В моём конце моё начало

Отрезок соединяет точки, разделив при этом плоскость.

      Он и не мог подумать, что его что-то еще сможет удивить, как в прошлой, так и в этой жизни. Саске уже не мог соврать себе — действительно ждал поступления в Академию, чтобы увидеть Наруто. Какой бы прошлая жизнь не была неровной и ухабистой, всегда на пути он встречал Наруто. Даже в зрелом возрасте они не теряли ребячества в разговоре, понимая друг друга уже без лишних слов. И до чего же Саске был удивлен, увидев на излюбленной качели девочку. Это точно был Наруто — будто под своей глупой техникой, однако не развращённой, а просто в женском, даже девичьем облике. Волосы едва достигали плеч, небрежно собираясь в два смешных хвоста, смуглое лицо выражало какую-то жалость, стоило голубым глазам пройтись по разношерстной толпе счастливых родителей и детей. Она (до чего же странно было думать о Наруто в женском обличии) сжимала толстый канат качели, небрежно качаясь, ковыряя носком сандали сухую землю под собой.         — Что такое, Саске? — спросила мама, держа его за руку, а затем перевела взгляд на ребенка, что заинтересовал сына.        — Ничего, — ответил он, возвращая взгляд на обеспокоенную мать — похоже, она прекрасно знала, кто это. — Пойдем, нам пора, — Микото осеклась, едва сжав губы, но послушно пошла за сыном.        А себе Саске пообещал, что не оставит Наруто одну, а когда в клане будет спокойнее, возможно пригласит ее в гости. Все же женское слово будет более подходящим в таком случае — Саске просто не хватит такта указать на неаккуратную прическу или же помятую одежду. Его задача — вернуть долг прошлой жизни, прийти на помощь раньше. Возможно, он сильно изменит будущее, но он не мог себе позволить просто смотреть на обманчиво-равнодушное лицо друга. Или уже подруги.       Потянулись одинаковые учебные дни. В классе были все, кого Саске помнил с прошлой жизни. Девочки все также шептались за спиной, но уже не вызывали былого раздражения, разве ироничную усмешку — до самого конца продержалась только Сакура, будучи искренней в своих чувствах. Он сидел позади, возле дремлющего Шикамару, что и глазом не моргнул, зато едва нахмурился лишнему шуму, что вдруг окружил их стол. Девочки не осмеливались подойти ближе, а Саске небрежно глядел на облака за окном, пытаясь согнать внезапный смех — какая глупость — восхищаться им, совершенно не зная.         — Чего вокруг тебя столько шуму? — буркнул Шикамару на третий день, подпирая тяжелую голову одной рукой.       Саске усмехнулся, едва дернув плечами. Уроки казались совершенно скучными, особенно для тридцатитрёхлетнего мужчины, но выбирать не приходилось — они с Шикамару отлично дремали на последней парте, успевая получать мелом по голове. Саске не подходил к блондинке, пока просто наблюдая. А что в мальчишеском виде, что в женском Наруто не менялась — громкая до боли в ушах, успела поцапаться уже с двумя задиристыми мальчишками, а получить от Ируки-сенсея вдвое больше, чем Саске с Шикамару вместе взятые. Не взирая на сон во время занятий, они написали итоговый тест недели на высший бал, а Наруто попросту провалила его. Пятничная тренировка по метанию тоже не отличалась от прошлой жизни — уверенные десять из десяти попаданий Саске вызвали небывалый писк девочек и раздражение буйной Наруто, что грозилась повторить его подвиг, но и тут провалилась, получив только смех и нагоняй.       Занятия закончились, и Саске, махнув рукой на прощение молчаливому собрату по учебному сну, подался следом за Наруто. Сокрыться не стоило особого труда, поначалу блондинка бесцельно бродила по деревне, а, наткнувшись на злобного торговца, что нелестными словами отгнал ее от собственного киоска, и вовсе вернулась во двор Академии, оккупировав излюбленные качели.         — Привет, — подал голос Учиха, подходя ближе.       Наруто зыркнула на незваного гостя, словно одичалая кошка, ожидая очередного подкола или еще хуже, но ответила: — Привет.        — Хочешь покидать кунаи? — предложил Саске, едва наклонив голову. — У меня есть свои, — Узумаки заинтересовано вскинула голову, а легкая улыбка тронула расстроенное лицо.        — Хочу, — коротко ответила она, улыбаясь смелее. — Покажешь как? — попросила Наруто, резво поднимаясь с насиженного места.       Учиха только кивнул, возвращая собеседнице ответную улыбку, и повел ее на полигоны клана. У Саске был один комплект кунаев и сюрикенов, что дал ему Итачи для тренировок, и собственный укромный уголок на дальнем полигоне, где он тренировался один или же с братом, когда у того было время. Наруто оказалась не настолько безнадежной, попав в две мишени, но пресловутое упорство, похоже, преследовало ее с рождения. Запыханная и взбудораженная, она внимательно слушала его объяснения, заставляя Саске немного прозреть — всего-то стоило мягко поправить, указать на ошибку, и Наруто расцветала решимостью. К концу второго часа в семи из десяти мишеней горделиво поблескивали запущенные ею сюрикены. Дети устроились под одним из разлогих деревьев, чтобы отдохнуть.        — Спасибо, — проговорила она, рассматривая блики солнца, что пробивались сквозь густую крону.        — Не за что, — пожал плечами Саске, — завтра еще потренируемся, — сказал он, внимательно наблюдая за ее реакцией.        — Правда? — с неверием переспросила девочка, переводя взгляд на невозмутимого мальчишку. — Мы теперь друзья? — наивно предположила Наруто, в который раз вызывая ироничную усмешку — ребенок и все тут.        — Спарринг-партнеры, — деловито ответил он, а затем уже теплее добавил: — А потом и друзья. Слышал, ты хочешь стать Хокаге? — внезапно вспомнилось ему.        — Хочу, — решимости не убавилось в голосе, Наруто вытаращила невозможно-голубые глаза и улыбалась так же, как и в прошлой жизни, повторяя все те же слова: — Моя мечта стать Хокаге, и я ее добьюсь любой ценой.        — Посмотрим, — всего-то ответил парень, прикрывая глаза. — Сперва нужно окончить Академию, а с твоими оценками это будет трудно, — совершенно непринужденно проговорил он, уже улавливая краем уха, как закипает Наруто.        — Угу-м, — фыркнула она, всем своим видом показывая отвращение, — ты и Шикамару спите, но все знаете! — недовольно парировала Наруто, внезапно вскочив на ноги.        — Мы занимаемся дома, — пожал плечами Саске, искренне веселясь от девичьего негодования.        — Тогда я тоже буду заниматься, — импульсивность совсем не играла на стороне блондинки, вызвав у парня очередную волну хохота, что так и остался внутри. — Вот увидишь, напишу следующий тест на максимум!        — Напишешь на 70% — угощу раменом, — предложил Учиха, протягивая ладонь с заманчивым пари. — Если ты, конечно, любишь рамен, — добавил Саске для перестраховки.        — Конечно! — заискрилась будто огонек Наруто, растягивая рот в любимой улыбке. — Еще увидишь, Саске, — пригрозила она, крепко хватая предложенную ладонь.       Брюнет промолчал, рассматривая воодушевленного ребенка, что уже сыпала угрозами обойти его во всем, и чувствовал лёгкое спокойствие, что один из якорей прошлой жизни остался неизменным.        