Somewhere Else

Нориаки открыл глаза, тут же щурясь от яркого, пробивающегося сквозь не зашторенные окна света, что освещал его студию, в которой он очутился. Кажется, сегодня было вполне солнечно. Ну, как для осени, что стояла за окном. Тёплый ветерок, нагретый солнцем, проникал сквозь открытую форточку, разнося знакомый аромат, что за столько времени даже не успел полностью выветриться. Привыкнув к свету, Какёин окончательно открыл глаза, рассматривая неизменившийся за время его отсутствия интерьер. Все осталось на своих местах. Он был дома. Парень выбежал из мастерской, тут же взывая к кошке, на что пушистая бестия мигом откликнулась, протяжно заорав на весь дом. Тяжелый топот лапок по лестнице, и вот уже из-за поворота показывается сначала мохнатая мордочка, а после и все пушистое тельце большой кошки что, заметив своего хозяина, галопом кинулась к нему, не прекращая кричать сквозь нескрываемое урчание, исходившее из ее глубин. Когда он ее подобрал, огромные голубые глазищи уставились в светящееся от счастья лицо, а после радостно прикрылись, когда пушистое создание прижали к знакомо пахнущему телу. Какёин, все еще удерживая кошку на руках, поплёлся изучать свой же дом, с желанием убедиться, что все лежит на местах. На удивление, везде было чисто: ни пылинки не лежало на чём-либо. Грязная посуда, что лежала там с того утра, когда он пропал, оказалась помытой, корм в миске кошки свежий, как и вода в железной мисочке. Кажется, кто-то приходил сюда и убирался, пока он отсутствовал. Да только увы, у Нориаки не было никого, кто мог бы это делать. В ту же секунду возник тысяча и один вопрос: кто же этот добрый человек, что следил за его домом? И человек ли это вообще? Но, кажется, ответ решил даться сам собой, ведь в коридоре послышались щелчки в замочной скважине, а после и открытие двери, за которым последовали аккуратные шаги и чье-то спёртое дыхание, будто человек все это время бежал. Парень опустил кота на пол, а сам, вооружившись веником, что, собственно, было таким себе оружием, аккуратно пошагал к коридору, чтобы наконец выяснить, кто же пробрался в его дом. В каком же шоке он был, когда у порога, застыв с удивлённым и несколько радостным выражением лица, оказался Джотаро. — Сенсей? Юноша аккуратно повесил пальто на крючок и стащил с себя туфли, поставив их на полочку. А после, как ни в чём не бывало, прошел вглубь дома, на что сразу же среагировала кошка, потёршись о чужую ногу, оставляя немного шерсти на чужих, чёрных брюках. Нориаки опустил веник и окончательно вышел из-за угла, приветствуя своего гостя. — Куджо-кун, как ты тут оказался? И, — он перевёл дыхание, — откуда у тебя ключи от моего дома? — С тех самых пор, как Вы пропали, — начал Джотаро, — никто места себе найти не мог. Даже отправили поисковый отряд, чтобы отыскать пропажу. В школе пошли нехорошие слухи, поэтому я решил наведаться в Ваш дом. Поскольку он был закрыт, я выбил окно и взобрался внутрь, а не обнаружив Вас, сенсей, я покормил кошку и забрал ключи, чтобы сделать дубликат. И не переживайте, — он улыбнулся, — окно уже заменили, а ключи я вернул на место. — Ты так спокойно об этом говоришь. — Какёин мрачно взглянул на своего ученика. — У тебя ведь могли быть проблемы из-за этого. — Это не так важно. Главное, что Вы вернулись. Юноша спокойно прошел вглубь дома, оказываясь на кухне, чтобы привычно заменить в мисочке воду и проверить, везде ли порядок. А когда обследование было завершено, принялся за готовку ужина, чем озадачил Нориаки. Он бродил по кухне, собирая продукты и смешивая их по уже заранее заученным рецептам, напевая под нос какую-то мелодию, что всю неделю играла по радио и теперь не выходила из головы. — Может, мне стоит тебе помочь? — Интересуется парень, застыв у обеденного стола. — О, не стоит, Какёин-сенсей. — Джотаро мило улыбнулся. — Я и сам