Somewhere Else

— Не дело, а издевательство какое-то. Именно с этой фразой Джозеф, тяжко вздохнув, откинул ненавистные бумаги, мысленно проклиная всех и вся, что вообще согласился разгребать это все. А ведь прошла только неделя с начала расследования, а ему уже хотелось волком выть, ибо все казалось настолько запутанным и непонятным, что и правда смахивало больше на мистику, чем на проделки опытного стандюзера. Он готов был ринутся в бой, чтобы свалить еще одного приспешника Дио или же отправиться в очередное путешествие, но никак не сидеть часами в одном положении, разглядывая тонну листов с данными, пока спина не затечёт до такой степени, что разогнуться будет невозможно. В этом плане можно было позавидовать только спокойствию и невероятной усидчивости Джотаро. Куджо, казалось, смирился с тем, что ответ на поверхности не лежал. Он старательно перебирал бумагу за бумагой, вчитывался в текст, рассматривал картинки, а когда нужного не находил — выбрасывал все в урну, комкая. Это ведь только начало дела. Кто сказал, что все будет просто? Усложнялось дело еще тем, что из всех стандюзеров, они двое работали в поте лица. Общим же розыском занимались обычные люди. Другие были на куда более важных заданиях. Даже тот же Польнарефф, хоть и жаждал помочь как никто другой, по вынужденным причинам отказался, ссылаясь на не менее важное дело со стрелами и расследованием дел в Италии. — Я устал. — Откинувшись на спинку кресла, заявил Джостар, поглядывая на своего сосредоточенного внука. — Пошли поедим. — Мы полчаса назад уже обедали. — Не отрываясь от бумаг заявил Джотаро, отпивая из кружки немного кофе, что была в его правой руке. — Ужин только в шесть. Терпи. — Но у меня спина уже затекла. Да и задница тоже. Не могу я просто сидеть и ничего не делать, как ты. Куджо лишь бросил осуждающий взгляд в сторону мужчины, вздохнув. Это нытье уже было неотъемлемой частью их расследования. Изо дня в день все повторялось, словно в дне сурка. Причём, казалось, что с каждым днём старческих причитаний из уст Джозефа лилось все больше и больше, будто ему больше не о чём поговорить, кроме как о том, как у него спина болит, еще что-то болит и вообще, как он, бедный и несчастный, устал сидеть на месте и практически ничего не делать. В какой-то момент Джотаро даже подумал о том, чтобы отправить своего деда восвояси в полевые условия, помогать фонду искать стандюзера. Да и идея сама казалась неплохой, ибо всяк от этих действий со стороны вечно ноющего старика будет больше пользы, чем сейчас. — Могу тебе предложить отправиться вместе с людьми фонда искать пользователя станда. — Как ни в чём не бывало все же озвучил свои мысли мужчина, на минуту отвлекаясь от бумаг, чтобы допить свой кофе. — А как же ты и бумаги все эти бесконечные? — Удивившись такому заявлению, все же решается уточнить Джозеф. — У меня есть станд. И, думаю, от него будет побольше пользы, чем от тебя. — Это ты сейчас меня бесполезным назвал? — Вспылил Джостар, вскакивая с кресла, делая самое обиженное лицо в мире. — До чего я дожил, что меня собственный внук не любит. — Дело не в этом, — обреченно вздохнув, подытожил мужчина, скрываясь за козырьком своей фуражки, — а в том, что ты ноешь. — Ничего я не ною. — Мне на диктофон записать и дать тебе послушать? — Ну всего то пару раз сказал, что спина болит и все такое. — Пару раз? — Ну ладно, ладно. — Замахал руками Джозеф, смиряясь с тем, что так-то Джотаро прав. — Может и не пару раз. Но это правда. Бумаги утомляют. — Поэтому я и предлагаю тебе пойти и искать с фондом, в полевых условиях. Джостар задумался. В чём-то его внук был прав, ведь от того, что он тут сидит — пользы немного. С другой стороны, ему не хотелось оставлять его одного. И дело даже не в том, что бумаг много, а в том, что какая ни какая помощь должна быть. Не оставлять же разбор макулатуры на одного человека. Было бы это не так скучно, конечно же. Взвесив все за и против, он улыбнулся куда-то в пустоту и подхватил свой пиджак, направляясь к выходу из кабинета. — Ну, если ты не против, то я тактически сваливаю. — Заявил во всю Джозеф и покинул помещение, хлопнув дверью, от чего некоторые бумаги неустойчиво пошатнулись. — Яре, яре. — На выдохе подытожил Джотаро и вернулся к работе. Отвлекаться сейчас было ни к чему.

