Знак равенства

      Гермионе нравилось наблюдать за Невиллом, когда он занимался травологией. Он полностью погружался в своё занятие, неважно, нужно ли было подрезать стебли или копаться в навозе фестралов. Он сразу преображался: глаза горели, губы складывались в полуулыбке.       — Вам нужно извлечь масло из корневища и семян, — профессор Стебль проходила между рядами, внимательно следя за действиями учеников. — Будьте аккуратны, это одно из самых ядовитых растений в мире. Используйте перчатки.       Иногда рациональная часть Гермионы задумывалась о нелогичности всего происходящего. С первого курса им твердили о первоочередной безопасности учеников, а потом на занятиях подсовывали ядовитые растения, они варили зелья, способные взорвать весь класс, их отправляли отбывать наказание в лес… Перечислять можно было бесконечно.       Гермиона вздохнула и натянула перчатки из драконьей кожи. Невилл уже вытягивал щипцами маленькие семена из цветков цикуты, аккуратно складывая их в стеклянную колбу. Раньше они иногда становились в пару, когда того требовало задание. Грейнджер принципиально оставляла Рона и Гарри вместе, чтобы они хоть что-то делали сами. Дело было не в том, что они спихивали всё на неё, они всегда искренне старались помочь. Но их попытки были настолько неуклюжими, что та не выдерживала и делала всё самостоятельно. Теперь же Гарри всегда вставал в пару с Джинни, и Гермиона с чистым сердцем стала постоянным партнёром Лонгботтома. Ей было комфортно с ним. Всегда всё получалось ровно и хорошо, каждый делал свою часть работы со всей ответственностью.       — Давай я буду выжимать масло, — она протянула руку за колбой с семенами. Невилл улыбнулся, передавая ей добытые семена.       — Это так интересно, — он продолжал методично потрошить цветки. — Это то, что может легко убить, но при этом в нужном сочетании спасает жизни. Ты знала, что если к золототысячнику добавить корень цикуты, то это увеличит его лечебные свойства? Это сочетание спасёт от отравления ядом. Оба этих растения были известны ещё в Древней Греции. Одна из ведьм, Иоланна Пист, так спаслась от смерти: они использовали вех ядовитый, это ещё одно из названий цикуты, как яд для казни, а она нейтрализовала его золототысячником. Это так интересно…       Грейнджер привыкла к этому, воспринимая как дополнительные лекции, которые не нужно читать. Она искренне радовалась, что он находил в этом себя и свою отдушину.       — Как Полумна? — успела Гермиона задать вопрос, пока Невилл переводил дыхание.       — Оо, — он по цвету лица приблизился к цветам своего факультета. — Всё хорошо. Идём сегодня вечером искать бабоскинов.       — Кого? — она водила палочкой над чёрными точками, выжимая крохи жидкости.       — Это такие насекомые. Я точно не помню, то ли они желания исполняют, то ли ведут к кому-то, кто их исполняет, — Невилл неуверенно улыбнулся.       Они с Полумной начали встречаться после битвы за Хогвартс, когда тот признался ей в своих чувствах. После этого их можно было постоянно увидеть вместе. Лавгуд надевала свои странные очки, искала по школе свои ботинки или очередных волшебных существ, а Невилл всегда следовал за ней с мечтательной улыбкой. Одним из новых аксессуаров Полумны стали… растения, которые дарил ей Лонгботтом. Не поворачивался язык назвать это цветами, поскольку иногда букеты выглядели так устрашающе, что Гермиона бы опасалась взять их в руки.       Но они светились счастьем, и это было видно невооружённым глазом. Их странное сочетание стало идеальным для них. Грейнджер немного кольнуло в области груди. Казалось, что все пытались пережить последствия войны именно так, разбившись по парам. Словно стремились забыться друг в друге, сделать вид, что ничего не было.       А она была одна.       — Здорово, — Гермиона тряхнула головой, пытаясь отогнать ненужные мысли, и случайно капнула маслом на стол. Негромко чертыхнувшись, она тут же убрала пятно взмахом палочки, но всё равно успела заметить недовольный взгляд профессора. — А вы вечером не будете в гостиной Когтеврана? Они же организуют вечеринку, что-то вроде.       — У нас в планах бабоксины, извини, они вылезают только в определённые месяцы, дни и…       — Часы и минуты, да, я поняла твою мысль, — усмехнулась Грейнджер.       