Благие намерения

— Как вам каникулы, мисс Ричардсон? Миссис Леджер слащаво улыбалось, от ее лица, покрытого множеством мелких морщинок и обилием тонального крема, исходил странный ослепляющий блеск, сам Сваровски, наверняка, позавидовал бы такому выдающемуся сиянию, но у Терезы в голове вертелся лишь один вопрос: создаётся ли такой эффект безмерным количеством нанесённых румян или же просто твердолобость и безграничный оптимизм отражает свет получше любого косметического средства. — Неплохо, Миссис Леджер. Тереза механически вертела в руках широкое серебряное кольцо, светло-голубой топаз, дополнявший украшение, был, пожалуй единственной яркой деталью в ее образе. Она была одета в вязаное чёрное платье, больше напоминающее своим видом мусорный мешок, светлые волосы, в вялой попытке протеста, выбивались из тугого, наспех завязанного, хвоста, даже темно-зеленые глаза, казалось помутнели, уподобляясь глазам, выловленной из городского пруда, рыбы. В них можно было увидеть только одно — пустоту. — Чем вы занимались? Встречались с друзьями, может быть, катались на коньках? — не сдавалась психолог. Тереза мрачно усмехнулась, вспомнив своё последнее катание на коньках, и покачала головой. — Ничего особенного, все было…— девушка на секунду замолкла, подбирая слова, — Как обычно: ужины, прогулки, подарки — ничего необычного. — Может быть было что-нибудь, что задело тебя за живое? — Да нет, вроде. В кабинете стало настолько тихо, что можно было услышать, легкое потрескивание зловонных сандаловых палочек и измученное тиканье старых часов. Тереза с силой сжала кольцо, которое тут же выскользнуло из рук, бесшумно приземляясь на мягкий ковёр. Девушка тяжело вздохнула, взглядом заставляя украшение взмыть в воздух. Она ещё раз покрутила безделушку, оценивая ущерб, и надела ее на средний палец. — Хотя знаете, — резко дёрнувшись, сказала Тереза, — Я смотрела один фильм, его конец меня немного беспокоит. —Да? — тут же оживилась миссис Леджер, чуть ли не подскакивая на месте, — Расскажите? Тереза напряжённо поджала губы в неуверенности, но утвердительно кивнула. — В общем, главная героиня там весьма своеобразная, она довольна своей жизнью, хоть и знает, что окружающие считают ее странной, сторонятся, и вдруг появляется красавчик, который не делает почти ничего, но каким-то образом меняет все, делает героиню счастливее, свободнее…— Тереза непроизвольно потрогала шею, в тщетной попытке сорвать невидимый ошейник, и продолжила, — И все вроде бы прекрасно, но у парня есть своя тайна, цель, которая претит главной героине, кажется противоестественной, понимаете? Миссис Леджер заворожённые кивнула и жестом попросила продолжить. — Ну вот, они сходятся, им, вроде, весело вместе, все хорошо, но в один ничем не примечательный день он уходит и она знает, что он никогда не вернётся, и все же отпускает, даже сама даёт возможность уйти.— тихий стук часов оглушал, гулким эхом отзываясь в барабанных перепонках, Тереза нервно пододвинулась на самый край мягкого дивана, будто бы в попытке встать, и замерла, чуть слышно продолжая, — Сначала ее решение казалось мне верным, но потом… Психолог ритмично постукивала длинными ногтями по деревянному столу, собираясь с мыслями, горячий чай в фарфоровой чашке уже практически остыл к тому моменту, когда она начала говорить. — Она не могла поступить иначе, — заключила миссис Леджер, — Неважно, что мы думаем насчет целей и поступков других людей, мы не можем решать за них, ранит это нас или нет. Мы не боги, чтобы вершить чужие судьбы. Если кто-то хочет уйти, самое правильное решение — отпустить. — Но, что, если от этого решения зависит чья-то жизнь? — отрывисто выкрикнула Тереза и тут же мысленно бьет себя по голове. — Это не наша ответственность, — покачала головой миссис Леджер. — Когда выбор предоставлен не нам, мы можем только наблюдать. — Ясно, — молниеносно вскочив с насиженного места, Тереза резкими шагами направилась к выходу. — Мисс Ричардсон, что-то случилось? — обеспокоено спросила психолог, казалось, стекла ее круглых очков скоро покинут оправу, настолько удивленным было лицо женщины. — Нет, — отмахнулась Тереза, наклоняя дверную ручку в право. — Я просто все поняла, спасибо. Тереза почти вышла из кабинета, когда в след ей донёсся довольный голос. — Мне тоже нравится «До встречи с тобой». Уже стоя в коридоре, прижимаясь спиной к холодной каменной стене, безвкусно покрашенной в грязный бежевый, Тереза покачала головой и горько усмехнулась, заливаясь лихорадочным прерывистым смехом. ••• Она любила недолгие одинокие прогулки по территории школы, какими бы ужасами не было бы переполнено это места, какие бы дикие звери, да и не только звери, даже обычные растения могли нести в себе смертельную опасность, не говоря уже о людях, Хогвартс обладал удивительной способностью; он располагал к себе, дарил, как ни странно, почти что домашний уют и покой. Здесь, находясь даже в полном одиночестве, можно было почувствовать негласную