Дома все было не так хорошо. Отношения отца и брата явно улучшились, они стали чаще общаться — пусть за закрытой дверью, что Саске никак не мог узнать предмет их разговора, но Итачи стал менее напряженным, чувствуя поддержу родителя. Его хороший друг — кузен Шисуи — также часто наведывался в дом главы, одаривая младшего Учиху одобрительным подмигиванием — наверняка засек его, когда тот пытался подслушать! Впрочем, даже матушка облегченно выдохнула, перестав подолгу задерживать обеспокоенный взгляд на старшем сыне, все также ероша темную макушку Саске, молча благодаря за понимание. Однако на этом хорошее заканчивалось, стоило ему пройтись по улицам клана — напряжение витало в воздухе, окуная и без того мрачный квартал в пучину неведомой озлобленности. До этого момента Саске не знал, насколько был слеп в детстве — попросту не замечал, что зловещий шепот уже давно сочился из домов, стекая рекой в храм Учиха, что оккупировал Совет Клана.        Поздним вечером, когда отец и брат ушли на заседание, а мама принялась за стирку, Саске сидел на веранде дома, ожидая, когда остынет чай. Он уже привык к молчаливому собеседнику рядом — раньше это была Сакура, что с годами научилась уютно молчать, рассматривая те же звезды, затем его Сарада, что подобно дядюшке и не стремилась к разговорам, наслаждаясь одним лишь редким присутствием отца. Сейчас же его вечера разделял отец или брат, иногда мама, укладывая голову ребенка на свои коленки, пропуская мягкие волосы сквозь тонкие пальцы. Саске снова любил, словно ребенок, и до ужаса боялся снова их всех потерять. В голове скользило — гори этот клан черным пламенем Аматерасу, пускай тонет в кровавой жажде, на миг достигая апогея собственного самолюбия, падает с самой высокой высоты. Только бы его семья осталась цела, освобождая себя от пут чужих грехов. Он все больше понимал решимость Итачи, но все же Саске помнил, кто отдал приказ и кто украл его детство.        Мальчишка прикрыл глаза, глубоко выдыхая — прошлое уходило медленно, а на замену ему — ответственность за новое настоящее. Шелест в тени деревьев заставил мгновенно открыть глаза, а рука по привычке дернулась к поясу, где не было никакого оружия. Из тени вышел Шисуи, прислонив палец к губам, вопрошая о тишине, а затем поманил ребенка ладонью. Саске воровато прислушался к шуму дома — мама едва слышалась в плеске воды, поэтому он спустился с помоста, минуя скрипучую половицу, а Шисуи взамен ему оставил клона под его хенге. Кузен помог ему перебраться через стену и повел по пустым улицам, не сказав ни слова, но, часто пробираясь по задворкам к полигонам, младший Учиха понимал, что они держат путь к Храму. Он ловко подхватил ребенка на руки, карабкаясь на крышу, где оказался небольшой люк, что вел на чердак. Шисуи в последний раз прислонил палец к губам и беззвучно растворился. Внизу слышались голоса, Саске уже понял, что кузен решил провести его на Совет, наверняка минуя мнение отца и брата. Он едва надеялся, что никто не засечет детский очаг чакры, пробирался вглубь, чтобы найти хорошее место, откуда будет слышно, а в идеале и видно. И, удача, под одной из балок, что держала крышу, оказалась небольшая прореха — Саске пожертвовал картинкой, прислонив ухо ближе к отверстию.        — ...игнорировать их отношение, — старческий голос вещал ровно, едва позволяя себе нотки негодования. — Мы допустили оттеснение клана к границам деревни, отдали патруль на попечение АНБУ, разве это приемлемо? Мы — клан-основатель, поэтому имеем все права на руководство селением.        — При первой же угрозе Коноха будет нуждаться в нас, — узнал голос отца Саске. — А до того момента мы должны не показывать собственного недовольства.        — Но как? — не выдержал незнакомый соклановец. — Нас считают за предателей! — объявил он, поднимая за собой недовольный гул.        — Всем ясно, а нам тем более, что Девятихвостый был под контролем носителя шарингана, — знакомый голос сумел пересилить общий шум. — Подозрения не беспочвенны. Другое дело, что на решения Хокаге влияет Шимура, и эти решения не в нашу пользу.        — Мы должны свергнуть тех, кто посмел взять на себя больше, чем ему уготовано, — не унимался соклановец. — Почему мы должны это терпеть?        — Восстание коснется всей деревни, мы не можем быть уверенны, что нас поддержат другие кланы, — спокойно ответил ему оппонент.        — В случае угрозы Данзо будет готов напасть раньше, — прошелестел голос отца, заставив сердце Саске сжаться — значит, Итачи рассказал о своей миссии. — С поддержкой Хокаге или без, он не оставит нас в покое, если мы дадим повод подозревать нас в измене.         — Ты стал слишком осмотрительным, Фугаку, — неприкрытый укор слышался в голосе старика, — забыл, что клялся отстаивать интересы клана.        — В интересах клана скоро станет просто выжить, — жестко ответил он, затянув за собой плотный занавес тишины. — Оглянитесь, — продолжил Фугаку, немного помолчав, — разве так себя должны вести гордые Учиха? Словно крысы в канаве прятаться и вынашивать планы мести? Мы забыли о собственных обязанностях, забыли о детях, что именно им строить будущее. Я своими руками превратил собственного сына в оружие, в щит, которым хотел прикрыть весь клан. Оглянитесь, — повторил он, не повышая голоса ни на йоту, — чего хотят ваши дети? О чём они думают? Клан будет сильным, когда у нас будет сильное поколение, задача старших — вырастить их не просто сильными, а мыслящими. Нас осталось не так много, а вы, господа, отказались принять в клан мальчишку, которому Обито отдал свой глаз.        — Это совсем другое, Фугаку, — оборвал его собеседник. — Этот ребенок остался жив только благодаря тому, что был учеником Четвертого Хокаге.        — Который совершенно не видел в нас угрозы, — раздался тот самый знакомый голос.        — Отец, позвольте сказать, — подал голос Шисуи, и Саске понял, что это говорил Кагами-сан. — Мы с Итачи служим в АНБУ по вашему приказу, господа, — кузен не подражал отцу, а был полностью с ним схож манерой речи. — Однако, мы выросли верными деревне и не согласны с восстанием.        — Это угроза, малец? — негодовал старец, возмущенный открытым несогласием.        — Это просто слова. Но когда придет час сделать выбор, мы станем на защиту селения. Не все хотят проливать кровь ради мнимой власти, ведь сила клана не в этом, — закончил он, а за ним, на искреннее удивление Саске, послышались и другие голоса, что соглашались с Шисуи.       Ребенок услышал достаточно, пора было возвращаться домой, чтобы не вызвать подозрений. Пробираясь по задворкам квартала, Саске судорожно рассуждал — что же случилось в прошлой жизни? Что привело отца к стойкому решению поддержать восстание? Он легко пошел на поводу у старейшин, не увидев позиции Итачи? Или же было еще что-то, что подвигло его к радикальным методам? Он едва помнил, какую роль во всем этом сыграл Шисуи — хороший друг брата в один день исчез, кто-то говорил, что не вернулся с миссии, а кто-то — совершил суицид. Он совершенно не замечал всего этого, глупо выпрашивая тренировки, совсем не интересуясь жизнью клана. Судя по реакции на слова Шисуи, не все хотели восстать, трезво оценивая шансы на успех.        Слова отца наиболее тронули его — он и не мог представить, что тот способен признать собственные ошибки, возможно, их разговор стал тем последним толчком, убеждая отца в обратном. Саске уже был готов рассказать правду — действительно задумывался, даже хотел увидеть его реакцию — как собственными руками сделал старшего сына предателем, а младшего сподвиг на почти десять лет скитаний по неверному пути. Пожалел ли он? Хотел бы что-то изменить? Саске часто думал об этом, оставаясь последним Учиха на свете, единственная ветка на когда-то великом древе. Стоило признать, что сперва он хотел жизни и счастья всему клану, но сегодня окончательно убедился — некоторые люди не способны измениться.        Учиха разделились на две стороны.