Она бы тоже хотела отвертеться вымышленными волшебными существами. Запереться в комнате, читать учебник по трансфигурации, писать конспекты по зельеварению до тех пор, пока не перестанет чувствовать пальцев рук, а глаза не начнут слипаться. Ей казалось, что это как плясать на чужих костях. Неправильно и несправедливо. Если ты не пойдешь, то проведешь остаток жизни в четырёх стенах. Ты никогда не отойдёшь от этого. Просто попытайся.       Оставшуюся часть занятия Гермиона всеми силами старалась выкинуть из головы мысли о вечере. Она сосредоточилась на механических действиях: вычертить руну в виде стрелы, послать поток капель в склянку, остатки семян направить в мусор. Это успокаивало, чёткие действия, отточенные до идеала.       — Эй, Гермиона. — Она вздрогнула, словно её разбудили от глубокого сна. Все вокруг уже собрали свои вещи и направлялись к выходу из теплицы. — Задумалась? У меня тоже такое бывает, особенно если в руки попадает корень аира или чага… — Невилл опять пустился в рассуждения о редких лечебных растениях, пока Гермиона собирала учебники в сумку.       Она оглянулась в поисках Гарри и увидела, что тот стоит вместе с Джинни у выхода. Он поймал её взгляд и дёрнул головой, призывая поторопиться.       — Слушай, потом расскажешь мне об эрве шерстистой, хорошо? — она перекинула сумку через плечо, извиняюще улыбнулась Лонгботтому и направилась к друзьям.       — Цветы нужно дарить, а не масло из них выкачивать, — говорила Джинни своему парню, многозначительно подняв бровь.       — Хочешь такие же букеты, как у Полумны? Я могу взять консультацию у Невилла, — Гарри поднял руки вверх, как бы сдаваясь. Уизли подняла глаза к потолку и покачала головой, громко вздохнув.       — Видимо, вечно буду получать в подарок квиддичные наборы, — пожаловалась она Гермионе, но та знала, что это напускное недовольство, — Джинни никогда бы не променяла полезные подарки на цветы. В этом была вся она: яркая, непохожая на остальных. В ней было столько силы, открытости и искренности, что люди тянулись к ней, как мотыльки к свету.       — У нас сейчас предсказания, а у тебя? — Поттер поправил очки и взял свою девушку за руку.       — Руны, — Гермиона мысленно перебирала в уме книги, которые наспех закинула в сумку, пытаясь вспомнить, не забыла ли учебник по древним символам. Они втроём уже подходили к замку, пряча головы от моросящего дождя.       — Тогда увидимся на обеде, — кивнула на прощание Джинни, и они свернули налево.       Грейнджер направилась в северное крыло, так и не вспомнив, была ли книга с собой. Ей нравилось изучать руны, пожалуй, это был её любимый предмет. Большинство волшебников выполняло заклинания, механически запоминая движения палочкой.       Но ей доставляло удовольствие понимать механизм действия. Например, альгиз использовалась для защитных заклинаний, в сочетании с айваз получались лучшие охранные чары. Ей нравилось раскладывать каждое новое выученное заклинание на части, понимать, из чего оно состоит. Она точно не знала, чем хотела заняться после окончания Хогвартса, но одним из вариантов было изучение древнемагических знаков. С их помощью можно было придумать что-то новое, перестроить и усовершенствовать уже существующее.       От мыслей её отвлек громкий смех справа. Гермиона вздрогнула и повернула голову. Слизеринцы стояли рядом с кабинетом, перебрасывая друг другу что-то блестящее. А вот и то единственное, что периодически омрачало её любимый урок. Едкие комментарии, смешки и косые взгляды. В этом году их стало меньше, но искоренить полностью такое поведение казалось невозможным. Гермиона отвернулась от серо-зелёных мантий и одновременно сделала шаг в сторону двери. И тут же почувствовала, как в кого-то врезается.       Ей даже не надо было поднимать голову, чтобы понять, кто это. Казалось, что это какое-то издевательство на уровне Вселенной, иначе как объяснить эти постоянные столкновения?       — Грейнджер, — знакомый холодный голос буквально пригвоздил её к месту. Она подняла голову, встречаясь взглядом с двумя серыми льдинами вместо глаз. В них даже не отражалось раздражение, слышимое в голосе. — Скажи, ты это специально делаешь? — он устало прикоснулся пальцами к виску.       — Существую? Хожу на занятия? Дышу? — тут же встала в защитную позу Гермиона. — Да, знаешь, всё это требует небольших усилий с моей стороны.       — Чувство юмора тоже требует каких-то усилий, постарайся и там, — Малфой скривил губы, глядя на неё сверху вниз. — Хотя лучше не надо. Это бесполезные попытки.       — Тебя бы я точно не выбрала в качестве учителя, — она прищурила глаза, собираясь обогнуть Малфоя, но упёрлась в стену. Тот загораживал проход в класс и, кажется, не собирался сдвигаться. — Пропусти, урок начнётся через две минуты.       — Скажи, Грейнджер, это твой главный страх в жизни? Опоздать на занятие? Не выучить домашнее? Не стать главной зубрилой всей школы? — он смотрел на неё как на нечто странное. Будто она какой-то экземпляр, неизученный в природе.       Главный страх? Нет, это не невыученные руны или ненаписанный реферат. Когда-то это и правда было самым пугающим, но теперь приоритеты изменились. Ужас охватывал её при мысли о мёртвых телах друзей. О криках людей при пытках, о рушащихся зданиях, запахе крови и разложения. Она почти почувствовала грязь на своём языке, а метка, вырезанная Беллатрисой, полыхнула огнём. Перед глазами замелькали кадры будто на быстрой перемотке. Мёртвый Гарри. Мёртвый Фред. Мёртвая Лаванда. Римус. Тонкс. Сириус. Снейп.       Гермиона открыла рот, пытаясь вздохнуть, но кислород отказывался поступать в лёгкие. Она почувствовала, как начинает дрожать, и картинка перед глазами стала расфокусированной. Нет-нет, только не опять. Не сейчас, не перед всеми.       — Грейнджер? — Она услышала его голос словно за толщей воды. Ей нужно взять себя в руки! Она отступила в сторону, и рука опёрлась о холодную стену. — Грейнджер, мать твою, что с тобой?       Его голос был тише и ближе, и она повернула голову, пытаясь сфокусироваться на его лице. Оно было таким же непроницаемым, как и раньше, разве что теперь она могла увидеть одну прядь, выбившуюся из идеальной прически. Она попыталась сосредоточиться на этой чёртовой пряди. Это помогало при панических атаках: нужно цепляться за что-то реальное. Белоснежные волосы такого идеального оттенка, что она всегда сомневалась в его натуральности. Она была уверена, что он пользуется каким-то укладывающим гелем, который не только фиксировал, но и придавал блеск и сияние. По виду они выглядели жесткими, как и весь он, коснёшься — порежешься. Сколько времени он тратил на эту укладку? Уж точно больше, чем она на то, чтобы просто расчесаться.       Паника понемногу отступала благодаря… сраным волосам Малфоя. Гермиона бы рассмеялась, не будь ситуация такой абсурдной.       — Да что с тобой не так? — в его голосе послышалась злость. Конечно, ведь Грейнджер создана для этого: раздражать всех этих чистокровных аристократов одним своим существованием.       — Всё в порядке, снесло волной твоего раздутого эго, — она дёрнула плечом. — Отойди.       Она пронеслась мимо, задевая его руку локтем. Послышался недовольный вздох, но его тут же поглотили голоса студентов, направляющихся в кабинет.       Грейнджер привычно села на вторую парту, одновременно взмахом палочки призывая принадлежности из сумки. Чёрт, учебник она всё-таки оставила в спальне. Оставалось надеяться, что сегодня он не пригодится.       Дышать всё ещё было трудно, перед глазами кружили тёмные пятна. Просто потрясающе, так держать, Гермиона. Теперь давай устраивать истерики перед занятиями, чтобы развлечь скучающих слизеринцев. Она не сомневалась, что Малфой уже рассказал своим дружкам о её странном поведении и теперь смешки, которые она слышала сзади, были обращены к ней. От этого жгло спину.       — Всем добрый день, — профессор Бабблинг бесшумно появилась в классе, направляясь к своему месту. — Сегодня мы начинаем изучать с вами руны Старшего Футарка. Я знаю, что большинство из вас пришло изучать древние символы для чтения старинных книг или чтобы улучшить своё владение волшебной палочкой, — её голос лился потоком, не слишком громко и не слишком тихо. Ровно и чётко, именно так, как нравилось Гермионе. — Но руны — это ещё и один из древнейших видов гадания. Он считается наиболее древним, сильным и точным, поскольку сила, заключённая в символах, просто невероятна. Кто знает, что является лучшим проводником для рун?       Рука Грейнджер взлетела, как будто к ней была привязана верёвка. Такой знакомый жест, на автомате включающийся после любого вопросительного предложения, произнесённого учителем.       — Да, мисс Грейнджер? — профессор чуть улыбнулась кончиком губ.       — Одним из лучших проводников является дерево, — информация полилась из неё, словно из переполненной чаши. — Это ещё одна из причин, почему волшебные палочки делаются из дерева. В случае не такой сильной и тонкой магии подойдут материалы природного происхождения, например, камень.       — Именно так, мисс Грейнджер, — довольно кивнула Бабблинг. — Пять очков Гриффиндору. Действительно, руны — это проводники информации, и лучше всего их передают дерево и камень. Металл в данном случае станет только усложнять работу с рунами. Итак, как я уже сказала, это один из самых древних видов гадания. И в этом наш предмет пересекается с предсказаниями. Сегодня мы попробуем сделать простые расклады и считать, что говорит нам Вселенная с помощью знаков, — она взмахнула руками, и на каждой парте оказалась деревянная коробка.       Гермиона удивлённо поджала губы. Она помнила, как на третьем курсе вышла из класса предсказаний и пообещала себе больше никогда не прикасаться ни к чему, что с ними связано. Это то, что ей не давалось, и неимоверно злило её. Это не то, что можно выучить или отточить до идеала, всё слишком сумбурно. Иногда ей казалось, что в предсказания верили только дураки, которые велись на психологические трюки. Гермиона думала, что это в большей степени развлечения для магглов, которые пытались прикоснуться к магии хотя бы таким странным способом.       — Я понимаю, что некоторые из вас скептически настроены к гаданиям, — Грейнджер словила взгляд профессора на себе, — но помните, что даже если не получится ничего рассмотреть и понять, вы сможете настроиться на руну. Вам нужно её прочувствовать, пропустить энергию через себя. Только так вам откроется одно из сотни значений символа. Если вы не научитесь чувствовать руны, для вас они останутся просто иностранным алфавитом, который вы можете читать, но не можете складывать из букв слова, — Батшеда подошла к своему столу и взяла коробку, идентичную тем, что стояли на партах учеников. — Сегодня мы начнём с двух простых раскладов. Для начала каждый попытается полностью отпустить свои мысли и достать одну из рун. В голове должно быть совершенно пусто, помните об этом. Та руна, которую вы достанете, будет олицетворять ваше состояние на данный момент. Глубоко вдохните, расслабьтесь и не торопитесь. Мистер Пирс, я сказала не торопиться. Не нужно вытаскивать первую попавшую под руку, — она поджала губы. — Что ж, приступайте.       Гермиона взглянула на коробку с опаской и недоверием. Руны — это язык, чёткие знаки. Ей же не надо чувствовать английский алфавит, чтобы произносить слова. Она представила, как сидит и медитирует над какой-нибудь буквой, и не сдержала смешка.       Ладно, задание являлось заданием. Гермиона вздохнула и открыла коробку. Внутри были маленькие деревянные прямоугольники с вытесненными на них рунами. Они лежали вразброс, и это казалось неправильным, руки тут же захотели разложить их по порядку. Одёрнув себя, она закрыла глаза и попыталась выкинуть все мысли из головы, одновременно погружая руку в коробку. Поначалу Гермиона ничего не почувствовала, дерево приятно касалось кожи, но ничего больше. Но чем старательнее она методично выбрасывала всё из своей головы, тем сильнее было ощущение погружения в воду. Это словно как одновременно находиться на глубине и при этом лететь в пустоте. Было… спокойно.       Это не та темнота, которая накрывала её при атаках. Она ласково окутывала тело, проникала внутрь и заполняла собой всё окружающее пространство. Тут Гермиона почувствовала тепло и потянулась к нему. Кончик её мизинца нагревался, и рука сама схватила деревяшку.       Грейнджер распахнула глаза, словно выходя из транса. Это было странно. Трелони всегда твердила про какие-то высшие материи и дар, но ей всегда казалось, что это чушь. А ещё та постоянно говорила, что в Гермионе нет никакого таланта. Ни на грамм. Сейчас же она ощутила на себе что-то подобное, и с одной стороны её охватило злорадное удовлетворение — она могла утереть нос профессору прорицаний. Но в то же время она с опаской глянула на руку с зажатой в ней руной. Та словно всё ещё пульсировала в ладони, требуя к себе внимания.       Со вздохом Гермиона разжала кулак и вцепилась взглядом в начертанную руну.       Хагалаз. Рождение через разрушение. Она не помнила всех значений, но основное прочно засело в её голове.       — Что у вас, мисс Грейнджер? — рядом с ней внезапно оказалась Бабблинг. — Надо же, как интересно. Скажите, вы уже посмотрели все возможные значения данной руны?       — Профессор, извините, но я сегодня оставила учебник в комнате, — Гермиона виновато улыбнулась. — Но я помню основное значение, так что…       — Нет-нет, так не пойдёт, — покачала головой профессор. — В данном случае нам нужна наибольшая точность. Кроме того, следующее задание нужно выполнять вдвоём, так что, я уверена, кто-нибудь присоединится к вам, — она обвела класс взглядом. — Мистер Малфой, прошу вас, присоединитесь к мисс Грейнджер, раз уж вы тоже сидите один, заодно и поделитесь учебником.       