В моём конце моё начало

С высотой чувств сложно справиться.

       — К сожалению, яд чрезвычайно опасный. Нам удалось сконцентрировать очаг заражения в левой стороне, но яд захватил всю руку и предплечье. Мы опасаемся, что он может достигнуть сердца, — на выдохе проговорил ирьенин, обращаясь к многочисленным посетителям главного на данный момент пациента.         — Шисуи уже второй день без сознания, он будет жить? — непривычно грубо поинтересовался Какаши, сдерживая волнение.        — Все силы организма идут на борьбу, да и мы сдерживаем яд, но долго он так не выдержит, — медику уже не привыкать разговаривать на подобные темы — он считал, что лучше лишний раз не обнадеживать родных.        — А что это за яд? — прозвучало от доселе молчащего Фугаку.        — Анализ не дает ничего — это не просто вещество, это микроскопические организмы, что медленно разрушают клетки. Абураме также разводят руками — противоядия к этой технике не знают даже у них, — мужчине оставалось только скупо отвечать, разочаровывая самого Хокаге.        — И что вы предлагаете? — спросил Фугаку, устало коснувшись лба.        — В мире есть только один ирьенин, который может помочь, — Фугаку тяжело выдохнул, прекрасно понимая, о ком идет речь; рядом Джирайя-сан также понятливо хмыкнул, сложив руки на груди.         — Неуловимая принцесса Цунаде, да? — ностальгически протянул санин, переводя взгляд на Коноху за окном.        — Вы сможете ее найти? — спокойный голос Кагами-сана совсем не вписывался в напряженную атмосферу больничной палаты.       Джирайя молчал. Он старался редко вспоминать о давней подруге, да и о собственной команде в целом. Жизнь побросала их не раз, но мужчина всегда был уверен в одном — они неразлучны. Их дружба скреплялась теплом походного костра, горечью медицинской пилюли, что скармливала им Цунаде, редкими разговорами о мечтах, шутливо-несерьезными перепалками и протянутыми руками, что раз за разом помогали подняться. В какой-то момент все изменилось — возраст прибавил рассудительности, а многочисленные потери заставили переосмыслить некоторые ценности. Каждый выбрал свою дорогу и перестал оглядываться назад. Джирайя не нашел в себе силы поговорить с Орочимару, даже не видел смысла, полностью утеряв связь с бывшим другом. Подруга также не отличалась желанием возобновлять общение. Цунаде опустила руки и ушла из деревни, сбегая от обязанностей и воспоминаний. Ее Джирайя мог простить — терять близких всегда болезненно, хотя несколько раз повторял, что готов помочь любым способом. Но, похоже, в этот раз помощь нужна именно ему.        — Найду, — наконец кивнул санин. — Только я беру с собой Наруто, — поставил условие Джирайя, посмотрев на Хокаге.        — Хорошо, — помедлив, согласился Фугаку, собираясь уже выходить из палаты, но голос медика его остановил.        — Позвольте, Хокаге-сама, — начал он, но дальше обратился к санину: — Вы не могли бы взять с собой еще одного? В случае, если Цунаде-сама откажется, то, возможно, хотя бы даст совет или расскажет, что лучше сделать, — рационально предполагал ирьенин.        — Вы хотите отправить кого-то из ваших подчиненных? — уточнил Учиха.        — Харуно, — подтвердил медик. — Шисуи-кун — ее наставник, и она весьма переживает за него. Сакура осведомлена в его диагнозе и сможет максимально детально объяснить ситуацию Цунаде-сама, — поведал он.        — Я не против, — легко пожал плечами Джирайя и, получив разрешение Хокаге, скрылся в поисках блондинистой ученицы.       Наруто, несмотря на ранее утро, нашлась на полигоне Учиха вместе со своим сокомандником. Этих двоих в госпиталь не пускали, так что им оставалось собирать крохи информации от Сакуры или не шибко болтливых Фугаку и Какаши. Пока что Харуно была отличным источником информации, но вылавливать ее было еще тем занятием — розоволосая то пропадала в библиотеке, выискивая любые сведения, что могли помочь Шисуи, то донимала Хинату просьбами поговорить с Шино, что безэмоционально пожимал плечами. Наруто не меньше волновалась за Шисуи, а потому быстро согласилась отправиться на поиски лучшего ирьенина, что сможет поставить сенсея на ноги.       