Благие намерения

Осенний ветерок с силой, присущей лишь горной местности, игриво трепал шерсть лохматому чудовищу. Огромный чёрный пёс громко лаял и весело вилял хвостом в знак приветствия. — Блэк-Джек, кто тут у нас такой красивый пёс, кто меня ждал? — светло и ласково, словно маленькому ребёнку, улыбнулась Тереза. — Иди сюда, поглажу. Блэк-Джек недовольно гавкнул и гордо вытянул шею. — Хэй, ну что опять не так, а? — задумчиво выдохнула девушка. Из аккуратной сумочки был вытянут и поставлен перед своенравным животным огромный контейнер, забитый под завязку ещё не успевшим остыть мясом по-французски. Блэк-Джек настороженно принюхался и, оценив шедевр местной кулинарии, начал жевать - сначала медленно, словно находясь на приёме у королевы, а после с вежливым аппетитом. — Не знаю, откуда ты такой взялся, но для бродячего ты слишком привередливый. Чем тебе в прошлый раз корм не понравился? Это был вообще-то "Холистик"! — возмущённо пробормотала себе под нос Тереза. — Пёс-аристократ. Ответом ей стал лишь невразумительный звук: то ли самодовольный лай, то ли извиняющийся скулёж. Девушка устало опустилась на землю, доставая из вместительной сумки чистую стальную миску. — Агуаменти. Блэк-Джек буравил её взглядом чёрных, как уголь, глаз. — Что ты так смотришь? Может быть, тебе ещё и чай сделать? — с притворным возмущением спросила Тереза. Блэк-Джек одобрительно гавкнул, радостно разгоняя мух своим массивным хвостом. — Слушай, а не из королевской ли семьи ты сбежал? Блэк-Джек наслаждался своим выклянченным напитком, а в это время Тереза мягко гладила животное по спине, покрытой грубой сальной шерстью. От пса за три версты несло характерным любой собаке, попавшей под жуткий ливень, запахом, а в некоторым местах он вовсе был покрыт застывшей грязью и липкой паутиной. — Знаешь, для аристократа ты жуткий грязнуля, — решительно сказала Тереза. — Завтра будем тебя мыть. Пёс хотел было обиженно рыкнуть, но его внимание привлёк чей-то громкий крик. — Тереза! Запыхавшийся пацан в потрёпанной спортивной форме неуклюже взбирался на холм, приветственного размахивая мозолистыми руками. Он часто спотыкался и падал, поэтому на первый взгляд нельзя было даже предположить, что человек, который выглядит столь нелепо и неловко на земле, является настоящим асом, когда дело касается воздуха. Тереза пару раз помахала рукой пареньку, а на её губах заиграла широкая дружелюбная улыбка. Нервно дёрнувшись, Блэк-Джек поспешил удрать поглубже в чащу леса, словно испугавшись чего-то. Тереза на это лишь закатила глаза, покачав головой. Этот пушистый комок шерсти постоянно так делал. Стоило кому-нибудь появиться в его поле зрения, как он тут же убегал или прятался. Тереза часто думала о том, насколько тяжёлой должна быть жизнь у собаки, раз теперь она так шугается людей. Их первую встречу можно было назвать настоящим чудом. В тот день Тереза, только вернувшись с самых унылых летних каникул в ее жизни, получила письмо... нет, настоящую похоронку, в которой говорилось, каким отважным и сильным псом был ее бедняга Уильям, павший очередной жертвой двух заклятых подружек — болезни и смерти. Тогда она, казалось, выплакала все глаза, гуляя по лесу в безрезультатной попытке успокоиться, - взгляд её затуманился, а ноги от усталости начали заплетаться. Именно в тот момент, споткнувшись о трухлявое бревно, девушка лицом вниз полетела прямо на чуть мокрую от вечерней росы траву. Какого же было её удивление, когда «трухлявое бревно» недоумённо заскулило. Тереза не особо верила в знаки судьбы, но этот черныш оказался для неё настоящим спасением. Она бы с радостью забрала его к себе в тёплый дом, полный еды и мягких игрушек, но пёс почему-то предпочитал тёплой подстилке обжигающе холодный ветер многовековых гор. Что ж, в чём-то он даже был прав. — Привет, Пол. Как матч? — из вежливости спросила Тереза. — Да ну его! Представляешь, мы почти забили пятый квоффл, когда этот придурок Дориан решил понтануться перед Джессикой... ну, ты её помнишь, с косичками такая... Так вот, он попытался сделать сальто, но, разумеется, забыл, что у него даже обычная петля не всегда выходит. Как итог: одна сломанная рука и шесть голов подряд в наши ворота, — с горящими глазами рассказывал Пол, крылья его носа широко раздувались, будто были маленькими воздушными шарами, готовящимися к незабываемому круизу по педантичной Швейцарии. — Amantes sunt amentes (сноска: влюблённые безумны), — парировала Тереза, завороженно смотря в небо. — Этот точно, — отмахнулся Пол. — Ещё и Джоу не заметила снитч, который парил буквально