В моём конце моё начало

      Утро в Суне началось с переполоха. Комната Саске пустовала, только протектор Листа сиротливо лежал на аккуратно заправленной кровати. Девушки переглянулись между собой, подозревая неладное, и вышли на улицу, почти бегом отправляясь к резиденции.         — Вчера ночью Саске покинул селение, наложив гендзюцу на одного из наших патрульных, — огорошил их Гаара с порога.        — Зачем? — глупо спросила Наруто, но никто ответа не знал. — Куда он мог ночью отправиться?        — Никто не знает, Наруто, — скупо ответил он, смотря на растерянную блондинку.        — Кто-либо его видел вчера? — Сакура выглядела не менее взволнованной, но Гаара только отрицательно качнул головой. — Как ваш шиноби? Он смог прийти в себя?        — Он в госпитале, но всё хорошо, — он на миг умолк, однако продолжил: — Суна не станет выдвигать претензии Конохе, однако советую вам поспешить в Скрытый Лист и доложить Хокаге.       Сакура и Наруто понимающе кивнули — действия Саске могли расценить как агрессию в сторону союзного селения, но Гаара был благодарен за оказанную помощь, а потому замял этот факт.        — Что могло случиться? — не понимала Наруто, продвигаясь по пустыне вместе с Харуно.        — Возможно, в Конохе что-то случилось, но тогда почему он нас не разбудил?.. — предполагала Сакура, но мысленно возвращалась к их диалогу в Конохе.        — А протектор? — Узумаки упаковала его в походный рюкзак. — Зачем оставил?        — Не знаю, Наруто, — выдохнула Сакура и умолкла.       Рассказывать блондинке об их разговоре не хотелось. Харуно прекрасно понимала, что прямого отношения к уходу Саске это не имеет, но глупое сожаление, что всё закончилось на неопределённой ноте, появилось. Она пыталась проанализировать мимолетные события вчерашней миссии — может, они что-то упустили? Фугаку-сан отдавал приказ при ней, хотя Саске оказался в кабинете раньше. Возможно, он получил дополнительное задание, однако скрывать это от Сакуры не имело смысла. Путь прервался одним коротким привалом, и к раннему утру они достигли Конохи. Ещё даже солнце не взошло, селение ещё было укрыто сонной дымкой и легким предрассветным светом. Дежурные у ворот даже не успели поздороваться — девушки сломя голову отправились к резиденции, надеясь, что Фугаку-сан уже на работе, но вполне ожидаемо резиденция ещё пустовала.        Вход на территорию клана Учиха также охранялся. Приветливый Юри-кун сразу узнал розоволосую Сакуру, что часто встречалась в компании Шисуи или Саске, да и не раз залечивала раны в госпитале, а вот высокая светловолосая девушка его озадачила.        — Доброе утро, Сакура-чан, — кивнул он, посматривая на её спутницу, что казалась смутно знакомой. — Ты очень рано, — девушки выглядели серьезными, заставив его насторожиться.        — Доброе, — спешно поздоровалась она. — Нам нужен Фугаку-сан, очень срочно, — оповестила Харуно.        — Что-то случилось? — переспросил Юри, но отступил от входа, пропуская девушек — Сакуре тут доверяли, а потому джоунин не сомневался.        — Да, потом расскажу, — махнула рукой Сакура, вбегая на территорию, а за ней блондинка, что широко улыбнулась.        — Спасибо, — проговорила Наруто, а Учиха, наконец, узнал её — подумать только, какой она выросла.       И Сакура, и Наруто предполагали, что раннее утро Фугаку-сан встречает на заднем дворике за утренней тренировкой, но врываться прямиком туда даже Наруто показалось невежливым. Харуно коротко постучала в простую дверь и замерла, прислушиваясь к шагам по ту сторону, но слышала только собственное сердце, что стучало в ушах. Она уже занесла руку, чтобы постучать во второй раз, но дверь тихонько скрипнула, являя чуть сонного Итачи.        — Сакура? — нахмурился он, перебрасывая взгляд за её спину, где стояла Наруто.        — Итачи, нам нужен Фугаку-сан, — Харуно бы хотелось, чтобы их встреча с Наруто произошла немного иначе, но волнение пересилило. — Саске исчез, — Итачи, услышав о младшем, отвёл взгляд от Узумаки, что также переполнилась переживаниями.        — Проходите, отец на заднем дворе, — он незамедлительно пропустил их вперёд, провожая в гостиную.       