***

Дни сменялись неделями. Шли месяцы. Тёплая и уютная весна, со своими цветущими садами и редкими дождями как-то внезапно, даже слишком резко сменилась, уступив место жаркому лету, что своим палящим во все стороны солнцем будто норовило истребить человечество, снующее по земле, массово разбирающее из холодильных прилавков остуженные напитки. Причем, как казалось, солнце даже под вечер не совсем жаждало исчезать, до последнего прожаривая третью по счёту планету, пока все же не уступало лёгкой прохладе ночи, сверкающей своими созвездиями на чёрном, небесном полотне. Иногда Джотаро позволял себе подолгу засиживаться во дворе, смотря в тёмное небо, изучая созвездия и любуясь яркой полосой Млечного Пути. Космос был столь же неизведанным, как и океан, что он изучал, поэтому, как казалось ему, интерес был оправдан. Помимо этого, звёздное небо вызывало в его душе лишь приятные воспоминания, что тёплым потоком растекались по телу, заставляя обросшее льдом сердце биться чаще. — Джотаро-кун. Тихий, в то же время отчётливо слышный голос Какёина раздался где-то позади, от чего до этого сидевший в полудрёме Куджо дёрнулся, оборачиваясь на звук. — Не спится? — Спрашивает он, наблюдая, как Нориаки умостился рядом, кутаясь в тёплый, светлый плед с головой. — Увы. — Юноша пожимает плечами. — Наверное, я выспался. — Ну и ну. — Джотаро слегка улыбается, возвращаясь обратно к рассматриванию тёмного неба. Они сидели в тишине, молча, каждый думая о своем, пока смотрели на звёзды и на то, как не очень массивные, но заметные космические объекты сгорали в атмосфере, пролетая с огромной скоростью, на мгновение оставляя длинный, яркий свет на тёмном полотне. Некоторые звёзды поблёскивали, а может и не совсем звёзды, но вид завораживал. Почему-то тёмная, холодная глубина вызывала тепло. — Джотаро-кун, а ты знал, — решил нарушить тишину Какёин, — что древние египтяне первыми определили продолжительность года с помощью звёзд? А все благодаря, — он поднял руку, пальцами указывая на яркую, поблёскивающую у линии Млечного Пути звезду, — этой вот точке в небе. Сириусу. — Не знал. — Честно отвечает он. — Все, что я успел увидеть в своей жизни — это Большую Медведицу. Самая заметная среди всех. — Ах, этот огромный ковш? — Улыбается Нориаки, пряча руку под плед. — Да, огромный ковш. — Никогда не понимал, почему люди зовут это медведицей. Но, не мне судить их. Вновь повисла тишина. Лёгкий, прохладный ветерок прокатился по пустыне, взбираясь под чужую одежду, колыхая редкие пальмы и слабо поднимая лёгкую, песчаную пыль. Куджо замёрз. Его губы подрагивали, а тело покрылось мелкими мурашками. Нужно было встать, взять плед, но он продолжал сидеть, будто боясь нарушить ту идиллию, что выстроилась тут, под звёздным небом. И не смел двигаться, даже когда пальцы превратились в неподвижные льдины, а дышать от холода ставало совсем тяжко. Вдруг его плечи накрыл тёплый плед, а сбоку, совсем рядом, прижалось нереально горячее тело, согревая. Его руки были накрыты чужими, тёплыми, а тонкие пальцы будто растирали задубевшие конечности, возвращая им тепло, пускай и сквозь болезненное покалывание. — Нориаки. — Куджо резко повернул голову, сталкиваясь взглядом с Какёином, чье лицо так нереально близко, а горячее дыхание греет кожу. — Прости, Джотаро-кун. — Он виновато улыбнулся. — Но я не могу дать тебе окоченеть тут. — Спасибо. Джотаро слабо улыбнулся, собираясь отвернутся, чтобы продолжить созерцать звёзды, но не успел, ощущая лёгкий, почти мимолётный поцелуй на своих губах, что приятно обжег заледеневшую кожу, тут же налившуюся