ПОСЛЕ

Умбра

      06.11.2076.       С утра Сара прогулялась со своим псом Люком. Он по всем правилам живет в питомнике, и два раза в день выгуливается, либо работником, либо лично хозяином, в предусмотренном для этого зеленом парке. К слову, он похож на обычную аллею в густонаселенном городе: дорожки из мягкого асфальта, маленькие поребрики, множество скамеек для отдыха. Вокруг деревья, каких только нет, кусты и мягкая короткая трава, за которой постоянно ухаживают. Небом служат широкоформатные экраны. Запах там стоит сказочный, такой живой, и такой знакомый…       Люка дочери подарил Джеймс на ее двенадцатилетние, и с тех самых пор они лучшие друзья. Белоснежный пушистый щенок, овчарка, с мягкими щечками, выразительными глазами и черными лапами. В питомнике его хорошо кормят, соблюдая полезную диету, за это и платят – за здоровье. Здесь много животных, от кошек, до ручных крыс и хомячков. Иногда можно было услышать даже крики попугаев. Да, время идет, а люди не меняются, спасли своих друзей.       После утренней прогулки нужно было идти на подработку. Сара могла этим не заниматься, у нее спокойно хватало средств на роскошную жизнь, как никак ее отец владелец крупных медицинских компаний, и постоянно снабжает дочку всем необходимым, проявляет заботу. Но девочке хотелось все же с ним живого общения, чтобы он был рядом, как настоящий отец… жаль, что он так далеко.       В лифте Сара повстречала свою подругу, ради которой и записывалась на подработки – Лея. Длинные черные волосы, собранные в хвост, густые брови и эти зеленоватые глаза. Ее слегка смуглую кожу украшали легкие веснушки, раскинувшиеся на щеках и тонком носу с горбинкой. Губы были узкими, розоватыми. Они обнялись, обсудили сегодняшний план, и вышли на этаже с плантациями помидоров. Пройдя дезинфекцию, они надели белые полупрозрачные костюмы, перчатки, и пошли по рядам, освещенным ультрафиолетовыми лампами. Кусты росли не из земли, а были погружены в питательный раствор, и орошались поливом из распылителей. Гидропоника позволяла получать максимально качественный продукт в кротчайшие сроки.       Девочки срывали красные плотные плоды и складывали в корзинку на колесах, стараясь обобрать каждый куст на предмет спелых и сочных помидоров. После каждой заполненной корзины они отправлялись к пункту сдачи и ссыпали плоды в блок. Тот бережно доставлялся на нижние этажи, где помидоры проходили очистку: с них смывали удобрения, пестициды, сдирали листья и веточки, а после отправляли на переработку. В бункере было еще с два десятка подобных плантаций, от картошки до клубники.       Они провозились до самого обеда, прошли почти половину помидорного отдела. На часах пол третьего, пора заканчивать. За пять часов работы здесь можно было получить до 90 долларов, чего спокойно хватило бы на два дня.       - Закончили, на обед опоздаем, - голос Леи был грубоватым, низким, но Саре он очень нравился. Она поправила руками выпавшие из хвоста волосы, от чего на ее лбу остался зеленый след. Она забыла снять перчатки.       - Ха-ха-ха! – Сара, стараясь прикрыть свой неловкий смех рукой, отвернулась от подруги, но тут же осознала совою ошибку – теперь и на ее лице красовалось размазанное зеленоватое пятно. Решено было идти в душ. Одна кабинка стоила пол доллара, комплект одежды – столько же. В общем счете за один доллар можно было два часа провести под горячей водой, пропариться, ведь все моющие средства здесь входили в стоимость.       Девушки сразу же заказали новую одежду, а грязную сбросили в корзину для стирки, где та сразу же исчезла. Можно было увидеть заметный прогресс в тренировках. На теле Сары проявлялся хороший рельеф: спина, плечи, грудь очень хорошо выделялись, и изюминкой был идеальный симметричный пресс из шести кубиков. Ее тело стало крепче, стройнее. Лея тоже могла похвастать хорошей физической формой, потому что они начали тренировки в один и тот же день, решив идти в поход вместе. С одной стороны – глупое решение, но с другой: Лею здесь ничто не держало, она с детства была сиротой. Когда ей было шесть, в их небольшой городок ворвался тайфун, отец с матерью успели спрятать дочь в подвал, но сами они тогда не выжили. Их придавило обломками. Лея еще несколько дней сидела в темном подвале, совсем одна, растягивая бутылку воды. На третий день ее спасли, оформили в приют, где она выросла и всему обучилась. И росла она жесткой: среди друзей славилась вспыльчивым характером, но не была безрассудной. Она была в меру грубой, но в тоже время знала манеры и зачастую вела себя прилежно. Со старшими общалась на равных, а с друзьями… в общем, все ей завидовали, она умело находила общий язык с каждым из детей, из-за чего большинство ей доверяло. И даже не смотря на свою популярность она отказывалась признавать себя лучше других, ей это было не нужно.       