Свидетельница

Ева молча взирала на него, не проронив ни слова уже, по меньшей мере, минуты три. Он ведь не произнёс ничего, верно? Это лишь… галлюцинация в голове. И сейчас, вот сейчас Том скажет, что её заинтересует. «Я убил своего отца» - её галлюцинации чересчур странные. Или это после произошедшего внутри разорвалась ниточка, сохранявшая ей рассудок? Она глядела на него пристально, с надеждой ища любой намёк на то, что ей почудились его слова. Но почему Том молчит? Почему не окликнет её, не спросит, что с ней? И почему, наконец, не расскажет то, что хотел сказать? Это всё так странно. Сколько раз за этот год она употребляла слово «странно»? Оно такое… странное. Чёрт, опять. Правда, не удавалось отыскать наиболее подходящее определение той чертовщине, что не желает никак отстать от девушки. Наоборот, с каждым днём ощущение подавление собственной воли усиливается, но до сих пор в голову не приходили мысли что-нибудь предпринять. Ведь лучше оставить всё так, как есть. Давным-давно нужно было сбежать. Сбежать из Хогвартса… Чтобы никогда не познать вкус убийства, предательства, столь сильного страха и боли и… непередаваемого чувства наслаждения и безопасности рядом с Томом. Кажется, постепенно её мозг начинал понимать всю серьёзность ситуации. Во-первых, потому, что у неё никогда не было особых галлюцинаций, а значит… Том действительно убил своего отца. Почти не двигаясь, Франк всё продолжала думать о вещах, которые порой никаким образом не касались настоящего. Она просто… пыталась убежать от накатившего шока и паники. - Ты серьёзно? – о, господи, неужели не нашлось других слов для ответа? Но язык заплетался, так что стоило сказать спасибо и за эту фразу. Шумно выдохнув, Ева быстро отвела взгляд от юноши. Почему-то именно сейчас ей стало как-то неловко. И даже не перед ним, а… перед собой. Почему создаётся такое ощущение, словно она что-то натворила, испортив тем самым всё, абсолютно всё? - Разумеется, - всё тем же спокойным голосом проговорил слизеринец, внимательно изучая её лицо. - Ты знаешь, я бы не стал шутить над такими вещами. Но это не может быть правдой. Отца… собственного отца. Если бы это было так, Том бы не был таким спокойным! Ни одному человеку не могло быть всё равно, какие бы он чувства не испытывал к собственному отцу! Наверное. - Да… Не стал бы, - медленно кивая головой в знак согласия, совершенно не знала, как вести себя дальше. Эмоции… Что чувствовала Ева? Да ничего. Было только непонимание того, как это могло случиться. Когтевранка с лёгкостью поверила бы в то, что Реддл действительно жестоко подшутил над ней. После их… После их шага далеко вперёд она не хотела возвращаться к прошлому, к тёмным временам, которые, пусть длятся и ныне, практически не бросались в глаза. Но разве не закон ли жизни это? После чего-то прекрасного, заставляющего верить в счастливый конец, обязательно наступит то, что за какую-то долю секунды разрушит все надежды, все мечтания, убьёт впечатления и чудесные эмоции. Самое отвратительное, что счастье и эйфория приходит не сразу, они накапливаются некоторые время. А тьме не нужно ждать. Вместо этого она захватывает врасплох сразу же. Ева быстро зажмурилась, сама не зная почему. Она пыталась понять всё, принять, смириться. Но становилось только хуже. Отчаяние уже не удавалось подавлять, оно упорно выходило наружу, охватывало разум и сердце, заставляя позабыть обо всём. - Когда? – практически беззвучно прошептала девушка, по-прежнему не открывая глаза. Темнота вокруг служила крошечным успокоением. - Прошлым летом. – Медленно, словно опасаясь всё испортить, сказал Реддл. Почему он не давит на неё, а ждёт, когда та успокоится? Вот только сомнения о скорейшем улучшении были сильнее надежд. – В тот день, после которого ты заболела. - А… - без каких-либо эмоций промычала когтевранка. – Когда ты меня чуть не задушил? - Верно. Да… Картина того дня хоть и была уже далека от настоящего, но всё-таки медленно всплывала в памяти. Много раз Ева задавалась вопросом, что в ту ночь было с Томом. Не сказать, что насилия с его стороны ожидать нельзя было – они же были не столь близки - но сами слова парня… Что он тогда сказал ей перед тем, как она потеряла сознание от нехватки кислорода? - И… Почему? Почему ты это сделал? Неужели она сказала это? Неужели признала, что он всё-таки не шутит? Странно. Страннее некуда. - Потому что он заслужил этого. – Что ж, ответ, которого следовало ожидать от слизеринца. Ева медленно распахнула глаза и повернула голову в его сторону, но всё ещё опасалась встретиться с ним взглядом. Хотя не было особых причин бояться. Или всё-таки были? – Тебе не известно моё происхождение. - Ты наследник Салазара Слизерина, - неуверенно предположила когтевранка и прикрылась поплотнее одеялом. Ей не было холодно, но теперь тот факт, что на ней ничего нет, немного приводил в смущение. Однако сам Реддл не стеснялся своего обнажённого торса, заставляя невольно глядеть на его подтянутые мышцы живота и руки с длинными изящными пальцами… Да, ему бы на пианино играть. - Почему ты так решила? – невинно поинтересовался юноша, приведя Еву в замешательство. Что он хочет этим сказать? - Но… Тайная комната, ты же говоришь со змеями… Правда, слова её были ещё не доказательством его принадлежности к роду Салазара. Насколько девушка знала, на парселтанге могут говорить очень не многие волшебники, и от этого не зависела их родословная. И действительно, Том никогда не заявлял прямо, что он истинный наследник Салазара Слизерина. Скорее, Ева сама стала считать его таковым, судя по легенде. - Ты частично права, - Реддл несколько секунд подождал, пока та поразмышляет, и, насмешливо улыбнувшись, продолжил: - Но ты не знаешь самого главного. Несомненно, я – последний из рода Салазара, а точнее – Мраксов. - Мраксов? – Она уже не раз встречала эту фамилию. Нахмурившись, девушка недоверчиво поглядела на него. – Ты… - Да, Ева, - с лёгким раздражением перебил её Том. – Моя мать, Меропа Мракс, связалась с омерзительным магглом, но он бросил её. Она лишь успела дать мне имя этого подонка – Тома Реддла. К сожалению, это очередное доказательство того, что любовь убивает всё на своём пути. Мне пришлось самому отомстить за смерть матери, за семнадцать лет, проведённых в приюте. Я не жалею о своём поступке. Он дал мне повод продвинуться дальше. Совсем скоро я перейду границу всего, и никто не сможет мне помешать исполнить мои цели. – Том говорил без эмоций, но что-то подсказывало ей, что внутри парня так и плещется ярость, разочарование и жажда мести… и убийства. Он неохотно перевёл на неё взгляд потемневших синих глаз и несколько секунд молчал, словно обдумывая. - Даже ты. И как же она может помешать ему, интересно? Он издевается над ней? Если Том убил собственного отца, то навряд ли будет колебаться, прежде чем произнести в её случае смертельное заклятие. Когтевранка поджала губы и медленно придвинулась к края постели. Ей почему-то захотелось поскорее уйти отсюда. Или хотя бы не встречаться с ним взглядом. Чертовски невыносимо это – понимать, что перед тобой не просто подросток с несколько странными наклонностями, а потенциальный убийца, не жалеющий никого. Он убил отца… Он убил отца, убил. УБИЛ. ОТЦА. Одни и те же слова крутились у неё в голове, не давая места для чего-то ещё. Удивительным оставался тот факт, что девушке до сих пор удавалось сдерживать себя и сохранять некое подобие спокойствие. А может, ей просто помогал шок, который ещё не покинул пределы её тела. Но она уже предчувствовала, как в любую минуту может не выдержать и выплеснуть свои эмоции. - Но что если он просто не знал о твоем существовании? - решившись, спросила девушка, застыв в ожидании ответа. - Не знал, - внезапно согласился Реддл, но она не успела обрадоваться такому повороту событий, как слизеринец тем временем холодно договорил: - Узнав, он пытался избавиться от меня, полагая, что ничем не обязан мне. Что ж, возможно, он был и прав. Но уж перед моей матерью он до конца жизни не расплатился бы одной простой причине: она уже мертва. Убил. Всё-таки убил просто... так? Нет, она не может в это верить, не хочет. - Ты... Ты упоминал про путь к бессмертию. Что ты имел в виду? Возможно, в этом и кроется причина, почему юноша поступил так. Она не хотела его оправдать, но настроение портилось со скоростью света, потому что... Потому что Ева начинала верить, так глупо и наивно верить, будто Том Реддл способен завязать с убийствами, подавить в себе ненависть к магглам и грязнокровкам и стать... Простым студентов Хогвартса. О, и неужели она серьёзно надеялась на это? И почему? После того, как он переспал с ней? Разве это способно изменить его? Франк ещё держалась. Сохраняла каменное выражение лица, хотя в глазах можно было сразу увидеть её состояние. Но Том не смотрел на неё сейчас, и Ева сама не стремилась. Оба глядела в окно впереди: он - задумчиво, она же то безжизненно, то с горькой потерянностью. - Это довольно сложно объяснить. Не думаю, что тебе следует знать все детали, но скажу одно: при помощи убийств душа человека... немного изменяется. Я нашёл способ обрести вечную жизнь. Это то, что стояло для меня на первом месте многие годы. В груди что-то с тревогой отдалось болью, и девушка хрипло выдохнула. Кажется, ждать больше