ПОСЛЕ

Пируй, пируй, страдай

      Лос-Анджелес спал мертвым сном. Погибшие небоскребы были частично разрушены временем и природой, но большинство стеклопакетов в них уцелело, по ним стекали струи от моросящего дождя. Некогда широкие трассы, тротуары, первые этажи зданий, обвивал густой лес каких-то корней, похожих на лиан, да и от дорог почти ничего не осталось – они поросли высокой травой и цветами. Эти причудливые корни, словно змеи, вились по фасадам домов, выбивая окна, пробираясь внутрь квартир и офисов, и тянулись обратно, прихватив с собой что попало: на некоторых ветвях, торчащих из оконных рам, висели стулья, столы, нелепо застрявшие и частично вросшие в кору. Ветви оканчивались раскидистыми зелеными кронами, затенявшими улицы.       Асфальт под колесами мустанга был испещрен трещинами, а из них били пучки травы, весь мир будто превратился в божий сад. В запотевших стеклах форда отражалось пасмурное небо с низко плывущими ленивыми тучами, обрушавшими на город легкий дождик. Солнце едва просвечивало сквозь эту толщу облаков, на землю не попадало ни единого прямого луча, отчего не было и обнадеживающей радуги, а так хотелось увидеть эти цвета на небе. Между утопающими в облаках и тумане зданиями гулял прохладный ветер, превращая травяной покров дорог в подобие волнующегося моря.       Автомобиль проехал по мокрой траве до первого обозримого перекрестка, где остановился, примяв ростки к мокрому асфальту, покрытому легким слоем нанесенного песка. Густой травой поросли и брошенные автомобили, покрышки которых давно сгнили. Побитые стекла, затянутые грязными разводами, проржавевшие корпусы и заросшие мхом и грибами салоны. Дверь мустанга открылась и Сара ступила на мокрую землю, ее нога застыла в небольшой луже, нарушив ее покой сильной рябью. Маленькие жучки, плавающие в ней, в страхе расползлись по краям… значит погибло не все. Сару объял холодок, она поспешила одеться, как и Лея, что уже доставала из своей сумки теплую толстовку. Сара, приодевшись по погоде, накинув на белую голову капюшон, завороженно осматривала окружение, эти невероятные пейзажи и тонула в печальном унынии, вспоминая, что раньше здесь все было живым и дышало. Ее внимание привлекло что-то серое за ближайшей сгнившей в старости машине, казалось камень, однако подойдя поближе, промочив брюки в сырых зеленых стеблях, она увидела человека, застывшего на бегу. Он превратился в минерал, без четких различимых форм, даже лица не осталось. Его ноги-колонны обвили зеленые замшелые корни, а из трещин на теле просачивались наружу нежные ростки молодой травы. Эта картина вызывала тревогу и тихий ужас где-то в груди, сбивая дыхание. Сара с забиранием сердца оглядывалась, находя все больше подобных изваяний, утопая в своем страхе, а желание усомниться в реальности всего этого лишь нарастало паническим боем в ее висках. Но ее спасла Лея, обнявшая со спины, закрывшая ей глаза и так нежно усадившая ее в машину на пассажирское.       Да, окружение пугало своей неестественностью, но в тоже время было очень реалистично. Уходящие ввысь блестящие стены скромно прятались в облаках, будто стеснялись своих умирающих форм. Природа разыгралась не на шутку. В воздухе пахло йодом и озоном, и если озон еще можно было объяснить, то запах йода казался девочкам чужеродным и опасным. Эти запахи пришли с потоком прохладного ветра, что перебирал своими руками густую траву и листву зарослей. Лея села за руль, рев мотора прокатился по всему городу, стряхнув с него пелену тишины, вместе с тем в небо взмыл миллионный рой каких-то жуков, а следом появились птицы, слетевшиеся на пиршество.       Они остановили машину за пол сотни метров от обрыва, которого раньше здесь не было. Еще как минимум 8 кварталов до побережья. Похоже, под действием стихий, целый кусок земли просто откололся, его смыло, вместе с домами и памятью, что в них осталась. Теперь на этом месте буйствовало море, бардовое море. Девушки вышли, любуясь на огромный ураган, бушующий далеко в море – иссиня-черные тучи закручивались по спирали, часто выплевывая в воздух молнии, которые ломанными линиями стелились по небу и били в дикий океан. Такой силы Сара еще не видела, настоящий тайфун, который был больше любого раз в десять, невероятная завораживающая красота и смертельная опасность в одном флаконе. Тучи переливались синими и фиолетовыми оттенками, играя в красках серости нового мира, а меж тем из серости небес показалось что-то инопланетное, продолговатое и черное. Своими гигантскими формами оно напоминало веретено космических размеров, однако оно не падало – висело в облаках, поворачиваясь в пространстве. Это была подводная лодка. Она бросала вызов притяжению всем своим абсурдным видом, застыв в сотне метрах над морем, а вскоре вновь скрывшись за облаками, оставшись незамеченной. Сара же искренне не понимала, как вода моря может быть красной, словно кровь… целый океан крови.       - Это водоросли. Чувствуешь, как трудно дышится, и голова чуть кружится? – Сара кивнула головой, - Если ты не знала, водоросли вырабатывают до 80 процентов кислорода. Похоже за это время их стало раза в два больше, воздух перенасыщен кислородом, это чревато головными болями. Пройдем акклиматизацию, будет уже не так заметно.       - Так а вода почему кровавая?       - Возможно, цветение, - Лея лишь предположила, потому кивнула плечами, констатировав свой довод, - Так мы едем?       Сара смотрела на край обрыва, тянущийся на многие километры вдаль, все склоны с него вели в пенящийся бескрайний океан, над которым буйствовал черный ураган. Раньше на этом месте была Санта Моника, теперь пустота. Где-то под толщей воды погребен целый район города. Они остановились на Фриуэй, - Если дороги еще целы, отсюда мы бы вышли на Сан Габриел Ривер, на развилке на Памона Фриуэй, проехали бы Риверсайд и по Морено Вэлли доехали бы до Аризоны, а там…       Лея положила руку на ногу Сары, почувствовав тепло ее тела, - До Нью Йорка далеко, но мы справимся, - легкая улыбка на ее лице, легкий румянец на контрасте с веснушками, согрели душу платиноволосой девочки, даровав ей надежду на долгий путь, в котором она не останется одна.       - Да… вспоминая, каким все здесь было раньше, невольно задумываешься – так должно было произойти? Это наша вина? Но, что произошло – то произошло, время вспять не повернешь, и нам нужно двигаться вперед…       - Ведь движение это жизнь! – продолжила Лея, ловко завершив мысль подруги.       Ветер, гонимый с моря, очищал прибрежные районы от густого тумана, наполнял воздух запахом озона и йода. Гул мотора будил спящих насекомых, те тьмой затмевали небо, и тут же разлетались, лишь завидев в небесах птиц, чьи крики доносились сверху, как глас прогневанного бога, и он сливался с ветром, превращаясь в могильные завывания мертвого города. Дождь усиливался, по крыше мустанга барабанили крупные капли, заглушая даже рычание мотора. Птиц в небе больше не было видно, пир окончен, все попрятались в домах, где собирались переждать надвигающуюся бурю. Где-то в городе, совсем близко, ударила молния: вспышка света, следом за которой раздался лютый грохот.       Машина выехала на шоссе слабо заросшее травой, но асфальт был испещрен рытвинами и трещинами – постарались те самые корни. За рулем была Сара, она ловко маневрировала между кривыми стволами, гниющими машинами у обочин и по центру дороги, и людскими силуэтами, застывшими в камне. Колеса подминали под себя проросшую траву, машина проходила любые кочки и ямы, лишь слегка сотрясаясь, подвеска была хорошей. Разметки на асфальте не было видно, совсем истлела со временем, да и дорожное покрытие давно пришло в негодность. Местами прорывались корни, расползающиеся по четырехполосному шоссе, цепляясь за жизнь из всех сил, возвышаясь над трассой деревьями.       Вдали виднелась дорожная развязка, дорога над дорогой в несколько слоев. Некоторые полосы разделялись и уходили вниз, закручиваясь в кольцо, чтобы выйти на другое шоссе, а некоторые просто шли насквозь, разделяя путь с монорельсами и застывшими на них пассажирскими вагончиками. Что самое удивительное – в центре этой конструкции проросло гигантское дерево, его ствол тянулся вдоль одной из основных колонн, что поддерживали развилки над землей. Мощная кора, покрытая мхом, лишайниками, вросшими в древесину машинами и бетоном, продавила своей массой большинство дорог, вывернув их под разными углами. Похоже, именно его корни расползлись по всей округи, породив другие более мелкие побеги. Огромная зеленая крона, словно шапка, закрывала размытой тенью несколько кварталов, и уходило далеко ввысь, теряясь в густых дождевых облаках, уже темнеющих от бушующего позади грозового фронта.       Девочки с замиранием сердца смотрели на приближающийся массивный ствол. На спидометре 65 километров, а дерево будто не приближалось, всей своей циклопичностью затмевая горизонт. В зеркале заднего вида отразилось черное всепоглощающее облако, что уже закрывало виднеющиеся высотки. Донесся раскатистый гром, гроза будто шла по пятам. Вот в свете молний одна из черных туч с фиолетовыми жилами, приняла форму пасти какого-то животного, но рельеф тучи под ветром тут же расплылся, свернувшись в гигантскую небесную спираль.       Дождь заставлял лужи трепетать, оставляя на их колыхающейся поверхности небольшие пузыри, которые тут же лопались, обдавая воду кругами, дополняя картину падающих капель – недолговечное совершенство. Воздух становился тяжелее, давление росло, небо с мрачно-серого, безжизненного и монотонного, сменилось на жутко-темное, будто отражение самой глубокой морской бездны. Воронка тайфуна, казалось, росла за спинами высоких и массивных зданий, которые тут же затмил край древесного ствола – природного божества, выросшем здесь за полтора года. Молнии, словно бестии, дергались в конвульсиях, бились в отчаянных поисках утешения. Фиолетовые жилы вихрей стекались в одну целую картину мрака, и даже та живая зелень, что хоть как-то радовала глаз, не могла устоять перед мраком разъяренных небес.       До Аризоны еще 500 километров, это около шести часов езды. Картина высоток и заросших дорог постепенно сменялась на другую, более апатичную: вместо бетонных джунглей открылся вид на серые пустоши, поросшие мхами, небоскребы сменялись крохотными, по сравнению с ними, коттеджами, а после и вовсе мелкими дачами. Сырые песчаные барханы, их унылость разбавляли причудливые камни, вылезшие из под земли, словно сурикаты. Они стояли особняками, словно невысокие кресты, возвышаясь на пару метров над землей своими странноватыми формами, а вскоре ими был усеян целый бархан, и конца им не было видно вплоть до самого горизонта, где продолжали мелькать верхушки этих природных образований.       