горячим румянцем… Сердце мужчины пропустило удар, а сам он, смутившись, зарылся в тёплый плед носом, скрывая за плотной, пушистой, светлой тканью, принтованной вишней, лёгкий румянец. Ведь тогда, сидя в слабом свете ночного неба, они впервые поцеловались, вложив в это все те чувства, что теплились в их сердцах. — Пап? Лёгкий, девичий голосок нарушил романтичную тишину ночи, а после уже послышались шаги, что стремительно приближались к Джотаро. Он вгляделся в темноту, наконец замечая перед собой Джолин, что сонно потирала глаза, другой рукой прижимая к себе плюшевую акулу. — Джолин, почему ты не спишь? — Интересуется Куджо, наблюдая, как девочка забирается под плед, прижимаясь спиной к его груди. — Призрак опять шумел в доме. — Устало протянула она. — Поэтому я пошла тебя искать. А ты почему не спишь? — Не знаю. Не спится. — Поэтому ты сидишь в пледе на улице и смотришь на звёзды? — Возможно. — Он слегка улыбается. — Успокаивает. — Кстати. Недавно я узнала, ну, в школе, что оказывается, древние египтяне первые открыли для себя исчисление года, ориентируясь на самую яркую звезду — Сириус. Думаю, — Джолин улыбнулась, — люди тогда были весьма продвинутые, раз по неясным точкам в небе смогли что-то там определить. Потому что я, кроме этого огромного, выделяющегося среди всего небосвода ковша, больше ничего не различаю. — Девочка указала на Большую Медведицу. — Честно говоря, раньше я так же думал. — Пожимает плечами Джотаро, смотря в небо. — А потом стал замечать, что он там не один. К примеру, — он указывает на звёзды в определённом порядке, будто бы ведя линию, — вот это созвездие Дракона. А вот то — Персея. Их много. А некоторые, что в определенной степени ярче и ближе к нам, это ближайшие планеты и галактики. Ну, вроде Андромеды. — Ого. — Удивилась юная Куджо, пытаясь разглядеть что-то еще на ярком полотне тьмы. — Ты в этом разбираешься. — Ну, не то, чтобы прям очень. Просто однажды в книжке прочитал. — А что это за белая, яркая полоса? — А это след нашей галактики. Млечного Пути. Раньше люди, если я правильно помню, определяли по этому пятну маршрут. — Вау. — Джолин улыбнулась, зарываясь носом в тёплый плед. — Хотела бы я однажды побывать в космосе, чтобы все это увидеть вблизи. — Ну, — Джотаро улыбнулся, — если захочешь — я не буду против. Можешь стать космонавтом. — Правда? — Да. — Мужчина чмокнул девочку в макушку, а после подхватил ту на руки, унося в дом. — Пойдём отдыхать? Завтра много работы. — Пойдём. — Сонно отвечает юная Куджо, окончательно погружаясь в царство сновидений. Утро для Джотаро наступает болезненно. Скорее из-за того, что он опять ночь провёл в размышлениях. Да и солнце, пробивающееся сквозь неприкрытое шторами окно, неприятно бьет по глазам. На часах было десять. Джолин давно в школе, а в доме глухая тишина. Наверное, Джозеф уже ушел. Попытки уснуть не увенчались успехом, поэтому смирившись с мыслью, что нужно-таки встать, Куджо выполз из-под тёплого одеяла, спихнув ногой тень кошки, что тут же растворилась в свете дня. Путь до душевой у него и вовсе прошел как в тумане, скорее из-за того, что сон окончательно не развеялся. И лишь умывание наконец смыло остатки. Отражение смотрело на мужчину устало, даже несколько потерянно. Казалось, что синяки под глазами стали еще темнее, скорее напоминая следы от теней, а чёрные волосы поблёскивали едва различимой, но все же сединой, пускай и редкой. Недосып и стресс делали старше — это факт, да только способов избавиться от этой напасти не было. По крайней мере сейчас. Завтракал Джотаро у себя в кабинете, перебирая все