нельзя. Ей нужно либо выяснить всё сейчас, справившись с эмоциями, либо молча уйти. - Что даст тебе вечная жизнь, Том? - как-то безнадёжно спросила, точно заранее знала ответ. Пальцы рук машинально вцепились в простынь, да так сильно, что костяшки побелели. Стоит успокоиться. Не поддаваться слабости. Разве Том не это всегда твердил ей? Хладнокровие... Хладнокровие должно оставаться с тобой в любых случаях. Но какое к чёрту хладнокровие? Как можно слушать советов убийцы, помешанного на бессмертии? Только сейчас она узнала о его этом стремлении жить вечно. Почему он не говорил раньше? Просто... для поддержания разговора? Хотя и сама когтевранка могла догадаться. Могла... Но не догадалась. - Посмотри на меня, Ева. Нет. Не сейчас, пожалуйста. - Может, лучше... - Посмотри на меня. - Он не просил, а приказывал. И интуиция, нет, сама логика подсказывала ей, что если она не подчинится ему, то слизеринец не оставит это просто так, а заставит её сделать это силой, к примеру. - Так-то лучше. Я хочу видеть твои глаза, пока отвечаю на твой вопрос. Этим ты покажешь, что тебе на самом деле интересно. Ведь тебе хочется узнать, не так ли? - Ну, я... - от его холодного и бесчувственного взгляда всё внутри рушилось. Она не может смотреть на него долго. Он... убивает её окончательно. Франк сделала вид, что поправляет волосы, и в ту секунду поспешно опустила взгляд на вторую свою руку, казавшуюся бледнее, чем обычно. На миг ей даже почудилось, что та едва заметно дрожала. Но из-за чего? - Не испытывай моё терпение. Хотелось ли ей? Прежде Ева столько раз пыталась что-нибудь выяснить о том, что скрывает Том и, наверное, отдала бы многое, чтобы перенестись в будущее и наконец услышать желаемое. Но нынешняя девушка изменилась. Может, даже вчера её реакция была другой, может, нет. Одно Ева знает наверняка: прошлое остаётся прошлым. И сейчас, в этот самый час, минуту она резко потеряла желание узнать ещё больше информации, от которой холодеет в груди. Уж лучше бы он так никогда ей ничего не рассказывал. - Ну же. Разве не ты пару месяцами ранее так досаждала меня своими глупыми слежками? Знаешь... В один момент ты была очень близка к разгадке моих тайн. - По выражению её лица Том мгновенно понял, что та не понимает, к чему он клонит. - Неужели не припоминаешь? Вечер, когда ты пыталась подслушать за дверью кабинета Слизнорта. Но ты ушла, посчитав, что нет более смысла. - Откуда ты знаешь, что я подслушивала? Я не подслушивала вовсе! - огрызнулась когтевранка и резко встала с постели, по-прежнему прижимая к груди одеяло. Чёрт, почему ей так не хочется, чтобы Реддл увидел её обнажённой? Он же полчаса назад лицезрел все. Вот только тогда Том был другим. Человечнее. Именно по этой причине она и поверила в его изменение. - Не столь важно. - Он высокомерно окинул её с ног дог головы взглядом, но говорить про её стремление прикрыться ничего не стал. - Я мог рассказать тебе всё в любой момент. Но, как думаешь, почему я выбрал именно этот? - Потому что ты любишь всё портить! - не подумав, воскликнула Франк и тут же захлопнула рот. Злить его точно не являлось хорошей идеей. Том никак на это не отреагировал, но следующие слова произнёс только спустя продолжительную паузу, тем самым держа девушку в напряжении. Что если её слова всё же задели слизеринца? - Потому что теперь ты во всех смыслах принадлежишь мне. И я могу, между прочим, в любой момент стереть тебе память, так что ты будешь снова восхищённо на меня смотреть и считать меня не таким плохим человеком на этом свете. Поперхнувшись, непонимающе уставилась на него. Откуда он узнал, за кого она принимала его? Это ведь даже не совсем правда! Или... частично. Но, в любом случае, угрожать ей и делать из неё собственность он не имел никакого права. Она такой же человек, как и он. - Ты снова залез ко мне в голову? - сухо поинтересовалась девушка, а между бровями залегла неглубокая морщинка. Если честно, сильнее хотелось прямо сейчас поспорить с ним по поводу его слов о том, что она принадлежит ему. - Нет. Ты бы почувствовала это. Если, конечно, я не зря тебя обучал оклюменции. - Почему в ту ночь ты пытался задушить меня? - Что? - Ты слышал мой вопрос. - Сглотнув, Ева невольно снова вспомнила тот жуткий момент, и его взгляд, который каким-то образом перекрывал его красоту, делая похожим парня на... Безумца. Именно. Возможно, Реддл не думал, что Ева прекратит так быстро расспрашивать его про бессмертие. Ей не нужно было слушать, как он хочет вечно править этим миром - это же очевидно. Всё, чего хотела - это узнать причины его поступков в прошлом. А будущие мотивы, ещё не воплотившиеся в жизнь... Они существуют только в его голове. И хотя Франк говорила Друэлле о том, что слизеринец ничего особого не делает, кроме как манипулирует, это было неверное суждение лишь наполовину. - Это были последствия. - не особо определённо ответил Реддл, помрачнев. - Последствия чего? В какой-то момент создалось ощущение, что теперь ему было нечего ответить. Точно так же как ей несколькими минутами ранее. Том не желает рассказывать ей что-то ещё, более важное. - Том? Молчание. В отличие от неё, парень не избегал её взгляда, очевидно, считая девушку слишком жалкой, чтобы опасаться чего-то. Но тогда бы он дал ей ответ назло. Медленно, словно растягивая момент, Реддл приподнялся в постели, следя каждую секунду за действиями Евы. Вздохнув, она терпеливо, насколько это у неё получалось, ждала его слов. Пытаться разговорить у неё всё равно бы не вышло. Сколько раз пробовала – не выходило. А теперь и подавно. - Вспомни, - чуть помедлив, наконец тихо промолвил тот, медленно приближаясь к ней, - что я говорил в ту ночь перед попыткой тебя слегка взбодрить? Ей было бы комфортнее, если бы он оделся. Ева ощущала себя теперь окончательно глупо, и хотела лишь уйти или скрыться где-нибудь в угле. О, Господи, он издевается над ней? - Ах, - словно только сейчас заметив причину её бегающих то вправо, то влево – но не на парня – глаз, молодой человек саркастически произнёс: - Прошу прощения за мою бестактность. Вероятно, использовав невербальную магию, Том наколдовал себе брюки и белую рубашку, которая была расстёгнута на середине, открывая вид его груди. Склонив голову, он учтиво поинтересовался: - Теперь тебе комфортнее, душа моя? Моя. Конечно, это всего лишь обращение, но всё равно по телу пробежала лёгкая дрожь, и девушка укрылась чуть ли не по самое горло одеялом. Ничего не скажешь – всё предусмотрел. Неужели не мог и для неё наколдовать одежду? Не собираясь отвечать ему, Ева сосредоточилась на моменте из прошлого, такого далёкого и одновременно близкого. - Ты спрашивал меня про моих родителей. С некой гордостью подняв к нему голову, когтевранка увидела в его глазах то же выражение – ожидание. Что ещё? Он что, хочет, чтобы она повторила всё в точности, как было? - Ты… - напрягая мозги, нервно постукивала пальцем по своему кольцу. – Просил, чтобы я представила нелюбовь, презрение и неуважение моих родителей ко мне. А затем ты уже душил меня. Я больше ничего не помню! Последние её слова были произнесены с нотками истерики. Чёрт, вот и началось. А казалось, что она успешно скрылась от этой напасти организма. - А теперь вспомни мои нынешние слова о бессмертие. Я уже говорил, что нашёл путь. И причём давно догадывался о нём. Что же… Убийство моего отца и его матери с отцом послужило толчком к решительным действиям. Уже сейчас у меня меньше шансов умереть, я бы сказал, практически нулевые… - Что?! Ты… Убил не только отца? – нервно рассмеявшись, Ева опустила руки вниз, уже и позабыв о покрывале. Ей было всё равно. Убить отца – это ещё куда ни шло, но и ещё двоих, которые и вовсе не при чём... Зачем? Для этого нужно быть бесчеловечным, а Том не такой! Иначе он бы не стал сегодня с ней… - Что ты сделал с собой, Том? – дрожащим от переполняющих её эмоций голосом спросила когтевранка и в ту же секунду быстро обошла постель и приблизилась к нему вплотную. Она хотела понять всё сама, без его объяснений. Хотела увидеть в его синих глазах хотя бы малейшую часть его души, которая бы помогла разобраться. Вместо этого она видела только пустоту и холод. - Том… - губы дрожали, а внутри всё сворачивалось в тугой комок, причиняющий боль каждой клеточке тела. Девушка медленно приблизила свою руку к его щеке, но в паре сантиметрах остановилась. – Ты же не сделал этого. Твоя душа не претерпела никаких изменений? «Идиотка! На что ты надеешься?» - разум твердил ей уйти, а сердце одерживало пока что победу и заставляло её продолжать стоять рядом. С ним. - Я делаю то, что считаю нужным. – Произнося это, чёрноволосый мягко, почти как в те минуты эйфории, провёл по её щеке пальцем и, опустившись к шее, медленно отстранился, создавая между ними дистанцию. - Уже поздно направлять меня на правильный путь. Внутри что-то умерло в ней навсегда после его слов. Только через много лет Ева поняла, что это была надежда. Именно сегодня та покинула её и больше не возвращалась, оставляя лишь веру в себя и не более. - Мне… Мне нужно идти, - что есть силы подавляя всхлипы, Ева лихорадочно подбежала к своим вещам и, накидывая на себя всё на ходу, вылетела вон, ни разу за это мгновение не обернувшись. Ей очень хотелось это сделать, но тогда бы когтевранка разрыдалась сию же минуту.