поддержку, наверное, именно поэтому многие ученики, особенно старшекурсники, не спешили возвращаться домой на каникулы. Тереза понимала, что величественный замок построен на древнем магическом очаге, затерянном в гордых горах Шотландии, наполненный энергиями четырёх стихий, он просто не мог чувствоваться иначе, но ей очень хотелось верить, что все было немного сложнее. — Грязнокровка, — прозвучал надменный детский голосок, который, начиная ломаться, обещал обзавестись благозвучным тембром однажды, но пока что только раздражал, как назойливая муха в дождливый осенний день. Драко Малфой важно стоял впереди своей свиты, принимавшей вид незамысловатого построения. Это было забавно, даже закрыв глаза, Тереза могла по памяти назвать каждого слева на право: Сеньор Помидор, Крошка Картошка и Барон Апельсин. Или не могла, на этот раз мелкого засранца сопровождал ещё какой-то юноша, Тереза не особо разбиралась в второгодках, но была уверена, что раньше его не видела. Он был длинным и тощим, как шея жирафа, смуглая кожа заметно выделяла медовые миндалевидные глаза, которые смотрели с отчужденной заинтересованностью, будто бы все для них было в новинку. — Эй, я вообще-то с тобой разговариваю! Тереза недовольно поморщилась от резкого звука и, слегка наклонив голову набок, расплылась в сахарной улыбке. — Слушай, я понимаю, тебе хочется внимания кого-то постарше, в этом нет ничего плохого, правда, все же непросто, когда твоё эго больше, чем твой рост, — Драко открыл было рот, но Тереза не позволила, — Но лучше обратись с этим к своему отцу или он уже слишком занят деятельность своего клуба. — Не понимаю о чем ты, — нервным жестом поправив волосы, сказал Драко. — Оно и к лучшему, — выдохнула Тереза. Чуть покраснев, Драко скривился в недоуменном призрении и, бросив что-то невразумительное, прошагал прочь, сильно задев Терезу плечом, но она будто бы не чувствуя боли, лишь подозрительно разглядывала спину новенького первокурсника. ••• Маг составивший учебный план Хогвартсе, несомненно, был либо сумасшедшим садистом-бюрократом, либо матерым шутником, чей розыгрыш кто-то сверху принял всерьез. Иначе не было ни единого вменяемого объяснения для каких целей на четвёртом курсе студенты обязаны изучать зелье Чихания. Какой смысл был переводить такое количество растений и внутренностей животных, если подобно эффекта одно было добиться использовав обычный перец. А самое главное зачем, неужели это был такой необычный вид яда, используемый привилегированной группой авторов, или же доминирующую часть магического мира просто напросто доставляет вид чужих соплей. Тем не менее, план есть план, и его требуется придерживаться. Поэтому, насколько бы глупой не казалась Терезе тема урока, зелье для господина Бэтмена должно было быть готовым в срок — работа в классе кипела, как и месиво в котлах сокурсников. Атмосферу в подземельях никогда нельзя было назвать расслабленной и легкой, наоборот, нередко студенты выбирали из этого заплесневелого подвала в слезах, или же просто яростно сжимая кулаки, но сегодня что-то действительно было не так. Казалось, все присутствующие, кроме неугомонных Фреда и Джорджа, чей позитивный настрой не смог бы сбить, пожалуй, даже летящий прямо им на голову астероид, и самой Терезы, были слишком напряжены и насторожены. Равенкловцы и вовсе напоминали стаю сурикатов из Диснеевского мультика, опасливо ожидающих второго пришествия, они откровенно пялились на столы Гриффиндора и, суматошно переглядываясь, о чем-то шушукались. Тереза уже закончила измельчать корень паффопода и собиралась наконец-то добавить его в зелье, когда котел, находившийся на расстоянии согнутой в локте руки от ее лица, с громким рыком взорвался. Инстинктивная магия в это же мгновение соорудила вокруг ее тела неосязаемый щит, отталкивающий все что с ним соприкасается. — Кто это сделал, — прорычал мокрый с ног до головы профессор, его безжизненные сальные пакли, прилагали к острому лицу так плотно, будто являлись не волосами, а мнашичей вуалью, делая грозный вид мужчины одновременно жутким и комичным. Со стороны близнецов послышались сдавленные смешки, похоже подобная ассоциация возникла не у одной Терезы. — Минус 50 баллов с Гриффиндора, — отрезал зельевар, по его вечно бледному лицо россыпью начала появляться яркая мелкая сыпь сочного оранжевого оттенка, — Если ещё раз подобное… Пламенную речь профессора прервал душераздирающий крик девочки из Равенкло, на теле которой проявились аналогичные отметины. — Жжет. — Какого Салазара. — Черт. Класс загудел, кидая рваные реплики, описывающие, похоже их психическое состояние и самочувствие, одна Тереза, совершенно чистая, удивлённо наблюдала за тем как студентов сначала призывают успокоиться, а после, чуть ли не пинками, словно стадо заблудившихся овец, отправляют в больничное крыло. — Цирк,— прошипела Тереза, запустив руку в глубокий карман мантии, и, выудив от туда миниатюрное украшение в золотой оправе, неспешно покинула подземелья.