Дождь и гроза остались далеко позади, но небо по прежнему несло в себе черные краски отставшей бури. Молчание в салоне не было милосердным и резало уши. Люк спал в ногах у Леи, а Сара вела автомобиль, внимательно смотря на пустую, занесенную песком, дорогу, которая была почти нетронута. Мимо проносились проржавелые машины, брошенные фуры, повалившиеся линии электропередач. Туман здесь был очень легким, позволяя заглянуть за его завесу и увидеть невысокие горы на горизонте. Вскоре исчез любой намек на цивилизацию, лишь одинокая дорога в две полосы и старые автомобили, вредно встающие на пути.       - Почему люди живут в бункерах? Разве здесь не лучше? Чистый воздух, ветер, даже животные есть. Я понимаю, если бы здесь была ядерная зима, или бескрайние пески как в «Безумном Максе», но когда здесь так прекрасно – почему мы продолжаем отсиживаться под землей? Мир умер и возродился в новом обличии.       - Нам все еще сопутствуют пески, вдруг только Лос-Анджелес такой зеленый и лучистый? Думаю, политики не идиоты, содержать нас в бункерах по-любому стоит очень дорого – это бесконечный ремонт всего, замена водопровода и так далее. А ресурсы не бесконечны, приходится покупать у соседей и за границей. Если бы могли – давно бы выпустили. Отстроить новые города не проблема, причем большинство зданий в хорошем состоянии, лишь прибраться, и только, - они подъезжали к одинокому навесу автозаправки, под которым был разведен костер, а у обочины стоял человек, махающий рукой, - Погляди…       - Не останавливайся. Нет.       - Вдруг ему нужна помощь?       - Ты что, фильмов не смотрела?! Да там точно пять мордоворотов, они ограбят нас и изнасилуют! – но Сара настояла на своем, она остановилась за заправкой, оставив Лею наблюдать в зеркала, а сама вышла, держа в руках гаусс-пушку. У нее будет всего одна попытка. Человек легким бегом добирался до машины, издалека он был похож на чучело: длинная черная накидка, поношенная и рваная, он был очерчен какой-то аурой. Он был за двадцать метров, когда Сара наставила на него оружие, громко приказав остановиться. Незнакомец послушался, поднял руки, показав, что сейчас безоружен.       - Бонжур, мадама!       - «Б-бонжур? Чего, бля?», - Сара не сводила с него прицела, - Кто такой? - ее голос слегка дрожал.       - Не стрелянто, я не враг вам! Не подбросите до городка? – он стоял неподвижно, лицо скрыто капюшоном, - Там можно перекантоваться, выпить, одеться! Отсюда где-то 160 километров! – Сара махнула пушкой, подозвав незнакомца к себе, но при этом продолжала держать его на прицеле.       - Кто таков?       - Я иду в Булхед Сити. Там рабочая радиостанция, каждый вечер, перед полным закатом, я ловлю передачу на частоте 96.4, и постоянно слышу одно и тоже сообщение: «Булхед Сити, выжившие – мы вас ждем». Дальше про кров, еду и воду, одежды, работу даже, - он улыбнулся и лишь сейчас, когда он приподнял голову, можно было разглядеть его лицо под капюшоном. Черная кожа, в зубах незажжённая сигара, и похоже, он носил черные очки, - Очень похоже на ловушку, да? Да даже если ловушка, я обязан проверить, - он вынул сигарету изо рта, конец которой был знатно обжеван.       - И зачем?       - Зачем? Зачем… - мужчина замолчал, - Этот мир полон ублюдков, жаждущих одного – анархии. Они будут убивать и грабить, насиловать и убивать, потому что останутся безнаказанными. У меня с такими чертями свои счеты – я вырежу на роже каждого из них свой личный герб, вот этим самым ножом! – он засунул сигару обратно в зубы и приподнял рваный плащ, показав блестящий кинжал, висящий на поясе, - Не бойтесь, вас я не трону, просто топать уже подзаебался, а тут вы, на мою удачу. Что? Кто я по-вашему? Я не убиваю людей, - он облокотился на машину, попутно снимая перчатки.       Сара слышала голос Леи из салона, мол, «нет, не надо», «да ты нас убьешь», однако почему-то она доверяла этому незнакомцу. Он вроде ничем и не отличался от Майера, однако он был таким искренним, что невольно располагал к себе своей странноватой харизмой, - Имя?       - Я известен под многими псевдонимами: Рассказчик, Резчик, Мясник, но мое настоящее имя – Илай, Илай Франко Мосье, - он вытянул руку для рукопожатия, и Сара ответила взаимностью, однако негра тут же ударило разрядом статического электричества, от которого его передернуло, - У тебя тоже должно быть громкое имя – мне нравится Платина! Как раз под цвет твоих волос, - он невольно поднес руку к ее волосам, однако тут же одернул ее, - Извини.       Лея предусмотрительно пересела назад, вместе с псом, а Илай сел на пассажирское и пристегнулся, улыбаясь, мол девушки плохо водят, еще жить охота. Он подсказывал дорогу, которая была здесь ОДНА. Вот тут сверни налево, далее сто километров по прямой, не ошибешься. Три часа непрерывной езды. Мимо проносились уже знакомые унылые пейзажи пустыни, остальное же пространство затягивал бесконечный молочный туман. Местами на сыром песке виднелись чьи-то следы, а порой можно было заметить движущиеся силуэты каких-то животных. Илай объяснял, что это, вроде как, койоты, только меньше в пару раз. Они миновали покосившиеся ЛЭП, время которых уже было сочтено.       - Ну эт, я же Рассказчик, так почему бы не рассказать историю, правда? – он опустил окно, выглянув наружу. Туман обернул пеленой проносящийся мимо городок, жадно отказываясь показать свои владения.       