у неё под рукой! Знаешь, после случая с Седриком её как подменили, ей, конечно, непросто, но… Ты меня вообще слушаешь?! — возмутился он, заметив, как Тереза с остервенелым рвением что-то ищет в сумке. — Ага, — протянула она, не отрываясь от своего занятия. — Так, что там с петлей? Пол разочарованно вздохнул и, не глядя, плюхнулся рядом с Терезой, прямо на то место, где пару минут назад лесной пёс наслаждался поздним ужином. — Ай, что за!.. — подпрыгнув, вскрикнул Пол. Тереза вздрогнула от неожиданности, выронив все содержимое сумки наружу. — ¡Mierda! — прошипела Тереза. — Я же говорила тебе разуть глаза, вечно падаешь на ровном месте. — А ты вечно забываешь сказать «Саймон Говорит», — тихо сказал Пол, его щеки чуть покраснели. Застыв на мгновение, Тереза чуть наклонила голову набок, недоуменно распахнув глаза, и тут же заливисто рассмеялась. — А ты хорош, — отсмеявшись, сказала она. — Передай это Девиду Леттерману, всегда хотел попасть на его шоу, — самодовольно усмехнулся Пол. — Ты не зазнавайся особо, пока тебе светят только ночные новости и роль самого неловкого трупа-неудачника, — ответила Тереза. Пол и Тереза начали общаться так же неизбежно и закономерно, как происходят задержания "политических преступников" в странах с тоталитарным режимом, о которых в качестве полуночной байки ей, когда она была ещё ребёнком, так часто рассказывал отец. От одного только воспоминания о этих "сказках" ей становилось не по себе, в общем-то, как и от их полноценного знакомства. Это была последняя неделя перед экзаменами. Впервые за два года студентам пришлось зазубривать весь материал, пройденный за год, а некоторые профессора, те самые сальные подземные грызуны, и вовсе предложили сделать срез знаний за два года, за что седьмые курсы были им крайне благодарны. В тот солнечный день, омрачённый лишь горой непрочитанных учебников и экзистенциальным кризисом, Тереза, в последней ускользающей надежде развеяться, наматывала круги по обширной территории Хогвартса, пока шустрый мяч, потерянный незадачливым игроком, не прилетел ей в почти полностью зажившую руку, вновь разрывая кожу и окрашивая белоснежный бинт алыми подтёками. Тереза смутно помнила, как суетился напуганный до полусмерти Пол, как она жёстко пресекла его попытки оттащить её в лазарет и какими прилагательными она его окрестила, но встреча состоялась, и, как и любая настолько же яркая встреча, она не могла закончиться ничем иным, кроме как непримиримой враждой, первой любовью или же крепкой дружбой. К счастью Пола, первые две должности к тому моменту были уже заняты. У них оказалось много общего - с виду брутальный тихоня оказался настоящей находкой для шпиона, он говорил много и быстро, смущённо заикаясь, приправляя поток своих ничем не связанных мыслей неуместными, глупыми шуточками, которые то ли благодаря природному очарованию юноши, то ли его чрезмерной неуклюжести всегда поднимали настроение и развеивали атмосферу. Жаль, мало кто знал этого весёлого паренька с такой стороны. — В этом году попробуем без трупов, а то у нас будет не Хогвартс, а «Неверленд», — с наигранной серьезностью сказал Пол. — Или «Иная», — поддержала его Тереза. Подняв с травы блестящую миску, Пол покрутил предмет, будто оценивая.  — Да нет, это точно «Неверленд» - смотри, монстра ты уже подкармливаешь, — уверенно заявил он. — Вообще-то он очень милый пёс, воспитанный, — в защиту четырёхлапого друга ответила девушка. — Просто он справедливо опасается, что ты поскользнёшься на банановой кожуре и случайно преломишь ему хребет. Пол смущенно потупился в траву, делая вид, что местная флора в один миг стала ему невероятно интересна. — Кстати, это тебе, — подняв что-то с земли, Тереза кинула в парня неким мелким бутыльком. Несмотря на всю неуклюжесть, реакция у Пола была отменной. Он с любопытством разглядывал пойманную склянку. — Что это? — в нелоумении спросил он. — Твоя гарантированная победа в любом матче, — гордо заявила Тереза. — С днём рождения, супермен. — А это законно? — осторожно спросил Пол. — Хм, — задумалась девушка, — если никому не расскажешь, то вполне. Парень хотел было что-то сказать, но его прервал истеричный голос. — Пол! Рассеянно оглядевшись, юноша, подобно резиновому попрыгунчику, соскочил с места, на лету благодаря за подарок и извиняясь за скорый уход. Оставшись в одиночестве, Тереза блаженно потянулась и упала на холодную траву, разглядывая небо перед закатом. Уже около месяца её одолевало странно знакомое чувство горящей спины, пронзаемой чьим-то любопытным взглядом. ••• Комната была разделена на две