Кровь дракона

*** Внутри Гнездовья было очень просторно и на редкость пустынно: Джаред без помех добрался по длинному высокому проходу к огромной центральной зале, где с лёгкостью могла поместиться пара-тройка замков наподобие Драгонлейра, и столкнулся нос к носу с двумя небольшими Краснокрылыми стражами. Ноги предательски задрожали, меч чуть не выскользнул из ослабевшей руки, но впереди вдруг мелькнул знакомый золотой отблеск, и это придало Джареду сил. Он ловко поднырнул под брюхо одного из драконов и наугад ткнул лезвием вверх. Освящённое драконьей кровью, остриё легко вошло в плоть Краснокрылого, и тот мешком осел на землю, едва не придавив Джареда. Второй дракон зашипел и приготовился дохнуть огнём, но Джаред, обалдев от собственной ловкости, полоснул лезвием по горлу и почти снёс твари голову. Над головой раздалось шипение, волна жаркого воздуха хлестнула в лицо, и Джаред, опустив окровавленный меч, смотрел, как сверху к нему планирует его Дженсен. Его золотой Дженсен, с порванным крылом и мелкими ранами на тяжело вздымающихся боках. Живой, хоть и побитый. Джаред улыбнулся, чувствуя, как в горле встаёт ком. — У тебя там своя война, я смотрю… Я пока справляюсь. Дженсен выдохнул дым и коротко лизнул Джареда в лицо. — Я тоже тебя люблю, — сказал Джаред, глядя в золотые глаза. — Каким бы ты ни был. Это судьба. Громоподобный рык донёсся с высоты — огненно-алые крылья закрыли слабые отблески солнца, проникающие сквозь отверстия в стенах пещеры. Рёв был настолько силён, что Джаред пошатнулся и едва не выронил меч. Дженсен тяжело вскинул голову, зашипел и взмыл в воздух, навстречу огромной чёрной тени, старому вожаку Краснокрылых. Под брюхом медленно парящей туши, отливающей бронзой, шныряли мелкие миньоны. На Джареда ни один дракон внимания не обращал, все взгляды притягивал точёный золотой силуэт Дженсена. И когда в воздухе схлестнулись чёрно-алые тела и единственное золотое, создавая чудовищный вихрь из бешено бьющих крыльев, хвостов, пламени и дыма, Джаред понял: если Дженсен умрёт, ему тоже не жить. Просто потому что судьба такая. Он лишь на мгновение опустил взгляд под ноги и увидел в расселине тускло поблёскивающие тёмные шары, ровными рядами уходящие во мрак. То, ради чего он шёл сюда. Бери да уходи, никто не заметит. Даже Краснокрылые зрители — самки, молодые самцы и детёныши, сидящие на уступах импровизированной арены боя, были увлечены схваткой и не смотрели на одинокого человека с мечом в руке. В воздухе мелькали чешуйки — чёрные, алые, золотые… Рёв и шипение эхом метались в стенах пещеры, оглушая. Огненные вспышки озаряли логово, остро пахло палёной плотью и кровью — знакомый запах, вызывающий в памяти неожиданно сладкие и болезненные воспоминания. Дженсен разделался с миньонами и теперь кружил вокруг старого вожака, медленно примериваясь, чтобы нанести удар. Он устал, каждый взмах крыльев давался ему с трудом, но месть взывала к жертвам, и Дженсен не мог противиться этому зову. И когда Краснокрылый с рёвом выдохнул поток ослепительного пламени, золотой дракон с огненным гребнем ответил столь же мощным огненным шквалом. И оба рухнули на каменный пол пещеры. Джаред застыл от ужаса, глядя, как извиваются переломанные тела, как рычит и бьётся обожжённый Краснокрылый, как сотрясает воздух шипением и рёвом окровавленный Огненноголовый, как из последних сил драконы хлещут друг друга хвостами и концами крыльев… Казалось, прошла вечность, прежде чем старый вожак, в последний раз взорвав воздух громоподобным рёвом, в котором слышались боль и ярость, затих, и Дженсен рухнул сверху, придавив чёрную тушу золотым телом. Всё, обречённо подумал Джаред. Конец. Сейчас с насестов слетят остальные и просто прикончат убийцу своего вожака. Но, к его величайшему изумлению, Краснокрылые остались молча сидеть на своих местах, неподвижные и спокойные, будто каменные изваяния. Более того: с нижних ярусов начали появляться те, кого Дженсен называл рабами: робкие и запуганные Огненноголовые, взятые в плен много лет назад. Все взоры были устремлены на два неподвижных тела в центре зала — чёрное и золотое сплелись в последнем смертельном объятии. Но Дженсен ещё дышал. Внезапно один из неподвижно сидевших Краснокрылых размеренно захлопал крыльями. Спустя мгновение к нему присоединились ещё двое, и ещё, и Джаред почувствовал, как поднимается ветер от сотен бьющих крыльев — словно зрители аплодировали храбрости и отваге драконов, лежащих в центре арены. А потом один из Краснокрылых плавно слетел вниз, мельком глянув на Джареда, окутал крыльями окровавленное золотое тело и тут же распахнул их, являя ошеломлённому взору принца Дженсена — человека, лежащего ничком на огромной туше мёртвого чёрного дракона. От этого зрелища Джаред едва не рухнул наземь. Теперь отчего-то на него смотрели все — и Краснокрылые, и Огненноголовые, и странный дракон, сумевший преобразить Дженсена. Смотрели так, будто ждали чего-то. И Джаред, зачем-то положив на землю окровавленный меч, сделал шаг к своему золотому дракону, руки которого покрывали чёрные ожоги, а на лице запеклась кровь. — Хотите, чтобы я забрал его? — спросил Джаред хрипло. — Или признаёте