Саске же не стал напрашиваться с ними, понимая, что убеждать в чем-либо Цунаде-сан лучше всего умеет Наруто. Тем более, Итачи в деревне не было, потому отец полагался больше на младшего сына и даже выложил всю правду о Данзо и Шисуи, но попросил держать язык за зубами, чтобы население ничего не знало. Все же, просто объявить старейшину предателем, что вступил в сговор с Орочимару, получив украденный шаринган в обмен на план размещения АНБУ во время третьего этапа, бросило бы тень на всю резиденцию. Это не миновало бы и Хирузена, что долгие года прислушивался к советнику, а так официальная версия, что Данзо погиб при попытке Орочимару сбежать, воспринялась намного лучше — хотя сам Саске мастерски скрывал огромное облегчение от смерти предателя. Отец также рассказал, для чего ему нужны были шаринганы — эффект техники Изанаги Саске сполна испытал на себе в далеком прошлом, хотя в этой реальности Данзо имел только два имплантированных шарингана, что позволили ему продержаться в схватке с Шисуи так долго. Да и его подручный, выходец из клана Абураме, послужил ему — отравление Шисуи не могло затеряться среди жителей деревни, но слух о тяжелой миссии в стране Молний, вроде, поумерил пыл особо разговорчивых кумушек. Змеиный санин — непосредственный виновник всех этих событий — наконец заговорил, однако особой пользы его сведения уже не принесли, разве прибавили ясности во всю историю с Данзо.        Юри-кун явился на полигоне на десять минут позже обычного, оправдавшись тем, что задержался на "отчете" — Какаши-сан оказался весьма скрупулёзным начальником, ожидая детальных, развернутых докладов с каждого дежурства. Тренировки с другими соклановцами нравились Саске не меньше, чем с братом или кузеном, ведь всегда было интересно провести спарринг с кем-то новым. Юри-кун был ненамного старше самого Саске, всего пятнадцать лет, но, получив звание чуунина, решил сразу пойти под крыло Какаши-сана и работать в полиции.        — Кстати, Саске, Какаши-сан просил передать, что Фугаку-сама ждет тебя после обеда у себя, — вспомнил Юри-кун уже в конце тренировки.        — Хорошо, — легко кивнул младший. — Спасибо за спарринг, — вежливо поклонился Саске.        — Обращайся, — махнул рукой родственник, уходя в сторону квартала.       Саске критически осмотрел свой внешний вид и остался довольный, а потому, минуя поход домой, направился сразу же к отцу в резиденцию. Тесные улочки вдоволь заполонили местные жители, вовсю подготавливаясь к предстоящему празднику — танабата отмечалась в седьмой день седьмого лунного месяца, а потому четкой даты не имела, плавая вдоль жаркого августа*. До праздника оставалось еще пять дней, но некоторые улочки уже укрывались цветастыми ленточками, призывно колыхаясь на летнем ветру. Прохожие, завидев Саске, почтительно здоровались, желая удачи и благополучия. Учиха только вежливо кивал — роль сына Пятого Хокаге ему была непривычна, но ничего сверхъестественного не требовала, многие и раньше приветствовали его как наследника Учиха. На входе в резиденцию он успел переговорить с десятой командой, что как раз вернулась с миссии, отказавшись от похода на барбекю.       Отец в кабинете Хокаге все еще выглядел непривычно, побуждая Саске каждый раз легко улыбаться — кто бы мог подумать? За его спиной молоденькая Изуми — ровесница Итачи, что еще в полиции прослыла едва не личной помощницей Какаши-сана, а потому стала работать возле Фугаку уже как помощница Хокаге. Саске не очень близко с ней общался, но много слышал от отца и брата о смышлёной соклановце, а один раз даже в романтическом ключе от Шисуи — будто девушка пыталась признаться в своих чувствах старшему братцу. Саске в личную жизнь Итачи не лез, а потому искать правды не стал, уверенный, что он и сам разберётся.        — Здравствуйте, Хокаге-сама, — подал голос сын, обращая внимание на себя.        — Здравствуй, — кивнул он, отдавая Изуми стопку листиков. — Отнеси Шикаку, а потом я просмотрю другие, — девушка понятливо кивнула и вышла из кабинета, не забыв озорно подмигнуть генину. — Проходи, Саске, — потеплел его голос, стоило им остаться вдвоем.        — У меня миссия? — ожидаемо предположил Учиха, будучи без сокомандниц и наставника.        — Что-то вроде того, но сначала... — загадочно ответил Фугаку, поднимаясь из-за стола. — Вообще-то это происходит немного торжественнее и с участием команды, но в обстоятельствах, что мы имеем сейчас, — вещал он, а затем взял со стола аккуратно сложенный болотно-зеленый жилет чуунина. — Поздравляю, Саске, — отец не скрывал гордости в голосе, смотря на удивленного ребенка.        — Спасибо, — машинально ответил подросток, принимая жилет. — Только я? А Наруто? — навалились вопросы, перекрикивая друг друга.        — Это не моё решение, — ответил Фугаку. — Назначение чуунинов — последний указ Третьего, а он посчитал готовым тебя и Шикамару, хотя, не спорю, я бы дал звание и Наруто, — честно поведал отец, возвращаясь на свое место.        — Спасибо, — еще раз повторил Саске, натягивая жилет.       Стоило на миг вспомнить, что в прошлой жизни чуунином он так и не стал, улыбка тут же стала немного шире.        — Но это еще не все, — продолжил Фугаку, сложив руки в замок. — У меня есть для тебя особое поручение, — Саске мигом собрался, внимательно слушая отца. — Кое-что я тебе о Данзо не рассказал, хотя, возможно, ты и сам догадался. Долгое время он руководил отдельной организацией, вроде личного взвода АНБУ. Он собирал лучших шиноби со всех кланов еще в малом возрасте или просто безклановых детей с огромным потенциалом.        — А Учиха были в его взводе? — поинтересовался Саске.        — Нет, — четко ответил Фугаку. — Я не позволил, за что получил только усиленное подозрение. Но суть не в этом, — он немного помолчал, собираясь с мыслями. — Методы, что он использовал, весьма жесткие. Дети с раннего возраста полностью избавляются от эмоций, буквально становясь молчаливым оружием, — Хокаге говорил спокойно, но Саске хорошо знал отца, чтобы разделить его негодование. — Совет принял решение расформировать так называемый Корень. Сейчас их осталось девятнадцать человек — среди них четверо детей семи-восьми лет и двое твоего возраста. Старших Какаши забирает к себе, в полицию, а младшие еще успеют социализироваться в Академии под присмотром Ируки-сана.        — А двоих оставшихся ты хочешь доверить мне? — сообразил Саске, чуть нахмурившись.        — Да, — кивнул он. — Они достигли уровня чуунина, но еще не настолько утеряли любые навыки коммуникации, — поведал Фугаку.        — Но почему я? — не понимал Учиха. — Я и сам... — начал было Саске, но замешкался, подбирая слова.        — Не шибко эмоциональный? — предположил отец, понятливо усмехнувшись. — Я не прошу тебя лезть им в душу — однако ты того же возраста, а потому лучше подойдешь в качестве их товарища. Можешь познакомить их с остальными ровесниками, но приглядывать, — объяснил цель задания мужчина. — Их нужно адаптировать в общество, ведь это все еще подростки.        — Я понял, отец, — выдохнул Учиха, прикидывая план действий.        — Хорошо, — кивнул он. — Они в госпитале, должны были закончить обследование. Можешь приступать прямо сейчас.        — Хай, — ответил Саске.       Подруги-болтушки Узумаки в деревне не было, но Саске знал еще одну блондинку, что всегда была не прочь поболтать. Кажись, она с командой пошла на барбекю? 