справлюсь. Как обычно. — Мне просто как-то неловко от того, что ты готовишь, а я просто стою. — Не стоит волноваться. — Что-то в его голосе на мгновение надломилось. — Я рад готовить для Вас. И готов делать это сколько угодно раз. Всегда. Нориаки вздрогнул, а по спине прошел холодок. Почему-то ему стало не по себе от этих слов. Парень даже подумал о том, что в какой-то мере проморгал нечто важное, переломное, что всяк аукнется ему в недалёком будущем. А еще, что это что-то напрямую связывало его с этим юношей, что куховарил у плиты, что-то насвистывая и притопывая в такт ногой. Как обычно. А ведь и правда. Он совсем забыл о том, что до того, как попасть в другой мир, часто так коротал свои дни. А все потому что способный Куджо продолжал из раза в раз наведываться к нему домой за дополнительными уроками рисования, а после задерживался аж до позднего вечера, готовя для него еду. К такому недолго и привыкнуть. Какёин мотнул головой. Все словно повторялось по старому сценарию. Фиалковые очи уставились на чужую спину. Не такая широкая. Вообще, этот парень был куда ниже, куда худее. Не слишком, но вполне заметно. И если принюхаться, то пах он иначе. Не как бездонный океан. Скорее, как небольшое озеро, в которое влили пару банок акрила. И лицо у него более светлое, радостное. Он улыбается куда чаще своей альтернативной версии, знает множество песен, которые не стесняется напевать вслух даже при наличии людей вокруг. Да и одежду он носил не такую. Идеально выглаженные рубашки вместо слегка помятых водолазок, дорогой, вечно застёгнутый гакуран или же альтернатива ему — не менее дорогое пальто, и все в тёмный тонах, вместо белого, вечно расстёгнутого. Этот Джотаро всегда выглядел как с иголочки, с всегда аккуратной причёской, в то время как другой скрывал свой бардак на голове под фуражкой. Да. У этого ее не было и подавно. Все так напоминало ему о недавно пережитых месяцах. О тех счастливых деньках, что он коротал в другом измерении. О походах в парки развлечений по выходным, о совместной готовке на кухне, после чего ее приходилось отмывать, о той летней поездке на море, когда он, едва передвигаясь, все же смог насладиться яркими лучами, тёплой водой и, конечно же, подарком, что ему вручили. Парень хлопнул себя по лбу. Точно. Он совсем забыл о самом важном. Даже если бы все художественные принадлежности он бы не утащил, то вот магнитик, что остался на чужом холодильнике, мог бы и забрать с собой. Как напоминание. Но теперь у него не было и этого. Нориаки погрустнел, что не укрылось от зорких, бирюзовых глаз. — Все в порядке, сенсей? — Несколько обеспокоенно спросил Джотаро. — Да. — Соврал Какёин. — Все отлично. Я просто задумался. — Я вот хотел поинтересоваться. — Юноша повернулся к столу, продолжая нарезать грибы для супа. — Когда Вас не было, я обыскал весь дом и набрёл на мастерскую, предполагая, что Вы там. Но нашел только странную картину. Кто на ней? — Он сжал в руке рукоять ножа, будто был готов в любой момент швырнуть его в виновника внутреннего беспокойства. — Не знаю. — Опять соврал он. — Я увидел его во сне. Может, это ты из будущего? — Ясно. — Куджо с облегчением вздохнул и продолжил готовить. Как он мог совсем забыть о той картине, что написал тогда, перед тем как попасть в другой мир? В голове не укладывалось. Хотя, может это его последний шанс еще раз взглянуть в знакомое лицо. — Я скоро вернусь. — Сообщил Нориаки и покинул комнату. Чем ближе он был к мастерской, тем быстрее двигался, и уже к самой двери почти что бежал, влетая внутрь и закрывая за собой дверь на ключ. За окном уже садилось солнце, а в тусклом, алом закате виднелось чужое, тоскливое лицо в багряных красках. Бирюза знакомых глаз словно в его душу смотрела. Он ведь что-то хотел сказать ему вслед, да только разрыв схлопнулся до того, как парень успел что-либо расслышать. Какёин