Рискнём?

Эта был самый долгий сон Стэйси за последний месяц. Девушка проснулась поздним утром по местному времени. Первое, что она сделала после пробуждения - пошла в ванную, путь в которую лежал мимо большой комнаты. Так она поняла что в номере снова одна. Сначала девчонка расстроилась. Её резко накрыло чувство одиночества. Она скучала по Майклу и ненавидела себя за то, что в который раз собственноручно обрекла себя на одиночество. А в добавок обидела хорошего человека и из-за этого чувствовала давящую вину. После ванны Стэйси зашла в гостиную. Там на столике была корзинка с фруктами, которыми она как раз собиралась позавтракать и дать немного энергии телу, обессиленному из-за голода, переездов и физиологических особенностей. Надкусив ярко-зелёное яблоко, натёртого до блеска, она заметила рядом с корзинкой обрывок бумаги, который явно не являлся частью интерьера. Он был сложен пополам, а глядя на края, можно было сделать вывод, что оторван он был на скорую руку. «С добрым утром. Вчера был очень странный день... Я много думал и понял, что для меня главное, чтобы ты разобралась в себе, и тебе стало легче. Сегодня снова не получиться увидеться и даже поговорить, но я рассчитываю, что тебе не будет скучно и одиноко. Я о тебе помню! Надеюсь, твоё самочувствие уже лучше. Постарайся ни о чём не переживать и хорошо отдохни сегодня. P.S. не стесняйся заказывать еду, одних фруктов недостаточно. А если что-то нужно, ты знаешь, кому звонить. P.P.S. прошу прошения за неаккуратность» MJ. — Ладно, так и быть, в обеде рискну заказать что-то сытное, — улыбнулась девушка, умиляясь записке. Её очень зацепила фраза «Я о тебе помню». Причём не смыслом, вложенным в неё, а тем, что Майкл помнил непосредственно о том, как это когда-то волновало её. День прошёл спокойно. По совету Майкла девушка всё-таки позвонила в ресторан отеля и заказала обед в номер. Как оказалось, в этом не было ничего сложного. После этого звонка, пока ещё было чувство бесстрашия, девушка решила позвонить в свой университет и доложить о своём отчислении. Ей сообщили, как забрать документы, и какие ещё процедуры она должна будет сделать. Всё это подразумевало то, что Стэйси нужно будет явиться туда лично. Но девушке удалось договориться о том, чтобы сделать это всё дистанционно. Благо, все учебники были электронные. Чтобы подписать некоторые другие листы, Стэйси планировала обратиться за помощью к куратору. Заявления ей разрешили прислать в электронном виде. Также сказали, что после всех переговоров, совещаний и окончательного утверждения, ей будут высланы её документы по почте. Стэйси рассчитала примерное время окончания долгой процедуры отчисления и выдохнула с облегчением, ведь к тому моменту она должна будет уже жить в определенном месте и её посылка точной дойдет, не потерявшись. — Та-а-ак, гордясь собой и своей взрослостью протянула девушка, — один вопрос решила. Осталось его реализовать. Но для начала, нужно решить ещё кое-что. Смелая и вдохновлённая Стэйси набрала номер мамы. — Да, — прозвучал знакомый голос. Стэйси сразу поняла, что отвлекает маму от чего-то. — Привет. Ты занята? Я могу позвонить позже. — Говори уже. — Я просто хотела рассказать, как у меня дела. Много всего произошло. — Ну и... — Тебе вообще интересно? — Рассказывай. Что у тебя там произошло? Деньги вернула? — Н-нет, — неуверенно и с опаской сказала девчонка. — Ну и как тебе живётся без денег? — Хм-м, нормально, — интонация мамы была очень неприятной, поэтому Стэйси уже не хотела ничего рассказывать. — Учёба как? Были уже первые экзамены? — Мам, я отчислилась. — Ты сдурела? — спокойно и серьезно сказала мама, что означало, что вот-вот она может взорваться. — Нет. Я продолжу учёбу за границей. Или работать пойду. Или... Я ещё не решила, что точно буду делать. Но сейчас моя жизнь гораздо интереснее. — За границу, значит, решила. Ой, Насть, делай что хочешь. Ты взрослая, самостоятельная, вот и живи своей жизнью. Всё, пока. Я занята. — Тебе даже неинтересно узнать, как я живу сейчас? — Интересно. Но сейчас у меня нет времени. Надеюсь, живёшь не на улице. — Не на улице. — Вот и хорошо. Пока. Стэйси не смогла ответно попрощаться. Она просто