В душевых все было затянуто густым горячим паром, от чего было сложно дышать, воздух был настолько влажным и спертым, что со стен стекало ручьями. Неужели кто-то моется кипятком? Девушки аккуратно, чтобы не поскользнуться на мокром кафеле, шли в единственную работающую кабинку, и ужаснулись, когда увидели, что под струями кипящей воды лежала женщина. Кожа на ее теле слой за слоем слезала, побелела: женщина сварилась, и уже давно была мертва. На пол сполз кусок обваренного скальпа. Лею стошнило прямо там, она, не в силах терпеть ужасающего премерзкого зрелища, побежала к выходу, объятая ужасом. Однако у дверей она повернула, но земля ушла из под ног и она упала, ударившись головой о кафель, прямо виском. Кровь смешалась с водой, потекла в слив. Сара же не паниковала, хотя очень хотелось раскричаться от страха. Она мелкими шажками, чтобы не повторить ошибки подруги, дошла до раздевалки, по пути быстро накинула полотенце и вышла в коридор, где закричала о помощи.       Белая стерильная палата. Аппарат искусственной вентиляции легких. Девушка на кушетке. Ее волосы сбриты на половину, на виске широкий шов. Под ее закрытыми глазами сильные синяки. На палец руки был надет приборчик, считывавший ее пульс – 54 удара в минуту, состояние стабильное. Сара стояла у доски с рентгеновскими снимками: Лея получила перелом свода черепа и височной кости, а вместе с ним и кровоизлияние в мозг. По последнему снимку были видны пластины, стягивавшие осколки костей.       - «Бедняжка…», - Сара вышла из палаты, сняв белый халат и повесив его на крючок у двери. Путь ее лежал домой, где ее уже ждал ужин – три пачки с едой. Вскрыв одну, она быстро съела мясное рагу, вкусом напоминавшее какую-то солянку, а лоскуты мяса явно были говядиной. Удивительно, как на несколько тысяч человек удается ежедневно разделывать столько мяса? Наверное, этот процесс гораздо ужаснее, чем можно представить: коров закалывают прямо в стойлах, кровь собирают на сосиски. Трупам вскрывают животы, подвешивая за ноги, и потрошат от кишок и прочих органов. Желудки и сердца – на обжарку, кишки – как оболочка для сосисок. Остальное все на супы. Жуткая картина, наверное. Сара выбросила пустую пачку в мусорку, а остальное убрала в холодильник, где лежали сыр, молоко, несколько яиц. Надо бы это когда-то съесть, не всю же жизнь питаться ежедневными рационами.       Что-то этой ночью не давало ей уснуть: она ворочалась в кровати, содрав и скомкав под собой всю серебристую простынь, а посреди ночи и вовсе зарылась в себя, придавив голову подушкой. Все ее мысли были заняты самоанализом, просчетом иных событий – что, если бы они не пошли в душевые, не поленились и дошли до своих комнат. Тогда бы Лея сейчас не была в коме, а ту женщину кто-нибудь бы нашел. В стенах бункера сложно убить себя, разве что через сильную боль бытовыми предметами, ручкой там, вилкой в кафе. Ну, или на работе, механики каждый день имеют риск потерять пару пальцев. Вот только каждый человек еженедельно проходит психолога, потому в опасных местах не позволяют работать людям с неуравновешенной психикой. Оттого риски сводятся к минимуму. Но есть и те, кто считает адские боли мелочью, по сравнению со своей жизнью, как эта женщина в душевых… что случилось в ее жизни, что она решилась на такое? Этого она не поймет никогда, хоть и сама живет в унынии, единственными лучиками света и надежды для нее были Лея, Люк и дядя Саша, и то, с последним она последний раз виделась шесть месяцев назад.       Экран-окно показывал ночной пейзаж города, множество высоток и расплывчатые горы вдали. И под этот тусклый свет Сара сидела на компьютерном кресле, залипая уставшими и опечаленными глазами на анимированную иконку звонка. Разговор не долгий, мелкая просьба найти человека, какого-нибудь гения компьютерных технологий, кто сможет нарыть в сети чертежи. Она слышала о таком несколько месяцев назад, говорили он спас целый бункер, минимизировав последствия теракта. И к двум часам ночи на ее руках уже был его контакт.       - Привет, мне тебя посоветовали, как компьютерного гения. Можешь нарыть информацию по... - она задумалась, попыталась понять, что именно она хочет, - Что-то типа считывателя мыслей с выводом на динамик, ну или как удобнее – хотя бы схемы. В долгу не останусь, заплачу, назови цену.       - Простите, а как мне к вам обращаться? – голос парня был неуверенным, но Саре он понравился, звучал как-то знакомо может быть, но нужно было отвечать.       - Сьюзан Паркер, Калифорния.       - Объем работ немаленький, сочтемся на… как насчет 150 долларов? – парень замолк, ожидая ответа собеседницы, а когда получил согласие, попрощался, сразу же приступив к работе. Сара переслала половину сразу же авансом. Следующие несколько часов для нее прошли скучно, она, от нечего делать, играла в платформер, и почти дошла до последнего уровня, когда на самом важном моменте ей поступил входящий звонок, перекрыв экран. Персонаж промазал мимо блока, упал на острые пики и игра была окончена, а на экране появилась кнопка рестарта.       - Ну, как продвигается работа?       - Ну значит смотри – это простой энцефалограф в виде шапочки. Он улавливает электрическую активность в мозгу, посылает на блок, где преобразует в информацию, которую можно вывести в звуковом спектре. Схемы я отправил, жду второй перевод, - Сара молча отослала остаток, сбросила трубку и тут же подключила телефон к компьютеру, распечатав пришедшие чертежи на бумагу. Нужно было много чего докупить, а потому она побежала на рынок. Некоторые отделы работали круглосуточно, потому в 4 утра ей не составило проблем найти и купить недостающих компонентов, а уже после она добралась до гаража, где приступила к сборке. Паяльник, печатные платы, провода – она управлялась с флюсами и резисторами так ловко, словно занималась этим всю свою жизнь.       В свете чуть мерцающих ламп танцевали мотыльки, они кружили в лучах, изредка бились о стекло, издавая тихий звонкий стук. Сара припаивала последние электроды к медным проводам. Позади нее спал белый автомобиль, ставший заметно крупнее: диски были разварены под большую резину, также Сара заменила подвеску на более высокую и мягкую. Из-за размера колес пришлось выпиливать новый профиль в крыльях машины. В глаза сразу же бросался усиленный стальными трубами бампер, а через стекла в салоне была видна клетка безопасности. Для выхода на поверхность нужно было учесть все риски, потому некогда эстетичный Ford Mustang превратился в настоящего монстра пост-апокалипсиса. Не хватало только пулемета на крыше.       На столе, рядом со свежим прибором, лежало нечто отдаленно похожее на трубу с множеством медных катушек. Это была примитивная гаусс-пушка, десяток конденсаторов для большого единоразового заряда, электромагниты на длине всего ствола, датчик температуры – снаряд разгонялся в алюминиевом дуле и вылетал в цель на огромной скорости. Из плюсов бесшумность, дешевизна производства. Однако минусов было гораздо больше: заряда хватало лишь на один выстрел, для второго нужно было заряжать пушку от розетки. Вес у такого оружия высокий, и баланса нет, дуло всегда тяжелее, от чего его уводило вниз. Ну и велик риск, что какой-нибудь из компонентов может выйти из строя. В общем, гаусс-пушка оружие на один мощный прицельный выстрел. Оно стало первым, что попыталась создать Сара, на нем же она и проверяла свои навыки пайки.       К утру чтец мыслей был готов, и настал решающий момент – момент проверки. Она надела на голову резиновую сетку, в которой были поочередно закреплены электроды. Сара смазала места контакта гелем-проводником, проверила подключения – все работает, шапочка считывала активность. Последний штрих, нажать кнопку на колонке, и тут раздался невнятный сумбурный голос, смешанный с шумом. А еще он хрипел. Но слова были различимы. На лице Сары медленно расползалась улыбка, оно работает! Плюнув на свою усталость, она сорвалась в коридоры, наспех закрыв за собой гараж. Медотсек, оттуда к палатам, белая, смазанная дверь, халат. Лея все еще находилась в коме, на мониторе ее сердечный ритм, ИВЛ работал без остановки. Сара села на мягкий стул, аккуратно надела шапочку на травмированную голову подруги, стараясь не задеть шов. Синяки под глазами брюнетки заметно сошли. Подключив все по схеме, она нажала на кнопку включения, и тут же сквозь помехи и шум услышала первые разборчивые слова.       - Помоги… в голове…       - Я тебя слышу! – она не смогла усидеть от радости, упала рядом с койкой на колени, нежно взяв подругу за теплую руку, - Мы теперь можем поболтать! Я буду тебя навещать каждый день, так что ты не заскучаешь…       - Кто болтает?!! Голос… - голос был перегруженным, визжал на мембране динамика, словно принадлежал не Лее, а мелкой девчонке.       - Лей, это я. Поправляйся быстрее, ты нужна мне, - она оставила прибор в палате, убрала в тумбочку, - Ну, отдыхай, - на прощание она поцеловала Лею в щечку.       05.12.2076.       В кафетерии играла тихая успокаивающая музыка, джаз. На этих мелодиях не зацикливаешься, они текут, как горный ручей, сами по себе, заполняя пространство и наделяя его атмосферой умиротворения. Прямо у входа, двойной прозрачной двери, стойка обслуживания, узкий столик: на нем сегодняшнее меню и аутентичный звоночек. Позади, у матовых стен светлых тонов, исписанных изящными изогнутыми линиями, миролюбиво стоит пара слабо гудящих холодильников с напитками и закусками, а еще чуть дальше, выбиваясь из гладкости стен, глянцевая дверь, ведущая на кухню. Продавца за стойкой не было, он ушел на перерыв, оттого кафетерий не пестрил лицами.       