Somewhere Else

Какёин жил спокойной жизнью. По крайней мере, по сравнению с тем, в каком тумане он был до этого, то понятие спокойствия на сегодняшний день прям укоренилось. Да и что для такой жизни нужно? Немного. Любимая работа, любимое занятие, дом, куда в любой момент можешь вернуться и, конечно же, домашний любимец, которому отдаешь всего себя. У Нориаки было все это, хотя, иногда ему казалось, что даже больше. Даже то, чего он, по факту, не заслуживал. Но, если Вселенная так решила — противится он не мог. Редко кому удавалось к двадцати пяти достичь чего-либо в этой жизни, особенно если ты — сирота с детства, чьи родители так и не доехали домой, оставшись в обломках сгоревшего автомобиля, лежащего в канаве. Какёин же так не считал, с детства ставя для себя цели и успешно преодолевая препятствия на своем пути, чтобы в конечном итоге стать тем, кем он есть. Нориаки никогда не считал себя особенным, даже когда видел рядом с собой парящего в воздухе изумрудного духа, что следовал за ним с рождения, спасая, помогая, выручая. Даже когда Какёин, прошерстив интернет, выяснил, что был единственным в своем роде, но не в истории человечества. Никто его не видел, никто не слышал того, что он говорил, не замечал, что он делал. И это всегда играло на руку юноше. Какёин очень любил свою работу в школе. Преподавать изобразительное искусство было его страстью и делом всей жизни, а успехи других таких же талантливых людей вызывали в его сердце только тепло и нескрываемую радость. К тому же, он был рад отвечать за целый кружок, куда ходили его ученики. Помогать им и наставлять их, обучая. Нориаки любил кошек. Когда он видел мимо проходящую ушастую бестию, изо всех сил бежал, чтобы погладить, и очень радовался, когда пушистое создание отвечало взаимностью. А вернувшись в родительский дом, который долгие годы оставался без хозяина, тут же завел себе красавицу кошку бирманской породы, что радовала глаз своей необычной внешностью и, конечно же, своим характером, под стать своему владельцу. Кошка заменила Какёину всех: друзей, семью и даже пару, скрашивая его дни. И да, Нориаки Какёин был обычным, ничем не выделяющимся среди других человеком, живущим для себя, мечтающим однажды стать известным художником. Впрочем, он как никогда был близок к своей мечте, успешно продавая редкие, но прекрасные картины, получая за это небольшую, но все же какую-то сумму, что покрывала его расходы на материалы для рисования. Правда, в последнее время спокойная жизнь Нориаки более такой не считалась, когда его дом наполнился странным шумом, исходящим неизвестно от кого. В доме завелись призраки — это факт. Они часто что-то переставляли, что-то куда-то убирали и еще чаще говорили. Кошка то и дело спала в пустой комнате, где никто никогда не жил, а бывало застывала в одном положении, смотря куда-то, будто кого-то видела. Говорят, коты — проводники в потусторонний мир. Личный же проводник Какёина всегда ошивалась рядом и будто бы предупреждала появление духов. А в один прекрасный, летний день все пошло наперекосяк. Нет, не то, чтобы весь день был таким. Сначала все было хорошо. Спокойно, тихо. Нориаки сидел в своей мастерской на втором этаже, кушая собранные в саду вишни и рисуя чей-то портрет. Чертовски знакомое лицо, но выглядящее старше, суровее, даже в некоторой степени разбито. Словно человек, смотрящий с полотна в фиалковые очи Какёина, пережил нечто страшное, чему не позавидуешь, чего даже самому страшному врагу не пожелаешь. Он увидел его в отражении зеркала, всего лишь на мгновение, но этого было достаточно чтобы отметить для себя его красоту и в то же время жуткую боль, что нес за собой этот человек. В какой-то момент Нориаки даже пожелал утешить его. Но насладится работой сполна у него так и не вышло. Дом колыхнулся. Землетрясение? Какёин хотел верить в то, что ему показалось. Когда дом колыхнуло во второй раз, он оказался в странной, заваленной бумагами комнате. В ней отчётливо пахло чужим, ярким одеколоном с ноткой моря, что резал нос своей резкостью. Все помещение тряслось, осыпалось. Полки, заставленные папками, падали на пол, штукатурка сыпалась с потолка. Пол под ногами парня дребезжал, будто вот-вот обвалится вместе с оказавшимся не в том месте не в то время человеком. Снизу доносились чьи-то детские крики. В доме есть дети? Нориаки поспешил. Он хотел во что бы то не стало спасти тех, кто был внизу от лап разбушевавшейся