подошел ближе, одной рукой касаясь картины, а другой — себя, где все еще ощущался след от мимолётного поцелуя. Могло ли все быть иначе? Нет! Он убедился в этом в тот самый момент, когда его тело стало разваливаться на элементарные частицы. Нориаки бы просто умер. Исчез. Превратился в пыль. Ничего не могло быть иначе. Поэтому он здесь, дома, в безопасности. И места старым воспоминаниям быть не должно. — Hierophant Green. — Призвал он станд. Даже не получив словесной команды, он все равно выполнил то, что и хотел его владелец — уничтожил картину. Разорвал ее на части и наскоро собрал осколки и куски исписанного холста, выбрасывая в урну. Пора было избавится от прошлого. Теперь у него другая жизнь, новая. Его собственная. И стоило бы уже забыть о том, что было в другом мире. Однако же, даже спустя месяц воспоминания никуда не ушли. За окном уже ноябрь. Светлая погода давно сменилась дождями, осенней серостью, а разноцветные листья упали вниз, покрываясь слоем грязи и пыли. Наступила холодная пора, что заставляла людей прятаться под зонты, а дома кутаться в тёплый, мягкий плед, погружаясь в него с головой. Работа учителем более не приносила Нориаки удовольствия. Вроде, все разрешилось после его пропажи, он вернулся на свою любимую должность. Да только теперь от этого было тошно. Ведь каждый раз берясь за кисть, он не мог ничего нарисовать кроме того, что всплывало в его памяти. То яркий океан, когда их тема — осенний лес, то парк аттракционов, вместо обычного, в котором люди гуляют. Из головы не выходила вся его жизнь в другом мире, от чего не хотелось ничего делать. Ему даже дали отпуск на месяц, думая, что он просто еще не отошел от травмы после своей пропажи. И да, окружение считает, что он был похищен. И раз уж так, то скорее инопланетянами. Настолько уж фантастической выглядела его жизнь тогда. Дома было еще хуже. Каждый уголок будто был пропитан прошлым. Приятным голоском Джолин, что читала книжки в библиотеке или суровым басом Джотаро, что шелестел бумагами, пока пил кофе и ругался на людей фонда. Если принюхаться, то можно было даже уловить слабый аромат моря, исходящий от стен. Куда бы Какёин не шел, всюду его преследовали наложившееся друг на друга воспоминания. И теперь, если присмотреться, то весь его дом и был тем самым местом, где он коротал деньки с семьей Куджо. Он заходит на кухню, и его тут же встречает аромат свежеиспеченных печенек, готового супа и приятно пахнущего чая, поблёскивающего в белой кружке. — Мистер Какёин, смотрите, как я умею! — Джолин весело берёт тесто и лепит из него бабочку, выкладывая на противень. — Ух-ты! — Парень выражает свое удивление таким талантам девочки. — Красиво. И где же ты успела научится? — В далёкой-далёкой галактике. Где планеты стоят на трёх китах. А там, был человек. Вишнёвый Волшебник. Он и научил. — Вот как. — Он улыбается. — А знаешь, что еще Вишнёвый Волшебник умеет? — Что? — Дарить возможность летать! — Нориаки подхватывает девочку на руки и кружит с ней по всей кухне, чуть не сбив при этом стоящего у плиты Джотаро. — Эй, вы. — Он возмущенно помахал лопаткой. — Прекратите творить ахинею на кухне. Это вам не место для игр. — Не будь занудой, ДжоДжо. — Улыбается Какёин. — Вот-вот. Не будь занудой, пап. — Поддакивает Джолин. Куджо резко поворачивается, сурово поглядывая как в сторону парня, так и в сторону девочки. А перехватив покрепче лопатку, медленно направился к ним. — Мистер Какёин, кажется, нам сейчас кирдык наступит. — Она испуганно вцепилась в его рукав. — Кажется, самое время для секретной техники рода Джостаров. Меня прадедушка научил. — Секретной техники? — Удивляется он. — Уносим ноги! — Девочка поворачивается на сто восемьдесят и быстро бежит прочь из кухни, таща за собой ничего не понимающего Нориаки. Какёин смеётся в голос, утирая выступившие слёзы. Это было