Я сражался на границе Сирии, против Русских, первая же боевая операция, и мне оторвало руку осколком снаряда, да и в тело вонзилось около трех. Не повезло. Истекая кровью в канаве я молил бога о быстрой смерти, готов был встать на колени, взывая к гуманности, но бог был занят.       Я видел и свет, и тьму, и реки крови, но то, что я увидел в ту ночь не поддавалось ни единому объяснению. Чтобы человек, в одиночку, мог справиться с целым батальоном… он пронесся мимо, словно метеор, пули не брали его, свистели у меня над головой, пока я раненный и забытый валялся в окопе. Я слышал крики, десятки людских возгласов, призывов к пощаде. Но своеволие дьявола, что поднялся из глубин ада, дабы положить конец кровавой вакханалии, было неоспоримым. Он терзал и тела и души, и не щадил никого, как нас, так и русских. Все враги отправлялись в ад. А я закрыл глаза, поняв, что сегодня на мои мольбы отозвался не бог, а дьявол.       Я думал о семье, вспоминая их, мечтая, о, как было бы хорошо вернуться и вновь обнять их. Но боль не дала мне погрузиться в мечтания, она держала меня в этом мире своей крепкой хваткой, намекая на реальность. Грезить сейчас было не время, когда я открыл глаза, надо мной стоял дьявол, во плоти – на теле ни царапины после бойни, а взгляд пылал зеленым огнем. Склонившись над будущим рабом преисподней он спросил меня…       - Желаешь ли ты жизни? – и спросил так холодно, тихо и спокойно, что боль ушла. «Все», подумал я, это мой конец, но процедил сквозь зубы и полный крови рот.       - Да… - ни слова больше, и все что помню я, так это склеп и стол операционной, а подле он – дьявол преисподней. Спасал меня. Вынимал осколки и тихо спрашивал.       - Готов ли ты принять существо свое? – и поднял руку он мою, в металле блеск, и я ослеп при виде целого протеза. И ведь работал! Все пальцы шевелились и кисть сгибалась как живая, и в локте движение. Но чувствовал я и холод, исходящий от нее.       - Цена за жизнь мою – душа? – невольно бросил я, но в ответ лишь тишина, и я уснул.       Проснувшись, первым делом я увидел руку: стальной сустав был смазан – не издавал и звука. В комнату вошел спаситель, смуглый, в черном, как смола костюме, и убранными за спину длинными седыми волосами, как старец, но был молод он в лице, то спокойно и твердо, как камень.       - С пробуждением, Единственный Живой, - глубокий низкий голос.       - Почему же я? – и снова неловкий мой вопрос. Я знать не знал, кто уцелел, а кто погиб, однако чувствовал, что выжить должен был не я. Дальнейший монолог я помню наизусть…       - Я выбирал из тех, кто ценит жизнь, ведь жизнь – единственное, что у человека можно отнять насовсем. Она дается ему изначально, это драгоценнейший из ресурсов, который утратить легко. Люди, кто в грош не ставит свою жизнь, являются отбросами, ошибкой. И таких полно, чернь, что портит лик человечества. От таких нужно избавляться, ведь они как зараза, передают свои мысли все большему количеству людей. Эта слабость равнит человека с амебой, у которой единственный смысл жизни – выжить и размножиться. Однако человек не бактерия, он намного сложнее безмозглой протоплазмы, что только ест и делится, ест и делится. Человеку дана воля самому выбирать смысл жизни, он придает значение вещам, потому что помнит их прошлое, и благодаря им движется вперед, но кто-то решает умереть. Человек – машина, что может заглохнуть в любой момент, и он должен знать, зачем был создан. Перед смертью люди должны передать смысл жизни дальше, чтобы его нес уже другой человек, и та пока цель не будет выполнена – наследие. Скажи мне, ты выполнил свою цель? – его тон мне был не по душе, он будто упрекал меня, а когда он показал мне фотографию моей семьи… - Она лежала в нагрудном кармане, и как видишь – тебя на ней больше нет. Осколок пронзил фотографию и твое сердце, ты умер! Но скажи мне – ты выполнил свою цель? Ты осчастливил семью? А дочь? Или когда истекал кровью ты думал только о прощении за грехи? – дьявол был так близко, его холодное дыхание источало аромат еще свежей крови. Он отошел, как только увидел боль в моих глазах, увидел сухие слезы, - Именно поэтому из всех, кого я мог спасти, я выбрал тебя. Твой взгляд говорил о том, что ты еще можешь закончить свой путь, что цель еще не выполнил, - он вручил мне фото с дырой, где когда-то было и мое лицо, и удалился, напевая незнакомую мелодию. Больше я его не видел – он исчез, оставив меня одного.       Я выбрался из джунглей и за пару дней добрался до штаб квартиры, где рассказал о случившемся. Медосмотры показали, что я полностью здоров, и следов ранений или хирургического вмешательства не было, а когда я показал им протез руки – они лишь рассмеялись. Он был просто алюминиевой оболочкой, внутри которой была целая рука. Меня вернули на родину, домой, живого, невредимого. Я вошел в дом, обнял жену и дочь, все рассказал. И они мне поверили, хотя… я даже не знаю, может быть просто утешали меня, ведь меня не было около месяца. Мое досье ушло на главный стол организации, а я сам бросил работу военного и устроился парикмахером. А через пол года меня вызвали в главный штаб в Огайо. В тот день я говорил с главнокомандующим отряда специального назначения «Архангел», он расспрашивал меня про того самого дьявола. Я пытался сказать им, что эта история была лишь плодом моего посттравматичного воображения, однако они предъявили мне неоспоримые доказательства: фотографии с места бойни. Они надеялись получить больше сведений от меня, однако я рассказал им все, что знал. Мне приказали примкнуть к ним, но на другую должность, оператором одного из спецагентов. Пришлось согласиться. Я снова покинул семью и каждый месяц отсылал им две трети зарплаты с открытками и подарками. Больше я их не видел… прогремел конец света, а я был на переговорах в Далласе, когда это произошло, повезло пережить апокалипсис. Вскоре мне поступили сообщение и доклад об убийстве моей семьи. Я отказался отсиживаться в бункере и вышел наружу, ради мести.       - Ты сказал про отряд… «Архангел»? – настороженно спросила Сара, съехав с дороги, по песку было ехать удобнее – меньше препятствий.       - Да, а что?       - Ты работал на Мантис? – Лея тоже насторожилась.       - А это проблема? – похоже, Илай искренне не понимал, почему девочки так всполошились.       - Их не так давно объявили в розыск, повесив клеймо террористов. Один из ваших архангелов едва не уничтожил бункер в Неваде, или ты не в курсе?       - Простите, я не… я не знал. Я давно не с ними, подписал увольнительное по собственному, отправился в путь-дорогу, так что если заставил вас стрессовать – простите, - они ехали вдоль реки по правой стороне, что сильно разлилась в берегах, затопив придорожный городок, - В общем «Мантис» – невероятно могущественная военная группировка. Была сформирована в 2030-м году, а кто у них главный – до сих пор загадка. Сразу после своего основания они скупили около десяти единиц ядерного оружия, обойдя все декларации, регламенты и запреты. В их штате насчитывается около двух тысяч солдат, три сотни вооруженной техники, включая два авианосца, и Отряд Специального Реагирования «Архангел». С такой силой не удивительно, что США так активно прибегало к их помощи в военных операциях. Откуда я это знаю – я был оператором Уриила несколько лет, однако все, что могу о них сказать, это то, что каждый из них равноценен целой армии. Их модифицировали и улучшали, их ценность росла пропорционально силе. Каждый из них невероятно опасен, строг и учтив, и встреча с ними может обернуться настоящей катастрофой. Рядом с ними градус серьезности взлетает до небес, кровь стынет в жилах, а тело забывать как дышать. Стоит одному из них лишь бросить взгляд в твою сторону, сердце замирает, а душа бросается в пятки и ждет конца.       Мокрые пески пустыни тянулись нескончаемыми гребнями, великие серые барханы простирались до самого горизонта, где их обрывали горы. В серости тусклых облаков все чаще просвечивало родное голубое небо, по которому девочки успели соскучиться. На холодных окнах автомобиля остались подтеки после дождя. Вскоре дорога стала подниматься на холм, у которого была целая свалка проржавевших машин. Белый мустанг остановился, прижавшись к песчаной обочине, Сара поставила машину на ручник и вышла, следом вышел и Илай, доставая из-за пазухи пистолет, похожий на беретту.       - Ты говорил, что безоружен.       - Напиздел, - негр активно цеплял на ствол снайперский шестикратный прицел, - Не боись, стрелянто не будет.       - Почему просто не взглянуть через прицел? – спросила Фрай, проверяя боеспособность гаусс-пушки.       - Примета плохая, - он первый взбежал вверх по склону, мимо разваливающихся машин, где прилег на рыхлый влажный песок прямо под выцветшим рекламным щитом, на котором еще можно было разглядеть надпись «Wellcome». Он прильнул глазом к окуляру, и сквозь размывающуюся и пыльную призму разглядел стены города, они были метра три в высоту, оцеплены колючей проволокой. А вот и КПП, шлагбаум, какой-то мужик с автоматом. Так, чуть дальше вышка, на ней пулеметчик, - Предупреди Веснушки, что первым пойду я.       - Не-не, мы подбросили, вот и все.       - Похоже, город цветет и пахнет – вижу дым, похоже из труб. Если есть что кочегарить, значит есть и топливо. Я видел ваш бензин – меньше половины, а это не дело. Издали хоть и выглядит угрожающе, на деле… простые меры безопасности, не более, - Илай поднялся во весь рост и замахал руками во все стороны, - Я установил контакт! Все нормально!       Через несколько минут автомобиль остановился перед шлагбаумом, где их встречал военный с AR-15 наперевес. Слева находилась остекленная сторожевая будка, внутри сидел второй человек, читал какой-то журнал. Военный держа палец на предохранителе, подошел к машине, легонько постучав в дверь. Стекло медленно опустилось, впустив в салон прохладный воздух с запахом копоти.       - Здравствуйте, уважаемые, вы… первый раз, похоже, да? Вас трое и еще пес? Он…       - Привит, здоров, - таможенник молча кивнул и направился в будку, откуда вышел с электронным журналом.       - Заполняете форму – сохраняете, ничего сложного, - он протянул планшет девушке, где Сара быстро заполнила графы «Ф.И.О», «Дата рождения» и так далее, а после отдала планшет Лее, которая ввела первое имя, что пришло в голову. Пара минут, возня с документами окончена, Сара отдала планшет таможеннику и тот стал зачитывать, - Угу… - Сьюзан Паркер, Кара-Ди Олсен, и… Илай Франко Мосье, - от зашел в коморку и вышел уже с маленькими белыми карточками-пропусками, - Теперь вы зарегистрированы, но как гости. Если захотите получить гражданство – вам придется идти в бухгалтерию города, где оформлять нужные справки. Эти карточки желательно не терять. Но если что – восстановите там же. И еще, - он обратился на этот раз только к Саре, - Ваше средство передвижения и оружие, какое есть, придется сдать, таков закон. Не волнуйтесь, все под роспись, в ваш личный гараж.       