сбросила звонок. Ей было обидно, что маме будто все равно на родную дочь. Девчонке очень хотелось родительской любви и внимания. Несмотря на грустное настроение, испорченное звонком маме, и подступающим слезам, она всё же решила попробовать позвонить папе. Пусть с ним девушка редко общалась, но если беседе состоялась, то она была открытой, искренней и доброй. Девушка знала, что отец всё о ней узнавал от мамы, и ей было приятно, что папа интересовался хотя бы так. Ей нужно было кому-то рассказать, какие чудеса происходят в её жизни. — Папа! — попыталась радостно начать разговор Стэйси, — Как дела? Не отвлекаю? — Привет. Всё хорошо. У тебя что-то случилось? — Да. Много чего. У тебя есть сейчас время послушать? — Да, конечно, рассказывай. — Ну, во-первых, я почти отчислилась из универа. Сегодня буду заявление писать. — Серьезно?! — очень удивлённо переспросил отец, — это из-за того, что деньги украли? Мне мама рассказала об этом. — Ну, в какой-то степени, да. — И что же теперь будешь делать? — В тот день, когда их украли, я встретила кое-каких людей. Ну и поехала с ними путешествовать. Сейчас они во многом мне помогают. — Путешествовать? Но остановиться же потом придется где-то. И как они тебе помогают? Обеспечивают? Не боишься, что это не просто так? — Планирую остановиться в Америке. Там, возможно, и работать пойду. А может быть, даже учёбу возобновлю. И эти люди правда хорошие, они точно ничего плохого не сделают. Я сама сначала не особо доверяла им, но теперь уверенна. — Будь там аккуратнее. — Хорошо! Пап, а как ты понял, что любишь маму? — Эм... А к чему этот вопрос? Нравится кто-то? — Ну, да. Но я не уверена, что именно чувствую. — Я тогда был слишком молод и много не думал. Увидел, познакомился, понял, что чем-то понравилась, и мы просто решили попробовать быть вместе. Как оказалось, это было верное решение. — И никогда не было мыслей, что ошибся? — Были сложные периоды, когда уже съехались. Это у всех бывает. Но я никогда не думал, что ошибся. — Ладно. У меня всё равно другой случай... — Какой? — Ну, понимаешь, он же мне помогает. И я переживаю, что чувствую не что-то романтическое, а просто благодарность. — Это совершенно разные чувства. Представь, что он перестал помогать. — Хм-м-м... — Ладно, Насть, мне нужно возвращаться к работе. Но если что, звони. — Хорошо. — Кстати, лучше маму не донимай. На неё там слишком много проблем навалилось. А она ещё очень эмоциональная, сама знаешь. — Ха... Да, хорошо. Пока. — Пока. Стэйси очень понравилось предложение папы. Как только она представила отсутствие помощи, сразу поняла, что теплые чувства к Майклу не исчезли. — Возможно, сначала он меня зацепил своей помощью. Раньше никто мне не помогал... А он помогает даже разобраться во внутренних конфликтах. Но если сейчас представить, что он перестал это делать, то... Он мне всё равно не безразличен! Я даже готова продолжить любить не взаимно! Как же я рада, что страдать из-за невзаимности всё-таки не придется, — хихикнула Стэйси, вспоминая признания Майкла, но уже глядя на них с другой стороны. — Хорошо. Я поняла, что чувствую не благодарность. И уже даже не просто симпатию. Теперь осталось понять, почему меня пугает сам факт отношений. Но это потом! — сменила интонацию девушка, — сейчас нужно написать заявление. Почти весь день Стэйси провела в постели. Сначала звонила всем, а потом потратила много времени на составление заявления. После монотонной работы она прилегла подумать о своём страхе отношений и случайно уснула. Как ночью пришёл Майкл, она не слышала из-за закрытой двери в свою комнату. А вот когда он заглянул к ней, чтобы как в прошлый раз убедиться, что всё в порядке, чуткий сон девчонки был прерван. — Ооо, — тоненьким, аккуратным и сонным голосом поздоровалась Стэйси. Она выбралась из под одеяла, подошла к Майклу, и мило, как ребенок, обвила его тело руками, прижавшись к его холодной, относительно неё, рубашке, — ты пришёл, — со спокойствием договорила она. Майкл не ожидал, но, конечно же, был очень рад. Он был рад любому её прикосновению. Они оба успели очень соскучиться за эти дни. Парень обнял её взаимно. Эти объятия были очень родными, наивными и при этом