***

Нужно было бежать, бежать как можно дальше, чтобы оторваться от всего. Может, тогда хотя бы на несколько минут создастся впечатление, что ничего не произошло, и единственная проблема, занимающая девушку – предстоящие экзамены, от результатов которых зависит её будущее. Растрёпанная, Ева грубо отталкивала снующих по лестнице студентов, что удивлённо пялились ей вслед. И действительно, вид девушки был такой, словно она пытается оторваться от погони и уже преодолела чащу леса. Волосы бились о лицо, но никакой реакции на это не было. Судорожно дыша и даже не пытаясь подавить в себе слёзы – те и так давно текли по щекам - она на какой-то момент позабыла о том, в каком месте находится. Вокруг были только какие-то люди, стремящиеся узнать её самочувствие, но их взгляды вызывали невыносимое желание исчезнуть. И не просто спрятаться где-то в укромном месте, а именно перестать существовать. Не быть видимой. Просто слиться со всем миром, чтобы не быть частью человечества. Человек. Что есть человек? Одни проблемы на протяжении всей жизни. Муки, разочарования, обиды, злоба, ненависть преследуют абсолютно каждого. И какой идиот сказал, что Бог послал все эти испытания людям, чтобы они обрели гармонию внутри себя? Зачем это делать, если после результата последует новая, более непосильная задача? Нет, будь Бог на самом деле, он бы не смог так жестоко обойтись со своими творениями. Иначе какой из него будет Бог? Скорее, дьявол. - Ева! Ах, что все прицепились к ней?! Оставьте меня уже в покое, оставьте! Она не обернулась на кричавшего, хоть голос и был знакомым. Не нужна ей ничья помощь ради выгоды, притворное сочувствие и вечные подбадривания. Ничего уже не нужно. Том… Том. Зачем ты вообще решил рассказать это? Он говорил лишь об общих деталях, но каково будет ей, узнай она всё подробно? И что мог ожидать от неё в ответ? Похвалу за убийство? Или попытку понять его? Если бы его доводы были более вескими… Он не должен вмешиваться в прошлое, мстить за то, чего, возможно, до конца не понял. «Но он и до этого убивал! Ту же Миртл, разве ты не помнишь?» - разум пытался поставить ей это в укор. Да ведь это совершенно разные вещи! В тот майский день Том не собирался никого убивать. Она видела, она помнила секундное выражение его лица, доказывающее, что убийство не была запланированным и, возможно, сама Миртл виновата в своей скорой смерти. Ведь часто на свете бывает такое из-за попадания людей в ненужное место, в ненужный час, правда? «Нет! Ты не обманешь саму себя! Ты знала с самого начала, кто такой Том Реддл». Всхлипнув от злости за свои мысли, девушка остановилась напротив тупика и машинально опёрлась руками о холодную стену, не имеющую ни намёка на жизни. Пустая, как и когтевранка. Что же происходит с человеком в старости? Сколько испытаний можно успеть возложить на него, прежде чем тот сломается по своей воле? Здесь не было никого, и это давало временную передышку. Воздух с трудом проникал в лёгкие, каждый раз вызывая кашель. При ранении ей было в несколько раз легче, чем сейчас, будучи абсолютно здоровой. Нужно успокоиться. Рыдать и задыхаться в агонии можно бесконечное число раз, стоит на минуту расслабиться и сдаться. От этих мыслей ей действительно на какую-то микросекунду стало казаться, что всё станет снова хорошо, если бы потом она невольно не произнесла себе под нос следующие слова: - Ничего страшного не случилось… О, глупая, глупая наивная девчонка! Когда же ей удастся научиться держать себя в руках? Как же хотелось отключить свои чувства и стать равнодушной ко всему. Это было бы ей только на пользу. Сильно зажмурившись, так, что между бровями залегла складка, Ева шумно вдохнула воздух и дрожащей рукой убрала часть спутанных волос с лица. Она больше не плакала. Слёзы не желали идти, будто кончились. Но наступил самый худший момент – боль. Боль была повсюду: в груди, голове, животе. От малейшего движения тело её сковывало, и когтевранка едва не упала на пол от тяжести этого груза. Но постепенно ноги сами отказывались твёрдо стоять, и, уже ничему не сопротивляясь, Ева медленно осела на пол, спиной уткнувшись в камень, а ноги подогнув под себя. Пребывая в чертогах своего разума, она не слышала тихие шаги, которые приближались, очевидно, к ней. Только когда уже было поздно куда-то уходить отсюда, девушка встрепенулась и резко подняла голову, от чего волосы заколыхались. - Кто… - внезапный порыв обнаружить пока неизвестного типа и послать его куда подальше Ева успела подавить в самый последний миг. Каким-то чудом в ней ещё присутствовала способность мыслить более-менее здраво. Очевидно, лучше не привлекать внимание. Возможно, это просто какой-нибудь потерявшийся студент, и он пройдёт мимо поворота, ведущего к ней. Способность притягивать неприятности не ушла бы просто так. Вот и сейчас Ева могла понять, насколько ей не везёт в последние несколько дней. - Ева, - уверенно, но не жёстко окликнул её юноша. – Что с тобой случилось? Не желала она отвечать ему. И дело было вовсе не в прошлых ошибках, которые, по сравнению с настоящим, были сущими пустяками, а вследствие своего состояния. Ева не хотела, чтобы он видел её такой. - Уходи. Я не в настроении разговаривать, Абрахас, - со всей мрачностью и неприязнью, на которую она была способна, когтевранка взглянула на блондина сверху вниз. Да, конечно, у него должны возникнуть вопросы, почему она сидит тут на полу, а вид красные глаза и гнездо на голове так и говорили о чём-то нехорошем. - Может, я решу это сам? – нахмурившись, парень сделал несколько шагов, заходя полностью в коридор с тупиком впереди. – Я слышал о произошедшем с тобой этой ночью. - Рада за тебя, - с лицом, похожим на ничего не выражающий кирпич, Франк буравила его взглядом, пытаясь мысленно принудить того уйти. И что он тут вообще забыл? С какой стати Малфой вдруг забеспокоился о ней? На это у него нет после его выходки никакого права. Да и он сам ещё недавно не горел желанием общаться с ней, словно это она виновата во всех грехах. Правда, польза крошечная от него всё-таки была. Его приход приостановил мучительные терзания, возвращая на первое место чувство гордости. Она нашла в себе силы успокоиться, и лишь редкое дрожание тела выдавало прежнее состояние. Что бы случилось с ней, не решив слизеринец окликнуть её? Да и вообще… Опять же, зачем ему это? Об истинной причине её внешнего вида ему не должно быть известно. Хотя, несомненно, если бы Абрахас узнал, то очень обрадовался бы. Ведь разве не он на протяжении их общения до «конфликта» старался настроить девушку против Реддла, упорно пытаясь доказать, какой предводитель пожирателей смерти плохой. Она не могла верить, что Абрахас когда-нибудь любил её. Сравнивая свои ощущения по отношению к Тому и блондина к ней, создавался чересчур резкий контраст. Сам Том прямо сказал истинные намерения Малфоя. Просто… желание. Чаще всего именно недоступное и запретное кажется нам слаще всего, не так ли? Как хорошо, что сейчас ей плевать на него. - От кого ты бежала, Ева? – спустя минуту, а может, секунду поинтересовался Абрахас, спрятав руки в глубокие карманы слизеринской мантии. - Тебе-то что? – не желая ни на мгновение быть с ним повежливее, девушка запросто могла легко послать его куда подальше, задеть так, чтобы тот и думать забыл о ней – что уж там говорить поро желание поговорить. Уголки её губ дёрнулись вверх, навевая ассоциацию на улыбку. Но это была, скорее, гримаса злобы, боли и усталости. Где её волшебная палочка? Кажется, она успела её куда-то положить… Осторожно, помня ошибки с Кристофером, когтевранка обыскивала каждый карман в надежде вот именно в этот раз отыскать нужное. Но цель не оправдала средства. Ибо цели и не было здесь вовсе. Глупая… Неужели оставила палочку в выручай-комнате? Нет, только этого ей не хватало! Наверное, та валяется сейчас где-нибудь в углу. - Ты знаешь, что мне не безразлична твоя судьба, - сухо и несколько официально выдал Абрахас, который предпочёл сделать вид, что не заметил тихой ругани девушки после безуспешных поисков. – Я знаю, что наши отношения весьма… неспокойные, но почему бы не повзрослеть и не поговорить, как говорят другие люди друг с другом? Смешно. Это была шутка, или он говорил всё на полном серьёзе? Хмыкнув, Франк приподнялась с пола и взглянула на