стихии. Когда он покинул комнату, та обвалилась, осыпавшись на расположившуюся снизу гостиную, а часть арматуры, неудачно отрикошетившей, продырявила ногу упавшего на пол молодого человека. Было адски больно. Какёин хотел завопить, но из последних сил держался. Изумрудный дух вытащил арматуру, отбросив ее в сторону завалов, и помог подняться своему владельцу, поддерживая его. А в какой-то момент землетрясение прекратилось. Кое-где пол обвалился, засыпав выходы и часть здания, но все было не так скверно, как казалось на первый взгляд, ибо многие помещения остались целы, пусть и с трещинами и более того, с заметным бардаком. Дух исчез, оставляя Нориаки одного, медленно пробирающегося к выходу, опираясь на стену. Снизу слышались чьи-то крики, чей-то плач, чьи-то голоса. Разобрать эту какофонию нахлынувших звуков было практически нереально, особенно учитывая то, что Какёин был частично оглушен. Он медленно шел вниз, по хрупкой, поскрипывающей лестнице, что в любой момент норовила обвалится, пока в переферии не заметил стоящих внизу людей, что уже собирались уходить. Нужно было догнать их, попросить помощи, поэтому Нориаки ускорился, пока не оказался внизу, сталкиваясь с до боли знакомыми глазами, что тут же наполнились непрошенной влагой. — Нориаки? Высокий мужчина, что даже не отдалённо, а был словно вылитой копией его любимого ученика, в два широких шага преодолел разделяющее их расстояние и сгрёб Какёина в крепкие объятия, зарываясь носом в пыльные, алые волосы, что ярко отдавали вишней. Нориаки впервые в жизни ничего не понимал, растерянно поддаваясь объятиям, отмечая про себя, что ему в них, почему-то, уютно, словно это было именно тем, что не хватало в жизни парня. Чужое тело нереально горячее, пахнущее пылью и тем самым морским одеколоном. Жутко знакомый запах. И Какёин вспомнил. Точно такой же аромат исходил от его ученика, смешиваясь с грифельной пылью, что осыпалась с карандашей. — Джотаро-кун? Куджо через силу отстранился, утирая неконтролируемо текущие слёзы, заглядывая в фиалковые очи. В мыслях был только один вопрос: «Как такое возможно?», ответа на который не было. В реальность происходящего слабо верилось. Скорее, словно сон. Но боль, что пронзала все его тело, исходящая от стёртых в мясо колен, все же выдавала то, что он не спал. И голос. Мягкий и такой приятный. Он был чертовски реалистичным. Но, что-то все же выдавало в человеке, стоящем перед ним, то, что это кто-то другой. Возможно, дело было в светлом, накинутом шарфе, что скрывал неприятный шрам, оставшийся после аварии. Или же во внешности, что хоть и не слишком, но отличалась от того, что помнил Джотаро. Моргнув пару раз, он присмотрелся. Да. Этот Нориаки был старше. Ему на вид было более двадцати, да и волосы что-то уж слишком длинные, собранные в низкий хвост. Из-под рукава светлой рубахи, что потемнела от пыли, виднелись контуры татуировки. Кажется, какой-то небольшой. К тому же, он почти весь был обляпан краской. Кажется, гуашью. Этот аромат был стойким, даже в какой-то мере перебивал тонкий, вишнёвый, что исходил от волос и кожи. — Папа. — Детский голосок нарушил дивную, напряженную тишину. — Это та тень, что я видела. Куджо дёрнулся, недоверчиво покосившись на Какёина. Настоящий Нориаки никогда бы не сделал что-нибудь плохого для него и его семьи. Значит перед ним либо самозванец, либо призрак прошлого из будущего, ибо как описать то, что он видел — не знал. В мгновение было принято решение. — Какёин. — Тяжело вздохнув, начал Джотаро. — Ты ведь помнишь Египет? Дио. Абдул. Польнарефф. Игги. Тебе говорят что-то эти имена? — Что, прости? — Уточняет Нориаки, не совсем понимая, к чему это его спросили. — Я в жизни там не был. А насчёт имён… Кто это? — Парень пожал плечами, вдруг вспомнив что-то важное. — А почему… Папа? Я не понимаю. Тебе ведь только шестнадцать. — Мне двадцать семь, Какёин. Или… — Лицо Джотаро изменилось, приобретя оттенки суровости. — Я даже не знаю, как тебя звать. Я не знаю, кто ты такой и что делаешь в моем доме. — Твоем доме? — Удивленно переспрашивает он. — Это был дом моих родителей. Теперь здесь живу я. Вот уже на протяжении семи лет. Хотя, — Нориаки осматривается, — я даже не уверен, что могу звать это место своим домом. Я вообще не знаю, где я. Все так отличается. — Джотаро. — В разговор все же решил вмешаться Джозеф, чувствуя то напряжение. — Думаю, он и есть Какёин. — С чего ты так уверен, дед? — Его