В моём конце моё начало

Два угла могут иметь одну общую сторону.

      Саске хорошо помнил квартиру Наруто. Она едва возвышалась над Конохой, с окон просматривались тесные улицы селения, а крохотный балкон являл вид на скалу Хокаге — еще одно любимое место для Узумаки. Сама квартира зачастую представляла собой не самое опрятное и чистое место — Наруто редко утруждал себя уборкой, однако в те редкие моменты, что их команда собиралась после миссии, десяток клонов за считанные минуты приводил ее в более-менее божеский вид. Даже, по началу брезгливая, Сакура соглашалась войти в тесную квартирку. Тогда Учиха бы под страхом смертной казни не сознался, что ему нравились такие вечера — он слушал переругивания Сакуры и Наруто, что со временем стали просто шуткой и не воспринимались серьезно, кривя нос, ел заварную лапшу, а потом радовался, что Сакура стала приносить немного домашней еды. Они играли в карты, обсуждали миссии и строили догадки, что же скрывается за маской Какаши-сенсея. Только тогда он забывал, что ему возвращаться в пустую квартиру, где его никто не ждёт, поэтому соглашался на робко-неуверенное предложение переночевать на футоне — Наруто и сам порядком устал от тишины квартиры. И пускай на полу проглядывался тонкий слой пыли, а под кроватью виднелись горы затолканной туда впопыхах одежды, свитков и другого мусора, Саске засыпал с крохотной улыбкой на лице.       Он приземлился на узкий подоконник кухни, рассматривая сонную блондинку за столом, что клевала носом перед пластиковым стаканчиком с раменом. О, эти священные три минуты тишины, пока заваривается рамен! Учиха коротко постучал, привлекая к себе внимание. Она встрепенулась, завидев за окном пропавшего друга, и мгновенно вскочила с места, чтобы впустить его.        — Саске! — расцвела улыбкой девочка, явно борясь с желанием стиснуть его в объятиях. — Ты где пропадал? А как нашел мой дом? Все хорошо? — затараторила она, вытаращив глаза, вызвав у Саске улыбку.        — Столько вопросов, — шутливо возмутился он, спрыгивая с подоконника. — Прости, что так внезапно исчез, — уже серьезнее сказал мальчишка, усаживаясь на предложенный стул.        — Шикамару сказал, что у вас что-то случилось в семье, — созналась Наруто, взволнованно закусив губу, опускаясь на место напротив. — Я пыталась пробраться к тебе, но меня не пустили, — буркнула она, явно недовольная.        — Я знаю, — хмыкнул Саске. — Мне приятно, что ты волновалась, — сказал он, заставив Узумаки смущенно порозоветь. — Да, в клане случилось нечто плохое и... — начал было Учиха, но замешкался, не зная, как объяснить все то, что произошло за последние три дня.         — Ты можешь не рассказывать, — внезапно выпалила Наруто, нахмуривая бесцветные брови. — Если тебе не хочется, — добавила она, смотря прямо на него.        — Нет, — возразил Саске, желая больше ничего не скрывать от нее. — Просто всегда тяжело начать, — пытался разрядить напряжение мальчишка, но Узумаки была слишком серьезна. — Внутри клана вспыхнул конфликт, было сражение, и... — проговорил он заранее обдуманные слова, но последняя фраза застряла комом в горле.        — Твои родители... — робко шепнула она, помогая Саске вырвать ее изнутри.        — Только мама, — выдохнул мальчишка, смотря, как еще пуще нахмурилась блондинка.       Они молчали некоторое время, переваривая слова, что все еще витали в воздухе. Наруто стискивала кулачки под столом, комкая край растянутой футболки, а затем будто взорвалась, вскочив на ноги и хлопнув ладонями по гладкой поверхности стола.        — Я знаю, как тебе тяжело, — едва не крикнула девочка, не сводя глаз с ошарашенного парня, — но у тебя есть папа, — говорила она, кивая в такт своим словам, — и я — твой друг, — немного несмело добавила Наруто, кусая губу. — Ты не должен сдаваться, мама бы этого не хотела! Никогда нельзя сдаваться, а если хочешь плакать — плачь, я никому не скажу, — тараторила Узумаки, буквально выворачиваясь наизнанку в огромном желании поддержать — горячая волна благодарности разливалась в нем. — Мы станем сильными, вот увидишь! Я стану Хокаге, и тогда мы защитим тех, кто нам дорог! — закончился воздух в девичьих легких, вынуждая ее остановиться и тяжело дышать.       