Широкие сёдзе раскрыты, открывая вид на дворик, а на помосте стоял Фугаку-сан, окинув взглядом внезапных гостей, что уважительно поклонились.        — Что случилось? — не стал тратить время на приветствия.        — Фугаку-сан, — взяла слово Наруто, чуть продвинувшись вперёд, — вы получили отчёт о миссии? — мужчина только кивнул, побуждая её продолжить: — Вчера утром мы планировали отбыть из Суны, однако Саске в комнате не оказалось, — черная бровь чуть дёрнулась, а мужчина вошел в комнату, прикрывая за собой створки сёдзе. — Гаара сообщил, что патрульный видел его ночью на выходе из деревни — Саске погрузил его в гендзюцу, — Фугаку бесшумно выдохнул, коротко взглянув на обеспокоенного Итачи.        — Казекаге не станет выдвигать претензий за его действия, — поспешила успокоить Сакура. — Ещё Саске оставил свой протектор в комнате, — добавила она, подмечая единственный взгляд на старшего сына, что опустил голову. — Простите за наглость, — осторожно начала она, замешкавшись, — вы выдали Саске дополнительное задание?        — Нет, — ответил мужчина. — Что-либо из миссии не попало в отчёт? — спросил он, больше обращаясь к Наруто — именно её рукой был написан отчёт.        — Сакура была занята в госпитале, но именно она пошла за Саске, когда мы разделились, — нахмурилась Наруто.        — Ничего не случилось, — закивала головой розоволосая. — Когда я догнала Саске, то он уже закончил свой бой и сжег тело того отступника, — поджала губу куноичи, наблюдая за внешне спокойным лицом Хокаге.        — Фугаку-сан, пожалуйста, — внезапно попросила Наруто, упирая взгляд в мужчину перед собой, — я готова прямо сейчас выдвинуться на поиски, но дайте мне официальный приказ, — проговорила она, но между строк так и читалось, что в противном случае Узумаки отправится на поиски и без приказа.        — И я, — решительно присоединилась Сакура, но мужчина властно поднял раскрытую ладонь, вынуждая девушек умолкнуть.        — Нет нужды искать Саске, — выдохнул он, опуская ладонь, чтобы сложить руки за спиной. — Я почти уверен, куда он мог отправиться.        — Отец, но... — начал Итачи, подавшись вперёд, однако Фугаку чуть повёл головой, вынуждая старшего сына также умолкнуть.        — Они имеют право знать, — возразил он, а девушки подобрались, ожидая услышать правду. — Этот разговор должен остаться между нами; только Какаши, Шисуи и Джирайя-сан будут осведомлены. Вы поняли? — Фугаку нахмурился, надеясь, что девушкам хватит благоразумия промолчать. — Акацуки стали реальной угрозой для всех стран, — поведал он, — и мы предполагали внедрить в организацию шпиона, чтобы узнать их цель.        — Саске согласился? — возмутилась Наруто, сжимая кулаки, коих сразу же коснулась Сакура.        — Саске даже не присутствовал при этом разговоре, — Фугаку простил ей несдержанность и продолжил: — Только Итачи и Какаши всё слышали, — Наруто переметнула взгляд на старшего из братьев, что прямо глядел на блондинку.        — И вы предполагаете, что Саске решил в обход вашему приказу отправиться за ними? — рационально рассудила Харуно, хотя идея ей не нравилась.        — Их нападение в Суне было хорошей возможностью, — поджал губу Хокаге, мысленно костеря вспыльчивый нрав младшего сына. — Так как Саске некоторое время был наедине с вторым из отступников, то мы не можем утверждать, что же произошло, — закончил он, но в Наруто только созрело негодование.        — Я тренировалась три года, — едва слышно проговорила она, не в силах задержать взгляд на ком-то одном из Учих, — и стала сильнее не для того, чтобы мои друзья снова рисковали собой ради меня, — Наруто не кричала, оставаясь в позволительной тональности, но была готова отстаивать своё мнение. — Разве я не доказала, что могу сама защитить себя?        — Наруто, — сожаление лилось в голосе Сакуры и Итачи, что одновременно поспешили успокоить её, но Фугаку оказался непреклонен.        — Оставьте нас, — потребовал он, даже не взглянув на двоих других, сосредоточившись на Наруто. — Итачи, мы поговорим позже, — старший был вынужден послушаться и вышел из комнаты вслед за Сакурой.        — Учитель ведь рассказал вам? — немедля спросила Узумаки, готовая доказать свою силу прямо здесь и сейчас. — Я научилась контролировать силу Лиса, — мужчина молчал, дав ей возможность выговориться. — Я делала это, чтобы не подвергать своих друзей опасности, чтобы противостоять Акацуки, — блондинка старалась спокойно донести своё недовольство, но внутри кипело. — Итачи, да? — спросила она. — Вы хотели послать его? А Саске услышал ваш разговор и решил вместо вас? — Наруто зажмурилась, чувствуя себя как тогда давно, в Лесу Смерти, когда отступила, осознавая слабость перед санином, отдав спасение в руки Итачи.        — Не будь такой, Наруто, — наконец заговорил Фугаку, спокойно рассматривая ещё юную девушку перед собой. — Не думай, что Итачи или Саске согласились на опасную миссию только ради тебя, — она расширила глаза, а рот чуть приоткрылся, выпуская тяжелый выдох. — Ты ведь видела — ты не одна джинчуурики, есть и другие. Ты видела, как к ним относятся — и не всем повезло так, как тебе, — мужчина спокойно говорил, заставляя её посмотреть на всё под другим углом. — Не все деревни готовы защитить своих джинчуурики, а тут, в Конохе, каждый готов стать за тебя — просто потому что ты Наруто, — она понимающе прикрыла глаза — даже в Суне, казалось — Казекаге, но Гааре доверяли далеко не все. — Мы не знаем, зачем им все хвостатые звери, но какой бы не была их цель — это коснется, в итоге, каждого.        — Всех шиноби и гражданских, — Узумаки стыдливо опустила голову, понимая, что зациклилась только на себе.        — Ты не растеряла добра и хочешь помочь всем, — уже мягче прозвучал его голос, — но не забывай, что и Саске также шиноби не слабее тебя, и им движет не только ваша дружба, а и обязанности перед деревней. Если у него получится, то информация об Акацуки поможет всем странам, — он легко коснулся опущенного плеча, побуждая её поднять голову вверх, чтобы заглянуть в темные глаза. — Не забывай, что он мой сын, — Наруто, наверное, впервые видела такого Фугаку, что открывался ей настольно лично. — И как отец я волнуюсь за него, но вместе с тем искренне верю, ведь это именно мой ребенок, — последние слова заставили Наруто вспомнить собственных родителей, что сказали те же слова.       Насколько безгранична вера родителей?       Наруто не могла осознать, но с выдохом приняла такое решение Саске.        — Конечно, самовольное решение не сойдет ему с рук, — теплота скрылась глубоко внутри глаз, возвращая Фугаку более строгий вид. — Но я отойду от правил и подпишу приказ о тайной миссии вчерашним числом, однако это должно остаться только между вашей командой и Итачи, — предупредил он, а блондинка с пониманием кивнула.        — Что для других? Как нам оправдать его отсутствие? — уточнила Узумаки.        — Мы что-нибудь придумаем, — успокоил её Фугаку, указывая на выход. — Возможно, пустим слух об ученичестве у Орочимару, — предположил мужчина, выходя вместе с ней из комнаты. — Санин уже предлагал ему, но Саске тогда отказался.       Итачи и Сакура нашлись на кухне. Они сидели перед чашками, полными чая, к которому так и не прикоснулись, ожидая, когда блондинка и мужчина закончат разговор. Сакура первой вскочила с места, завидев подругу на пороге, поспешила крепко её обнять. Наруто улыбнулась, благодарно обвивая худую фигуру сокомандницы смуглыми руками, стараясь также поддержать — Саске был ей не менее дорог.        — Девушки, надеюсь на ваше благоразумие, — последний раз напомнил Фугаку, оставшись стоять на пороге. — Итачи, сходи за Какаши. Я жду вас в резиденции, — сын на миг замешкался, взглянув на Наруто, с которой и словом за всё утро не обмолвился, но отцу перечить не стал.       Блондинка отстранилась от Сакуры, поймав взгляд Итачи, и несмело улыбнулась, а острые скулы припорошил едва различимый румянец. Фугаку не успел развернуться, как за спиной возник взбудораженный Шисуи, оглядев разношерстную компанию на кухне дома Учиха.        — Срочные новости, Фугаку-сан, — проговорил он, всего на секунду растеряв нервозность, стоило увидеть повзрослевшую Узумаки.        — Ты о Саске? — нахмурился Хокаге, но Шисуи возразил, хотя и удивление проскользнуло на лице юноши.        — Орочимару, — наконец ответил он. — С Ото дошло срочное послание, что Кабуто вместе со сподручными попытались напасть на санина.        — Значит, восстание, — хмыкнул Фугаку, тяжело выдохнув — с самого утра только плохие новости. — Сакура — срочно в госпиталь, пускай Цунаде-сан выделит несколько ирьенинов, — Харуно выпрямилась, услышав приказ, и отправилась на выход, последний раз сжав ладошку подруги. — Шисуи, на тебе поисковый отряд, кто свободен из Инузука и Хьюга. Если Сай уже в Конохе, то и его, — юноша бодро кивнул и скрылся вслед за Сакурой, одобрительно подмигнув серьезной Наруто. — Итачи, ты уже знаешь, что делать. Найди ещё и Джирайю-сана.        — Я найду, — поспешила вклиниться Узумаки и получила согласие.        — Наруто, — они двинулись к выходу, но Итачи уловил, что отец вышел немного вперёд, позволив ему, наконец, заговорить с блондинкой. — Я... — он хотел как-то оправдаться из-за ситуации с внедрением в Акацуки, чтобы она никоим образом не подумала, что он считает её слабой, но Наруто мягко перебила его.        — Не нужно, — ему не хватало её улыбки, что-то внутри приятно зашевелилось, просыпаясь от длительного сна, пока куноичи отсутствовала. — Я ценю то, что ты делаешь, — Итачи видел себя в глубине её глаз, надеясь, что она помнит его последние слова.        — Я хотел, чтобы мы встретились при иных обстоятельствах, — позволил себе каплю сожаления, но Узумаки улыбнулась чуть сдержаннее, наклонив голову вбок, чтобы блеснуть из-под ресниц теплом.        — Это не изменяет того, что я счастлива тебя видеть, — она прикрыла глаза и скользнула мимо него, оставив позади.        Итачи подумал, что Джирайя-сан был прав — женщины бывают жестоки.

***

      Наруто шустро проскользнула в открытое окно кабинета Цунаде — женщина уже перестала делать замечания старику-извращенцу, а тем более его ученице, что подобно учителю беспардонно врывалась в госпиталь через её окно.         — Не сопи над ухом, — буркнула Цунаде, рассматривая отчеты, пока светловолосая куноичи сидела на подоконнике боком, свесив одну ногу на улицу.        — Ну, Цуна-сан, — Наруто имела своё видение субординации, а также тысяча и один рассказ о молодости санинов, чтобы позволить себе так называть главного ирьенина — к слову, которая была не против. — Сакура молчит, Карин молчит, а больше нет у кого спросить, — пожаловалась Узумаки, болтая ногами от волнения.        — Жив ваш Учиха, — выдохнула она, отложив бумаги — какая работа, пока неугомонная куноичи жужжит и мешает?        — Он стал слишком часто получать истощение, — закусила губу Наруто и чуть тише добавила: — И Итачи тоже.       Цунаде хмыкнула, спрятав короткую улыбку в сложенных ладонях. Последние отчеты действительно не радовали — использование шарингана тянуло за собой последствия, коих избежать не удалось никому. Фугаку-сан внимательно выслушал короткие умозаключения медика, как и виновники переполоха, и был готов выделить время для нужной операции и последующей реабилитации, однако это нужно было держать в секрете. Тучи вокруг селения сгущались, и любое послабление в защите — а Итачи и Шисуи занимали не последние должности — могло подвергнуть их опасности.         — Наруто, — наконец начала Цунаде, — у меня прямой наказ не разглашать ничего — как и у всех ирьенинов, что ответственны за это, — женщина развернула кресло к окну, чтобы увидеть чуть сгорбленный силуэт куноичи в дневном свете.        — Ладно, — нехотя буркнула она, недовольная ответом. — Просто пообещай, что с ними всё будет хорошо, — слова вырвали короткий смешок из груди Цунаде.       Она покачала головой, легко раскачиваясь в удобном кресле, и улыбка не сходила с её губ, выкрашенных ярко-красной помадой. Последнее время слишком много навалилось — одно только восстание в Ото стоило нескольких тысяч нервных клеток. Джирайя и Цунаде прибыли туда самолично, приведя за спинами отряд разведки, что пошел по следам бунтовщиков, и медиков, что занялись ранеными. Года в госпитале отучили Цунаде от боязни крови — несколько сложных случаев, что могли лечь только на её плечи, в конец убедили отбросить прежние страхи. Да и Джирайя вечно подтрунивал, что скоро новое поколение отправит их всех доживать на задних рядах, а "взять на слабо" Легендарную Неудачницу не пробовал разве последний ленивец. И пусть Извращённый Отшельник считал это личной заслугой, сама Цунаде знала, сколько сил ушло на то, чтобы наконец жить настоящим. Грудь тяготило "проклятое ожерелье" — но она перестала так его называть, ведь только оно хранило в себе тепло горячо любимых брата и жениха.       