так давно, но в то же время будто бы вчера они убегали с кухни, а Джотаро что-то кричал им вслед, размахивая лопаткой, но скорее не для того, чтобы и в самом деле ударить ею, а скорее просто для создания эффекта угрозы. Ведь он часто участвовал в их весёлых играх, скорее чисто от нечего делать, да и просто поддержать настрой в квартире. Когда заходил в гостиную, будто бы слышал доносящийся смех, щелчки кнопок на геймпадах и звук, исходящий от телевизора, на котором куча разноцветных персонажей. — Саб-Зиро опять победил! — Восторженно прокричала Джолин, почти подпрыгивая на кровати. — Потому что он лучший. — Но ведь Скорпион сильнее. Потому что управляет огнём. — Парирует Нориаки. — И тем не менее, он не смог победить моего Саб-Зиро. — Я просто поддался. — Значит, реванш? — Реванш! — Ура! Они так часто играли в видеоигры, что парень даже проникся этим и сейчас сам был бы не против во что-то поиграть. Да только увы, не было у него дома ни приставки, ни даже нормального телевизора. Что уж говорить о каких-то там играх. Тяжелее всего становилось находится в спальне. Футон, конечно, не кровать, но все же навеивает воспоминания о проведённых вечерах и ночах. Даже при том, что за все время Нориаки и Джотаро лишь единожды были вместе в одной кровати, и то, в отеле на море. Почему-то после этого мужчина не позволял себе лечь рядом, предпочитая старый, добрый, неудобный диван. — Джолин уже спит? — Интересуется Какёин, откладывая журнал на тумбу. — Да. Наверное, устала за весь день. — Куджо плюхнулся на диван, тяжело вздыхая. — И тебе удобно там лежать? — Вполне. — Джотаро, я понимаю, что может тебе неловко, но нечего упираться, если тебе в самом деле не очень удобно там спать. Я всегда могу подвинуться на самый край и так спать. — Говорю же, что мне удобно. Чего прицепился? — А может мне самому спать скучно, вот и прицепился. — Пошутил Нориаки. — Все равно не лягу с тобой. — Джотаро поднялся с дивана, чтобы выключить свет. — Я же не говорю конкретно со мной спать. Ты просто полежишь и поспишь рядом. — Я знаю, чем кончается твое «рядом». Так что нет. — Послышался скрип дивана. — И я уже лёг. Так что все. — Зануда ты, ДжоДжо. Они так и лежали в тишине. Время шло своим ходом, минуты сменились часами. — Эй, Нориаки, ты спишь? — Послышалось из темноты. — Нет, а что? — Да все думаю. Что будет, когда ты вернешься? — На самом деле, не знаю. — Какёин перевернулся на спину, смотря в потолок. — Вернусь обратно в школу, преподавать. Буду жить своей обычной жизнью. Хотя, если честно, наверное, мне будет не хватать вас двоих. — Думаешь? — Ну. Я ведь там совсем один. Если не считать кошку. А здесь мне, как бы странно не звучало, весело. Я чувствую себя частью семьи. Но, — он как-то грустно вздыхает, — я не могу быть тут вечно. — Что тебе мешает остаться? — Скорее, тот факт, что я для этого мира чужой. И мало ли, что может произойти со мной. По факту, само мое присутствие тут — нарушение законов природы. Вопрос времени, когда это проявит себя. Эй, ДжоДжо. — Да? — Обещай, что, если что-то со мной произойдёт, ты позволишь мне уйти. — Я не могу такое пообещать. — Пожалуйста. — Хорошо, Нори. Обещаю. — Спасибо. Какёин смотрел в потолок, вспоминая тот разговор. Как в воду глядел. И если бы знал, что этим все кончится, настоял бы раньше на своем возвращении домой. Возможно, тогда бы не привязался к этой семье, не чувствовал всю ту палитру эмоций. Не тратил пол ночи на то, чтобы попытаться уснуть, избавившись от мыслей. Но увы, получалось так себе. И Нориаки вертелся в постели, кутался и раскрывался, иногда вставал попить и шарахался, когда замечал за окном странную тень. Ему не было покоя. Ноябрь стремительно сменился декабрём, что как-то быстро принёс собой морозы, холод и тонны снега, что стремительно окрасил в белый весь город, каждое домишко и деревце, невинно