Саске уже не раз слышал эти слова — почему-то, именно сейчас они вызвали в нем совсем другие эмоции. Наверняка, Наруто не осознавала ни половины, еще не могла себе представить, насколько сложным будет ее путь признания, сколько трудностей и неудач, проб и ошибок ее ожидает. Но он верил в искренность ее слов, знал, что она сможет, впрочем, как и знал, что одну на этом пути ее не оставит.        — Спасибо, — только и сказал Саске — остальное он выразит поступками. — Нам пора на тренировку, — Учиха поднялся с места, а следом за ним Наруто выбежала с кухни, крича, что соберется за секунду.       Саске тактично не заметил слёз в ее глазах — пускай это останется с ней. Заставив взбудораженную Узумаки позавтракать хотя бы остывшим раменом, он повел ее на полигон, где их уже ждал Итачи. Блондинка поначалу насторожилась, завидев незнакомца, но старший брат снизошел до приветливой улыбки, заинтересованно рассматривая пока единственного друга Саске.         — Наруто Узумаки, — протянула она руку, смелее всматриваясь в лицо парня. — Саске не говорил, что у него есть старший брат, — протянула девочка, недовольно поглядывая на повеселевшего брюнета.        — Саске неразговорчив, — пожал плечами Итачи, отпуская смуглую ладошку. — Потренируемся? — больше обратился он к блондинке, что активно закивала.       Это была очень хорошая идея — познакомить этих двоих. Итачи воспринял события клана более близко, чем мог себе представить Саске. Он никогда не задумывался, насколько чутким был брат — наверное, даже больше, чем Саске. Для двенадцати лет Итачи мыслил очень широко, возведя собственные идеалы, работал шиноби, хотя внутри стремился к тишине мирной жизни. Возможно, путь шиноби когда-то сломил брата, вынудив применить силу, которой действительно опасался. Саске давно перестал раздумывать над поступками брата, полностью приняв его выбор — не совсем правильный, по-своему плохой и хороший, но искренний в братской любви. Сейчас же на плечах Итачи нет вины за смерть соклановцев, но утеря матери сказалась на нем особенно сильно. Благо отец, что решил искупить все свои грехи, освободил его от службы в АНБУ, дав Итачи шанс стать просто шиноби, будущим наследником и главой их клана.        Стоило сказать, что беда сплотила их. Те, кто выжил, уже не стремились к власти, собравшись в крохотный кокон, что первым делом стремился закрыть детей. Мужчины, умытые кровью родичей, воротились в семьи, всецело отдавая себя детям, а жены, доселе тихие и молчаливые, наконец заговорили. Саске не мог сказать, что он счастлив от этого, но боль отрезвила их клан, возвращая к истокам — семье, детям и простым обязанностям перед деревней.       Наруто тормошила Итачи кучей вопросов, завидев в нем учителя, или же просто проникшись обостренным комплексом "старшего брата", которого хватало и на неугомонную Узумаки. Саске совсем не чувствовал ревности, а только с удовольствием смотрел, как понемногу раскрывается брат. Итачи не хватало такого — младший брат не мог выразить такое же детское восхищение, рассматривая нии как равного себе, а Наруто просто искала одобрения, расцветая перед теми, кто принимал ее такой, какая она есть. Отрабатывая тай, Саске с уверенностью мог сказать, что команда из них получится хорошая — они начали понимать друг друга, считывая взгляды, подстраиваясь под движения, пытаясь сообща атаковать прыткого нии-сана.         — Молодцы! — на эмоциях похвалил их Итачи, заваливая детей на спины.        — Какие молодцы? — возмутилась блондинка, распластавшись на траве, после четвертого проигрыша — двойка Узумаки-Учиха никак не могла обойти одного Итачи.        — Самые настоящие, — невозмутимо ответил он, наловчившись отбивать словесные выпады Узумаки, заставляя Саске посмеиваться про себя. — Мы пока упражняемся в чистом тай, даже не используя чакру, и для семи лет вы держитесь очень хорошо.        — А ты научишь управлять чакрой? — мгновенно вцепилась за слово Наруто, таращась на Итачи, что, казалось, еще не привык к настолько голубым глазам.        — Научу, — пообещал он, несмело коснувшись светлой макушки, что пораженно замерла, едва смутившись. — Но нужно немного отдохнуть и пообедать.        — Дома что-то есть? — спросил Саске, переводя взгляд с красного лица подруги на брата, что рассматривал это пунцовое недоразумение.        — Нужно готовить, — сказал Итачи, отрывая руку от блондинистой головы, что не упустила шанс подать идею:        — Ичираку! — воодушевилась она, напомнив Саске о давнем пари.        — Ты, кстати, на сколько написала тест? — поинтересовался брюнет, смотря, как широкая улыбка расплывается на смуглом лице.        — Семьдесят один, — довольно протянула Наруто, заслужив одобрительный кивок от Учихи-младшего.        — Тогда без вариантов — я обещал, — преувеличенно-тяжело выдохнул Саске, обращаясь уже к нии: — Прийдется идти в Ичираку.        — Я схожу и возьму домой, — предложил Итачи, — а заодно занесу порцию отцу на работу. А вы идите домой, — закончил он, махнув рукой, и удалился с полигона.        — Идем, — потянул Саске блондинку за рукав футболки, — чего случилось? — не понял он причины, что заставила ее застыть на месте.        — Мы идем к вам домой? — уточнила она, а получив утвердительный кивок, продолжила: — Точно можно? Никто не будет против? — вопрошала Наруто, слегка нахмурившись.        — Добе, — сокрушенно выдохнул Саске, — я тебя приглашаю. Так лучше? — ехидно спросил он, заметив, как закипает девчушка.        — Это что еще за "добе"? — возмутилась Узумаки, но потянулась за ним следом. — Ты тогда будешь "бака", — выдумывала блондинка, скрывая за глупыми словами воодушевление, — или "засранец"!        — Ага, — легко согласился Учиха, ведя ее короткой дорогой к главной улице.        К слову, улицы и дома немного преобразились — на стенах еще не высохла снежно-белая краска, кое-где земля еще была мокрой от воды, а одинокие цветы, высаженные в клумбы, немного разбавляли серость квартала — похоже, женщины всерьез взялись облагородить улочки, чтобы быстрее забыть ужас прошедших дней. По пути они встретили только Минако-сан — троюродную тётушку или вроде того, что приветливо улыбнулась в ответ на уважительный поклон и вытащила из увесистой корзины несколько яблок, угостив детей. Наруто молча шла рядом, рассматривая темно-красные плоды в своих руках.        — Так удивительно, — негромко шепнула она. — Меня еще никто не угощал просто так, — Наруто говорила это без единой нотки обиды в голосе, просто искренне удивлялась, что что-то могут дать просто так. — Ты любишь яблоки?        — Нет, — ответил Саске, перехватив ее непонимающий взгляд.        — А почему ты не отказался? — вопрошала Узумаки.        — Из уважения к ней, — пожал плечами Учиха, вспоминая слова мамы еще в прошлой жизни. — Она хотела поделиться тем, что имеет, а с моей стороны было бы невежливо не принять ее помощь.       Наруто промолчала. Они вошли в пустой дом, скинув у входа сандалии, и прошли на кухню, сложив яблоки на стол. Блондинка несмело глазела по сторонам, сложив руки за спину.         — Я хочу умыться, — сообщил Саске. — Можешь осмотреться, где хочешь, а потом тоже пойти в ванную, — она кивнула, едва улыбнувшись, и осталась одна.       Не найдя ничего интересного на кухне, Наруто высунула смуглый нос в прихожую, замечая ступеньки наверх и дверь в гостиную. Решив подождать Саске именно там, она вошла в довольно большую комнату. Окна и стеклянная дверь, открытая нараспашку, выходили на веранду и задний дворик, комната освещалась только дневным светом, мягко окрашивая стены золотом. В уголке, залитом солнцем, находился небольшой алтарь* — низенький столик, обрамленный цветами и двумя тонкими палочками, с которых струился ароматный дым. Наруто не знала ничего о правилах этикета, не была уверенна, стоит ли подходить к поминальному алтарю или же это будет невежливо. Ей никто не рассказывал, что после смерти умерший продолжает считаться членом семьи, с ним общаются, как с живым — а если бы и сказал, что Узумаки не стала бы этого делать. Тяжело вести диалог с теми, кого никогда не знал и не видел. Неуверенно ступила ближе, надеясь, что не обидит Саске и Итачи своим незнанием. Блондинка села перед алтарём, невольно выпрямив спину, и увидела фотографию женщины — глаза, волосы и лицо были такие же, как и у Саске, мягкие черты лица притягивали взор. Она легко улыбалась с фотографии, вселяя уверенность, что при жизни это была добрая и любящая мама. Смуглые ладони соединились в мольбе, Наруто несмело улыбнулась в ответ и тихо шепнула:        — Добрый день, — Микото на фотографии не шевелилась, но крохотные лепестки неведомых Наруто цветов мерно покачивались, словно здороваясь в ответ. — Я — Наруто, — представилась девочка, улыбаясь шире, — друг вашего сына. Вы очень красивая, — вдруг вырвалось из уст блондинки, а легкий ветерок проскользнул в комнату, шутливо поддев кончики светлых хвостиков.       