Орочимару был слаб, сказалось недавнее переселение тела, что прошло хуже обычного, и нападающий прекрасно знал, куда стоит бить. Джирайя нависал над измученным телом старого друга, что постепенно лечила Цунаде, и приговаривал, что Орочимару пригрел змею на груди — молодость и амбиции Кабуто взыграли не на шутку. Следы обрывались в ущелье, заставив нинкенов недовольно перебирать лапами, но в Конохе уже понимали, куда могли отправиться бывшие ученики Орочимару. Сам змеиный санин неподвижно лежал, рассматривая потолок тусклого убежища, вполуха слушал препирания сокомандников — Цуне глупые шутки казались неуместны — и едва улыбнулся.        Как в старые-добрые времена.        — Какой же ты ребенок, Ками-сама, — выдохнула Цунаде, но, к собственной чести, Наруто не стала возмущаться. — Хотя какой ребенок, — возразила сама себе женщина, прикрыв глаза. — Наслышана о ваших подвигах с Шикамару, — проговорила она, устало помассировав зудящие виски.       Наруто невольно поникла — ещё свежи недавние воспоминания. Уход Саске сказался на их команде — Сакура с полной отдачей ушла в госпиталь, выдвигаясь на миссии при крайней необходимости. Невзирая на любые доводы, саму джинчуурики Хокаге на миссии не отпускал, потому ей оставалась роль "на подхвате" для других команд. В этом была и своя польза — за короткое время Узумаки перезнакомилась с большей частью шиноби Конохи, а также поработала со старыми товарищами.        Плохие новости доходят очень быстро, а потому смерть Асумы на одном из заданий долетела в Коноху ещё раньше команды-подклепления Храма Огня, что едва добрела к селению вместе с телом сенсея. Их встречала почти вся деревня — слухи об Акацуки дошли и до ушей простых гражданских. Таинственная организация, что набирала влияния, ширилась словно вирус. С разных уголков страны Огня и союзных держав приходили весточки, что неизвестные шиноби в чёрных плащах, испещрённых красными облаками, возникают то тут, то там. И каждый раз Фугаку боялся, что услышит имя младшего сына — будь то смерть или мнимое предательство. Ни единой весточки за долгое время — он чувствовал только страх. В Скрытой Траве исчезла джинчуурики Семихвостого, а с последней разведки Джирайя-сан принёс на хвосте новость, что джинчуурики Шестихвостого захватили неизвестные в плащах организации. Они скрывались в тени — ими пугали особо прытких на подвиги генинов, каждый джоунин при получении миссии также должен был выслушать инструктаж, что нужно делать, если где-либо будет замечен след Акацуки, а простые люди верили, что их могут защитить. Однако, мёртвое тело одного из лучших джуонинов, сына самого Третьего Хокаге, вселило ещё больше страха перед неизвестными отступниками. Наруто никогда не видела похорон — простая чёрная роба, что являлась дресс-кодом, нещадно давила на плечи, вынуждая склонить голову вниз, несмело касаться заплаканного Конохамару. Девушка посматривала на Хирузена, что стоял чуть за спиной Хокаге, как один из старейшин. Почему-то Наруто казалось, что старику там не место — это его сын, а не "верный сын своей деревни", это его ребенок, а не "шиноби, что умер ради спасения своей команды". Наруто перевела взгляд на Шикамару — спокойное, бесстрастное лицо сменилось жуткой гримасой. Он не плакал, просто смотрел прямо на крохотный надгробный камень и сжимал в руках заплаканную Ино, что растирала красные щёки, надеясь проснуться от кошмара.       