новые и новые бумаги. Которых уже была тонна. Хоть бери и вызывай специальные службы, чтобы они вывозили все это на переработку. Любимое дело пылилось на дальних полках, в новых, даже не потёртых папках, пока весь остальной кабинет был буквально забит вещами фонда Спидвагона с пометками «совершенно секретно». Да только увы, толку от этих бумаг было не больше, чем от пыли, лежащей на полках, ибо даже лучшим из лучших не удалось что-либо нарыть. Конечно, в глазах Куджо люди фонда так себе старались, раз не смогли даже зацепку найти, но как бы он не продолжал винить человеческое бездействие, все же подозрения, что дочь и дед правы закрадывалось в подкорку его сознания. — Да херня все это! — Вспылил мужчина, одним движением сметая все бумаги со своего стола. — Ни слова о новом станде. Издеваетесь? Как я должен со всем этим работать, если оно, по факту, не отвечает на вопрос: «что за дичь происходит в моем доме»? — Задаюсь тем же вопросом, призрачный незнакомец. — Отвечает пустота. Куджо хватает ружье, что все это время пылилось возле стола, и проверив наличие заряда, выстрелил в сторону, откуда донесся чужой голос. И все было бы в порядке, если бы не одно «но»: следа от пули было не видать, будто никто и не стрелял. Протерев глаза, Джотаро подошел к стене, в которую, как он помнил, точно стрелял. Призвал станд, посмотрел, но даже тот выдал несколько удивленное, отрицательное «ора», пожимая плечами. Причём, последующее обращение к говорящему результата не дало, а осмотр дома и вовсе оказался бесполезным. В доме не было ни следов крови, ничего, что могло бы выдать ранение. В то же время в стене не было пули. Куда она исчезла — тайна, покрытая мраком. Последующие пару часов, шерстя интернет, любуясь прелестями недавно вышедшей новой операционной системы, Куджо узнавал для себя все новые и новые факты о всех возможных призраках и потусторонних существах, что, теоретически, могли сосуществовать с текущей реальностью, густо населенной разношерстными человеками. И лишь пара статей, датируемых еще теми древними временами, когда интернет упоминался только в книгах фантастов, ссылались на научные работы некой почти безымянной учёной, что еще в те бородатые часы вывела гипотезу о параллельных вселенных, аргументируя этим появление призраков и различных духов. Как же там звучала ее гипотеза? Призраки — остаточные действия людей из параллельных вселенных, так? В таком случае, если ее утверждения — правда, кто-то из другой Земли настойчиво пытается связаться с ним, Джотаро, ну и конечно же с его дочерью, не особо понимая, что тем самым мешает жить. К счастью, способов изгнания призраков, по версии диванных экспертов, что со своих калькуляторов выходили в сеть, создавая целые тематические сайты и страницы, было тонна. От святой воды, для призраков европейской национальности, до специальных, ручных благовоний народов Африки. Куджо же остановился на соли и паре рун, что в теории должны были защитить его дом. Да и способ был не сложный. Просто посыпать солью все входы, включая окна, а руны нарисовать на специальной бумаге, которая, к его удивлению, пылилась в одном из ящиков, и положить в тёмные места, якобы точки скопления духов. Еще пару часов было потрачено на то, чтобы выполнить условия защиты дома от духов. А еще пару пакетов соли, ну и конечно же вся та специальная бумага, предназначение которой наконец было найдено. По крайней мере, Джотаро верил, что это поможет. Пускай и с натяжкой, не отрицая того, что это может быть станд, но при этом теперь не сомневаясь, что в его доме мог поселиться призрак.