идеально ровные половины: одна из них была аляповатой и неряшливой: стены были украшены плакатами с изображениями супергероев и вырезками из комиксов, рядом стояла гитара, расклеенная забавными стикерами; на кровати лежал раскрытый роман, впопыхах оставленный с утра, пушистое одеяло немного сбилось на пол; на прикроватной тумбочке валялись разнообразные баночки с косметикой; скомканная одежда была небрежно закинута на изогнутую спинку стула в своеобразной братской могиле: лишь одинокий носок, не так давно потерявший свою любимую жену в бессмысленной битве с хозяйкой, с глубокой тоской наблюдал за этой картиной. Вторая же сторона сверкала педантичной чистотой и порядком: учебники ровной крепостью стояли на полке, которую нельзя было обвинить в укрывание мелких преступников — пылинок; одежда, сложенная в прямоугольники, трусливо пряталась в комоде, а совершенно чистые белые стены навевали на смотрящего стойкое ощущение карцера в психологической лечебнице из голливудских фильмов. Только чёрно-серые горшки с растениями немного оживляли унылый дизайн. — Тереза, — прошипела соседка. — Италия, — протянула Тереза. — Далия, — поправила девушка. — Да знаю я, как тебя зовут, просто хочу пасту на ужин, — отмахнулась Тереза. Далия лишь злобно зыркнула на неё. Их отношения не задались с первой разбившейся вазы. Тереза, пребывая в не лучшем расположении духа, сама не поняла, как одним потоком яростной магии разбила все цветочные горшки соседки. В тот день всегда дотошная и терпеливая Далия в пылу с какой-то стороны праведного гнева почему-то решила обвинить её во всех земных и неземных несчастьях. — Да брось, это просто цветы, — отмахнулась Тереза. — Просто цветы? А человека ты бы тоже так просто убила?! — крикнула раскрасневшаяся Далия. — Сдурела что ли? Сравнила… Я кто по-твоему? Волдеморт? — устало возмутилась девушка. — Нет, по-моему ты - бомба замедленного действия. Таких как ты вообще не должны пускать в школу! — прорычала Далия. Опасно оскалившись, Тереза обвела силуэт соседки оценивающим взглядом. На невысокой мальчишеской фигуре мешком болталась длинная юбка в пол, при чём так сильно, что при ходьбе могла бы служить отличным подмастерьем эльфам в подметании полов; голова была покрыта уродливой смесью платка с водолазкой, из-под которой невозможно было рассмотреть волосы девушки. — Да ну, а по новостям говорят, что именно «такие, как ты» устраивают самые взрывные вечеринки, — саркастично ответила Тереза. С тех пор в их маленьком и не очень уютном гнездышке царила холодная война: Далия жгла специфические благовония, от которых жутко болела голова и, как по будильнику, вставала с первыми лучами солнца, громко топая наверняка кривыми ногами. А Тереза, в свою очередь, раз в неделю отправляла в полёт пару-тройку цветочков и «забывала» выключить душ. Она бы даже подмешивала в шампунь соседки хну, но, к сожалению, отказалась от этой идеи, осознав, что её стараний все равно никто не оценит. — Один из первогодок передал тебе вот это, — Далия протянула чёрный потрёпанный конверт, запечатанный застывшим сургучом с изображением крохотной змейки. — Возьми. Убедившись, что предмет не несёт в себе никаких страшных проклятий, Тереза резко разорвала конверт и достала оттуда короткую записку. Она старалась не подавать виду, но от написанных слов кровь стыла в жилах, а сердце замирало. Похоже, её страх был настолько очевиден, что его заметила даже Далия. — Что там? — не сдержавшись, спросила она. — А то ты не знаешь, — попыталась сменить тему Тереза. — Неужели не пыталась посмотреть? Далия, к удивлению Терезы, смущенно, будто ребёнок, пойманный на воровстве яблок, потупила взгляд в пол. — Не волнуйся, это твой папочка зовёт стать его третьей женой, но мне уже кое-кто нравится, — съязвила Тереза тоном, полным притворного сожаления. — Извинишься за меня? В глазах соседки разгорелось яростное пламя - казалось, она готова была накинуться с кулаками на свою обидчицу, но вместо этого лишь кинула в строну Терезы презрительный взгляд и развернулась на каблуках, что-то неразборчиво прошипев. ••• Тереза стояла на астрономической башне, крепко сжимая чёрный конверт. Адреналин заставлял кровь бурлить, а в горле стоял противный комок; девушка хотела бы отчаянно зарыдать, но почему-то у неё получалось только заливисто смеяться. «Даже самая заурядная вещь становится восхитительной, стоит только начать её скрывать» Ещё раз взглянув на записку, и, убедившись, что текст остался прежним, Тереза с упоением наблюдала, как цитата из её любимого романа буква за буквой превращается в пепел.