естественными. Обоим было очень комфортно. — Как у тебя дела? — поинтересовалась Стэйси. — Всё хорошо, — пусть объятия были комфортными, отвечал Майкл будучи в приятном недоумении от происходящего. — Все эти дни ты просто даёшь концерты? — Ну, да, — усмехнулся парень, когда услышал вопрос, словно выступать - это реально очень легко. Хотя Майкл знал, что Стэйси имела в виду другое, — сегодня начал писать новую песню, — решил добавить артист, чтобы всё не было "просто". Весь день Майкл был занят творчеством и выкладывался на все сто процентов. Помимо полного саундчека с полным повторением всех номеров для вечернего концерта, Майкл успел начать работу над новой песней. При этом он не забывал о Стэйси. Девчонка даже не догадывалась, но Майкл с помощью Брэйна проследил за тем, чтобы она заказала себе обед. И он был рад, когда ему доложили, что номер, про который он спрашивал, был обслужен. — Завтра ты снова работаешь? — Да. А потом выходные. Кстати, а ты что делала сегодня? — Позвонила в университет, позвонила родителям, позвонила в ресторан. Я сегодня всем звонила... Кроме тебя. Но о тебе я думала! И знаешь... Я поняла, что это точно не благодарность. Ты мне тоже нравишься! — на пару секунд Стэйси сильнее сжала парня из-за переизбытка эмоций. У неё было слишком хорошее, доброе и немного детское настроение. Майкл опешил и даже не знал, что сказать. Продолжила Стэйси: — Только, Майкл, ты был прав, что я боюсь отношений, но я и не знаю, что это такое. Поэтому готова рискнуть! Но... Я не смогу их скрывать... — девушка почувствовала, как Майкл напрягся. Она немного отошла от него, положила свои руки ему на плечи, заглянула в глаза, улыбнулась и сказала: — думаю, об этом мы ещё успеем поговорить, а сейчас тебе надо отдыхать! — Получается, ты разобралась в себе? — Да. Как оказалось, это было несложно. — Я искренне рад, — легко улыбнулся Майкл. Девушка отпустила парня, и он направился в свою комнату. — Майкл! — остановила она его, чтобы наверняка уточнить, — так мы теперь вместе? Майкл стоял к ней спиной и медлил с ответом. Причём пауза тянулась заметно долго. Стэйси начала переживать, но ждала. Она была уверена, что он даст положительный ответ, а молчит, потому что подбирает красивые слова. — Нет, — прозвучало коротко, после чего Майкл незамедлительно пошёл дальше, вглубь своей комнаты, чтобы скрыться с глаз девчонки. — Почему?.. — наивно и тихо проговорила она и, конечно, не получила ответ. Стэйси стало очень грустно. Она не поняла его ответа. И услышав это короткое слово, она почувствовала, как оно очень остро пронзило что-то внутри. Она не могла ни о чем думать. В голове крутился только один вопрос "почему?". Девушке очень хотелось плакать, но слез не было. Она не могла спокойно лежать. Мысли атаковали. Стэйси начала думать, что снова она виновата в этом, ведь именно она сначала медлила с ответом. На улице шёл дождь. В комнате было слышно, как капли насмерть разбивались об оконное стекло. Стэйси решила немного пройтись, чтобы дождь плакал вместо неё, а ветер помог остыть и приглушил боль. Майкл слышал, как она ушла. Он не стал останавливать, потому что знал причину. Ему очень хотелось ответить "да" на вопрос девушки, но для этого нужно было много всего обсудить, а возможности и времени не было. Он испугался. После этого "нет" он хотел объясниться, не зря же так долго тянул с ответом. Но когда сказал, уже не смог продолжить. В горле появился ком. Майкл не планировал так категорически отвечать. Он лишь хотель подождать. Но когда сказал, машинально сам же воспринял это слишком серьезно. Он не ожидал, что короткое слово так безжалостно причинит боль и ему, и девчонке. Через несколько часов артист должен был снова уезжать, было запланировано слишком многое на предстоящий день. И в какой-то степени эти планы, точнее представление их осуществления, будучи в отношениях, его пугали. На улице было холодно, мокро и почти безлюдно. Стэйси вышла из отеля, увидела широкую улицу и пошла куда глаза глядят. Люди, которые иногда встречались по пути, были в плащах, либо имели зонтик, а кто-то прятался в капюшон. Хоть центральная улица и была почти пустой, Стэйси ощущала себя слишком открытой