я видел на своих спиритических фото. Думаю, хотя, — от неловко засмеялся, слыша свои мысли и осознавая их бредовость, — это бред, конечно же, но, мне кажется, он из параллельного измерения. — Ну и бред. — Джотаро недовольно усмехнулся. — Да погоди ты! — Джостар замахал рукой, пытаясь хоть таким образом собрать мысли в кучу. — Думаю, станд, что побывал в твоем доме, каким-то образом повлиял на пространство. А землетрясение, что произошло не так давно, только увеличило разлом, из-за чего твой призрак оказался Какёином из другой вселенной. — Ну и что ты предлагаешь делать с ним? — Уточнил Куджо, все еще недовольно поглядывая в сторону Нориаки. — Как минимум залечить его ногу. — Мужчина указал на кровоточащую голень. — После — расспросить о том, что произошло. Может, это объяснит нам некоторые вещи. Ну и, конечно же, продолжить искать станд, который исправит все то, что он натворил. — Ладно. — Джотаро повернулся к Какёину. — Следуй за нами. Куджо прошел вперёд. Идти было тяжко, даже больно. И дело было даже не в разбитых коленях, из которых сочилась кровь, пятная разорванные, светлые брюки. Внутри все словно тисками сжало, перевернув каждый орган верх дном. Хотелось закричать, чтобы вся та боль вышла, растворившись в излишне жарком, тошнотворно пыльном дне. Почему именно Какёин? Почему не кто-то другой? Он даже смирился бы с собой из альтернативной вселенной, да с кем угодно. Но не с человеком, что так похож на того, кто все еще появлялся перед его глазами, тепло улыбаясь. Даже если во снах. Нориаки шел вперёд, едва держась в стоячем положении. Нога болела нестерпимо, как и все тело, на котором всяк остались синяки после такой тряски. Его ведь метало по всему дому. Парень старался миновать ненадёжные участки, чтобы не упасть, хватался за любую поверхность, чтобы хоть секунду передохнуть. И уже на улице, не заметив лежащую преграду, Какёин полетел лицом вниз, счёсывая руки в кровь, разбивая о небольшой камень губу. И так бы он и остался лежать, если бы сильные руки, схватившие его, не подняли Нориаки, поставив на ноги. — Спасибо. — Парень слабо улыбнулся, мимолётно взглянув в чужие, бирюзовые глаза, но тут же осёкся, отведя взгляд. В чужих глазах он увидел тоску. Лишь на мгновение, но уловил то чувство, когда хочется исчезнуть, спрятаться в четырёх непробиваемых стенах, чтобы никто не видел горьких, стекающих по покрасневшим щекам слёз. Никто не слышал захлёбывающихся рыданий. Нориаки не понимал, почему именно он вызывал в этом человеке такую палитру доселе неизвестных эмоций. Хотелось спросить и узнать, но он не решался. Почему-то боялся, что это только сильнее разозлит, или же расстроит человека, что его почти что нёс на своих руках, пока они не погрузились в большой фургон. В здании фонда пахло антисептиком. По крайней мере, такой аромат был только в пределах больничного корпуса, что высотою в три этажа возвышался над небольшим, искусственным парком с прудом. Светлое изнутри помещение неприятно резало глаза, впрочем, если сосредоточиться на чём-то более тёмном, то все не так уж и плохо. Нориаки в палату везли уже на коляске, сразу после того, как он побывал в отделении скорой помощи, где ему обработали раны, зашили их и наложили повязку. Впрочем, все не так плохо. По прогнозам врачей, уже через неделю он сможет отправиться домой, а через месяц он избавится от повязок. Неплохая перспектива, если не считать того, что тут дома у него не было. Ведь то, где Какёин оказался, было далеко не его домом. Чем-то незнакомым и чужим? Да. Чуть позже в палату, что находилась по соседству, привезли бессознательного мальчишку с необычными, розовыми волосами. Он все еще не приходил в себя, даже не особо реагировал на звуки, хоть его состояние и было довольно стабильным. Кажется, сильная боль и пережитый стресс все же сыграли свою роль. Нориаки узнал, что мальчишку звали Нарциссо. А еще, что он был другом той девочки, Джолин, кажется, чей отец помог парню встать на ноги после не особо удачного падения. А еще позже к нему зашел мужчина лет сорока, поправив свой галстук. Он был в весьма приподнятом настроении, хоть в глазах и читалась некая обеспокоенность. — Я Джозеф Джостар. — Улыбается он, присаживаясь на стул. — Ты уж не злись на моего внука. Он у нас своенравный. Да и ты немного раскрыл его старые раны. Но, — он подмигнул, — если что, я ничего не говорил об этом. — Ох, мистер Джостар. — Нориаки восхищенно