Гермиона замерла, перестав дышать на секунду. Сука. Ну за что? Она буквально ощутила, как в её спине прожигается дыра от ледяного взгляда серых глаз.       — Профессор, не стоит. — Гермиона услышала знакомый тягучий голос. — Я отдам мисс… — он запнулся, словно её фамилия была камнем, который он не заметил, — Грейнджер свой учебник, а сам присоединяюсь к Блейзу.       — Нет, мистер Малфой, — Батшеда теряла терпение. — У мистера Забини уже есть прекрасная пара в лице мисс Гринграсс. Поэтому прошу, — она жестом указала на свободное место рядом с Гермионой.       Та чувствовала, что внутри вспыхивает пожар злости и смущения. И самый обидный факт заключался в том, что, не забудь она книгу, этого можно было избежать.       Гермиона намеренно не поворачивала голову, чтобы не видеть, как он идёт к ней. Она слышала тихие шепотки, разносившиеся по классу, и понимала, что все ждут какого-то представления. Будто они сейчас достанут палочки и начнут кидать друг в друга Бомбардо. Но она не Рон, которого легко спровоцировать, или Гарри, болевые точки которого были на виду. Поэтому она просто сидела, вытянув спину настолько прямо, что ещё чуть-чуть — и она треснула бы от напряжения. Тихие, почти бесшумные шаги. Учебник с громким стуком ударился о стол, и Гермиона немного дернулась от резкого звука, всё ещё не глядя на него. Шум отодвигаемого стула, ледяное молчание.       — Вот и чудесно, — удовлетворённо кивнула профессор. — Мистер Малфой, что у вас за руна?       Гермиона всё же чуть повернула голову и увидела его силуэт. Злосчастная прядь всё так же выбивалась из укладки, рот сжат в тонкую линию, глаза сощурены. Она тут же подавила желание отодвинуться подальше.       Он показывал деревянный прямоугольник с вычерченным символом. Наутиз. Одна из самых сложных и неоднозначных рун. С одной стороны, она означала закалку внутреннего стержня, борьбу с внешним миром. Через лишения и ограничения она приводила человека к силе. Было даже удивительно, какие это испытания мог проходить этот самодовольный напыщенный индюк. Гермиона чуть заметно хмыкнула и тут же словила на себе яростный взгляд. Одними губами он произнёс слово «заткнись», и ответная злость поднялась в ней волной. Грейнджер открыла рот, но тут же захлопнула его с силой, отчего зубы издали громкий стук.       — Это весьма любопытно, — пробормотала Батшеда, переводя глаза с её руны на его и обратно. — Знаете, если бы я не знала, что руны относятся к разным людям, я бы сказала, что они из одного расклада. У вас, мисс Грейнджер, создание нового мира через разрушение старого. В вашей жизни бушует буря, которая сносит всё на своём пути. Вокруг руины, но у вас есть шанс отстроить всё заново. Это больно — прощаться с чем-то привычным, но иногда необходимо. Вам придётся выйти за рамки, без этого никак, — профессор облокотилась на парту, наклоняясь ближе. — У вас же, мистер Малфой, через все внешние обстоятельства идёт не просто разрушение мира. Это разрушение самого себя, чтобы полностью измениться. Обрести внутреннюю силу, но это может сломать вас. Это ставка, в которой либо всё, либо ничего, — Бабблинг внимательно посмотрела на них обоих. Словно знала что-то, чего им нельзя понять.       Гермиону охватило липкое неприятное чувство, будто её загнали в угол и не оставили выбора. И она не могла понять, с чем оно связано.       Малфой выглядел абсолютно абстрагированным от того, что ему только что сказали. Будто не ему сейчас сообщили: либо выживи, либо умри. Возможно, он так же не верил в эту чепуху, как и она. Но в этот раз всё было по-другому. Это не тот случай, когда она сидела часами всматривалась в кофейную гущу так, что сосуды от напряжения лопались. Или тщетно пыталась разглядеть что-то в совершенно мутном шаре. Сейчас её пальцы покалывало, словно вся энергия собралась в их кончиках. Это было то, что можно почувствовать.       — Что ж, вы примерно поняли, как считывать информацию, которую дают вам руны. Однако, как вы знаете, редко вы узнаёте что-то о себе, скорее, вам нужно расшифровать другого человека. Поэтому сейчас каждая пара по очереди будет пытаться считать информацию о своём соседе. Для этого нужно снова отключить сознание, при этом сосредоточившись на энергии человека, находящегося рядом с вами. Для лучшего контакта можно взяться за руки.       