***

Так прошел еще месяц. И вот наконец наступили долгожданные каникулы. Лето сверкало всей своей яркой палитрой, переливаясь ароматами и различными цветами, что исходили от растений, водоёмов, людей, предпочитающих сменить строгие, тёмные одежды на яркие, лёгкие наряды, пестрящие своей красочностью. В такие моменты было бы хорошо отправится к морю, чтобы ощутить лёгкий, солоноватый аромат, прочувствовать горячий песок, зарываясь в него ступнями и, конечно же, окунутся в тёмную, непроглядную глубину, чьи волны переливаются серебристыми призрачными рыбками в лучах яркого светила. Увы, Джолин только могла мечтать о том, что они с отцом в этом году поедут на море до конца лета. Были ли тому причины? Да. Только отныне это был не призрак, беспокоящий их сон, но никуда не исчезнувший, и даже не розыск станда людьми из фонда. А работа. В кой-то веке Джотаро взялся за исследования океана, отправившись на целую неделю в экспедицию, изучать обитателей водного мира. Поэтому Куджо, оставшись на эти каникулы один на один с вечно занятым Джозефом, что дома бывал утром и поздней ночью, искала себе развлечения сама, играя в видеоигры, рисуя и, конечно же, общаясь с Анасуем. Нарциссо стал частым гостем в резиденции Куджо с тех самых пор, как Джотаро уехал. Он приезжал на автобусе ранним утром, а уезжал поздним вечером, когда солнце уже скрывалось за горизонтом, и лишь иногда, когда совсем не везло уследить за быстротечным временем, мальчишка оставался в чужом доме, ночуя в гостевой комнате, с аквариумом, иногда подолгу в него смотря. Впрочем, Джолин не была против этому. Ведь Анасуй скрашивал ее скучные, летние деньки, ходил с ней в парк развлечений и чего уж там, помогал ей с проектом, что задали на лето. А иногда, садясь на поезд, они ехали к Холли, оставаясь там, от чего Джостар, возвращаясь домой, впадал в панику, разыскивая детей, а после долго и нудно причитает им о том, что нечего мелким еще в такие дали ездить, уж тем более самим. Хотя, скорее всего, это был банальный страх перед тем, что ему могут прописать билет на получение болезненной «ора-ора» по лицу, за то, что детей прошляпил. Впрочем, все ведь было хорошо, но седых волос на голове Джозефа стало больше. Очередной летний день проходил весьма спокойно. Кто-то гулял в парке, кто-то же работал в поте лица, причем в буквальном смысле, жалуясь на неработающий в офисе кондиционер, а кто-то просто отдыхал дома. Джолин и Нарциссо играли в видеоигры, исследуя для себя миры новых Star Wars и, конечно же, Resident Evil 2, картриджи с которыми им привёз дед, чтобы чем-то занять детей и обезопасить их от лишних путешествий по Японии. — Как по мне, — выдает Джолин, отпивая сладкой газировки из банки, что стояла на кофейном столике рядом с диваном, на котором расположились дети, — эта игра ничего не жуткая, ну, в отличии от первой части. — Я бы так не сказал. — Анасуй смотрел в экран телевизора, иногда отворачиваясь, когда там появлялся очередной зомби. — В любом случае, какая-то дикая скукота. Куджо, более не желая играть в не понравившуюся ей игру, включила Mortal Kombat, как вдруг свет отключился в доме. Совсем. Перестал гудеть даже стоящий на кухне холодильник, от чего им стало не по себе. Люстра, висящая под потолком, слабо стала покачиваться из стороны сторону, набирая скорость, а где-то там вдали послышался звон тарелок, что с грохотом посыпались на пол. Первая мысль, что возникла в голове девочки — проделки призрака. И так бы она и думала, если бы в какой-то момент дом не колыхнуло, от чего они с Анасуем попадали на пол, цепляясь за более-менее устойчивые предметы. Ситуация была совсем плачевной. Дом шатало из стороны в сторону, даже при устойчивом фундаменте. Предметы сыпались, бились, разлетались