***

      Джирайя в который раз окинул оком красивый профиль давней подруги. Цунаде едва изменилась, к пятидесяти годам оставшись моложавой и подтянутой. Лепесток Бьякуго — виновник ее вечной молодости — украшал гладкий бледный лоб, светлые брови недовольно хмурились, стоило каплям горького саке проливаться мимо чоко, а охристые глаза тускло мерцали в свете захудалого бара, где они осели поздним вечером. Найти ее оказалось не так сложно — каждый владелец игорного дома имел за честь похвастаться тем, сколько денег профукала Легендарная Неудачница. Джирайя по ниточкам слухов и сплетен вел двух спутниц в поисках неуловимой Цуны — ласковое прозвище отдавало горечью на губах, но мужчина этого не показывал. Наруто он давно планировал вывести из деревни, все подбирая подходящий момент, чтобы поведать правду — он просто устал нести за собой в котомке глупое сожаление, надеясь, что Наруто его простит. Навязанная розоволосая куноичи немного нарушила планы, но оказалась не менее интересной. Бесклановая, субтильно-тонкая, однако смышлёная, хотя с не менее горячей головой, чем Наруто. И если вспыльчивость у Узумаки в крови, то эта, повзрослев, может, и обуздает эмоции.        Цунаде окинула их компанию насмешливым взглядом, не миновав отпустить шутку про старого извращенца. Он пропустил шутку мимо ушей, плетя кружево сложного разговора. Порой, это умение не раз вытягивало его из огромных передряг. Джирайя воистину считал искусство разговора вторым оружием шиноби, однако большинство больше полагалось на грубую силу, минуя простые слова. Жизнь побросала его по миру достаточно, показав разных людей. Истории, что он слышал, одна краше другой — кто-то погибал героически, оставляя по себе светлую память и слова; кто-то предавал ради собственных целей, и таких Джирайя по-своему понимал. Кто-то любил так, что о чувствах знал весь мир, а кто-то плакал от любви, загоняя самого себя в глубокую пучину.        Подруга, выпив, теряла бдительность, становясь более сговорчивой, но к собственной чести достоинства не теряла, парируя лестные комментарии. Для них это старая привычка — вот только Цунаде все как шутки, а Джирайя свои слова подкреплял чувствами. Он не претендовал на ее сердце никогда, просто хотел видеть Цуну счастливой, а потому старательно скрывал жалость, когда горлышко бутылки звонко стыковалось с керамическим краешком чоко. Повзрослевшая Шизуне увела девушек в гостиницу — те не совсем оценили словесные реки, что лились из уст мужчины, желая быстрее перейти к делу. Осталось только увести совсем зарвавшуюся Наруто, а Цунаде примирительно угостить еще бутылочкой. И Сакура, молча считав несколько взглядов и слов, быстро сообразила, что две соплячки мало помогут в "дипломатических переговорах".       Пьяный румянец вдоволь окрасил точеные скулы, заставив прохладную ладонь благодарно прильнуть к горящей щеке. Ее губы блестели от выпивки, слегка приоткрыты, чтобы дать тяжелым вздохам попеременно вырываться из рта. Джирайя так и не начал разговора по сути, внезапно позабыв все, что хотел сказать. Она нужна Конохе, чтобы вылечить Шисуи — это миссия, а вот что-то внутри подсказывало, что это только хороший предлог наконец встретиться.        — Припёрся, — внезапно буркнула Цунаде, словно ей снова четырнадцать и она вот-вот отметёт его подаренным букетом сирени. — Так чего ты хотел? Не зря же, поди, искал, — хмыкнула она, переводя взгляд с серебряных колокольчиков фурин на мужчину.        — А может, просто хотел повидаться? — пожал плечами он, хмыкнув ей в тон, но получилось совершенно по-другому — мягче, с ней невозможно с издевкой.        — И притащил двоих девок за собой, — приподняла бровь Цунаде, не забыв закатить орехово-карие глаза. — Колись уже, чего стряслось? — терпение с возрастом не пришло, побуждая женщину закипать.        — Хокаге просит о помощи, — перешел к делу Джирайя, не отрываясь от глаз собеседницы — миновать выдающийся бюст стоило ему ста очков.        — Снизошел-таки старик, — Цунаде всегда плохо скрывала эмоции, а потому легкая обида сквозила в словах.        — В Конохе новый Хокаге, — поведал он и не стал тянуть, — Фугаку, — интерес скользнул в глазах, приободрив санина. — И помощь нужна его соклановцу — подручный Данзо — выходец из Абураме — ранил его какой-то ядовитой техникой. Мальчишка без сознания, а твои подопечные разводят руками, едва на твои фотографии не молятся, — Цуна вспыхнула, укрываясь новым слоем румянца, услышав о своем детище — госпиталь она поднимала с колен долго, но очень быстро бросила, когда сбегала.        — Что-то новости из Конохи доходят очень поздно, — только и выдала женщина, скрывая раздумия за новой порцией выпивки. — Раз уж появился, так хоть нормально расскажи, что случилось, — бурчала она, прикрывая интерес за недовольством. — Учиха — Хокаге? — комментировала Цунаде, снова прокручивая прозвучавшие слова — мужчина пока молчал, дав ей время немного осмыслить. — И Данзо что, так просто напал на одного из Учих? Совсем обезумел в застенках?       Цунаде выдохнула, опрокинув несчитанную чоко за вечер, и замолчала, готовая слушать. Она не перебивала, непривычно молчала, но ему пока не нужны слова. Джирайя видел достаточно — как поджалась губа, когда имя Орочимару повисло в воздухе; как тень залегла на лице, лаконично отвечая на новость о его нападении. История клана Учиха была ей знакома, хотя легкое сомнение мелькнуло во взгляде — может, у Сенджу в крови не доверять Учиха? Смерть Данзо отразилась в кончике губ, что насмешливо вздернулись вверх — ее право после тех слов, что выдали ей старейшины. Принудительная женитьба, чтобы сохранить прямых потомков Первого Хокаге, не входила в ее планы, а потому уходить из деревни оказалось намного легче. Вот только для кого, Цунаде так и не узнала.        — И теперь Фугаку хочет, чтобы я вылечила этого мальца? — подвела итог женщина, скептически взглянув на собеседника. — Я давно не занимаюсь врачебной практикой, — отмахнулась Цуна, недовольно встряхнув пустую бутылку.        — Райкаге же помогла, — пожал плечами он, подавляя улыбку от ее удивления, но не дал ей начать возмущаться. — Цуна, — она смешно вспыхнула от давно забытого обращения, но молчала, сосредоточив взгляд на мерцании саке на дне чоко. — Хватит бегать от самой себя. Выпивка и казино не заглушат воспоминания.        — А что, по-твоему? — прошипела она, а керамика угрожающе затрещала в ее тонких пальцах. — Селение? Глупые приказы маразматичных стариков? Светлые воспоминания прошлого? — перечисляла Цунаде, добавляя все больше желчи в слова.         — Да, — просто ответил он, вызывая в ней еще больше раздражения.       У Джирайи всё всегда просто. Он может просто любить, игнорируя тысячи отказов, а Цунаде боится любить. Ведь ее любовь умирает на руках.        — Катись к чёрту, — фыркает она, отворачивая голову, но сердце предательски сжимается, стряхнув пыль со старых воспоминаний.        — Тебя долго не было, — мягко продолжает мужчина. — Многое изменилось, особенно дети — удивительное поколение.        — Вроде той нахалки, что ты притащил с собой? — взметнулась Цунаде, на миг позабыв об образе отрешенной и неприступной.         — Она — дочь Минато, — спокойно ответил Джирайя, а женщина немного поумерила пыл. — Это у нее от Кушины, да и твои черты проскальзывают, — беззлобно поддел он, не поддаваясь вороху личных воспоминаний. — Мы наделали много ошибок, Цуна, настало время их исправлять, — охристые глаза уже не прятались, а смотрели в ответ, но сомнение глубоко засело в ней, подстрекая отказаться.        — И что ты хочешь от меня? — задала она простой вопрос, глубоко выдохнув.        — Сначала помоги малому Учихе, а потом нужно решить, что делать с Орочимару, — наметил план Джирайя, заставив ее переспросить:        — Хокаге сам не может решить?        — Ты и сама знаешь, насколько ценный Орочимару, как шиноби, — пожал плечами мужчина. — И насколько противный, как человек, — Цунаде согласилась с ним коротким смешком. — Хирузен хотел, чтобы мы поговорили все вместе — старик тоже чувствует за собой вину, — Джирайя умолк, погружая их в тишину.       Бар уже опустел, только сухопарый дед лениво махал веником, сметая окурки и другой мусор. На улице вовсю пели цикады, перекрикивая ночных гуляк, коих в этом злачном городке было пруд пруди. Мужчина встал с барного стула, смачно потягиваясь. Разговор на сегодня явно окончен, а внезапная совесть побуждала найти двух подопечных — хотя с Шизуне они точно не пропали.        — Ты так всё говоришь, будто сам собрался сидеть в Конохе? — тихо проговорила она, все еще возвышаясь над барной стойкой.        — Не собрался, — легко ответил Джирайя, бросая на стойку несколько купюр. — Но я был бы счастлив возвращаться к тебе в Коноху.       Ночной воздух немного отрезвил пылающие лица, стоило им вырваться из душного бара. Они шли рядом вдоль улицы, выискивая отель, где остановились Цуна и Шизуне, но женщина слегка рассеяно оглядывала однотипные здания, мысленно костеря себя за внезапную робость.        Сдалось ему чесать языком.       Но румянец со щёк не сходил — и Джирайя точно знал, что это не от алкоголя.

***

      События прошлого уже редко мелькали в памяти — он достаточно изменил настоящее, чтобы без страха жить дальше, постепенно набираясь сил и умений с готовностью встретить грядущее. Саске полюбил ранее утро — август не щадил, знойной жарой укрывая шиноби, заставляя прятаться в тени, загоняя даже самых старательных под крыши прохладных закусочных или домой, просто полежать, пережидая самый солнцепёк. Потому Саске и выбирался на тренировки ранним утром, пока ветер еще приносил на плечах прохладу, украденную где-то у реки или у скал. А в обед занимался своей миссией — социализация двух подопечных оказалась делом нехитрым и даже несколько интересным. Бледнолицый Сай, что хорошо помнился ему, как будущий глава АНБУ, и его названый брат Шин — к счастью, улыбчивый и живой, спокойно отреагировали на его появление. Он предложил познакомить их с другими сверстниками, на что братья ответили согласием — одному не терпелось, а второй просто поддакивал. Ино не разочаровала, окружив новых знакомых собственным очарованием и болтовней. К слову, произвела она впечатление и на самого Саске. Они не виделись и не общались близко с той самой миссии в стране Волн, Учиха старался миновать ветренно-влюбчивую Яманака, но та и сама присмирела, воодушевившись примером Сакуры. Столь хорошего медика от нее нельзя ожидать, но за ум взяться Харуно ей помогла. Впрочем, им спешить некуда — все еще покажут, на что способны, а пока Ино поражала своей тактичностью — аккуратно прощупывала почву, коротко переглядываясь с Саске, задавала вопросы, а затем сама заполняла пробелы тишины, побуждая своих сокомандников тоже включаться в разговор.        Позже к ним присоединилась и восьмая команда, что чудом попалась под руку Яманака. Теперь уже за столом едва хватает места, а Саске сам себе удивляется, что может спокойно разговаривать с другими детьми — все же они действительно дети. Где-то наивные, где-то смышлёные, еще не утерявшие беззаботности, но готовые к любым трудностям. Возможно, их поколение будет слабее, минуя войны и потери, но разве это будет плохо? Саске так не думал, и внезапно-послушно потащился со всеми к речке — жара изматывала, а прохлада воды была как нельзя кстати. Он прятался в тени листвы, размышляя, что хочет также провести вечер в компании сокомандниц, вытащив девушек из вечных тренировок и учебы.        Они тоже заслужили побыть детьми.       Внезапная легкость последних дней в некой мере окрыляла Саске — выпады и тай получались даже лучше обычного. И Саске мог ожидать чего угодно, но только не появления на любимой полянке одного из Акацуки. Не человек, а воплощение воли древней Богини, искусный кукловод, что водил за ниточки самых способных и великих шиноби, меняя и перекраивая историю ради одной цели. Он наполовину торчал из-под земли, распустив панцирь, подобный диковинной мухоловке. Белая половина лица широко улыбалась, а черная не отличалась эмоциями. Саске прекрасно знал его способности, а потому и не пытался напасть первым, ожидая любых действий от черно-белого монстра.        — Учиха, — белая половина раболепно отозвалась высоким голосом. — Я давно слежу за тобой.        — Что тебе нужно? — не разменивался на приветствия Саске, спокойно смотря на Зецу.        — Бесстрашный и дерзкий — настоящий Учиха, — охарактеризовал его собеседник, скользнув взглядом. — Поразительно умный, просчитывающий все наперед — словно видишь будущее, возникая там, где тебя никто не просит, — Саске напрягся, будто Зецу собрался выводить его на чистую воду.        — Просто интуиция, — хмыкнул брюнет, не выдавая настороженности. — Зачем ты за мной следил?        — Ты и сам знаешь, Саске, — корчил гримасу Зецу. — Ты всегда в эпицентре всех событий, — проговорил он, прищурив глаза. — А потому не мог пройти мимо моего внимания.        — Ты скажешь, наконец, кто ты такой? — Учиха крепче сжал рукоять куная.        — Вот скажи, Узумаки Наруто тебе близка? — спросил он, словно и не слышал предыдущего вопроса. — Конечно близка, — ответил Зецу самостоятельно. — Так на что ты готов ради ее жизни?       Саске напрягся еще больше, внезапно вспомнив, что в прошлой жизни во время ухода Наруто в селении явился Итачи со своим напарником. Их цель — хвостатый внутри Наруто — тогда мало беспокоила младшего Учиху, который ничего кроме холодно-отрешенного лица брата и не видел.        — Тебе нужен девятихвостый, — утвердительно проговорил Саске, вызывая оскал на лице Зецу.        — Сообразительности тебе не занимать, — едко похвалил его собеседник. — У тебя есть возможность помочь ей, — предложил он и продолжил: — Однажды мне нужна будет твоя помощь. Услуга за услугу, — дернул плечом Зецу.        — Доверять тебе у меня нет причин, — резонно выдал Саске, заставив того коротко хохотнуть.        — Причины не нужны, — снисходительно ответил Зецу. — У тебя просто не будет выбора, Саске. Ты сам придешь ко мне, когда настанет время.        — Что бы вы не задумали — ваш план провалится, — предупредил Учиха, не желая больше распинаться дипломатией перед противником. — Это ведь ты причастен к восстанию внутри Учиха? — хмыкнул подросток, заметив тень на лице Зецу. — Ты рассчитывал избавиться от нас, не так ли? Теперь Коноха для вас недоступна, пока Учиха живы, — Саске как никогда распирала гордость за собственную семью. — И Наруто тебе не слабачка.        — Ты сам придешь ко мне, — повторил он, прикрыв глаза — брошенный кунай точно опустился на место, где только что исчез Зецу.        Саске пождал губу, уставившись на собственное оружие на земле. Похоже, что устранение Обито не изменило планы Акацуки, разве отодвинуло их выполнение на определенное время. Тренировка могла и подождать, но возможная опасность, что грозила Наруто — нет. Если Зецу в Конохе, то кто-то из Акацуки мог отправиться следом за Наруто, пока та вне деревни.        Странное предложение — услуга за услугу. Что именно Зецу хочет за неприкосновенность Наруто, Саске пока не представлял, однако полностью устранить Акацуки без посторонней помощи Учиха не мог. Раскрывать себя, когда уже столько лет удавалось выходить сухим из воды, также не хотелось, но правда об Акацуки уже должна звучать в кабинете Хокаге. Этим мог заняться сам Джирайя, однако Саске не знал, насколько тот осведомлен о захвате хвостатых. Кажется, что активный "отлов" начался только спустя три года после его ухода, так что время у них еще есть. В этот раз Саске уходить с Конохи не собирался, впрочем, Наруто также не порывалась, вроде бы довольная положением дел в селении.       Впрочем, это дела грядущие. А сейчас пора к отцу, обтекаемо доложить о встрече с неизвестным противником — пора выводить Акацуки из тени мира шиноби.