Ядовитая слепота

      Так неестественно видеть свет во всей этой темноте… видения… Цепляющие, но быстро проходящие отрывки разговоров, словно говорят о прошедшем, настоящем и грядущем., но во тьме своего сознания сгущаются лишь отрезки прошлого, как напоминание.

***

Легкий ветер пробежался по кронам деревьев, заставляя слышать их шелест, переходящий в шепот. Торопливый, густой и манящий. С легкой улыбкой я бежала вдоль вековых великанов, что по молоду видели еще моих дальних родственников. В моей маленькой и несмышленной головке закрадывалось много мыслей о том, какой мир волшебный. Сколько прекрасного в нем. Сколько величия и печали в этом лесу. Меня окликнул чей-то голос. Он был знаком, но словно забыт для меня. — Илинка! Стой. Я резко оглянулась, но тут же споткнулась о корни. Боль, чей-то смех, удушающее чувство страха — испуга, детского и простого, не обусловленного легендами и трагедиями, что стали стержнем этого мира… для меня. Передо мной стоял отец. Его усмешка была слегка надменной, но глупо показывать это семилетней девочке… дочери. Почему в моих воспоминаниях не являлся его образ, а просто имя — как простая данность. — Я верю в то, что ты такая же могучая как эти деревья. Но не стоит бегать от этого. Я широко распахнула глаза и смотрела на него, вновь проживая этот момент. О чем ты? — Я… Просто, — переводила дыхание я, — очень хотела пробежаться. — Возможно, больше ты меня не увидишь. Запомни: не нужно бежать от себя, прими сторону, более сильную, важную. Не слушай что говорит мать, здесь есть власть над человеческой судьбой, искушения и, лучше вселять страх и быть в глазах других авторитетом, чем страдать, сгорая в презрительных взглядах людей… Слова эхом раздавались в голове и вновь потеряв себя, я отдалась темноте. — Здесь есть власть… — повторял с той же интонацией отец, показывая пальцем на меня. Это была последняя встреча с ним, потом он исчез; как и лес, солнце…

***

Наш небольшой сад. Мама сидит на коленях и пересаживает свои любимые цветы — белоснежные астры. Я сижу рядом и наблюдаю за этим, пока она рассказывает мне сказку про чудесный мир, наш мир и мир боли и скорби. — Наш мир сочетает все качества в себе, заставляет всех тянуться к нему, в надежде познать что значат другие миры, не нарушая дозволенных границ, — увлеченно рассказывала она. Я перебираю землю, от нее веет прохладой. Вдруг, я заметила, что среди этого «летнего снега» пробивается красный цветок. Необычной красоты. Моя рука прошлась по алым лепесткам. — Мама, смотри! Он такой красивый. Ты посадила новый цветок? Мама удивлённо вскинула брови, подошла посмотреть. Среди астр пробивался красный цветок, давший побеги в разные стороны. Словно в испуге она поднесла ладонь ко рту и тихо, шепотом произнесла: — Адонис… Кровавый… — и вдруг повысила голос, — Илина не трогай! Я слегка отшатнулась, была напугана. — Почему? — Он ядовит и… Потом… Вновь все снова стало растворяться. Это «потом» предстало перед глазами. Я снова и снова переживала все, снова чувствовала то, что чувствовала тогда — страх, смятение, тревога… — Илина. Помнишь два года назад ты видела цветок? — нежно, но с определенной серьёзностью сказала мама. — Адонис? — Да… У него интересная история и я хочу чтобы ты ее знала. В этих землях бытует легенда о том, что все колдуны различны и хотят примкнуть к своей стороне. Но постоянно их удерживают вместе, заставляя соблюдать мир и согласие. Но чтобы дать предупреждение одни проливали свою кровь на земле другого. И тогда эта отметина оставалась в земле в качестве знака вырастал этот цветок. Она вдруг остановилась, решая и обдумывая сказанные слова. — Этим выражают свое недовольство… — вторила она, — я расскажу тебе об этом когда ты сможешь принять что ты и я ведьмы. Поэтому, по воскресеньям мы и ходим в лес, за травами… Нам с тобой не нужно посещать церковь, как это делают прилежные граждане. Такие важные слова, что я могла бы услышать дальше, если бы хотела слушать, если бы могла понять и перестала пререкаться. Ох, как сложно чувствовать это осознание когда твоя голова в бреду, а тело не хочет подчиняться и выходить из этого состояния.