Следующие пол часа были убиты на запись машины в каталог и поиск свободного гаража, после чего Саре на руки отдали все бумаги. Что-что, а бумажная волокита всегда ее удручала, потому в город она шла уже убитой, с поникшим лицом. Рядом шагала Лея, стесняясь взять подругу за руку, чтобы поддержать, но все же была рядом, а позади шел Илай, что разбрасывал взгляды туда-сюда. Он слегка отставал, раскрывая рот каждый раз, Как видел то магазин, то бар, людей в костюмах и женщин в модных теплых одеждах. Все его представление о рейдерском поселке, о ловушке, сразу развеялось. Большинство дорог было асфальтировано, они сплетались в сеть, перекликаясь с немногочисленными мощеными дорогами и тропами в городе. Сара тоже мельком осматривала окружение, но лишь в поисках магазина, где можно было бы купить бензина. Хотя, на что ей его покупать? Разве что бартер. А вообще, есть ли здесь устойчивая валюта? Однако, засмотревшись, она столкнулась с высоким широкоплечим человеком, он задел ее рукой, однако этой силы хватило, чтобы сбить девушку с ног. Она упала на землю, разбив нос о твердый асфальт.       - Ой, простите, раис! – человек в сером смокинге, полы которого спускались почти до колен, тут же наклонился и, взяв Сару за руку, помогая подняться. Из носа девушки текла струйки крови, - Тысяча извинений… - мужчина достал из нагрудного кармана белый платок и аккуратно приложил его к носу Сары, стараясь не причинить большей боли, - Слава богу, нос не сломан. Пару минут, - она уже держала платок сама, пока мужчина отряхивал ее от грязи и пыли, осматривая на наличие других повреждений, - Ушибы где ощущаете? Мне так жаль, простите, я вас заметил…       - Это я залипала, мне надо извиняться.       - Одну секунду, - незнакомец достал из внутреннего кармана белый флакон назальных капель, убрал окровавленный платок и капнул в каждую ноздрю, слегка приподняв голову девушки вверх, - Вот так, - чистой стороной платка он вытер остатки крови с носа и губ, и поправил девушке прическу, - Ну, скоро пройдет, - Сара взглянула в его лицо: каштановые волосы были коротки, но красиво уложены. Складки на лбу были легкими, а приподнятые брови, голубые глаза, на которые не падала тень, таящие в себе какую-то загадку, внушали доверие. Нос был ровным и спускался вниз, где расходился на две складки, а легкая бережная щетина довершала образ добряка.       - Все в норме, спасибо за первую помощь… вы – врач? Просто фокус с каплями…       - Так сразу видно? – мужчина встал в полный рост. Скорее всего он насчитывал около двух метров, и на фоне девочек-малышек казался гигантом, - Мало кто знает про этот эффективный метод, - мужчина взглянул на часы, - Мне пора, если вдруг что, то городская больница всегда поможет, - он развернулся и пошел дальше, складывая окровавленный платок. Скрывшись достаточно далеко, он поднес его к носу и вдохнул, - «Железистый запах, много кислорода…», - он высунул розовый язык и коснулся им кровавого, все еще свежего пятна, - «И вкус… хм… четвертая группа?», - он выбросил платок в ближайшую урну, и отправился по делам.       - «Странный тип…», - подумал Илай, который все это время следил за ним, - «Работает врачом в городе, при этом такой здоровый… и пробует кровь на вкус? Да с таким пристрастием он, похоже, весь букет болезней собрал! Идиот… а где девочки?», - он поправил темные очки и пошел за Сарой. Тем временем сидящий рядом с урной бомж полез в нее рукой. Молча достав оттуда смятую газету, пластиковую трубочку и окровавленный платок, он удивился. Широко открыв зеленые глаза он рассматривал плотную ткань, кровь на которой начала засыхать.       Пройдя еще пять минут Сара заметила магазин шляп, где на жердочке рядом с усатым хозяином сидел попугай. В мысли закрались старые воспоминания, как дядя Илон показывал ей своего ару, который умел разговаривать. Но ей не нужны были ни шляпы, ни попугай – только бензин, но за первым же поворотом ей преградил путь пузатый мужчина в смокинге, с густой бородой и очках.       - Я жду извинений. – он угрожающе надвигался, будто бы стараясь придавить Сару своим пузом, пока не дернулся, схватив ее за волосы и подтащив к себе. Он даже не чувствовал сильных ударов девушки.       - Отпусти!!! – выгнувшись, что было сил терпеть боль, она наконец смогла выйти в выгодное положение, атаковать локтем по печени, однако и этот удар не пробил толстый слой жира. Люк вовсю гавкал и рычал на обидчика хозяйки, но Лея обняла его за шею, не давая ему накинуться на жиртреста, - Уебок, пусти!!! – она вспомнила про самый секретный прием, которому учила ее наставница. Она нашла под ногами почву, на секунду забыла о боли и со всей дури лупанула мужику по яйцам. Громила сразу же отпустил ее, попятившись назад и сбив к черту стойку с шляпами. Сара уже думала, что победила, пока не увидела в груди толстяка торчащий нож. На смокинге стало появляться влажное пятно, что растягивалось все ниже по пузу.       - Это чего… чего?!! – он завопил как свинья, отползая в сторону.       