Гермиона почувствовала, как от этих слов покрылась мурашками. Взять его за руку? Да он скорее отгрыз бы себе её, чем дотронулся до неё хоть пальцем. Ей с криком захотелось убежать из класса и больше не возвращаться.       — Итак, сосредоточьтесь друг на друге, после этого вытаскивайте три руны. Можно думать о том, что было с человеком раньше, что происходит сейчас или что ждёт в будущем. Можно сосредоточиться на одном временном отрезке, который вас интересует. Всё зависит от вас. Приступайте.       Она не хотела поворачиваться к нему. Видеть его бурлящую злость в глазах, слушать язвительные замечания в свой адрес.       — Грейнджер, — никто не произносил её фамилию так. Смесь обманчивой добродушности с приправой язвительного презрения. — Скажи мне, ты специально издеваешься надо мной? Я как-то особенно задел твои чувства, раз ты делаешь всё, чтобы выбесить меня? — он прожигал её глазами, словно намереваясь испепелить.       — Я просто забыла учебник, перестань строить теории заговора, — она встретила взгляд, возвращая ему его ярость. — Я оставила книгу в комнате, такое случается с обычными людьми.       Грейнджер потянулась к руне, чтобы сложить её в коробку, задевая его руку плечом. Гермиона тут же отпрянула, пытаясь оказаться на другом конце парты. Это нелогично. Она не должна бояться его, он ведь всего лишь глупый мальчишка. Задира, которого она знала уже семь лет.       Но какой-то голос внутри шептал, что это уже не так. Его издевки перестали ранить. Он больше не ходил по коридорам в окружении свиты, не пытался задирать младшекурсников. В нём что-то неуловимо изменилось. Походка стала другой, будто Малфой всё так же старался держать спину прямо, но на его плечах были гантели на десятки килограмм. Война оставила на нём такой же отпечаток, как на них всех.       — Давай побыстрее с этим закончим, — Гермиона взяла коробку в руки, неуверенно посматривая на Малфоя. Она была без понятия, как правильно поступить — предложить руны ему или начать самой. Как вообще ей настраиваться на него, что это значит?       Выдох, сравнимый с шипением, вырвался из его губ, и он одним движением перехватил коробку.       — Ты умеешь бесить, Грейнджер. Это твой особый талант, — Драко засунул руку в деревянные прямоугольники и вытащил сразу три, швыряя их на стол.       — Что вы делаете, мистер Малфой?! — преподаватель от возмущения чуть ли не задохнулась. — Это древнейшие символы, требующие определённой настройки и навыков, а не рождественское печенье с предсказанием! Вы должны держать контакт с мисс Грейнджер, чтобы ваше задание было хоть немного успешным.       — Да, держи контакт, Драко, — хохотнул с задней парты Блейз Забини, и на щеках Гермионы выступили красные пятна. Мерлин, какой ужас.       — Заткнись нахер, Забини, — ей казалось, что Малфой смотрел на неё уничтожающе, но, увидев, какая невысказанная ярость плескалась в его взгляде на Блейза, поняла, что ей ещё везёт.       — Прекратите немедленно, — поджала губы Батшеда. — Ещё одно бранное слово, и вы будете неделю оставаться после уроков.       Ей было интересно, как он до сих пор не покраснел от бушующих в нём эмоций. Возможно, это наложенные чары. Интересно, он тоже стоял перед зеркалом по утрам, точно так же, как Джинни, подкручивая волосы, делая губы пухлее, а синяки под глазами незаметнее.       Нет, тут же поняла Гермиона, когда Малфой повернулся обратно к ней. Он не тот, кто занимался бы подобными вещами. Ему это было вроде как без надобности с его безупречной аристократической внешностью.       — Просто давай сделаем это, — процедил Драко сквозь зубы.       — И как… — она почувствовала першение в горле, — как же нам создать этот контакт?       — Дай свою руку, Грейнджер, — вычеканил Малфой, даже не глядя.       — Что? — задохнулась возмущением Гермиона.       — А ты хочешь потом оставаться на дополнительные занятия или писать эссе на сто страниц в случае неудачи? — он резко повернулся в её сторону, отчего стул жалобно скрипнул. На секунду ей показалось, что звук издала она сама. Это чёртов сюрреализм. Какие-то галлюцинации. Она и Малфой, держащиеся за руки, как в сраной трагедии Шекспира.       — Давай же, — он нетерпеливо протянул ей ладонь. — Просто закончим с этим побыстрее.       Гермиона сглотнула, краем глаза наблюдая, что все остальные уже взялись за руки, а кто-то даже расшифровывал руны. Она вела себя по-детски. Это всего лишь задание, урок, в этом не было ничего предосудительного.       