В зале с десяток круглых столов на трех человек, но все они пусты, и в холодном свете ламп кажутся нелицеприятными. За одним из них, в гордом одиночестве, сидела платиноволосая девочка, тихо подпевавшая общей мелодии. Она легко улавливала нотки и мычала их себе под нос, занимаясь десертом, разрезая свежий медовик. Вот за белыми зубами исчез первый кусочек пирога, она смаковала его легкую сладость и рассыпчатость, а после запила его горячим латте. Ее лицо украшала легкая беззаботная улыбка, и в целом она выглядела лучезарно, выбиваясь из общего тона кафетерия своим легким светом. Кружка тихонько стукнулась дном о стол, когда лампы в зале погасли, а вместе с ними затихла музыка и холодильники. Во тьме Сара услышала щелчок закрывающихся дверей, ее серые глаза оббежали весь погруженный во тьму зал в поисках человека.       Но прямо рядом с ней заиграла музыкальная шкатулка. Во всем затихшем окружении она звучала пугающе, нагоняя тревоги. Девочка медленно повернулась на звук, он шел прямо с ее стола. На нем стояла шестигранная коробочка с откидной крышкой, а на ее подиуме, под леденящую кровь звенящую мелодию, крутился белый черепок. Он остановился как только закончил круг, как раз к концу музыки, и уставил свои пустые глазницы на Сару, которой не терпелось вскочить со стула и убежать. Однако над ней загорелась лампа, облив стол слепящим светом. Напротив нее, под черной накидкой, скрывавшей лицо тенью, сидел худой и высокий мужчина. Во тьме под капюшоном будто сверкали его красные пугающие глаза, которыми он пристально следил за девочкой.       - В-вы кто? - спросила Сара, сглотнув подошедший к горлу ком тревоги, однако незнакомец не ответил, лишь тяжко улыбнулся, положив на стол свои худощавые костистые руки. Его пальцы перебирали по столу, постукивая по нему ногтями. Цвет кожи у него был болезненно-серый, да и вся она была слегка морщинистой на суставах, - Вы по делу? - пробубнила она, спрятав во рту еще один кусочек пирога, но так и не смогла его проглотить из-за нервирующего взгляда незнакомца.       - Нет. - его голос был сиплым, тихим, похожим на шепот, но в тоже время имел низковатый тон. - Просто хотел составить тебе компанию. - холодная улыбка на его затененном лице растягивалась, проявляя все больше складок на коже. Тощими пальцами он обнял музыкальную шкатулку и медленно закрыл ее крышку, после чего поволок по столу, и зал заполнил непродолжительный но мерзкий скрип, от которого Сара поморщилась. Она нашла в себе силы сглотнуть размоченный кусок пирога, уже понимая, что долго она под таким вниманием не протянет - этот тип наводил на нее какого-то необъяснимого ужаса. Она пыталась отвести взгляд, но краем глаза все еще видела его сверкающие под капюшоном глаза. - Что для тебя зло? - Сара застыла, пытаясь найти ответ на этот вопрос, однако незнакомец задал и второй, - Смерть - это зло?       - ... - она готова была поклясться, что ее сердце уже не билось. Всем телом ощущался застой крови, как она медленно холодела. Пальцы, руки и ноги замерзали, теряя в подвижности. На лбу выступил легкий и холодный пот, а язык во рту не поворачивался. В тревоге она попыталась проглотить еще один кусочек медовика, но третий вопрос мужчины заставил ее сжать горло.       - Как ты умрешь? - все. Страх поселился в ее груди. Голова начинала гудеть, словно ее сдавлило тисками. И тут она полностью ощутила боль, кусочек пирога встал поперек горла, и затемненный зал заполнил сухой девичий кашель. В панике она махнула рукой, сбив со стола тарелку и кружку с латте. Хватаясь за шею, она вскочила со стула, но поскользнулась на пролитом напитке, упав лицом на стол. Она валяется на столе, задыхаясь. Уже и кашель стих. - Сара? - была ли это иллюзия, или этот человек действительно к ней подошел, но она ощутила прикосновение на своем оголенном предплечье, а после касание медленно переползло к ее шее, где в ее белоснежные волосы заползли змеи. Она боялась пошевелиться. Она чувствовала кусок пирога в горле. Чувствовала, что с каждым ее движением он уходил все глубже. Сердце, она ощущала его биение, оно боролось за жизнь. Но тело уже начало трясти от удушья. Глаза закатывались и открывались вновь. Ноги слабели, она сползала по столу, осознавая, насколько же она сейчас беспомощна. Ее руки крепко сжимали горло, боясь пропустить кусочек еще дальше, отчего на шее уже появился синяк и набухли вены. Что-то обхватило ее со спины и резко надавило на живот под грудью. С громким кашлем она рухнула на пол, почувствовав прилив воздуха. Она смогла вздохнуть! Откашливая последние крошки из горла, пока лампы в зале загорались одна за другой, она панически осматривала каждый появляющийся на свету угол кафетерия.       - Спасибо... - прохрипела она, вытирая пот с лица, продолжая искать человека, что ей помог. Но к ее ужасу - зал был пуст. Стулья, стены, прилавок... никого. А тот незнакомец исчез, на столе лишь остались царапины от музыкальной шкатулки. Она взглянула на выплюнутый кусочек пирога, вспоминая те ощущения: прикосновение к руке, к шее, что-то заползло ей в волосы... похоже, это были пальцы. Это был он? Тот зловещий незнакомец? И он произнес ее имя, что знало лишь несколько человек...       