прорастающее на своем участке. Весь двор, каждый пролёт и каждая тропка были усыпаны белоснежной пылью. Та приятно хрустела, поблёскивала в свете и завораживала. Первое воскресенье в этом месяце. Скоро праздники, каникулы. В спину гнали дэдлайны, напряжение, витавшее среди учителей, учеников, всего рабочего состава. И выходной среди этой всей какофонии рабочего безумия казался глотком свежего воздуха, который жадно вдыхаешь, боясь, что его вновь отберут. Какёин проснулся рано утром. Еще даже посветлеть толком не успело, как он распахнул глаза, смотря в потолок. Фиалковые очи сверлили в белом полотне дыру, да только без толку. Помочь прийти к какой-либо мысли это не могло. Он встал с футона, потягиваясь, зевая, привычно улыбаясь своему отражению в зеркале, что висело на стене. «Начинай утро с улыбки» — так он твердит себе изо дня в день. А когда сон окончательно спал, Нориаки, недолго думая, отправился в мастерскую, чтобы тут же достать холст и начать писать то, что увидел во сне. И лишь спустя пару часов пред ним предстал чёрно-белый набросок, состоящий из чертовски знакомых лиц. Они улыбались и смотрели на него. Даже Нориаки оттуда выглядел уж слишком счастливым. Ему нужно было срочно в душ. Смыть видимое наваждение. Забыть об увиденном хоть на мгновение. Поэтому, забредя по пути в комнату за вещами, парень направился в душ, чтобы тут же оказаться в оковах горячей воды, полностью расслабляясь. Еще пара часов были потрачены на приём душа. Какёин волосы не сушил, лишь вытер их полотенцем. Собрал небольшую гульку, чёлку оставил привычно болтаться, переоделся и вышел из ванной комнаты, оказываясь вновь в спальне, у стола, на котором лежал цветок. И почему он не выбросил его еще тогда? Нориаки вертел в руках растение, чувствовал загадочную пульсацию внутри лёгкого стебелька странного, бордового цвета. От него пахло странно. Будто бы кокос, смешанный с персиками и кофе. Очень специфический запах. Необычный, странный. И это растение — его единственный шанс на обратное возвращение? Зачем? Разве он собирался? Тогда почему взял? Ответов он, увы не знал, но все еще хранил артефакт как зеницу ока, надеясь, что однажды тот ему пригодится. В дверь постучали, от чего Какёин подпрыгнул в воздухе, роняя цветок на стол. На часах время близилось к десяти утра, и непонятно было, кого в такое время принесло. Куджо обычно приходил не ранее двенадцати дня, а почту просто бросали в ящик. Странности, которые окружали этот стук, пугали. Парень сунул цветок в задний карман штанов. Почему-то чувствовал, что нужно так сделать, а после вышел в коридор, слыша щелчки в замочной скважине. Более ни у кого не было ключей от его дома, а значит, в такую рань мог прийти только Джотаро. И Нориаки оказался прав, увидев издалека, как юноша разувается, аккуратно ставя свои туфли, а после снимает покрытое снегом пальто, вешая его сразу на оба крючка. Заметив Какёина на лестнице, Джотаро принялся рыться в своей сумке, что-то оттуда извлекая, а когда тот подошел ближе, останавливаясь напротив, чтобы привычно пригласить внутрь дома, то резко вздохнул и выпалил, будто готовился к этому разговору не один день. — Какёин-сенсей. — От столь громкого и серьезного тона Нориаки немного вздрогнул, но все же решился выслушать своего собеседника. — Я знаю, что не должен, но, я не могу уже ждать. — Было видно, что юноша заметно нервничает, переминаясь с ноги на ногу. — Какёин-сенсей, я… Я люблю Вас! — Куджо протянул изумрудный конверт вперёд. — Я давно люблю Вас, сенсей. Наблюдаю, посещаю занятия. Но именно сегодня тот самый день, когда я должен об этом сказать. Потому что… Потому что я просто люблю и все. Я не могу так больше жить, испытывая это, но не имея возможности рассказать. Но теперь я стою здесь и говорю. — Бирюзовые очи с надеждой уставились в фиалковые. — Вы примете мое признание, Нориаки?