***

Почему я так слаба? Почему принимаю лишь половину себя, страшусь использовать все. Вдруг появившаяся сила, таившаяся во мне годами, спрятанная в недрах сознания. Забытая и ослабленная. Я вновь плавно «перетекаю» в другое воспоминание, рисуя картины ушедшего… Тринадцать лет. — Ты чего? — я почувствовала, что меня сильно толкают в разные стороны. Разлепив глаза, передо мной предстало родное лицо, растрёпанное перепуганное и печальное. Проснулась я от того что меня сильно трясли, но я проснулась нехотя — все было нормально. Сновидения были яркими, странными, но не похожими на кошмары. Я лишь с непониманием хлопала глазами и смотрела на хаос вокруг. Какие-то баночки перевёрнуты, на полу свечи и предметы. — А что произошло тут? — я вышла из комнатки. — Ты… Я тебе потом расскажу все. — Почему ты постоянно говоришь потом? Со мной и с тобой что-то происходит, я вижу, чувствую! К чему интрига и молчание? Тяжёлый вздох. — Обещаю, отложу лишь до утра. Ведь больше в этом нет смысла… Потом обязательно выгляни в сад. А пока спи! Прикрыв дверцу мама ещё раз обернулась и посмотрела что я буду делать. — Мама, мне страшно! — сказала вслед ей я. Это был решающий день. Говорить на языке, которого я не знаю, ещё и во сне — не первый признак нас. Когда я узнала что беспорядок случился из-за меня, то действие этих слов было для меня шокирующим. Я так могу? Не зря ведьм сжигают, а прежде отрезают языки. Будто нет других способов. Я заглянула в сад, и обнаружила что клумба с белоснежными цветами покрылась красной рябью — кроваво-красными цветами.

***

Я вновь оказалась в темном омуте, вспоминая о послании отца, что столько времени таилось на заднем дворике, о разбитии сил, подавлении моей темной части. К четырнадцати годам я прекрасно знала о том, кто мои родители. Как же так вышло, что я не осталась человеком, а держала этот хрупкий баланс и жила. Как же хотелось сказать спасибо моей маме. Чудесной, светлой женщине, любившей меня за все. Как же я жалею, что не сказала этого. А наверное многие так и считают, ведь не всегда хватает сил, времени, а человек уходит… Навсегда.

***

Я резко очнулась, задыхаясь. Лёгкие словно схлопнулись, а в горле застрял ком, мешавший вдохнуть хоть глоток воздуха. Было очень душно. Состояние прошло, остался лишь испуг. Подскочив, увидев в окне людей сердце ёкнуло. Что это значит? Вдруг мне снова стало не хорошо, хоть я и восстановилась полностью за проведенное во сне время. Чем больше я злилась на человека в странной рясе, тем сильнее была боль. Однако через минуту я отвлеклась на свои мысли, мнение о критической ситуации. Боли не было, а на лице была улыбка — словно добрая насмешка над происходящим. Я прихватила сумку с гвоздя, собрала в нее самые редкие травы, тяжёлые рукописные книги и все остальное, что успела почитать со стола, я скинула в подвал. Он был не заметен. Специально на такие случаи. Стук в дверь. Зачем? Казалось они знают кто я… Ха-ха Дверь отворилась: — Здравствуйте, чем могу помочь? Вы ищете исцеляющие средства? — Девушка, — рослый мужчина крепкого телосложения стоял на расстоянии в метр и смотрел на нее исподлобья, — мне не нужны ваши травы, помощь. Всего навсего я бы хотел увидеть ваши муки, страдания и, видеть, как вы сполна ответите за то что сделали. А после, я хотел бы развеять ваш пепел над морем… Резко сменившийся тон заставил слегка усмехнуться так, что похолодело внутри все и у него и у меня. Эх рыцарь ты, словно бы из средневековья, а пугаешься смешка ведьмы. — Ну почему же над морем? Я бы предпочла этот лес… Священник стоявший в трёх-пяти метрах от двери стал активно листать что-то в книжке. Нашел и стал читать. Снова головная боль и я падаю, но тут же прихожу в себя. К сожалению в сковывающих объятиях воина. Дальше только цепи, боль, холод…