на части. Даже любимая фотография Джотаро свалилась с полки, теряясь где-то под тумбой. Куджо двигалась быстро, перебираясь от убежища к убежищу, чтобы добыть еще целый телефон и набрать заученный наизусть номер. Сейчас оставалось верить в то, что ее отец где-то тут, на берегу, и в миг примчится домой. Джолин стучит пальцами по клавишам, её руки дрожат со страшной силой, но она все же набирает номер, слыша протяжные гудки, а после обеспокоенное «алло» по ту сторону. — Папа! — Кричит девочка, громко рыдая. — Дом трясёт. Мне страшно. — Джолин, я уже еду. — Пытается успокоить её Джотаро, нервно сжимая руль, минуя падающие столбы и осыпающиеся здания. — Постарайся выбраться из дома. Дед тоже скоро должен подъехать. Если я не успею — беги к нему. — А как же вещи? — Не думай о них. Что сломается или разобьется — купим. Важнее всего, чтобы ты выбралась из дома, пока тот не осыпался. — Хорошо. Пожалуйста, поспеши, папа. — Но в телефоне лишь послышались гудки. Кажется, где-то повредилась связь, и та пропала совсем. Отбросив телефон и взяв себя в руки, Джолин схватила Нарциссо, и они ринулись к выходу, минуя падающие предметы. Даже крепкий потолок осыпался пылью и ненадёжно трещал. Хотя, они купили далеко не новый дом. Где-то что-то упало с огромным грохотом, что-то сломалось. Дети паниковали, но все равно двигались к выходу. Кажется, в гостиной обвалилась часть потолка. Добравшись до двери, дети застыли в шоке. Выход уже был завален. Значит, из дома было невозможно выбраться. Потолок у входа тоже стал осыпаться. Мелкие камушки забарабанили по хрупкому, детскому телу Куджо. Нарциссо вздрогнул, а после слегка коснулся плеча девочки, перенося в ее тело свою способность. Мгновение — и потолок окончательно посыпался, а станд, что был внутри, отразил все, тем самым защитив Джолин, но, увы, не защитив Анасуя, оказавшегося под куском бетона. Все стихло. Лишь свист ветра и шум осыпающихся кусков зданий создавал неоднозначную атмосферу. Джолин поднялась на ноги, растирая по лицу смешанные с пылью слёзы. Тряска остановилась, но страх, что пробирал до костей, не останавливал внутреннюю дрожь. Хотелось вопить и звать на помощь, да без толку. Кто ее услышит здесь, под почти что завалами некогда любимого дома, в котором они с отцом столько прожили. Куджо осмотрелась, ища своего друга. Он должен был быть здесь, с ней. В сознании. Но увидела лишь лежащее под завалами бессознательное тело Нарциссо. Она попыталась его позвать, попыталась тормошить. Он не отзывался, ничего не говорил. Не реагировал. И Джолин сдалась, зарыдав во весь голос. Когда Джотаро приехал, весь район лежал в руинах. Не было ни одного дома, что остался бы полностью целым. Некоторые пострадали сильнее, некоторые сравнялись с землей, и его дому относительно повезло, обвалившись в двух местах. Куджо бежал. Спотыкался о собственные ноги, разгонял уже окружившую здание толпу людей из фонда, что-то кричал, слыша это как сквозь толщу воды. Каждый шаг, пускай и быстрый, давался тяжело, будто конечности свинцом налились, не позволяя двигаться еще быстрее. У него было отвратительное предчувствие. — Дед! — Мужчина обращает на себя внимание Джозефа, что ошивался возле дома, пытаясь найти еще один ход внутрь. — Где Джолин? — Мы пытаемся… — Я не спрашивал, что вы там пытаетесь! — Закричал Джотаро. — Я задал конкретный вопрос, где Джолин? — Скорее всего еще в доме. — Виновато опускает голову Джостар. — Но мы попытаемся… Джотаро не слушал. Он призвал Star Platinum и стал ломится в дом, под протяжное «ора», разрушая стандом обломки, пробираясь внутрь. — Джолин! — Кричит Куджо, ища свою дочь, но не слыша ответа от нее. — Джолин, ответь мне! Но все еще никто не отзывался. Где-то поскрипывала арматура, слышались звуки