из-за просторного и освещённого пространства. Ей хотелось спрятаться. В Лондоне, в том числе в районе Вестминстер, существует множество крошечных и узких переулков, которые образовывают более короткий путь до нужного места. Их сложно заметить сразу. Они находятся между огромными зданиями, и если смотреть издалека, то кажется, что между домами нет пространства. Стэйси шла по правой стороне улицы близко к строениям. Она замечала эти щели и замедляла шаг, когда проходила мимо. Девушка хотела бы знать, что будет, если она завернет туда и пойдет неизведанной темной дорогой. Ей было любопытно разгадать эту загадку. Будто это ключ к другой, самой главной задаче. Она видела просто прямой путь. Казалось бы, всё легко, можно смело идти, ведь даже думать не надо, развилок же нет. Только конец неизвестен и непонятно, как долго придется идти сквозь темноту, чтобы выйти. И получится ли выйти вообще?Девушка будто надеялась найти там ответ. В эти узкие переходы почти не попадал свет от фонарей. И хоть Стэйси не боялась, сворачивать туда всё же не рискнула. Она продолжала идти по главной широкой улице прямо, чтобы путь был освещен жёлтым светом фонарей и гирляндами, украшающими Лондон в преддверии Рождества, а также, чтобы позже можно было легко вернуться в отель, не заблудившись. Ей нужно было вернуться. Она сама этого хотела. Стэйси было очень грустно, но в её сердце не было ни капли зла, не было плохих мыслей. Только по-прежнему один наивный вопрос "почему?". — Молчать! Стэйси не успела понять, что и как произошло. Её тело кто-то обхватил, непонятно закружил, и она оказалась прижатой к холодной стене. Девчонка чувствовала опасность и не понимала, что делать. В тот миг она не могла осознать, где находиться. Всё слишком резко произошло. Ей даже показалось, что она потеряла зрение. Перед глазами было темно, все плыло, а в горле пересыхало - и всё это из-за шока. Стэйси оказалась в одном из темных переулков, схваченная мужчиной средних лет. Несколькими минутами ранее он шёл ей навстречу по центральной улице. Этот тип выглядел обычно. Одежда не казалась старой, грязной или рваной. Обычные вещи. На голову был натянут капюшон, но в такую погоду это было объяснимо. Сам мужчина был худощавого телосложения, он не привлекал внимания и не казался подозрительным в той обстановке. Стэйси стало тяжело дышать. Она громко глотала воздух, пока неизвестный человек прижимал её своим телом к стене здания и искал удобное для себя положение. Это дыхание непреднамеренно сопровождалось паническими звуками. Чем сильнее девушка старалась дышать тише, тем хуже у неё это получалось. — Молчать! — в который раз повторял мужчина прокуренным грубым голосом. Он прижал голову Стэйси своей рукой к стене, а второй начал что-то делать сзади. Девушка тяжело сглотнула и хотела попытаться убрать громкое паническое дыхание. Но преступник не дал ей этого сделать. Теперь Стэйси вообще не могла вдохнуть. Она неожиданно почувствовала противный вкус плоти с примесями кисло-солёного пота. В её рту оказались его четыре пальца, которые он пытался засунуть как можно глубже. Эти действия вызывали рвотный рефлекс. Его шершавые пальцы в твердой коже с мазолями лезли в глотку, не позволяя ни дышать, ни сглатывать. От этого паника только усиливалась, и воздух нужен был ещё больше. Пока одна рука преступника была у Стэйси во рту, другой он перестал сдавливать виски девушки между холодной, шершавой стеной многолетнего здания и своей противной ладонью. Звуки растёгивающейся молнии его куртки, а после лёгкие постукивания металлических частей ремня друг о друга - казались Стэйси оглушающими, несмотря на то, что из-за поглотившего страха она не могла ни видеть нормально, ни слышать - всё было как в тумане. Пока никто не сдавливал голову, Стэйси начала инстинктивной отклоняться и вертеться, чтобы отстраниться от его царапающей горло руки, вызывающей рвотные рефлексы, из-за которых слезились глаза, кружилась голова и появлялась слабость. Когда девушке всё-таки удалось освободить своё горло, она наконец стала действовать, но по-прежнему инстинктивно. Своими руками, которыми она упиралась в стену, дабы насильник не вдавил её туда ещё