него из-под прядей волос. Что же, чего ещё от него ожидать? - Ах, ты прав! Мы можем даже стать друзьями снова. Уверена, всё будет так, как и прежде! – истерично хихикнув, когтевранка ткнула в него указательным пальцем и с нескрываемой издевкой прошептала: - Ты раздражаешь меня одним своим присутствием, Абрахас Малфой. Настолько сильно, что я готова терпеть общество Беллатрисы, чем видеть тебя. Ты всерьёз полагаешь, что я стану что-нибудь тебе рассказывать о своих бедах? - Пожалуй, да. – Своим стремительным ответом он сначала обескуражил Еву, так что все способы усмешек вылетели из головы, заставив её молча взирать на него. И, к великому несчастью, блондин воспользовался паузой и спокойно и рассудительно продолжал: - Каждый человек имеет свои ужасные поступки. Но они и существуют для того, чтобы напоминать ему о том, кем он стал или может стать. Ты забыла, как убила Лив? Холод волной накатил на неё, и даже кровь будто стала ужасно холодной, лишая её малейшего намёка на тепло. Поджав губы, Ева нахмурилась. Какого чёрта он говорит о Лив? Когда она только забыла, точнее, спрятала это деяние в самой пыльной и заброшенной комнатке в мозгу, когда совесть ушла в спячку… И вот, всё вернулось за какую-то секунду. Благодаря Малфою. - Ты… Ты ублюдок, Малфой. Знаешь об этом? – наверное, в этой тишине было слышно, как она скрипнула зубами от переполнявших её сердце чувств. Что приятнее – страдать или ненавидеть? Ведь совсем скоро ей удастся от него избавиться – она чувствовала это - и ничто не способно будет отгородить Еву от боли за разрушенную веру в лучшее, за Тома, который оказался всё тем же, и, возможно, даже хуже. - Конечно, моя маленькая убийца, - осклабившись, Абрахас сделал ещё пару шагов к ней, от чего та тут же отскочила назад, но вскрикнула от боли: позади ничего не было, кроме жёсткой стены. Сейчас пришло сожаление того, что ей нельзя было превратиться на время в призрака и пройти сквозь стену, чтобы только не быть рядом с ним. А может, были заклинания подобные?.. Увы, не приходилось на уроках услышать столь ценную информацию. Если кто что-то и знает об этом, так это только Том. Нет… От его имени воспоминания возвращались, а вместе с тем приходило что-то ещё, помимо боли. Покалывание в груди – не настойчивое, но такое раздражающее и мешающее быстро мыслить. - Не называй меня так! – прошипела девушка, позабыв о своём безвыходном положении. Если что и можно было сделать – так это громко закричать и позвать на помощь, но ей не хотелось, чтобы учителя спрашивали, почему она не в Больничном крыле, и куда подевалась серьёзная рана в спине. Абрахас гаденько улыбнулся на её возмущения. Теперь ей всё стало ясно. Этот жалкий слизеринец пришёл сюда не для того, чтобы просто помириться, а для того, чтобы заставить поверить её в то, что… Они оба скатились вниз. И не важно, в какой форме проявлено это. Голос не поддавался контролю, и сил не оставалась на то, чтобы пытаться изображать надменную девицу, у которой всё просо прекрасно. Пылая от ярости, она воскликнула: - Ты глубоко ошибаешься, Малфой, что бы ты ни думал про меня! Оставь меня в покое! Я с удовольствием вернусь в тот период наших отношений, который был ещё днём ранее. Лучше продолжай делать вид, что я всего лишь жалкая полукровка, испортившая тебе всю жизнь, хотя всё как раз таки наоборот. Я буду счастлива, когда увижу прежнее презрение в твоих глаза! Уходи сейчас же, или иначе ты всё окончательно испортишь, и я… Я… - столь уверенная и яростная тирада оборвалась на полуслове неожиданно. Бегая взглядом то вправо, то влево, когтевранка сжала рук в кулаки, и специально терпела боль от впившихся в кожу ногтей. Почему у неё вдруг не находится слов? Ведь всё ведь так хорошо шло! - И? – выгнув бровь, Малфой со скучающим видом потёр носом каблука пол, а затем почти с мягкостью, словно хотел помочь маленькому ребёнку всё вспомнить, сказала: - Или что, Ева? Давай, ты же знаешь, иначе бы не начинала говорить эти слова. Я жду. Да, он прав. Но как можно произнести это вслух, если теперь… После того, как она ушла от Тома, толком ничего не объяснив, будет просто верх человеческой глупости просить его поставить блондина на место. Конечно, сам Малфой не знает об этих подробностях, но что если он пересечётся с Реддлом и поведает ему о встрече с Евой? Или они больше не общаются? И почему когтевранка за всё время ни разу не удосужилась спросить об этом у Друэллы? Та наверняка знала! - Или я убью тебя. Ева с открытым ртом замерла. Это сказала вовсе не она. Голос был не женский, и… Господи, за что столько несчастий сваливаются сегодня на её голову? - А ты ещё какого чёрта здесь делаешь? – Абрахас стоял спиной к тому человеку и потому толком не понял сразу, кто именно это был. – Я спрашивал у Евы, и… и… Мужчина дружелюбно улыбнулся слизеринцу и приветливо кивнул, а затем перевёл взгляд на Еву, которая была сейчас бледнее чем снег. - И снова здравствуй, Ева, - галантно поклонившись, Кристофер неспешно пересекал этот коридор, уже не обращая внимание на попытки Абрахаса возмутиться. – Полагаю, мне стоит избавиться от лишнего назойливого собеседника, который, как вижу, раздражает и тебя. Он не спрашивал, а уверенно утверждал. Подняв волшебную палочку вверх, Хейтон усмехнулся, прежде чем произнести: - Обливейт. В голове промелькнули сотни, нет, миллионы страшных предположений о том, что произойдёт дальше. Франк зажмурилась, стараясь успеть свыкнуться с поражением прежде, чем частица или вся память уйдёт в бесконечное течение забвения. - Не бойся, Ева, - где-то слишком близко голос Кристофера заставил её сердце снова забиться быстрее. Но теперь причиной тому был страх. Как же ей надоело бояться. Несмотря на раздражение на саму себя, девушка не в силах была без единой эмоции реагировать на лёгкое прикосновение сторонника Грин-де-Вальда к её щеке. Ей было до ужаса омерзительно, особенно, вспоминая ту же ситуацию с Томом. Слизеринец прикасался к ней по-другому. Более… Нет, затруднительно подобрать подходящее определение сейчас. - Я не боюсь тебя. – Распахнув глаза, Ева решительно встретилась со взглядом, так и норовившим утопить, но только со смертельным исходом. По крайней мере, пока он ничего ей не делает. Не угрожает, не тащит опять к Геллерту. Но ведь заклинание стирания памяти… Неужели Хейтон… - Абрахас? – ещё несколькими минутами ранее она поклялась не произносить его имени, но, кажется, стереотипы не имели власти над беспокойством. Блондин посмотрел на неё, но серые глаза его не несли прежней насмешки и зловещего торжества. В них вообще ничего не было. Не сказать, что Ева не была рада тому, что все воспоминания у неё сохранены, но вот Абрахас… Не нужно его впутывать в это. - Оу, так он тебе дорог? – виновато и в то же время саркастически спросил Кристофер, успев наклониться к ней ближе, одной рукой оперившись о стену. Ева была и в безопасности, и одновременно в западне. Пока что она могла попытать удачу и убежать, но что-то мешало ей сделать это. – Если хочешь, я могу вернуть ему воспоминания о вашем милом разговоре. - Нет. Не надо! – Просить о чём-то, даже о таких незначительных вещах ей не хотелось. И пусть сейчас девушка оправдывала себя страхом, в глубине души она знала, что Малфой, несмотря на всё, был ей по-прежнему дорог. Для его же блага будет забыть о том, что он видел её такой слабой. Прежде Еве не доводилось встречать человека, который находится под действием Обливейта. Только из книг можно было почерпнуть примерные знания, но они были так ничтожны с реальностью. - Что ж, - удовлетворённо кивнув, Кристофер наконец-то соизволил отойти от неё и повернуться лицом к блондину, ожидавшего своего часа, словно тряпичная кукла. – Пожалуй, сделаем с тобой всё так, будто он и не встречал тебя сегодня вовсе, а гулял один по замку и размышлял об… экзаменах. Ведь семикурсников подобные мысли часто посещают, как думаешь? Ева молчала, с настороженностью наблюдая, как мужчина тихо что-то бормотал, а Абрахас продолжал стоять, и лишь поднимание и опускание груди слизеринца подтверждало нахождение жизни в нём. Почему Кристофер сказал «сделаем с тобой»? Не она же в конце концов заколдовала Малфоя! Может, этот чёртов безумец и говорил в шутку, но её это не радовало нисколько. Не нужно было и гадать, чтобы понять элементарное: Хейтон