Наруто не решалась подойти. Впервые ей не хватало слов, чтобы выразить себя. На её руках ещё не умирали дорогие ей люди, оставляя за собой клочок земли, укрытый вечным камнем и тонкими стебельками цветов. Страшно было представить, что кто-то из её близких станет всего лишь воспоминанием — глаза невольно увлажнились, а девушка поспешно отогнала глупые мысли прочь. Поздний вечер укрыл Коноху прохладой, выудив Наруто выйти из душной квартиры, но ноги сами провели её к кладбищу — и не зря. Сердце сжалось, стоило увидеть Шикамару, сидящего на коленях перед могилой учителя. Он даже не вздрогнул, когда смуглая ладонь мягко опустилась на плечо, молча взглянул, как робко Наруто присела рядом, скользнув рукой вдоль предплечья к холодным пальцам. Она не могла подобрать слов, чтобы выразить понимание и сочувствие, а потому просто молчала, пытаясь согреть чужие холодные пальцы. Шикамару чиркал зажигалкой, невольно вынудив её следить за юрким язычком пламени, что исчезал и появлялся под крышкой.         — Добрый вечер, — раздался тихий голос сзади, заставив подростков обернуться. — Удивительное время — закат, — Хирузен стоял всего в шаге от них, сложив руки за спиной, и тонкая печаль застыла на морщинистом лице.        — Добрый, — выдохнула Наруто, поднявшись вместе с Шикамару.       Старик подошел ближе, опустив взгляд на надгробную плиту, и чуть улыбнулся. Отец над могилой сына — совершенно неестественно. Разве родители должны видеть мёртвых детей?         — Ты был его любимым учеником, Шикамару, — прошелестел он, словно тёплый ветер коснулся густой кроны. — Прости его за всё, — Нара нахмурился, сжав крепче в ладони чужую зажигалку.        — За что простить? — переспросил он, а Наруто внезапно схватила его за предплечье, заставив осечься — Шикамару не заметил, как сделал шаг и повысил голос.        — За всё, — повторил Хирузен, переводя взгляд на детей перед собой. — Простите тех, кто ушел из вашей жизни. И не забывайте любить тех, кто в неё приходит, — старик прикрыл глаза, позволив паутинке морщинок расплестись в уголках глаз.        — Зачем прощать тем, кого уже нет? — тихо спросила Наруто, желая понять, что же в его сердце — ведь это его ребенок лежит глубоко под ними.        — Это нужно в первую очередь вам, чтобы двигаться дальше, — Хирузен проследил, как луч солнца скользнул по девичьему лицу, мазнув светом по смуглой щеке — так Кушина касалась её лица в последний раз. — Простите других за причиненную вам боль, и боль отпустит.         — Он не причинил мне боли, — возразил Шикамару, дёрнув плечом, но Наруто не дала ему договорить.        — Его смерть — уже боль для тебя, — мягко проговорила она, поднимая лицо к скале Хокаге, что прятала за собой солнце. — Тебя что-то гложет внутри, ведь так? — предположила Наруто. — Ты не можешь простить себе, что остался жив, ему — что погиб?       Шикамару молчал, пытаясь распутать хитросплетённый клубок собственных чувств, но глупые ниточки ускользали, обрываясь на полуслове. Где-то глубоко он мог признать, что её слова — правда, но холодный разум впервые его подводил. Единственное, ярко горящее снопом искр, теплилось и разгоралось внутри желание мести. Найти тех, кто так просто распорядился чужой жизнью.        — Многие думают, что смерть врага может заглушить боль, — ветер уносил старческий голос на своих плечах, опускаясь грузом на плечи юноши, что застыл — его мысли стали материальны, отражаясь контрастом в словах Хирузена. — Мы теряем близких одного за другим, убиваем, ожидая, что кровь врага принесёт нам покой. Но только прощение может усмирить бурю внутри, — Хирузен перевёл взгляд чуть поодаль, Наруто устремилась за ним, зацепившись за первый ряд — там обычно хоронили верхушку деревни.        Она могла бы подумать, что он ищет её родителей, но старик смотрел на одну, самую свежую могилу — близкий друг, что оказался совсем другим. Джирайя снова оказался прав — даже у самых плохих людей найдутся те, кто хоть на миг почувствует сожаление от их смерти. Наверное, Хирузен чувствовал что-то похожее, даже к такому, как Данзо.        — Вы правы, — тихо кивнул Шикамару, — мне легче не станет. Но, после смерти учителя, остановить их — моя работа, — хмыкнул он, ловко достав из подсумка начатую пачку сигарет.        — Наша, — поправила его блондинка, чуть улыбнувшись. — У меня тоже к ним личные претензии, — Нара шумно затянулся, разворачиваясь к выходу, и махнул рукой напоследок.        — Беру тебя в расчёт, Наруто, — бросил он, оставив за собой лёгкий аромат табака.       