взглянул на него, хоть и не удивился тому, что сидящий перед ним человек ни разу не выглядел на свои годы. — Герой войны. Внук человека, что открыл людям способность Хамон. Рад познакомится поближе. — О, так я популярен в твоем мире? — Джостар заинтересованно приблизился. — Можно и так сказать. — Какёин, — переборов восхищение и гордость за себя из другого измерения, Джозеф все же сделал серьезное лицо, — расскажи, пожалуйста, как это произошло? — Вы о ноге? — Не только. А еще о том, как ты тут оказался. — Ну, — Нориаки немного замялся, вспоминая сегодняшнее утро, — я могу начать издалека? — Конечно. — Хорошо. — Парень кивнул, а после устроившись поудобнее на кровати, начал свой рассказ. — Пожалуй, все началось с того, как два года назад в доме появились призраки. Это были преимущественно тени. Одна высокая, а другая очень маленькая. Моя кошка, Лили, реагировала на них. Но, не сказать, что негативно. Скорее, ей нравились духи, что поселились в моем доме. Да и я особо не печалился этому факту. Ибо это не первые духи в моей жизни. — После этих слов, хотя, может даже и связи тут было никакой, но в палате сначала показалась темноволосая девчушка, а следом за ней и сам Джотаро, что застыли у входа, также слушая рассказ. — А совсем недавно эти духи стали взаимодействовать с моим домом. Я слышал отчётливые фразы и даже некоторые обращения, на что старался отвечать, думая, что со мной хотят поговорить. Увы, это происходило редко. А с месяц назад я вновь услышал голос. Ответил на него, чисто по привычке. Но не ожидал, что в меня выстрелят. Я едва увернулся, упав со стула. Но, мой мольберт был повреждён, а рисунок испорчен. Наверное, из всего хорошего, что со мной происходило за жизнь с этими призраками так то, что однажды в читальный зал они мне принесли мой любимый пирог с вишнями. Он был чертовски вкусным. — Это я его принесла. — Сообщила Джолин, улыбаясь. — Оу, спасибо. — Нориаки кое-как улыбнулся в ответ, чтобы не повредить швы. — Прости, что не смог сразу поблагодарить за него. — Это бабушка готовила. — Она у тебя ну очень вкусные пироги печёт. — Я попрошу её испечь ещё. — Заявила юная Куджо. — Буду очень этому рад. Еще раз спасибо. — Кивнув девочке, Какёин все же вернулся к рассказу, переводя взгляд на Джозефа. — И вот. Как-то так. А сегодня… Мой дом пару раз тряхнуло ни с того, ни с сего. А после я очутился в забитой бумагами комнате, что после осыпалась. Я едва успел спастись. Это буквально случилось в одно мгновение. — Ясно. — Подытожил Джозеф, задумчиво смотря на Нориаки. Ситуация и вправду выглядела чертовски странной. К тому же, доселе никому из других миров не удавалось путешествовать меж вселенными, но, видимо, все бывает впервые. Даже такое. — Ты говорил, — тишину нарушил Куджо, подойдя чуть ближе, попутно призвав Star Platinum, — о духах кое-что. Скажи вот что: ты видишь? — Вижу, что? — Непонимающе спросил Какёин, но тут же, заметив станда, вжался в подушку, непонимающе хлопая ресницами. — Кто это? Ты можешь этим управлять, как и я? — Джотаро лишь кивнул, а Нориаки, выдохнув накопившийся воздух, призвал своего «духа», что из изумрудных лент быстро приобрёл форму гуманоида, уставившись на своего «собрата». — Вот этот мой. — Oh my God! — Вскрикивает Джозеф. — Это же Hierophant Green. — Вы знаете, как его зовут? — Еще больше удивляется он, уставившись на Джостара. — Конечно. Ты ведь дал ему это имя. — Я? Не совсем понимаю. — Парень пожимает плечами. — Я никак не называл своего духа. Поняв, что сболтнул лишнего, Джозеф поник, ожидая хоть чего-нибудь со стороны своего внука. Но тот ничего не отвечал, застыв с закушенной губой наблюдая, как его станд подошел к Hierophant Green. Обтянутая светлой перчаткой рука Star Platinum потянулась к лицу станда, проводя по нему, от чего сидящий на кровати Нориаки залился краской, отворачиваясь, тут же отзывая своего «духа». Джотаро чертыхнулся, также отзывая станд и покидая комнату, попутно ища в кармане испорченных брюк начатую пачку сигарет. Обещал же себе не курить, но увы. Сейчас определенно была не та ситуация. — Мистер Джостар, — нарушил тишину Какёин, — пожалуйста, скажите мне, что происходит? Это связанно с тем, что вы мне сказали? — Да. Целиком и полностью да. Его станд, как и он сам вспомнили кое-кого. Человека, что… — Джозеф запнулся. — Ладно. Не особо важно. — Этот человек — я из этого мира, да? — Мужчина кивнул. — И он умер? — К сожалению — да.