всё ещё имеет на неё какие-то планы, и раскрытие их – вопрос времени. - Та-дам, - отступив от Малфоя, Хейтон проследил, как блондин, словно не заметив их, направлялся к лестнице. – Теперь можно и посекретничать, правда, Ева? Как же он достал её со своими «верно, правда»? Какой вообще смысл требовать от неё подтверждения, если выбора за ней не остаётся? Всего лишь очередное способ показать своё превосходство. - Меня ждут. Тебе лучше уйти сейчас. В подтверждении его слов девушка посмотрела куда-то вперёд, словно и правда ждала кого-то. Да, навряд ли теперь кто-то сунется в эту часть коридора, если только не прогуливает уроки. Уроки уже были в самом разгаре, так что никто не сможет услышать её крики о помощи. - А ты взялась за старое. Неужели не поняла, что меня не провести? – снисходительно погладил её по плечу, но когтевранке почудилось в этом прикосновении намёк на что-то личное, будто тем мужчина давал понять ей, что все её попытки к бегству будут бессмысленны. Как же легко тогда он отпустил её. И хотя Ева могла погибнуть, он заранее знал, что снова придёт за ней. И для неё это не должно быть новостью. Хотя поначалу девушка всерьёз поверила, будто Кристофер осознал всю глупость своих действий и наконец понял, что она никогда не будет принадлежать ему. Тем более, сейчас, после недавних событий… Мысль о том, что Хейтон может хотеть от неё этого, приводила Еву в ужас. Уж лучше умереть, чем предать свои убеждения. - Нет-нет, - слегка покачав головой, Франк выдавила из себя ответную улыбку, чтобы потом мягко приложить свою руку к его груди – пришлось использовать крайние методы, - На этот раз я говорю правду, Кристофер. Но, боюсь, Грин-де-Вальд не одобрил бы твой поход обратно в школу. Ведь, полагаю, тебе пришлось сильно потрудиться, чтобы никто тебя не заметил. О да, она попала в точку! Его лицо, пусть и на крошечное мгновение, изменилось. Отчётливо был виден страх перед своим хозяином. - Не тебе судить это, дорогая. Я уверен, что ты не рассказала истинную причину, почему угодила в мою власть. Не изображай из себя дуру, Ева. Я не знаю все ваши общие дела с Реддлом, но, уверяя тебя, если меня и поймают, то мне будет что поведать на суде. Один-один. Чёрт, это досадно. У обоих есть преимущества, хотя он и отрицает это с её стороны, но всё же. Если постараться, у неё, может, и получится по-доброму от него отвязаться. - Я никогда не была в твоей власти! – тут же потеряв вид милой очаровательной девушки, Ева превратилась в злобную ведьму, что особенно навевал на это её внешний вид. О господи, ну почему ей не пришло в голову расчесать волосы… в которые Том запускал пальцы и проводил по всей их длине. Углубившись в воспоминания, Ева не сразу заметила, что Кристофер наяву проводит по её волосам с лёгкой издевкой. Когда перед ней предстал он, а не Том, девушка резко отскочила от него, как ошпаренная, и, яростно сверкая глазами, прошипела: - Не смей ко мне прикасаться! Она уже ожидала, как он назло ей подойдёт и сделает что-нибудь ещё. Однако вместо этого мужчина как-то скучающе пожал плечами и голосом, не несущим в себе никаких эмоций, произнёс: - Это так предсказуемо, что даже пропадает интерес. Нет на свете человека, что не смог наконец сломиться. Это сейчас ты строишь из себя сильную и независимую, Ева. Я могу сделать так, что ты будешь только удивляться, как могла обходиться все эти годы без моей помощи. Я могу сделать тебя зависимой от меня. Если только приложить немного усилий… - заворожено глядя куда-то в стену, Хейтон медленно перевёл взгляд на когтевранку, которая находила его речь жуткой, нежели поучительной. – Каждое усилие имеет свой результат. И наша с тобой ситуация не исключение. - Я думаю, - не решаясь больше кричать, Франк говорила тихо, но он прекрасно слышал её слова среди всей этой тишины, - что как раз ты зависим от меня. Иначе бы не пришёл сюда и не пытался искать способы напугать меня, чтобы снова насильно увести. - Ты так уверена в этом? - Да. – Не колеблясь ни секунды, Ева чувствовала, как напряжение, возникшее в результате разговора, превращается во что-то большее, даёт ей силы на то, чтобы не останавливаться, а продолжать говорить. Может, то была храбрость? Что ж, наконец это чувство посетило и её. – Не думаю, что сам Грин-де-Вальд приказал тебе словить меня. Хоть я и рассказала о вашем примерном местоположении твоему сотруднику, который даже не подозревает о твоём предательстве, но вы все должны были предвидеть подобное, а потому я уверена, что, когда поместье найдут, оно будет уже давно пустым. Так что да, ты от меня зависим, и это слишком очевидно. У тебя на меня не только планы вербовки и переманивания на свою сторону. Нет, ты всего лишь хочешь, чтобы я стала твоей во всех смыслах. Наверное, нелегко смотреть на меня со стороны и знать, что я отдаю свою любовь кому-то другому, не так ли? Резкая боль в щеке и сила удара заставила девушку отшатнуться и едва не упасть на пол. Невидяще глядя на Хейтона, Ева медленно выпрямилась и одной рукой убрала спадающие на лицо волосы. Несомненно, на щеке сейчас виднеется яркий красный след от его руки, и ноющее ощущение тому свидетель. - У тебя не нашлось слов, чтобы сказать, что я не права? – желчь так и лилась из неё. Презрительно поморщившись, на одном дыхании выпалила: - Это нормально, когда не можешь сам признать истину. Хотя своим действием ты унитожил моё отношение к тебе уже навсегда. Теперь ты для меня не более, чем сумасшедший убийца. Почему она позволила ему ударить себя? Не попыталась увернуться, хотя уже заранее видела, как его рука поднималась всё выше по мере продолжения её речи. Может, Ева сама захотела этого? Нет, не рукоприкладства, а его ненависти. Наркотик можно заставить ненавидеть, желать его уничтожения. Он понял, к чему она клонит, и не мог больше выдержать. Хоь и держался достаточно долго и не перебивал. - Ты всего лишь жалкая малолетняя девчонка, - сквозь зубы процедил мужчина, но больше не смел приближаться к ней, будто боялся, что сейчас она вновь будет озвучивать свои мысли вслух. – Я могу убить тебя в любую минуту. Я мог убить тебя ещё при нашей первой встрече, и люди вокруг меня не смогли бы остановить. Но, всё же, ты смеешь говорить мне в лицо эту чушь, хотя уже прекрасно осведомлена о моём положении среди волшебников. - Ты не убьёшь меня. - Вот как? Ты всерьёз считаешь, что я оставлю сейчас тебя в живых из-за жалости или… что ты там про меня говорила? - Зависимости, - вежливо подсказала Франк, внимательно наблюдая за его то и дело меняющимся выражением лица. Он явно с трудом сохранял спокойствие, и настоящие эмоции в виде неверия и паники временами прорывали защиту и выплывали наружу. Я не должна провоцировать его – про себя сказала Ева, чувствуя, что её уверенность в сохранении своей жизни медленно уменьшается. Всё-таки не стоит недооценивать Кристофера. В порыве ярости он может пусть и не убить её, но заставить сильно страдать. Решив молчать, девушка тоскливо слушала, как он твердит о преданности своему делу. На самом деле, давить ему на больное было гораздо интереснее. Это в какой-то степени позволяло выплеснуть свои личные переживания, о которых он и не догадывался. Она… понимала Кристофера. Зависимость. Что это? Что если и девушка испытывала некое ощущение ломки, когда Том убедил её расстаться для слухов? - Ты не интересна мне, Ева, - тем временем продолжал Хейтон, не заметивший её растерянного вида. – И я пришёл сюда только для того, чтобы убедиться, что ты не умерла в лесу. - Что? – словно очнувшись ото сна, когтевранка пристально на него посмотрела и нахмурилась. – Не убьёшь меня? Не возьмёшь в плен? В ответ ей пришлось терпеть саркастический смешок. - Мы не в средневековье, чтобы я брал тебя в плен, - всё ещё усмехаясь, он развёл руки в стороны и неспешно прошагал к ней. - Да. Ты всё правильно поняла. – Уже наклонившись к ней, мужчина медленно и тем почему-то неожиданно для девушки коснулся губами её щеки – всего на мгновение, но она успела запомнить это на долгие годы. Что-то было в этом простом поцелуе… скрытое. - Ты можешь продолжать жить своей скучной жизнью и дальше. Кристофер задумчиво смотрел на неё ещё несколько секунд перед тем, как быстро развернуться и ни разу не замедляясь, уйти в неизвестном направлении. Его шаги ещё долго мерещились ей.