его победителем и вашим истинным королём? Краснокрылый маг выдохнул струйку дыма и распростёр над ними свои крылья. Джаред вскарабкался на тушу побеждённого и склонился над Дженсеном, осторожно обнимая его. Плоть под ладонями была горячей, словно под кожей пылал огонь, но лицо Дженсена было бледным и почти мёртвым. — И что я должен делать? — спросил Джаред тихо. — Поцеловать тебя, как в старой легенде, и разбудить ото сна? Сказать, что люблю тебя, охотник из Вышеземья? Веки Дженсена дрогнули, губы шевельнулись. — Милорд… — прохрипел он. — Заткнись, Дженсен, — нежно прошептал Джаред, смаргивая слёзы. — Какой я тебе милорд? И поцеловал своего золотого дракона. *** Следующее, что помнил Джаред, было его мучительное пробуждение — на жёстком каменном ложе, в окружении опалённых пламенем стен. Всё, что было после поцелуя умирающего Дженсена, милосердно стёрлось из памяти — он подозревал, что драконы не стали продолжать ставшую бессмысленной битву, а его самого, как досадную мелкую помеху, просто отнесли в сторону и бросили. Оба вожака — старый захватчик и молодой законный наследник — были мертвы, и теперь драконам не было никакого дела до человека — надо было разобраться, что делать дальше. К счастью, магия Краснокрылого каким-то образом коснулась и Джареда — чувствовал он себя относительно неплохо, по крайней мере физически. На душе было горько и пусто. Он подобрал с пола меч и вышел из каменного закутка в центральный зал. Тела дракона и человека исчезли, Краснокрылые и осмелевшие Огненноголовые перекрикивались в вышине и возбуждённо хлопали крыльями. Никто не обратил внимания на Джареда, который медленно брёл к выходу, волоча за собой порванный серый плащ, испачканный в крови золотого дракона. Он забыл про ритуал, про яйцо, про всё на свете. Перед глазами стояло лицо Дженсена — зелёные глаза с язычком пламени в глубине, улыбка на мягких губах, морщинки в уголках глаз, бледные пятнышки веснушек на щеках… Он вспоминал жар его рук, его тела, твёрдость и вкус его плоти, наслаждение, которое можно было выразить только хриплыми стонами, криками, бессвязными мольбами… Дженсен, золотой дракон. Его личное проклятие, его судьба, половина его души и сердца… Джаред чувствовал себя так, словно у него одним махом отняли смысл жить дальше. Он вышел на свет угасающего дня — косые алые лучи заходящего солнца окрашивали чёрные стены Гнездовья в цвет запёкшейся крови. Начинало холодать. На горизонте чередой вставали холмы — по ним лежал обратный путь, в Драгонлейр. Джаред не хотел никуда идти. Битый час он просидел под скалой, прижимая к груди тюк с одеждой и одеялами, невидящими глазами глядя во мрак. Он ждал, что драконы спохватятся, отправятся на его поиски… быть может, всё же не зря тот Краснокрылый обратил Дженсена перед смертью, не просто же ради того, чтобы Джаред попрощался с ним по-человечески… Но Гнездовье хранило гордое молчание, и ни один дракон не показывался наружу из тёмных зевов бесчисленных пещер. В конце концов Джаред собрал узлы и направился к далёким холмам, еле различимым в густых сумерках. Ноги сами несли его прочь, мысли путались, в душе царило безнадёжное, страшное отчаяние. Он не хотел возвращаться в Драгонлейр — не нужен ему был никакой проклятый ритуал, наследство, замок и даже книги и звёзды. Он больше не принц Джаред, законный наследник престола. Он никто. От этой мысли неожиданно стало легче. Джаред решил, что из Срединных земель сразу направится в Вышеземье, подальше в горы, покрытые густыми лесами. Поселится где-нибудь в глуши, будет охотиться, чтобы прокормить себя, и никогда не вернётся ни в Драгонлейр, ни в Гнездовье. Пусть все считают, что он сгинул в логове драконов вместе с охотником. Его не волновало, что станет с троном, кто займёт его место… да пусть хоть весь мир катится в преисподнюю — если в нём нет Дженсена, в чём тогда смысл? Джаред не помнил, как добрался до границы Срединных земель. Просто в один прекрасный день очнулся на кровати в захудалой гостинице, рядом дымилась плошка с супом, а в ногах сидела симпатичная девица и зашивала его рубаху. Джаред смущённо поблагодарил её, выпроводил за дверь, оделся и покинул постоялый двор, оставив свои тюки и забрав только самое необходимое — больше не было нужды в тёплых вещах и одеялах. Ещё через день пути Джаред купил на оставшиеся медяки крепкого выносливого мула и направился вдоль излучины реки, которая должна была привести его в горы минуя Драгонлейр. Спустя семь дней странствия вдоль поросших тростником берегов с остановками на ночлег, когда припасы подходили к концу, Джаред вышел к подножию невысокой горы, густо покрытой лесом. Неподалёку раскинулась небольшая деревушка — кособокие глинобитные хижины лепились к каменному основанию подобно ласточкиным гнёздам, и Джаред решил, что здесь-то уж точно никто не опознает в нём наследного принца Драгонлейра. Он поправил мешок на плече и постучался в первый попавшийся дом. — Прошу прощения, добрый человек, — сказал он приземистому мужику, отворившему дверь. — Могу ли я остановиться у вас на ночлег? Денег у меня нет, но я могу отработать… И улыбнулся. На потрескавшихся губах проступили капельки крови.