На следующей неделе Лею выписали, но Сара больше волновалась о том незнакомце - что если это он помог ей? Значит, он знает ее имя. А значит в теории опасен. Однако как бы она не пыталась его искать, какие бы связи не задействовала - ничего. Этого человека словно никогда не существовало! Записи с камер пусты, а похожих людей в сети не зарегистрировано. Возможно, все это было иллюзией на почве переживаний или усталости? Кто бы знал.       В пятницу, сразу после нового года, Сара направилась в спортзал, в надежде позаниматься одной под любимую музыку. Новогодние праздники, дак еще и с самого утра, ожидаемо зал был полностью пуст. В нем царила прохлада и свежесть - работа кондиционеров и вентиляции. Не включая повсеместно свет, Сара спокойно переоделась, убрав вещи в свой шкафчик, и захватив флэш-карту, вошла в зал. Чтобы осветить его полностью понадобилось бы минут пятнадцать, но это ни к чему, почти все необходимые тренажеры были у входа. Найдя музцентр, она поставила свой плейлист и приступила к тренировкам. Сперва разминка - нужно разогреть тело, чтобы минимизировать риск травм, а уже после она приступила к серьезным упражнениям: приседания со штангой, жим от груди, подтягивания с отягощением, все это давалось ей легко, однако с каждым повтором она все больше ощущала мышечное напряжение и усталость. Все тренировки заняли у нее пару часов, остался лишь бег на 20 километров.       Промокшая от пота, она вступила на беговую дорожку и принялась разгонять ее измученными ногами, пока не набрала нужную скорость. Аппарат тут же ее подхватил и заставил бежать девочку в одном темпе. Кроссовки изредка свистели на беговом покрытии, однако музыка с колонок полностью перекрывала шумы. Шнурки были затянуты туго, одежда держалась уверенно, хоть и была насквозь мокрая от пота. За шесть километров до конца забега музыка затихла, а тренажер встал - вырубился, словно отключили питание. И лампы... они моргнули, а через пару секунд и вовсе погасли, погрузив зал во тьму. Сара слезла с беговой дорожки, настороженно осматриваясь, но в основном ее внимание падало на музцентр, где слышались тихие щелчки какого-то механизма. Страха девочка не испытывала, однако ее сердце стало набирать ход, и не от усталости, оно забилось в новом ритме, когда она услышала жутковатую мелодию музыкальной шкатулки. Ее тело сразу же бросило в мимолетную дрожь, а горло сжалось, вспомнив застрявший кусок пирога. Незаметные волосы по ее коже поднимались по внутреннему зову. Она, не отводя взгляд от тьмы вдали, медленно пятилась в сторону выхода. Но она сорвалась с края обрыва, когда услышала за спиной сухое и хриплое дыхание...       Она не обернулась, не решилась. Ее кроссовки свистнули по холодному полу - она рванула прочь, забыв про свою сменную одежду, про рюкзак и про флэш-карту с музыкой. Она выскочила в коридор, захлопнув за собой дверь, и оказалась между залами, где не было ни души. Ее тело уже само решало, что делать: сердце билось в бешеном темпе, дыхание сбивалось, и горло начало болеть от частых вдохов, и голова шла кругом, отчего стены стали искажаться. Но и в коридоре погас свет. Сара полностью потерялась в темноте, шла на ощупь, держась левой рукой леденящей стены. От боли в груди у Сары выступили слезы, зависнув мелкими каплями на ее белых ресницах, и снова тьма. Тьма. Тьма. Она вела девочку по коридору на далекий свет, который манил ее как мотылька. Добравшись до развилки, лампы погасли, но свет вдали - нет. Он дал ей новую точку, новую цель, и Сара побежала к ней. Она двигалась от огонька к огоньку. Позади не было ни шагов, ни света, но Сара ощущала холодное внимание и слышала преследующую ее пугающую мелодию шкатулки. Она сама не поняла, как оказалась на рынке. Пустом, обнадеживающем своим простором... но здесь так темно, единственная вывеска и та жутко мерцала. А позади, из черного, утопающего во мраке коридора, на смену музыке пришел звон цепей. Отсюда столько путей, однако все это было иллюзией выбора - свет был здесь, он вел ее сюда, и дальше лишь тьма, в какую сторону не шагни. Сара пыталась сконцентрироваться на своем теле, обуздать тревогу и взять все под контроль, но ее глаза не сходили с коридора - из тени появлялся человеческий силуэт с расставленными руками. Страх заставлял девочку пятиться назад, как цыпленка, который должен пойти на убой. Мокрой от пота спиной она уткнулась в холодную стену - это и есть безысходность? Она одна. Ни души рядом. Только этот... человек. И тьма. Лишь одна красная лампочка слабо освещала испуганное лицо Сары. А человек уже стоял в метре от нее, тянулся к ней рукой. В свете блеснуло острое, изогнутое к полу лезвие ножа на звенящей цепи, что холодной сталью прошел по испуганному лицу девочки, оставляя на коже глубокий кровоточащий разрез от лба до края правой щеки. С тем же звоном кинжал развернулся, и вот Сара уже видела в нем свое отражение. Жалкое. Мокрое лицо. Алую полосу. Слезы. Трясущиеся губы.       - Совсем на тебя не похоже. - прохрипел человек, отодвигая лезвие-зеркало в сторону. Его лицо было освещено лишь наполовину. Нет улыбки, нет ярких морщин - обычное человеческое лицо. Но глаза его были черные, а зрачки ярко красными, словно светившимися в этом мраке. - Тобой овладел страх. Почему ты не сильнее обычного человека? - дыхание ее трепетало. Даже если бы она хотела ответить, то вряд ли смогла. Ее язык намертво застыл за зубами, как и соленая слюна во рту. Даже кровь, текущая из раны, казалась ей не теплее льда. Все ее тело от страха холодело. - Ты беспомощна. Ты одинока. Ты беззащитна. - его голос был сух, но крепок в горле, и эмоций на лице его не было. - В тебе нет решимости. - Он наставил острие на ее грудь, уткнув его прямо в кость, пронзив им мокрую футболку, а следом и кожу. Но боли Сара почти не чувствовала. Даже когда кончик острой стали впился ей в грудину, она лишь пискнула, боясь выдавить из себя еще хоть какой-либо звук. - СРА-ЖАЙ-СЯ.       Ее сознание сдалось. Инстинкты взяли верх. Она дернулась, рванула из под ножа, оставив опасность за спиной. Ноги подкашивались, она едва ли не падала на каждом ходу. Сбитое дыхание отдавало хрипом в горле, казалось она вот-вот начнет отплевываться кровью уставших легких, обливаясь слезами. Она бежала во тьму по памяти, все еще держась стены. И память привела ее к собственной квартире, что на утешение, была заперта. Дрожащей рукой она ввела свой код, чудом попав по всем кнопкам, и внутри упала на пол прямо под дверью, подперев ее спиной. Здесь можно было отдышаться. Она пыталась вытереть кровь, но та продолжала сочиться из царапины, заливая половину ее лица алой липкой пленкой, пока к ней постепенно возвращались чувства: ее лицо и грудь стали осознавать ранения. Это утешало Сару, как минимум, паника отступила. Собравшись с мыслями и скрепя сердце она стала думать. И додумалась до ужасного: ее посетило озарение. Не зря отец всячески стирал ее из истории, менял ее личные коды и имена, а деньги от него приходили от разных людей. Но все эти старания она перечеркнула одним своим эгоистичным шагом, создав чтец мыслей. Все ради себя, из-за страха одиночества, из-за скуки и желания быть ближе. От нетерпения, неумения ждать. Все ради того, чтобы услышать свою единственную подругу, ту, кому она могла довериться. Из-за собственной глупости любой человек, посещавший лею, мог найти, включить колонку и услышать голос спящей... а она могла невольно проболтаться. И все из-за мелкой прихоти...       Под дверью, на холодном полу, можно было просидеть вечность, так ничего и не сделав. Потому она настороже поплелась в зал, осматривая каждый уголок своей квартиры. Каждый сантиметр темноты заставлял ее тело чуть вздрагивать. Где-то в комнате должна была быть аптечка первой помощи, встроенная в стену. Да, прямо за огромным растением в горшке виднелась скрытая панель с красным крестом. Несильным нажатием замок был отперт, как и небольшая дверца. На ней, под тугими резинками, висели стерильные бинты, и небольшое зеркальце, а в самом отсеке по полочкам были разложены прочие медицинские принадлежности. Первым же делом Сара взяла медицинский спирт, протерла с ним руки и уже промыла раны, терпя резкое жжение. Следом ее чуть теплые, все еще слегка трясущиеся руки взялись за степлер. Она поднесла холодный пластик к ране, прислонила и нажала на кнопку. Две створки свели края кожи вместе, и тут же раздался щелчок – часть раны была скреплена небольшой клейкой полоской. Сара повторила эту процедуру еще несколько раз, пока ее лицо не перестало обильно истекать кровью. А рану на груди она просто заклеила большим и плотным пластырем.       У Элис она запросила вызов полиции: рассказала о внешности преступника, о его оружии, о повсеместной неисправности освещения. В ответ ей запретили покидать квартиру ближайшие несколько дней, но Сара не могла себе этого позволить - она твердо решила, что пора уходить. Не умываясь, она переоделась в одежду поплотнее, хоть и менее удобную, чем спортивная форма. Новые кроссовки, черные узкие джинсы, толстовку с капюшоном. На кухне, в напольном холодильнике, ее ждала сумка с собранным провиантом: два или три десятка различных блюд, что нужно просто разогреть, в походе такое очень удобно. Сумка весила килограмм пятнадцать, чуть меньше. Сара вытащила ее, почти позабыв о тревоге и боли. Перед выходом нужно было еще кое-что сделать. Первое – взять с трельяжа карточку питомца. Второе – забрать ключи от машины. А третье – позвонить