***

Осторожно ступая вперёд, Ева шарахалась от любого звука: ей всё казалось, что это Кристофер решил вернуться, изменив своё решение. Да и сейчас не до конца могла поверить в… его смирение? В который, интересно, раз? Ведь в поместье он тоже отпустил её. «Вроде». Ни один человек в здравом уме не стал бы рисковать так сильно ради того, чтобы выяснить состояние девушки. Конечно, Хейтон не совсем нормальный, но не глупый уж точно. А что если ей удалось убедить его? Ведь этого она хотела? Быть может, он наконец понял и признал свои настоящие мотивы по отношению к ней и пересилил через себя, уйдя. Если бы это было правдой… Но уверенности стопроцентной не было. К сожалению, жизнь хоть чему-то да научила Еву – нельзя знать что-то наверняка, всегда следует готовиться к худшему. Урок, очевидно, продолжал идти, потому что по пути ей встретилась лишь Серая Дама. - Дитя, что с тобой случилось? То же самое спрашивал у неё и Абрахас. Вот только различие было в том, что Ева с охотой бы всё рассказала начистоту призраку, нежели слизеринцу, который теперь и вовсе никогда не вспомнит об их разговоре и появлении преступника. Призрак всем своим выразил беспокойство. Что ж, видимо, Дама помнила Еву не из-за общего факультета, а из-за их прошлого разговора, где девушка так пыталась выяснить при помощи духа тайны Тома. Диадема… Внутри Франк что-то встрепенулось, но понять причину у неё не получалось. Рассеянно пригладив непослушные волосы, она подняла глаза на полупрозрачную женщину: - Много чего. Вы разве не слышали? – Видя в глазах той прежнее ожидание и любопытство, когтевранка вздохнула и равнодушно продолжила: - Попала по своей же глупости в логово самого Гри-де-Вальда. А помог мне в этом наш новый учитель по защите от тёмных сил. - Глава мракоборцев? – сдвинув брови, Дама на секунду замолчала, будто пыталась вспомнить мужчину. В её случае ничего удивительного не было – Елена никогда не любила находиться среди толпы людей и предпочитала уединённые места в самых заброшенных местах Хогвартса, так что даже ученикам Когтеврана порой было трудно отыскать её. – Кристофер Хейтон. Что же… И что он хотел от тебя? Полагаю, тебе улыбнулась удача, раз сейчас ты стоишь передо мной живая и практически выглядишь как прежде, не считая пары деталей. Ева что-то промычала в ответ, чувствуя в очередной раз стыд за свою причёску. Благо, глаза хоть не были красными. Неосознанно она попыталась незаметно, пока говорит, привести причёску в хоть какой-то порядок: - Я… Наверное, я сама виновата, что учитель выбрал именно меня для похищения, - и всё-таки было трудно вот так просто всё рассказать. – Я никому не говорила, но в этом замешана не только я, но и… Том. Так. Спокойно. Несмотря на то, что Серая Дама внушала доверие, опасения никуда не девались. И больше не из-за риска распространения информации, что мало вероятно, а… Почему же? Ведь это, быть может, её последний шанс наконец всё выплеснуть. Пусть хоть малую толику, но даже так должно стать… легче. За всё то время, что девушка врала, она и позабыла, каково это – говорить правду, чистую правду безо всяких уклонений. Что если теперь ничего не удастся?? - Я просто… просто… - Франк прекрасно понимала, что медлить больше нельзя. Нужно решить прямо сейчас: сказать или быстро перевести тему, пока не поздно. Серая Дама никуда не спешила и не стремилась прерывать размышления девушки. Возможно, женщина отчасти понимала, как трудно студентке переступить привычку, которая стала уже её частью. Наверное, только это молчание помогало Еве справляться со своим внезапным и почти что детским страхом. - Я не знаю, куда ввязалась. Это странно объяснить, но у меня появляется ощущение, что всё было ошибкой. И мне не удаётся сойти с этого пути. Он слишком сильно увлекает меня. Но так быть не должно. Понимаете? На самом деле, Ева не знала, с чего начать, и сказанное вышло смазанным и странным. Она сомневалась, что её слова мог кто-то понять. - Да, - несмотря на все сомнения Франк, Серая Дама понимающе кивнула и, судя по поднимающейся и опускающейся груди, тяжело вздохнула. Удивительно, но призрак действительно сталкивался с подобной ситуацией, пусть и другого плана. - Тогда… Удалось ли вам вовремя остановиться? – почти с надеждой в глазах девушка подступила ближе к полупрозрачной женщине: внутри всё было напряжено в ожидании ответа на столь важный для неё вопрос. - Я не хочу тебя разочаровывать, - медленно, мучительно медленно выговорила Елена и приблизила руку к плечу студентки, но в последний момент одёрнула себя, словно только вспомнила о невозможности прикоснуться к живому существу. Да и вообще ко всему миру. – Но, к сожалению, я всё поняла слишком поздно… Когда уже умерла и стала тем, кем являюсь сейчас. Тогда я не могла поверить, что всё закончилось именно так, что я подвела всех вокруг. В голосе отчётливо слышалась боль о том, чего не вернуть. Даже спустя столько веков Серая Дама не до конца свыклась со своей участью. И пусть она не рассказывала все подробности, Ева понимала всё и без этого. Не важно, что случилось. Важно, что при этом чувствуешь. - Вы… Поэтому вы стали призраком? Захотели попытаться всё исправить? - Да. Но это была ещё одной ошибкой. – Тоскливо оглядевшись, будто ища этому подтверждение, Елена безжизненно продолжила: - Никогда не выбирай вместо шага вперёд остановку. Я думала, что на том свете я буду мучиться из-за угрызений совести. Но, поверь, уж лучше бы там на меня обрушились всевозможные проклятия. Это лучше, чем быть какой-то субстанцией вечность. Ева не требовала от призрака рассказать, что же такого та совершила. Вместо этого девушка, некоторое время задумчиво молчав, тихо сказала: - Что же мне делать? Я понимаю прекрасно, что ничего хорошего не выйдет, если я останусь на этой дороге и дальше… С ним. Но в то же время я не могу так просто бросить его! – Ева подняла глаза к призраку, и в зелёных глазах стояли слёзы – их было не так много, но они несли в себе столько отчаяния, безысходности, неверия и муки, что даже невозмутимая Елена нахмурилась, чувствуя каждую эмоцию ученицы, как свою. – Все решения кажутся не правильными… Я не знаю, что будет лучше и для меня, и для него. Что же мне делать? Я не знаю… Не знаю. Я запуталась в своих чувствах, и всё вокруг словно твердит мне уйти, пока не поздно. Знакомство с Кристофером и Грин-де-Вальдом лишний раз показало, какое будущее меня может ждать. Хрипло выдохнув, Ева невольно отступила на пару шагов назад, чувствуя, как законы гравитации перестают действовать на неё. Если бы не балкон, так удачно подвернувшийся позади, то девушка давно бы упала на пол. Ей было дурно от собственных слов. Почему всё это происходит именно с ней? Этим вопросом она задавалась не раз. Но никогда никто не давал ей ответа. Судьба лишь усмехалась и обрушивала на неё всё новые, более сложные испытания, как будто ждала, что однажды девушка не выдержит. И ведь это почти произошло в лесу. Она готова была умереть. Сдаться, так и не дойдя до финала. А что же сейчас? Что делать, если нет ни малейшего понятия? Чему доверять: сердцу или разуму? Хотя первое часто причиняло ещё больше бед, чем было, но… Вдруг ей наплевать на это? Вдруг ей просто хочется пройти ещё немного по этой дороге, полной опасностей и темноты? Вдруг когда-нибудь впереди покажется свет надежды? - Я не вправе заставлять тебя поступать так, как считаю сама нужным, - до неё донеслась спокойная речь Серой Дамы, всё это время молча наблюдавшей за метающимся из стороны в сторону взглядом когтевранки. – Но я дам тебе один совет. Совет… А вдруг он не поможет? Вдруг ей ничего уже не поможет? Вдруг, вдруг, вдруг… Сколько много этого глупого слова, без которого она уже словно не могла обойтись. Вечные предположения, опасения и страхи, попытка убедить саму себя в чём-то. Но уже не в чем убеждать. - Если ты чувствуешь, что на грани, - Ева медленно перевела на призрака остекленелый взгляд, пытаясь осознать смысл слов, - остановись. Иначе потом будет слишком поздно. - Но как же понять, на грани ли я? - Основывайся на своих ощущениях. Я знала, что всё разрушится, но всё равно упорно шла дальше. И вот, вышел плачевный результат. Кивнув, Франк нахмурилась, пытаясь применить совет на себе. Вроде, всё не так сложно, как кажется. - А если я… - на полуслове девушка замерла. Серая дама уже скрылась, вероятно, за соседней стеной. Ева снова осталась одна. Невесело хмыкнула: - Почему все уходят, ничего не объяснив? Но за неё говорила детская обида. Сама