Короткая смешинка спрыгнула с детских губ, оседая на стенах, что никогда не слышали такого смеха — чисто-открытого, обнаженного в своей искренности.         — Что такое, Наруто? — внезапно раздался голос Саске, что стоял на пороге.        — Прости, — встрепенулась она, вытягивая брови невозможно-вверх.        — Все хорошо, — успокоил ее мальчик. — Ее зовут Микото, — сообщил он, оставаясь на месте.        — Я поздоровалась, — смутившись повела плечом она. — Твоя мама очень красивая, — повторила Наруто.        — Да, — выдохнул Саске. — И очень добрая. Я хотел вас познакомить раньше, ты б ей понравилась, — закончил он, разворачиваясь к выходу. — Сходи наверх, там есть ванная, и приведи себя в порядок, — бросил парень за спину, скрываясь на кухне.       Узумаки вернула взгляд на фотографию и уважительно кивнула, оставляя Микото наедине. На верхнем этаже она без труда нашла ванную комнату — небольшую с умывальником, унитазом, узкой душевой кабинкой, ровной стопкой полотенец на столике и небольшим стульчиком, чтобы дети могли достать до раковины. Наруто умылась и подняла голову вверх, рассматривая себя в зеркале — бесцветные ресницы слиплись от воды, подчеркивая слегка перепуганные глаза, вода тонкими каплями обрамляла смуглое лицо, повторяя контур по-детски пухлых щек. А волосы, небрежно собранные в два хвостика, спутались еще больше, "петушки" выбивались на затылке, а в глаза бросались потертые резинки, уже сто раз перевязанные после того, как порвались впервые. Невольно вспомнились слова одноклассниц, взгляд соскользнул на застиранную футболку и потёртые шорты. Губа едва задрожала, но ее быстро остановили — ничего, если в следующем месяце не ходить на рамен, то можно накопить и купить новые вещи! Блондинка вернула взгляд в зеркало, протягивая руки к хвостикам, освободив волосы, что несуразной копной упали на плечи. Пальцами она зачесала их назад, собрав в более аккуратный низкий хвостик, но короткие прядки остались очерчивать контур лица спереди. Наруто в последний раз взглянула на себя в зеркало и, спрыгнув со стульчика, пошла на кухню.       С тех пор светловолосый ребенок стал частым гостем в доме Учиха. Будто солнечный зайчик, она отражалась от поверхности, оставляя след на стенах, пропитывая их своим смехом. Кисточкой веселья Наруто рисовала настоящие улыбки на их лицах, заставляя даже Фугаку изредка одаривать ее коротким смехом. Девчушка расцветала на глазах, вникая в тонкости их жизни, чутьем эмпата определяла, что именно нужно сказать. Она была совершенно другой — наивно-решительной, с душой нараспашку, готовой отдать жизнь за тех, кто принял ее в свой тесный круг. Итачи, не отягощённый трудом АНБУ, старательно занимался с ними, наверстывая упущеное время. А уж показав Узумаки сложную, но вполне возможную замену илюзорных клонов, что никак не давались ей в Академии, на теневых — получил целый всплеск счастья, смутившись от крепких объятий. Даже соклановцы прониклись к ней теплом — вместе с Шисуи получала за шалости от нарочито-сердитого Кагами-сана, вникала в поучительные слова Минако-сан, что стала такой нужной женщиной в ее жизни. Наруто больше не щеголяла в потертых обносках, научилась шить невидимым швом и ставить незаметные латки на новой одежде. И пусть у нее было всего-то две новые футболки и одни шорты, Наруто, как могла, отнекивалась от подарка. Итачи сперва растерялся, но Саске настойчиво напомнил о яблоках. И пусть старший брат так и не понял, что за яблоки братишка имел в виду, но обрадовался, что смущенная Узумаки приняла небольшой сверток. А внутри — юката, без узоров и цветов, одно только небо на ткани. И она была красиво укутана в небо, поблескивая таким же небом в глазах, подвешивала свое первое в жизни тандзаку на тонкую ветку бамбука, словно не замечая восхищенных взглядов в свою сторону. Саске молча улыбался, подвешивая свое послание рядом — простое и незамысловатое, краем глаза увидев тонкую нить девичьих иероглифов. Наруто кипела счастьем, а смех, словно пар, клубился из лёгких вперемешку со словами, что она дарила Итачи. Брат заинтересованно слушал, бросая короткие взгляды на младшего брата. Узумаки убежала, услышав зов Минако-сан. А Саске только кивнул старшему на ее тандзаку, что сохраняла на обратной стороне желание блондинки. Итачи сомневался, но поддел рукой краешек таблички, вынуждая ту мерно развернуться, являя простые слова. Учиха едва расширил глаза и тонко улыбнулся, вырвав из груди короткий смешок.