Лее. Все объяснив, она назначила место встречи, гаражный кооператив, и повесив трубку, осторожно ушла из квартиры. Она прошла по пустым утренним коридорам, добралась до такой же бездушной дороги, где дождалась зеленого света, и очутилась на окраине рынка, где искала детали в тенях, в мерцающих лампах и вывесках, высматривая человеческие фигуры. Но площадь была пустынна. Сара настороженно шла мимо огромной темной витрины, не обращая внимания на свое отражение, но за стеклом, в затмении потолка и прилавков, светились две алые, следящие за девочкой точки. Миновав очередной перекресток, свернув там же к лифтам, она увидела человека, лишь силуэт. Но этого хватило, чтобы ее бросило в пот. Ее пальцы захрустели от той силы, с которой она сжала ручки тяжелой сумки, а грудь заболела, вспоминая усталость от страха. Но человеком оказался полицейский с пистолетом наголо. Отнюдь от этого ей не было спокойнее. Ее тревога быстро рисовала другой путь, в обход через западную часть. Развернувшись, жадно вдыхая воздух носом, пытаясь привести себя в чувство, она пошагала подальше отсюда… но все тело вошло в тремор как только до нее со спины эхом донеслись ноты мелодии той самой музыкальной шкатулки. Они скоблили по холодным стенам, оставляя на них глубокие рытвины. Она уже не контролировала свою хватку, ее пальцы стало сводить в судорогах, они все сильнее сжимали ручки сумки и пластиковую карточку, которая в один момент не выдержала их силы и лопнула пополам, оставив на ладони неглубокие порезы. Сара всем своим телом ощущала, как что-то приближается к ней сзади. Она вот-вот ощутит жжение от раны, а следом и острую боль, от чего ей становилось лишь тревожнее. Воздуха было все меньше, ее трепетное и прерывистое дыхание не могло вдоволь насытить ее кислородом. Оно уже близко. Ее передернуло от леденящей музыки. Выстрел… ее серые испуганные глаза запечатлели сцену кровавой расправы над полицейским: острые изогнутые ножи разрезали его живот, а вторым ударом крест накрест, уже после выстрела, незнакомец в красном свету на фоне тьмы, отделил его голову от тела.       Забудь. Это его работа. Он знал, на что шел. С этими мыслями платиноволсая девочка скрылась за углом темного коридора, откуда побежала в западное крыло. По пути ей встречались полицейские патрули. Они хотели ее остановить, но она проскальзывала между ними, сдерживая крики и слезы. Она видела, как люди заряжают в пистолеты и винтовки полные патронов магазины, слышала защелкивающиеся затворы, слышала шипение их раций. Здесь непреодолимая преграда из двух десятков человек, вооруженных до зубов. Но и это не успокаивало Сару, что видела, с какой легкостью тот незнакомец убил полицейского. Ее трясущиеся и обессиливающие ноги несли ее по лестнице вниз. Она забежала в коридор, ведущий в питомник, когда позади послышался шквал выстрелов. Похоже, наверху была настоящая бойня. Но продлилась она недолго, секунд тридцать. Она, трясясь в непонятном страхе словно новорождённый ягненок, с трудом объяснила ситуацию с поломанной карточкой. Ее записали на восстановление, но уже было все равно – главное забрать Люка. И вот она баловала его жаркими объятиями, уткнувшись порезанным лицом в его белую шелковистую шерсть, вдыхая его знакомый запах. Она гладила его и будто бы плакала, но тихо, и совсем без слез, уже устав от всего. Путь до гаражей в компании резвого пса, друга всей жизни, прошел совершенно незаметно и спокойно. Сара не видела на мерцающих ламп, ни темных жутких коридоров, не было и той холодящей душу мелодии. Не было ничего, только дорога, Люк и она сама. У гаражей ее уже ждала Лея – не успела толком причесаться и умыться, она вся извелась, чуток дергалась, волнуясь за подругу, а увидев ее заклеенную рану на лице, налетела с расспросами.       - Пиздец... – это был единственный комментарий, который смогла дать брюнетка. Она помогала Саре загружать в автомобиль все необходимое, в частности собирала инструмент со столов: гаечные ключи, запасные детали, болты и гайки.       - А если я все себе надумала? – она пощупала заклеенный порез, - Что, если я просто поехала крышей, и все, что видела – галюны? – она, хоть и была спокойна, но говорила отстраненно, вспоминая размытые картины произошедшего, - Будто кошмарный сон наяву… - лампа под потолком несколько раз моргнула, на секунду погрузив прохладное помещение во тьму, - Вся эта темнота и образы в ней… и звук – музыкальная шкатулка, ха! – однако после ее слов свет полностью погас, лишь небольшие лучи пробивались из коридора через маленькие окошки на рифленой гаражной двери, а в одном из них появилась тень, очерчивающая человеческий силуэт.       - С-сара..? – Лея взяла подругу за руку и потащила к себе в угол. Силуэт же медленно сполз вниз. Комнату заполнили шорохи и скрежет металла, словно кто-то водил по двери когтями. Заскрипели фиксаторы подъемных ворот, а через секунду они сверкнули искрами, и звонко осыпались на серый бетонный пол. В мерцающем свету коридора стоял высокий, сутулящийся человек, что тяжело и хрипло дышал. Под черным капюшоном светилась пара алых глаз, - Бля… это он?       Незнакомец молчал. Его левая рука держала музыкальную шкатулку, а правая была пуста. Ключик в шестигранной коробочке медленно закручивался, сам по себе, а крышка поднималась. Через секунду, когда ключ остановился, девочки увидели белый черепок, что начал крутиться под апатичную, пробирающую до костей, мелодию. Незнакомец улыбался, видя бьющихся в страхе девчонок, что жмутся в угол, лишь бы на секундочку очутиться в безопасности. Но отсюда им некуда бежать. Его глаза холодно смотрели на пару будущих жертв. Он взглянул в карие глаза Леи и увидел в них ужас и отвращение, и довольствовался этим. Веснушки на ее смуглой коже растянулись, рот был слегка приоткрыт, она словно что-то шептала. И в серых глазах Сары он надеялся увидеть тоже самое – отсутствие надежды… однако он не увидел в них страха. Не увидел и света. В них отражалась тень с алыми глазами, и разгоралась решимость. Ее трясущиеся руки держали самодельную гаусс-пушку, - Если взял ружье, значит будь готов стрелять. – но суженные зрачки его жертвы смотрели прямо ему в душу. С его лица отступила улыбка, как и та тьма, окружавшая его. Его черные глаза с красными зрачками открывались шире, сжимая складки кожи на лице. Свободной рукой он выхватил из-за поясницы изогнутый нож, зазвенел цепями, но не успел сделать и шага внутрь, как почувствовал пронзающую боль в животе. Сотней игл в его пузо вонзился металлический снаряд, что прошел насквозь, оставив на серой бетонной стене выбоину.       - Он же...       - Этим меня не остановить. - он отшатнулся назад, но не выпустил оружия из руки, занес его. Зазвенела цепь. Он широко улыбнулся, растянув на лице еще больше складок. Раздался выстрел. Пуля скользнула по его виску, заляпав стену и воротину брызгами крови. Но даже после этого он не упал. Лишь угрожающе поворачивался к стрелявшему. Алые зрачки на черной склере увидели свою цель - мужчина в белом костюме. Секунда, и шкатулка исчезла из руки незнакомца, вместо нее в ладони сидел изогнутый блестящий нож. Лампы вновь погасли, оставив в темноте светиться пару красных глаз. Но в тот же момент девочек оглушили еще восемь выстрелов. Каждый из них, судя по учащавшемуся дыханию во мраке, попадал в цель. И глаза стали меркнуть. Лязгнула сталь, зазвенели цепи - ножи упали на пол. Вместе со звоном пришел и свет. В коридоре, стоя на коленях и истекая кровью, был незнакомец в черной продырявленной накидке. Тяжелое хриплое дыхание, и густая кровь, вытекающая изо рта. Он уже не видел человека в белом костюме, коридор был пуст. Его умирающий взгляд медленно шел за Сарой, что позабыла о нем, - «Несправедливо». - думал он, пытаясь улыбнуться. Но мышцы лица уже не отзывались, немели. Девочка выехала из гаража на белом мустанге, что скрылся за поворотом широкого коридора, оставив незнакомца в полном одиночестве.       Автомобиль выехал на служебную дорогу, откуда добрался до железнодорожной станции, откуда приходили грузовые рейсы из ближайших комплексов и соседних бункеров. Пути были свободны, но нужны были не они, а съезд в вагоноремонтное депо, откуда можно было доехать до старого загерметизированного тоннеля. В день конца все люди добирались сюда именно по нему, он спускался на пол сотни метров вниз. Миновав депо, Сара выехала на технические мостики, а с них на железнодорожные пути, утопленные в грязный бетон. Тоннели были высокие, округлые, и рев двигателя мустанга расходился по ним громким эхом. Несколько сотен метров по путям и вот он, заветный выход – устаревший, выглядящий, как тоннель метро, с обрубленными рельсами. Пахло здесь тухло, вдоль стены тек грязноватый ручей, а по углам пышными коврами раскидывался зеленый и красный мох. По всем схемам, длина тоннеля составляла несколько километров, которые машина преодолела за каких-то 20 минут.       Под конец окна машины начали запотевать, корпус автомобиля покрылся каплями воды, пришлось сбавить скорость, чтобы не врезаться во тьму, что была большой округлой дверью, что на полтора года запечатала этот бункер от природного света. Однако она была не герметичной – в щелях у стен были зазоры, в которые затекали те самые мутные ручейки. Рядом на стене панель управления с обрубленным питанием, но не зря же Сара брала кабели. За несколько минут они с Леей подключили аккумуляторы машины к панели и запитали ее. И вот тоннель заполнил еще более громкий, нежели рев мотора, звук – скрежет металла, застарелых петлей, свист масляных насосов, вместе с тем внутрь стал пробиваться и белый, не слишком яркий свет, что прилипал на каждый выступ, постепенно открывая вид на картину внешнего мира…