Взял — Наруто и Шисуи послужили хорошим подкреплением для десятой команды, расправившись с двумя из Акацуки. Однако цена за это — подкошенное здоровье Шисуи, что падал без сил после каждого использования Мангекье. Наруто пыталась что-то выведать, но все вокруг молчали, разве Итачи остался без вопросов — и виной тому робость. Необъяснимая в корне, она заставляла скулы гореть, сглаживала улыбку до едва заметной, сосредоточенной в кончиках обкусанных губ. И думать, много рассуждать, а что же от неё ждут? Наруто не знала, как себя вести — они тренировались и общались дальше, но девушка молча просила ещё немного времени. Спешить не хотелось совсем, а хотелось как у родителей — любить до самой смерти и найти смысл жизни в этой любви. Но как понять, что это именно та любовь? Наруто любила много и необъятно. Всех, кто был к ней добр и справедлив, но видела, что Итачи любит по-другому. И не знала, умеет ли она так любить. Чтобы только для одного улыбаться по-особенному, одному рассказывать самое ценное, опираться на одно плечо и прятать лицо в одних объятиях. Итачи молчал о собственных чувствах, но его поступки, взгляды, действия громче в несколько раз. К Сакуре идти не хотелось — та тоже поддалась чувствам, пряча в закрома беспокойные мысли о Саске. И сам Саске, что мог бы помочь в такую минуту, был ужасно далеко, в опасности среди врагов, а у Наруто — мысли о любви.        Блондинка стряхнула глупые рассуждения, наконец оказавшись дома. Короткий душ немного взбодрил, она прошла к шкафу, дёрнув за скрипучую дверцу, чтобы вытащить домашнюю одежду — шорты и спортивный лиф. Влажные волосы свисали вдоль спины длинными, слипшимися пасмами, невольно оттягивая тяжелую голову назад. Взгляд зацепился за отражение в зеркале — она редко рассматривала себя. А зачем, если каждая черточка ей знакома? Наруто может закрыть глаза и тыкнуть пальцем прямо в родинку над светлой бровью, но, увы, не может сосчитать веснушек на своих плечах, что щедро рассыпались бисером, собираясь у ключиц и лопаток. Девушка коснулась пальцем переносицы, скользнув по спинке носа — вполне обычного; коснулась виска, очерчивая контур скулы — щёки утратили детскую припухлость, и лицо стало более взрослым — как у мамы. Глаза с короткими, жесткими ресницами подкрашивать не хотелось — хоть Ино настаивала, но Узумаки любила их такими — как у папы.       Наруто видела красивых женщин так же, как видела, что никогда не будет на них похожа. Та же Ино — умело пользовалась своей красотой, даже ходила совсем по-другому — мягко, будто плыла, Наруто же рядом шагала по-простому, не разменивая шаг на три. Сакура рассказывала, что Яманака удалось в одиночку выведать все планы бандитской организации из Страны Чая — и никто не узнал! И может дело в техниках клана Яманака, в которых Ино стала столь искусна, но Наруто казалось, что мужчины готовы выдать свои самые большие секреты, только бы Ино улыбнулась им. Некоторые куноичи имели в послужном списке и такие миссии. Где обаяние решало больше, нежели сила, где нужно было играть, соблазняя, пользоваться тем, что ты девушка. Наруто глубоко внутри боялась, что когда-то такая миссия достанется и ей.         Наруто сделала шаг назад, рассматривая себя во весь рост. Глаза очертили отражение шеи, провели линию широких плеч, не осиливая пересчитать веснушки на них. Высокая так, что никто из девушек не мог её догнать, и руки длинные, не хрупкие, а наоборот — жилистые. За ними и ладони — большие и шершавые, но без шрамов — из-за Лиса их попросту не оставалось. О полноте не было речи — среди куноичи пышные формы встречались редко, разве клановые особенности, а так они все подтянутые, с четким контуром мышц. И всё же, Ино или даже Сакура, что также выделялась грубой силой, казались более хрупкими. В книгах Эро-санина женщины — это плавные изгибы, податливые характеры и выразительные взгляды из-под длинных ресниц. Учитель не давал ей читать свои книги, но однажды, когда он ушёл вечером прогуляться по селению, в котором они остановились, Узумаки достала из его закромов тонкую книгу, читая прытко между строк. И сейчас от воспоминаний вспыхнули щёки — что-то совсем другое было там, обратная сторона любви. Ханжой или невеждой она не была — о сексе с шиноби говорили в раннем возрасте, чтобы миновать глупые ошибки, что могли допустить особо