когтевранка понимала, что Елена ушла лишь для её блага. Предчувствуя новые расспросы, решила предоставить Франк общество самой себя. В таких проблемах в конечном счёте нужно самой поразмыслить, не опираясь ни на чьи слова. Правда, совет всё-таки женщина ей дала. - Ева? – голос эхом пронёсся по коридору. – Почему ты не в Больничном крыле? Ох, ну конечно, Альбус Дамблдор всегда находит её в нужное время! - Профессор Дамблдор! – сделав вид, что Франк заметила его только сейчас, девушка выдавила из себя фальшивую улыбку, будто она рада его видеть. А на самом деле он дико раздражает одним своим пронзительным взглядом. – Я не могла всё время лежать, и мне захотелось немного прогуляться... Хотела найти Натали, чтобы она вынесла мне учебники. Экзамены же через пару месяцев, может, чуть больше, а я толком не подготовлена. - Мисс Остин? – учитель остановился в нескольких шагах от неё. – Если не ошибаюсь, она и провожала тебя к мадам Брукс. Неужели тебе не пришло в голову попросить её сразу? Чёрт! Он подловил её! Ведь Натали действительно была с ней достаточно времени. И что сказать в оправдание? Будешь прекрасно, если Альбус поймёт, что с её спиной всё в порядке. У него появится ещё больше подозрений и поводов проникнуть в её голову! - Ой… Точно! – с силой хлопнув себя по лбу, когтевранка поморщилась, искренне надеясь, что это выглядит хоть капельку правдоподобным. – Я просто тогда слишком устала, а ещё мадам Брукс всё осматривала меня и… Как-то сначала не пришло в голову. А сейчас уроки, я знаю, но ждать крайне тяжело. Ради получения знаний ненадолго вышла… К счастью, мадам Брукс очень помогла мне с ранением, и теперь я чувствую себя гораздо лучше. - Неужели наша целительница разрешила покинуть пределы крыла? – она уже видела складки на его лбу. Молчание начинало затягиваться. - Ну… Вообще я не совсем… - звон колокола оповестил об окончании урока. На счастье, они находились на этаже, где было полно классов, и многие двери уже распахивались неугомонными студентами. Стоило ей подождать, пока всё утрясётся? – Ну ладно, я пойду обратно. Весело помахав рукой Альбусу, которого почти скрыла толпа, Ева, чувствуя триумф, бегом ринулась в больничное крыло. Придётся найти правдоподобное объяснение, почему у неё больше не было раны.

***

Как оказалось, мадам Брукс не стала её расспрашивать про подробности чудесного исцеления, что было крайне странно. Может, женщина была просто рада, что студентка идёт на поправку… или уже полностью выздоровела. Однако весь остаток дня девушке пришлось пролежать в постели под её строгим надзором, будто лишняя ходьба и какие-то ещё мыслительные или физические нагрузки могли способствовать ухудшению её самочувствия. Именно тогда Ева и пожалела, что не направилась сначала обратно в выручай-комнату. А сейчас её волшебная палочка так и валяется неизвестно где. На самом деле, девушке было трудно признать, что не пошла она на поиски сразу из-за возможности встретить Тома. Так скоро у неё не было сил видеть его, говорить. После её побега от неё он наверняка потребует объяснений. Ох, если бы только разобраться самой во всём, понять… Ей нужно знать, зачем ему нужна диадема Когтеврана. Как и раньше, Ева чувствовала, что простое украшение, пусть и с волшебной особенностью, способно раскрыть все карты. Глубокой ночью когтевранке не спалось. Мысли, словно мелкие иглы, впивались в мозг, мешали расслабиться, и когтевранка, окончательно свыкнувшись с бессоницей, резко скинула с себя слишком тёплое одеяло и привстала на кровати, устремив ничего не выражающий взгляд куда-то в пространство. Те немногие соседи по палате давно спали. Как же она сейчас им завидовала. Они могли не думать ни о чём серьёзном, кроме экзаменов. Экзамены… Волновалась ли по-настоящему девушка, на что сдаст Ж.А.Б.А. ? Кажется, уже как много месяцев полное безразличие как к своей профессии, так и к результатам итоговой проверки испытывала она. Никогда, никогда раньше Ева не думала, что есть в жизни вещи, способные крушить тебя изнутри, когда внешне ты выглядишь обычной студенткой Хогвартса. Всё больше не будет прежним. Она не будет прежней. Уже давным-давно Ева забыла, когда была искренней с друзьями. Смогли бы они продолжить общение с ней, узнай о том, с кем она связалась, что совершила сама? На их бы месте Ева старалась держаться как можно дальше от себя. Вот только это невозможно, учитывая, что пока по законам магии нельзя на время отделиться от своего тела или даже забыть о его существовании. Оборотное зелье? Нет, слишком много затрат и траты времени. Да и зачем? Это уж точно не выход. Но как тогда жить дальше? У неё нет целей. Больше нет. Ева имела только разочарование и угрозу погубить себя окончательно. Что за ерунда? Разве может у семнадцатилетней девчонки не остаться ничего, для чего можно было спокойно жить? Рано или поздно тебе придётся погрузиться в настоящую жизнь. Звучит так, словно приговор. Но это сказал ей Грин-де-Вальд. Он хоть и был таким же сумасшедшим, но не как Кристофер. Что если тёмный маг догадывался о подобном развитии событий, и все его речи про её потенциал и… неуверенность в её вечной стойкости были обращены, скорее, к будущей Еве, той, что сейчас нервно заламывает руки и судорожно вздыхает, не находя себе место? Совсем скоро правда предстанет и перед тобой, без мишуры и декораций. Без мишуры и декораций. Это так… точно сказано, что Ева начинала подозревать о том, что грин-де-Вальд прекрасно знал обо всех делах Тома, только ей счел нужным не рассказывать. Или тогда маг имел в виду конкретно правду магического мира, а не проблем подростков? Правда, Тома сложно назвать подростком. Его поведение, манеры, стремления далеко не наивно-детские, как это обычно бывает. Кто же такой на самом деле Том Реддл? Этот вопрос она практически произнесла вслух и испуганно огляделась, надеясь на то, что никто не вздумал проснуться наблюдать за ней. За окном была метель, но когтевранка не испытывала холода, наоборот, жар становился сильнее, будто лихорадка. Ей не хотелось думать, что это всё из-за мыслей о Реддле, слишком частых переживаний и догадок. А ещё метаний из стороны в сторону. Так не может продолжаться бесконечно. Она должна принять решение. Но сначала нужно раскопать хоть крошечную деталь о способе того, как наследник Слизерина хочет быть бессмертным. Это против законов природы. Каждый рождается, стареет и умирает. Как ему удалось их обойти? Ева сама не поняла, как встала с постели и проскользнула в пустынный коридор, который освещал лишь один единственный факел. Видимо, сегодня учителя решили, что незачем расходовать огонь. Все должны быть обязательно в своих гостиных. Ей не было известно, что же конкретно Диппет сказал учащимся про Кристофера, предприняли ли они какие-то меры, но точно было одно: все их попытки защитить учеников от похищения были бессмысленно. Во-первых, Кристофер проник в школу ещё днём и неизвестно, ушёл ли он. А во-вторых, похищения всё равно не случится. Ева была той «избранной». И почему всегда всё перепадает ей? Почем у Хейтон так заинтересовался девушкой? Она же… обычная. Со своими тайнами, но обычная. Каждый человек что-то скрывает, и это и есть однообразие человечества. Заранее накинув ещё в Больничном крыле на себя маггловскую куртку, дабы не замёрзнуть в продуваемых коридорах, Ева тихо, но быстро добралась до библиотеки. Она в любой момент была готова встретить учителей или завхоза, что охраняли бы стены школы от опасности, но не была на такое и намёка. Хотя не стоит исключать возможность охранять ворота Хогвартса. Так будет проще остановить врагов, не так ли? Да и на школу наложен защитный барьер… Жаль, они не знают его бесполезность. Ну ведь как-то же Хейтону удалось прийти к ней незамеченным! Ева затаила дыхание, осторожно перешагивая порог библиотеки. Мадам Минлет могла иногда оставаться здесь на долгие часы, чтобы разложить книги или просмотреть документы. Что сказать, если женщина её увидит? Собственное сердце мешало услышать малейший признак на присутствие библиотекарши. Щурясь в темноте, девушке пришлось опираться о ближайшие столы и полки с книгами, дабы не споткнуться и не наделать шума, способного разбудить всю школу. Здесь были погашены факелы, а это значит, что Минлет всё-таки нет. О, неужели наконец на стороне Франк везение? Задача несколько упрощена. Остаётся так же тихо дойти до Запретной секции, а там уже будет видно. Несколько мгновений простояв на одном месте, когтевранка двинулась дальше в путь. Про