осыпающейся штукатурки. Пробираясь сквозь завалы, мужчина еда держался чтобы не зарыдать, не опустить руки, сдавшись. Он верил, что с Джолин все в порядке, что все нормально. До конца. Даже когда увидел обвалившуюся гостиную, в остатках которой едва проглядывалась чужая, детская накидка. Горячие слёзы обжигали. Кожа будто вот-вот полопается, раскрывшись, а солёная вода, что сейчас была сродни лавы, потечёт в открытые раны, принося еще больше нестерпимой боли. Куджо прокусил губу. Алая кровь потекла по подбородку, каплями падая на остатки дома, смешиваясь со слезами. Будто сама Вселенная желала лишить его всего. Окончательно. Сначала — человека, что он полюбил всем сердцем, и вот сейчас — дочери. Судьба казалась жутко несправедливой. — Папа! — Громкий крик пронёсся по остаткам дома и Джотаро вздрогнул, оборачиваясь на звук. — Я в коридоре! Ничего не отвечая, мужчина ринулся на звук, пару раз больно упав по пути, окончательно приводя свою форму в негодность, стирая ладони и колени в кровь. Впрочем, он не особо обращал внимание на физическую боль, к которой еще десять лет назад выработал иммунитет. Он бежал, стандом разбрасывая остатки завалов, пока окончательно не оказался в коридоре, наконец замечая свою дочь. Девочка сидела на полу, в пыли и грязи. Её волосы растрёпаны, а по лицу размазаны грязевые подтёки от слёз, смешавшихся с пылью. Колени Джотаро уже были в ничто, когда он упал на них, чтобы крепко схватить Джолин и прижать её к себе, не отпуская, пытаясь успокоить её безостановочный плач. Внутри все радовалось, в то же время было жуткое ощущение чего-то нехорошего, сжимающего органы, от чего тошнило, вело голову. Все казалось нормальным, но инстинкты вопили, что что-то не так. — Пап. — Осипшим голосом проговорила Джолин, указывая на плиту, с-под которой виднелись пыльные, розовые волосы. — Нарциссо под завалами. Одним движением призванный Star Platinum убрал плиту и тут же застыл, замечая бирюзовые руки станда, что на себе держали часть плиты, не давая ей полностью раздавить мальчишку, повредив тому лишь ноги. Джотаро и станд переглянулись, будто обменявшись мыслями на этот счёт. Куджо даже хотел что-то сказать по этому поводу, но не успел, так как тут же с шумом, будто целая толпа, в здание ввалился Джозеф, координируя действия десятка работников фонда Спидвагона с носилками, что быстрыми шагами направлялись к пострадавшим. — Эй, вы в порядке? — Спрашивает он, осматривая родственников. — Да. — Отвечает мужчина, слабо поднимаясь на ноги. — Более-менее в порядке. — По тебе не скажешь. — Отшучивается Джостар, улыбаясь. — Впрочем, я рад, что все обошлось. — А после обернувшись к работникам, что уже поместили Нарциссо на носилки, махнул рукой. — Уносите его, ребят. Только осторожно. Кажется, мальчишка еще живой. Ну дает. Джозеф взял Джолин на руки, крепко ее прижимая к себе, а свободной рукой помог Джотаро встать, удерживая на себе и его тоже. Они собирались уже покинуть разрушенное здание, подлечится да нанять людей, что помогут отстроить дом заново, как из глухой тишины дома, со второго этажа послышались чьи-то неуверенные, хромающие шаги. Куджо повернулся на звук, призывая станд, чтобы в случае чего прибить того, кто идёт, но тут же застыл, когда на лестничном пролёте показалась до боли знакомая, вьющаяся чёлка, что полыхала своим алым огнём в серости разрушенного дома. Молодой человек, даже будучи замеченным, продолжал спускаться, опираясь о перила лестницы, что ненадёжно поскрипывали каждый раз, когда он сильнее всего давил на них своим телом. Он шипел и кусал губы пока шел вниз, а когда все-таки преодолел препятствие, столкнулся взглядом с удивлёнными, даже несколько напуганными океаническими глазами, что заблестели от слёз. — Нориаки?