прыткие подростки под действием гормонов. Но Наруто всегда казалось, что какую бы форму ни принимала любовь, она только для любимого человека. Блондинка обхватила предплечье другой рукой и провела к кисти, будто стряхнула внезапный табун мурашек, что возник на теле. Выдох отпечатался на зеркале запотевшим пятном. Взгляд соскользнул на отражение окна за спиной. Наруто встрепенулась, в миг оборачиваясь, чтобы за секунду оказаться у подоконника. Бурый, простенький пакет и сладко-спелый запах — персики кичились в тесном бумажном пространстве, счастливо завидев новую хозяйку. Она вытащила один, чуть проводя большим пальцем по мягкому ворсу, и веселье прытко вырвалось наружу. Что ей чужая красота, когда у неё на подоконнике любимые персики? Кровать мягко отпружинила, стоило счастливой Наруто упасть на спину, вытянув руку к потолку. Пух просвечивался из-за дневного света, щекоча ноздри ароматом. Сладость свела скулы от небольшого укуса — сочный и вкусный, и настроение внезапно поползло вверх.        — Привет, — раздалось у окна, заставив Наруто поднять голову.       Итачи почетно занял место на подоконнике — знали ли шиноби, что существуют двери?         — Привет, — отозвалась она, а полусъеденный персик ускользнул из ладони, пачкая покрывало липким соком. — Ты давно вернулся? — спросила Узумаки, принимая сидячее положение, невольно облизывая губы от сладкого вкуса.        — До рассвета, — коротко ответил Итачи, не посмев опуститься на пол без её разрешения.        — Спасибо, очень вкусные, — поспешно проговорила блондинка, заметив его взгляд на бумажном пакете, что уже покоился на кровати.       Итачи легко кивнул, позволив себе чуть дольше рассмотреть её лицо — оно заслонило весь мир. И только влюблённый до одури Итачи мог выискивать что-то новое в нём каждый раз — будь то новая, ранее не опознанная веснушка, будь то искорка в глазах, что старательно пряталась всё это время. А может и крохотная трещинка на губе, что помнилась одним-единственным касанием, а может и прядка, что уже высохла и теперь щекотала смуглое ухо. Для Итачи не секрет — есть более красивые, точеные лица; есть девушки умные и чистые; есть те, кто склоняет к ногам, и те, кто возвышает над небом. Но почему-то только перед ней он оставался безоружным. И разве не он сам наделил её этой властью? И когда это случилось, никто не мог сказать — в тот момент, когда впервые коснулся светлой макушки семилетнего ребенка? А может, когда впервые увидел слёзы на девичьем лице?       Итачи не знал, но и не видел смысла искать точную дату. Это бы ничего не изменило. И если он ждал так долго, то был готов прождать ещё столько же.        — Я пойду, — выдохнул он, едва не скрывшись в жарком дне, но её голос остановил Итачи в последний момент.       Он вернул взгляд на девушку, что вскочила с кровати, оказываясь перед ним. Свет заливал комнату, находя центр в ней, на коже, что благодарно принимает солнечные объятия. Итачи чуть нахмурился — почему только солнце? У Наруто много граней, она похожа на море, что щиплет глаза, но бережно держит на плаву, стоит доверительно отдаться ей. На ветер — столь же свободна и непостоянна, раздувает внутренний огонь, игриво поддевает кончик черного хвостика. В ней просто был весь его мир, что в данный момент сосредоточился на губах с легким привкусом персиков.         — Я не знаю, чего ты ждёшь от меня, Итачи, — дыхание опалило губы и исчезло, стоило ей отстраниться. — Не знаю, какой мне быть рядом с тобой, — Наруто чуть улыбнулась, поведя плечом.        — Будь собой, — совершенно очевидно ответил Итачи, падая назад.       Она встрепенулась и повисла на подоконнике, вытягивая голову вниз — Итачи спокойно стоял посреди пустой улочки и смотрел вверх. Пшеничные волосы соскользнули со спины на плечи, а затем вниз, стремясь кончиками к земле. Наруто выдохнула и заискрилась смехом, высыпая из груди последний воздух ради смеха, что предназначался ему.         — Ещё немного подожди, — уже тише попросила она, истратив все силы на безудержный хохот.       Итачи услышал, легко кивнул и исчез. Наруто снова упала на кровать спиной, а рука нащупала недоеденный персик.       Ещё немного, и всё будет хорошо.