сильнее, она начала пытаться оттолкнуть себя от стены, чтобы была возможность хоть чуть-чуть освободиться, развернуться и убежать. — Не двигайся! Зарежу! — прошептал этот тип в затылок девушке, когда почувствовал сопротивление, обхватил своей одной рукой оба женских запястья и держал их за спиной девчонки. Стэйси продолжила сопротивляться, она вырывалась, пыталась кричать, не слушая угрозы. Из-за дёрганий и сопротивления девчонки, насильник не смог удержать её запястья. Она освободила свои руки и упёрлась ими в стену, ничего не сумев сделать, потому что этот тип снова прижал её голову к бетонному зданию, сильно сдавив до пронизывающей боли из-за чего-то острого в стене, резающего нежную кожу около виска. Но про голову девушка забыла сразу же, как только ощутила, что её белые и мягкие спортивные брюки с помощью простого движения противной руки легко упали и оказались на уровне её колен. На несколько секунд она впала в ступор. А после подступили слёзы. Она наивно и тихо молила его отпустить и не делать этого. Конечно, никто её не слушал. В миг девчонку пронзила адская боль между ног от того, что что-то инородное в неё пыталось войти. Стэйси стала рыдать ещё сильнее. У неё не было сил сопротивляться. А мерзкий тип не думал о её хныканье, потому что перед ним стояла задача войти в неё полностью. Благодаря постоянной мольбе сквозь захлёбывания из-за страха и слёз, один из проходящих мимо узкого и темного переулка, где толком не было ничего видно, всё же услышал испуганный плачь и остановился. — Эй! Что здесь происходит? — звонким голосом крикнул мужчина и неспеша начал приближаться. Стэйси сразу стала кричать громче, появилась надежда, появились физические силы, и она вновь начала вырываться. — Помогите! — прерывисто изо всех сил прокричала девушка. Она пыталась вновь повторить это слово, но удавалось это сделать только по слогам. Снова накрывала паника. — Заткнись! — грубо и раздражённо, проговорил насильник и закрыл ей рот своей рукой. Увидев, что обнаруживший их человек приближается, преступник попытался увести девчонку дальше, обхватив одной рукой её за тело, а другой по-прежнему закрывая рот. Он хотел где-то спрятаться с ней и всё-таки удовлетворить своё желание. Как только он вместе с ней отстранился от стены, она смогла локтями оттолкнуть худощавого мужика, на которого не хватало сил ранее, тот слегка пошатнулся и ослабил хватку. Это дало возможность Стэйси повернуться к нему лицом. Сделав это, она толкнула его уже двумя руками, и в состоянии аффекта получилось довольно сильно. Этот удар повалил мужика. Девушка быстро принялась надевать штаны, а потом сразу же, шатаясь, ощущая мандраж в теле, а особенно в ногах, рванула в сторону спасшего её прохожего. Мужчина попытался схватить Стэйси за руку, когда та пробегала мимо, но она оттолкнула и его. Девушка выбежала на главную улицу и, не останавливаясь, помчалась к отелю. Её ноги подкашивались, по щеке текла кровь, берущая начало около виска, голова трещала и кружилась, руки дрожали, а дыхание было прерывистым. Измученной девчонке постоянно не хватало воздуха, в горле пересыхало из-за бега, но остановиться она не могла. Находившаяся на ней в тот день чёрная укороченная куртка была порвана в области рукавов, а на белых штанах в некоторых местах виднелись капли менструальной крови. В этом виде она ворвалась в отель через центральных вход и понеслась в убежище. В фойе престижного средства размещения несколько недавно прибывших людей в шоке наблюдали за тем, как работники побежали вслед за зарёванной девушкой в крови. Стэйси быстро забежала на второй этаж и стала долбиться в свой номер. Пока она стучала и одновременно растерянно рыдала, к ней уже успели подойти сотрудники гостиницы. Они схватили её под руки и были настроены увести. — Что случилось? — приоткрыл дверь Майкл. — Простите за беспокойство, — сказал один из сотрудников держащих девушку, почти сидящую на полу от бессилия. — Отпустите её! — грубо приказал артист и подбежал к Стэйси. Он взял рыдающую, растрёпанную и обессиленную девчонку на руки, строго приказал Брэйну и Донне, прибежавшим на шум из соседних номеров, никого не впускать, и скрылся с общественных глаз.