себя то и дело повторяла: «от этого зависит мой следующий шаг». Ей не хотелось думать, что она искала любые способы оттянуть момент, когда придётся решать. Проще найти оправдание. Решётка противно скрипнула, резанув по ушам. И кто вообще поставил вместо простой двери эту штуковину?! Впрочем, кажется, никто не бежит к ней с криками: «Нарушитель!», а значит, всё по-прежнему идёт по плану, который девушка продумала буквально за минуту. Точнее, решение найти что-нибудь в библиотеке пришло ей в голове ещё в постели, ну, а подробные шаги непосредственно в самой библиотеке. Нда, на разведку её точно никто не отправит. Примерно девушка представляла, что искать. Если, конечно, Том читал про способ к бессмертию вообще в школьных источниках. Но почему бы и нет? Ей не нужна подробная инструкция. Ева хотела всего лишь иметь представление, во что ввязался Том. Половицы словно не хотели пускать ученицу и часто скрипели, выдавая её присутствие. Но Ева старалась не поддаваться страху и упорно шла к полке, где, если не изменяет её память, хранились одни из самых запрещённых и тёмных книг. На небольшом столе стояла лампа, свет в которой уже потух. Что ж, палочки у неё не было, а идти ночью в выручай-комнату было уже поздно – в любой момент сюда может явиться Минлет. Наклонившись, она зажгла лампу, перед этим заметив, что стекло было ещё тёплым. Что бы это значило? Кто-то уже был здесь. И причём недавно. Но… насколько недавно? Не желая больше медлить, Франк поспешила к поискам нужной книги. Благодаря свету можно было теперь читать, что написано на корешках, однако порой попадались очень странные название, типа: «Пучина крови», «Искусство контроля над собой». Подобные фразочки имели несколько смыслов, так что приходилось поочерёдно вытаскивать тяжёлые и пыльные тома. Открывала их Ева мучительно медленно, потому что знала о некоторых особенностях книгах про тёмную магию: любая могла либо закричать, либо проклясть человека. Как-то Ева слышала от однокурсников, что была такая книга, из которой в буквальном смысле вылез монстр и едва не убил студента, если бы не Минлет, застукавшая нарушителя правил вовремя. Хотя, возможно, слова про живого монстра были преувеличением . Устало вздохнула. Нет, лучше не пытаться перечитывать каждую книгу. У неё должна быть одна зацепка, по которой, в конце концов, отыщется нужная информация. Задумчиво нахмурившись, девушка постукивала ногтём по поверхности полки. Предмет. Диадема. Очевидно, что Том собирается как-то использовать драгоценность. И вариант о желании стать умнее исключается. Тогда что? Скорее, машинально, чем обдуманно, Ева вытащила самую дальнюю книгу из общей кучи. Простая, чёрная, страницы не столь желты, как у остальных. Видимо, её читали реже. Было странно то, что книга, кроме красноватого узора в середине, не имела названия, от чего походила на записную книжку. Это заставило когтевранку ещё больше быть осторожной. Открывать и вовсе она страшилась её. Неизвестность таит в себе опасность. Долго колебавшись, наконец сделала над собой усилие и резко распахнула книгу, наткнувшись удачно на содержание.

Понятие бессмертия… 3 Крестражи…. 56 Способы… 72 Предупреждения… 100

Дальше читать не было смысла. Она неотрывно глядела на одно слово – крестражи. Где-то это Ева уже слышала… Но где? Очевидно, что здесь должны быть ответы на большинство её вопросов. Несколько раз прислушиваясь к звукам снаружи и не уловив ничего подозрительного, когтевранка села на стул, ближе к лампе, и углубилась в чтение о тех самых крестражах. Поначалу она не была удивлена жутким картинкам на некоторых страницах, ибо таких произведений искусства было полным полно в других томах. Однако текст ужасал больше. Лицо девушки бледнело всё больше после каждой прочитанной строчки. Она читала и читала, забывая про реальность. Это было не то, чтобы увлекательно, но, скорее, жутко, а тем завораживающе. Почему вообще эту книгу поместили в Запретную секцию? Её вообще следует убрать отсюда! Вздрогнув от нового написанного ужаса, Ева тяжело выдохнула, пытаясь не верить тому, что Том создаёт именно крестражи. Хотя всё совпадает. Всё. Диадема – вещь, и убийство его семьи… Именно тогда Том выглядел странным, пугающим. В книге писалось о том, что после разрыва души возможны временные сбои в человечности. А если продолжать создавать всё больше крестражей, то она и вовсе умрёт в Томе. Сколько уже он создал?? - Что ты здесь делаешь? Ева резко подскочила со своего места и испуганно глядела на Тома, стоявшего в тени. Он что, стоял здесь давно и наблюдал за ней?! - Я… Я хотела тебя найти и… - оправдание не находилось наиболее достоверное. Нервы могли сдать в любую секунду. – Ты не видел м-мою волшебную… палочку? Да, она умеет выбирать подходящий момент для этого! Просто гений, ничего не скажешь. - Она у меня, - сухо ответил парень и вытащил из кармана своей мантии атрибут, а затем положил на стол между ними. Ева было сделала шаг, чтобы забрать свою палочку, но слизеринец хмуро посмотрел на неё, от чего желание тут же пропало. – Что ж, ты зря времени не теряешь. - О чём ты говоришь? Он знает. Он понял, что она успела прочитать достаточно, чтобы понять все его загадки. Почему Ева сразу не призналась? Наверное, потому что… боялась. Его. Чувствуя, как холод окутывает тело, она поспешно отвела взгляд, не понимая, зол парень на неё или нет. - Ты знаешь. Скорее, я должен задать тебе похожий вопрос. О чём ты подумала, когда читала это? Я, конечно, могу прочесть это в твоей голове, но я хочу, чтобы ты сама сказала мне. Говорить ему правду… было трудно. И стыдно. Именно поэтому Ева молчала, хоть и предпринимала попытку заговорить. Если он ещё мог что-то чувствовать, то её слова могли причинить ему боль. А его боль была её болью. - Ева, - намного тише обычного произнёс Реддл, подавив тяжёлый вздох. – Скажи. На секунду ей почудилось, что за маской безразличия и жестокости таится прежний, её Том, который был с ней в выручай-комнате. Но она ошиблась. В его голосе был уловим приказ. - Хорошо. Я не могла поверить. Не хотела. Но дело даже не в крестражах, Том. Я не препятствую тебе быть бессмертным. Но ты… Разве последствия, - она ткнула пальцем в открытую книгу на столе, - разве тебя не волнует потеря человечности? - Волнует? – откровенно удивившись, Том посмотрел на неё, как на недоразвитую. – Ева, какого чёрта я должен беспокоиться о том, что делает меня слабым? - Слабым?.. – севшим голосом переспросила девушка и неверяще воскликнула: - Тогда зачем ты вообще всё рассказал мне?! Зачем? – её вопрос повис в тишине. – Я ведь делаю тебя слабой. - С чего ты взяла? - Я… Но ты… - он поставил под сомнение её утверждение, что поставило когтевранку в тупик. Что происходит? – Я просто думала, что… - Что я люблю тебя? – слово «люблю» Том произнёс так, как будто это было самое отвратительное на свете. – Не будь такой наивной. Я никогда бы не поддался любви. Ты – всего лишь недоразумение, свалившееся на мою голову! Она не верила своим ушам. Широко распахнув глаза, глядела на него и молчала. Что-то лишило её способности говорить, и только горечь внутри свидетельствовала о том что когтевранка всё ещё жива, она дышит, она не восковая кукла, застывшая в одной эмоции. - Тогда почему я всё ещё жива? – у неё было много вопросов, но сил хватило на озвучивание одного. Том долго не думал над ответом, но сразу отвечать не стал. При свете лампы черты лица казались заострёнными, а цвет бледнее. Только синие глаза излучали не только отражённый огонёк, но и то ли секундную тоску, то ли горькую насмешку. - Потому что ты любишь меня. Всегда полезно окружить себя такими, как ты. - Ложь! - О, - растянув губы в сладкой улыбке, слизеринец злорадно прошептал: - Я задел твои чувства? Как бестактно с моей стороны. Но… правда за правду, Ева. Необходимо было держать себя в руках. Не поддаваться боли. Он лжёт. Это не может быть правдой! - Тогда сотри мне память, или я ухожу с твоего пути. Неужели она это сказала? Ева ведь не могла… Но было уже поздно. Знание о крестражах не так поразило её, как тот факт, что Том не считает её даже за близкого человека. Чего уж тут говорить про любовь. Выжидательно смотря на него, она сделала один шаг вперёд. Ничего не произошло. Ещё шаг – без результатов. Ева почти была возмущена. Она была согласна на стирания памяти! Почему он ничего не делает?! Реддл не стал ей мешать, а отстранёно наблюдал, как девушка, поджав губы, хватает палочку и, больше не глядя на молодого человека, бросается вон.