Она резко, чтобы не передумать, вложила свою кисть в его, глядя на свои колени. На ощупь его ладонь была холодной и гладкой. Словно вырезан из мрамора. Гермиона молилась, чтобы он не почувствовал её дрожь.       Что за странная реакция? Мерлин, она не понимала себя. Слизеринец, неприятная личность, ненавидит магглорожденных. Отвращение? Прислушавшись к себе, Гермиона отринула эту мысль. Не то, совсем не то.       — Как вы собираетесь почувствовать энергию своего партнёра, если даже не смотрите друг на друга? — профессор начинала действительно злиться. Громко выдохнув, Гермиона оторвала взгляд от своих ног и наткнулась на ледяную стену. Она сомневалась, что когда-то раньше они находились так близко. Она могла рассмотреть тёмно-серые крапинки в его радужках, которые никогда раньше не замечала. Да и не имела возможности заметить. Зато было до боли знакомое выражение лица — будто ему под нос поставили что-то дурно пахнущее. Или сообщили о том, что теперь идеально выглаженные рубашки — дурной тон.       — Ты знаешь, что так пялиться неприлично, Грейнджер? — он хмыкнул, приподнимая бровь.       — Контакт, Малфой, — она вздёрнула подбородок. — Я пытаюсь понять, как его можно установить с таким, как ты.       — Первый раз в жизни находишься так близко с нормальным человеком? Тогда наслаждайся, это продлится недолго, — усмешка заиграла на этом каменном лице, словно оживляя черты.       — О, то, что это будет недолго, очень утешает, — парировала Гермиона, наблюдая за испаряющейся ухмылкой.       — Ну что с вами делать, — рядом снова возникла Бабблинг. Наверное, Гермиону ещё никогда так не злил преподаватель. Даже Снейп с его идиотскими замечаниями отступал на второй план по сравнению с этим. Заставить двух не выносящих друг друга людей сидеть и считывать какую-то там энергию. Какой бред. — Попробуйте закрыть глаза и молчать, может, тогда что-то и выйдет. И действительно постарайтесь, иначе я сомневаюсь, что вы сможете рассчитывать на оценку выше удовлетворительно, — Батшеда резко развернулась, задевая Малфоя полами мантии.       Гермиона выдохнула через зубы, пытаясь успокоиться. Нужно абстрагироваться от того, чью руку она сейчас держала. Просто незнакомец. Она закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях. Его ладонь нагрелась от её, теперь больше напоминая руку живого человека, а не статуи. Она отключила мысли и направила все свои мысли к этим ощущениям. Пальцы начало покалывать, а под веками пляшут чёрные дыры. В груди стало легко, будто она могла сейчас взлететь. Левой рукой нащупала деревяшки, вытаскивая одну за другой. Когда она уже почти достала последнюю, её пальцы столкнулись с чужими. Всего на секунду, но по её венам словно разлился ток. Она резко распахнула глаза и отдёрнула руку.       — Что за… — Малфой выглядел удивлённым. Он тоже это почувствовал? Этот всплеск энергии, проносящийся от макушки до пяток. Как будто её окатили ледяной водой в летний день. — Что ты сделала?       — Ничего, просто доставала руны, — Гермиона закусила губу, глядя на эти деревяшки. Что-то с ними было не так. Она не слышала никаких звуков, полностью сосредоточившись на ощущениях. Никогда раньше она ещё не чувствовала такой магии. Драко внимательно смотрел на неё, пытаясь найти ответы на вопросы, которых не было.       — А теперь мистер Малфой и мисс Грейнджер озвучат всем присутствующим, какой же расклад у них выпал, — голос Батшеды раздался внезапно, как разбитое стекло, разрезающее ход мыслей. В ту же секунду вернулись остальные звуки: шёпот студентов, шелест страниц и тихие стуки деревяшек о столы.       — Руки уже можно отпустить, — если бы Бабблинг не была учителем, Гермиона бы точно уверилась в мысли, что та просто издевалась над ними. Грейнджер тут же отдёрнула руку, прижимая её к груди. Она почувствовала, что ладонь вспотела, и это сильно смущало. Просто охренеть как круто. Она уже почти слышала, как Малфой рассказывал своим дружкам о потных ручках грязнокровки, которая испугалась нахождения рядом с ним.       — Может, им сильно понравилось создавать контакт, — подал голос Нотт, сверкнув белоснежными зубами. Выбить бы их.       — Конечно, ведь это не приходится делать с тобой, придурок, — Драко спокойно подтянул руку к себе, но не вытер её об одежду. Хвала Мерлину.       — Начинайте, мисс Грейнджер, — нетерпеливо постукивала палочкой преподаватель.       — Да, конечно, — Гермиона отвернулась от любопытных взглядов и посмотрела на лежащие перед ней руны. — Я больше сосредоточилась на будущем, поэтому буду рассматривать все символы через призму того, что вскоре произойдет. Первая руна, — она на секунду сверяется с учебником, чтобы не ошибиться, — перт. Обозначает что-то скрытое, тайну, которую нужно разгадать. Символизирует трансформацию сознания, некое перерождение разума. Скачок вверх над самим собой, — Гермиона закусила губу и перевела взгляд ко второму символу. — Райдо — это путешествие. Не обязательно в прямом смысле, но в любом случае это путь, который нужно пройти. Период застоя заканчивается, и нужно будет двигаться вперёд, — она потянулась к последней руне, и её брови взлетают вверх. — Беркана. Это… женская руна, насколько я понимаю. Женская энергия, плодородие, возможно, даже беременность. Но совсем не обязательно, — спешно добавила она, увидев сжимающийся в насмешке рот Малфоя. — Это определённо женщина, которая принесёт гармонию и покой.       Ей казалось, что она несла чушь. Как это всё могло касаться Малфоя? Духовный рост, развитие, женщина. Весь его рост ограничивался в его… ста восьмидесяти сантиметрах? Гермиона точно не знала, но могла предположить эту цифру.       — Очаровательно, — процедил Драко сквозь зубы. — У тебя явный талант.       — Не могу с вами не согласиться, — довольно кивнула преподаватель, не уловив сарказма. — Довольно точное толкование. Надеюсь, вы справитесь не хуже.       — Разумеется, профессор, — Малфой с недовольным вздохом посмотрел на лежащие перед ним древние символы. — Я так же, как и мисс Грейнджер, решил сосредоточиться на предстоящем. Первая руна — Лагуз. Связана со всем таинственным и магическим. Символизирует течение жизни и в принципе относится к воде. Придётся поплавать, — он одарил её кривой ухмылкой. — Развивает интуицию, женственность и легкость. Как раз то, что тебе нужно. — Гермиона вспыхнула негодованием от этих слов, чётко услышав смешки слизеринцев на этом замечании. — Тейваз — руна воина. Это символ борьбы и стойкости. Уверенность в правильном пути, per aspera ad astra. Отвага и бесстрашие — так по-гриффиндорски. — С каждым сказанным словом ей всё больше хотелось его задушить. — И последняя, поздравляю тебя, Грейнджер, гебо. Прочные, равноправные и искренние отношения. Союз, буквально благословленный на небесах, — он почти смеялся ей в лицо.       Гермиона чувствовала, что ещё немного — и она швырнет ему в лицо коробку с рунами, так сильно ей хотелось стереть с лица эту самодовольную улыбку. Это определённо одно из самых ужасных занятий в её жизни. Она уже миллион раз пожалела о забытом учебнике и откинутой мысли подсесть к Парвати.       — Что ж, это заняло у вас много времени, но вы всё же справились, — профессор довольно кивнула, что-то помечая на пергаменте. — Надеюсь, сегодня вы поняли, что руны могут принести вам больше информации, чем просто древние тексты. Для того, чтобы закрепить полученную информацию, вы напишете эссе. — Со всех сторон послышались недовольные вздохи. — Вам нужно будет сделать новый расклад, который вы найдёте на сто тридцать девятой странице. Я надеюсь, вы уже достаточно считали энергию друг друга, потому что этот расклад на ваши взаимоотношения. То есть эссе вы делаете в паре. Сдавать на следующей неделе, за выходные должны справиться.       Её сердце пропустило один удар. Если бы невезение являлось человеком, это точно была бы она. Гермиона почувствовала, как рядом напрягся Малфой.       — Профессор, а есть возможность сменить партнёра? — он произнёс фразу ровным голосом, но она буквально почувствовала разлившееся в воздухе раздражение.       — Нет, — отрезала Бабблинг, взмахом волшебной палочки собирая руны по коробкам. — Вам нужно научиться считывать энергию хотя бы одного человека, прежде чем пытаться разобраться во многих. И это не подлежит обсуждению. Все свободны, — она вышла из кабинета, не оставляя возможности для возражений.       Ученики встали со своих мест, собирая вещи и попутно возмущаясь горой домашнего задания. Гермиона деревянными руками скидывала пергамент и перья в сумку, ощущая на себе злобный взгляд.       — Малфой, ну тебе же выпала какая-то мудрая женщина, довольствуйся тем, что есть, — выкрикнул Нотт, явно веселясь от всего происходящего.       — Тео, если ты сейчас не захлопнешь свой рот, то тебе больше не придётся общаться ни с одной женщиной, ни мудрой, ни глупой, — Драко с яростью схватил свой учебник и вылетел из кабинета, толкнув Парвати.       И Гермиона в первый раз за день, если не за жизнь, была согласна с его словами.