Кинжал метнул Илай, что уже готовил второй клинок, перекидывая его в руке, готовясь целиться. С его головы спал капюшон, оголив лысую черную голову. Солнцезащитные очки по прежнему скрывали его глаза, - Что, больно, скотина?!! – он подходил все ближе, попутно озираясь по сторонам, наблюдая за испуганными людьми. Удар ноги в плотном черном ботинке свернул толстяку коленную чашечку, от чего тот заорал еще сильнее.       - Я на это не подписывался!!!       - Я заставлю тебя познать боль, мудак. – он ухватил нож за лезвие, готовясь его засадить по самую рукоять в пузо жиробаса, однако отшатнулся, как только заметил приближающуюся машину, похожую на трехметровую биомеханическую гориллу. Четыре громадных лапы, которыми оно перешагивало по дороге, отправляли в землю гулкую вибрацию, от чего слегка тряслись поджилки, - Нихуя себе… - прошептал негр, не отводя взгляда от маханоида. Люди вокруг стали разбегаться, освобождать улицу, похоже, они знали чуть больше, чем Илай. Всю троицу остановил и напугал мощный басистый гудок.       - БРОСЬТЕ. ОРУЖИЕ. – машинный голос, как предсказуемо.       - С палкой на мамонта, ха… - Илай подчинился, разжал руку и кинжал ударился о землю, громко звякнув.       - ИЛАЙ. ФРАНКО. МОСЬЕ. СЬЮЗАН. ПАРКЕР. КИРА. ДИ. ОЛСЕН. ПРОШУ. ПРОЙТИ. ЗА МНОЙ. – огромная машина ловко развернулась, хотя это было не удивительно – у нее были искусственные мышцы, обтянутые кевларом, а все шлейфы спрятаны в плотные кожухи, защищенные алюминиевыми гибкими трубками. Все трио двигалось следом за механоидом, вплоть до площади, большой круглой территории перед большим четырехэтажным зданием, обнесенным легким невысоким заборчиком. Она была вымощена ровными притертыми друг к другу камнями, а в центре возвышался работающий фонтан. Почему машина вела их именно к этому зданию было неясно, логичнее было бы отвести их в полицию, или куда-то еще.       - Эй, деус-экс, а что с мужиком? – крикнул Илай, - Помрет же!       - ЕМУ. ОКАЗАЛИ. ПЕРВУЮ. ПОМОЩЬ.       Илай, собрав всю слюну, громко сплюнул в сторону, - Тоже мне, рояль в кустах… кто бы мог подумать, что в городе, где все похожи на аристократов ебучего Лондона семнадцатого века, окажется сраный центурион? – поймав на себе непонимающие взгляды девочек, он принялся разъяснять, - Короче, центурион, это тип легкий танк. Мало брони, много боевой мощи, бьет издалека, ну, либо диверсии вблизи. Работает на хуй-пойми чем, плюс быстрая, как скотина. Их иногда оснащают комплексом противоракет «Тиамат», а также легким вооружением, по типу мелкокалиберных пулеметов. Управляется всегда дистанционно, и сказать честно – хуею с нее. Надо же было придумать такую хреновину, - он тыкал пальцем на шагающую гориллу, - Махина, каких поискать, одно из чудес сраных Фишеров.       - Одно из… - Сара насторожилась, Илай только что назвал ее фамилию.       - Да, есть еще стелс-истребители на какой-то тяге, летают вроде медленно, зато такую суету навести могут… - он вновь заметил недоумение в глазах своих спутниц по несчастью, - Я ж военный, оттуда и инфа, и вообще Мантис активно сотрудничала с Фишерами, это ж мировая компания, стыдно не знать.       - «Но Фишер Энтерпрайз – медицинская компания… похоже, он говорит о других Фишерах», - Сара смочила горло слюной и хрипло спросила, - А полное название компании помнишь?       - Че-то там, Фишер, то ли интерпрайс, то ли корпорейтед, честно – хуй его знает. Помню, что Фишеры.       - ВХОДИТЕ. ПРОШУ. – механическое существо поднялось по хрупким, по сравнению с ним, лесенкам. Встав на площадке перед зданием и главным входом, освободив путь преступникам. Первым к дверям подошел Илай, готовый навалиться на дверь, чтобы открыть. Однако они сами распахнулись перед ним, от чего негр чуть не провалился внутрь. На входе стоял пожилой человек с залысиной и седыми волосами. Черный фрак и белая рубаха под ним идеально сочетались. На левой руке висела белая глаженная ткань, сложенная в несколько слоев.       - Добро пожаловать в поместье графа Михаила, меня зовут Себастьян, я провожу вас. – дворецкий сделал поклон, протянув руку в белой перчатке.       - Мужичок, скажи честно, нас стрелянто не будут? – спросил Илай, бестактно войдя на порог, осматривая внутреннее убранство, однако сильный удар в нижнюю челюсть просто выбросил его на площадку перед входом.       - Как неуважительно с вашей стороны, мсье, - спокойно произнес дворецкий, - Мисс Сара, прошу вас, - дворецкий поклонился вновь, проведя Сару через порог, - Добро пожаловать, а провожу вас в ваш номер.       - Простите, но мои друзья и пес…       - Их я обслужу позже, - Себастьян увел девушку на второй этаж, в правый холл, она лишь слышала отдаляющийся лай своего пушистого друга. Красоты здесь было хоть отбавляй, здание внутри напоминало дворец, Сара будто перенеслась в прошлое – картины на стенах, красный бархат, отделка богатым деревом, лестницы в мраморной плитке. Ей предоставили уютную комнату с двуспальной кроватью, буквально периной. Тут было все, за исключением разве что кухни. Алые стены, над кроватью висел какого-то правителя с черными усами. Под потолком люстра, правда не на свечах, электрическая. Рядом с кроватью туалетный столик с большим зеркалом и двумя створками, - Чистая одежда в шкафу, ванна за дверью, и еще: вам нужна косметика?       - Н-нет… спасибо.       - Когда закончите вызовите меня, - Себастьян показал на желтую кнопку на стене у кровати, - Я провожу вас в обеденный зал. Дворецкий закрыл дверь и по шагам было слышно, что он спустился по лестнице, - «В голове не укладывается, вот это прием», - она взглянула на свою одежду – вроде ничего, слегка мокрая только, однако, судя по нарядам в шкафу, здесь был свой дресс-код.       Она приняла ванную. Да, это не уровень комфорта как в бункере, но все же очень уютно. Вода была горячей, а комната чистой. Умывшись, Сара стала рассматривать одежду из платяного шкафа. Ее отчаянию не было предела – она ненавидела чертовы платья! Здесь их было с десяток. Пришлось собирать наряд по кускам. Перебрав почти каждый набор одежды, выбрав самые стильные и удобные элементы, она аккуратно свесила все обратно, одевшись. Черные широкие брюки, завязывавшиеся шнурком на поясе. Следом ее собственный бюстгальтер, сверху белая тонкая рубашка, свободная и легкая, словно из шелка. Она заправила ее в брюки, от чего она слегка топорщилась на груди, но в зеркале это смотрелось достаточно стильно. Рукава же она решила подраспустить, таким образом появились пышные манжеты. Что-то еще хотелось добавить в этот образ, потому она нацепила ремень поверх всего, он висел на ее бедрах бляшкой на правый бок. Но и так чего-то все таки не хватало, хотелось добавить больше темного, а когда ей на глаза попался черный кожаный корсет она поняла – это оно. Он выделял ее среднюю грудь, чуть поднимая вверх, отчего она казалась побольше. В обуви она отдала предпочтение туфлям без высокого каблука.       Обеденный зал вызывал чувство «вау». Высокий, занимавший около двух, если не трех этажей. Можно было разглядеть два балкона, а также громадные люстры, свисавшие с потолка. Теплый свет заливал алый бархат и богатое убранство. Девушка пока не обращала внимания на обеденный стол, а скользила взглядом сверху вниз по массивным колоннам, подпиравшим всю массу роскошных балконов.       - Как красиво, - это напоминало ей фотографии эрмитажа, что она видела в интернете. Ее голос эхом прокатился по всему залу.       - Рад, что вам понравилось. - этот мужской уверенный голос буквально очаровал его. За столом сидело несколько человек, но говоривший возглавлял его, у него были блестящие светлые волосы, гладкие, ровные, свисающие до плеч. Ровный пробор делал его лицо серьезным, но в тоже время легкость его взгляда, неощутимый вес чуть поднятых незаметных бровей придавали контраста, - Прошу, присаживайтесь, - он указал на стул, который Себастьян вежливо отодвинул. Сара не нашла слов, потому просто из вежливости кивнула. Сейчас в ее голове метались разные мысли, но как ей казалось – она влюбилась. Она присела на мягкий стул, оказавшись рядом со вторым мужчиной.       - Приветик, - шепнул он, от чего Сара засмущалась. На нее вроде бы и не падали взгляды, однако все равно, было как-то не по себе. Да и этот мужчина выглядел странновато – постоянно улыбается, словно в ожидании чуда, как ребенок. Верхняя половина лица закрыта пышной светлой челкой, а остаток волос сплетался в длинную косу и уходил за спину, едва не касаясь ковра. Он был одет в черный строгий костюм, на шее бабочка, ему шло, но поведение: он от нетерпения постукивал пальцами по столу и тихонько тряс ногой, при этом не снося улыбки с лица.       - А… - она нашла в себе смелости обратиться к, наверное, графу, - А где мои друзья..?       - Разумеется Себас принял их, как и вас. Просто они не приглашены на банкет, обедают в столовой, - нежный и глубокий мужской голос обливал бальзамом ее душу, она уже не могла сопротивляться его обаянию, да и он был настолько красив: белый смокинг, брошь в виде розы на воротнике, и словно тающая улыбка на его бледноватом лице. А как он снял перчатку! Хотелось на волнах чувств подплыть к нему, оказаться рядом. Сара ни разу в жизни такого не ощущала, это правда влюбленность? Белая скатерть нежно касалась ее ног и была будто теплой. Мужчина снял вторую перчатку и отдал их дворецкому, - И я должен представиться нашей гостье, - граф поклонился, - Меня зовут Михаил. Я правитель этого города.       За столом сидел и третий мужчина – черные уложенные будто помадкой волосы, в узких очках, но строгими острыми формами лица, он словно спал, сложив руки на груди, всем своим видом показывающим мимолетную непричастность к событию. Такой же строгий, как и он сам, черный костюм, белая рубаха и галстук. И у них была общая деталь – броши на воротнике в виде серебряных крестов, по которым полз одинокий богомол, глаз которого инкрустирован красным блестящим камнем. Кто они?       - Кхм-кхм… граф привстал и, взяв пустой бокал и чайную ложку, трижды прозвенел хрусталем. Замечательный звук разлетелся по всему залу, многократно отразившись от стен, - Застолье объявляется открытым. Дворецкий, подайте первое блюдо.       Себастьян сразу же испарился, либо Сара просто не заметила, куда он ушел, однако через двадцать секунд он вышел в зал с каталкой, на которой было четыре блюда, накрытых полукруглыми крышками. Дворецкий услужливо выставил блюда перед гостями, начиная с графа, закончив строгим дремлющим мужчиной, который слегка пугал девочку своим безразличием.       - Итак, первое у нас, - Михаил поднял крышку, откуда повалил густой пар, и зал сразу же заполнил аромат, - Пицца «Людовик тринадцатый»! Любая пицца от шеф-повара Ренато Виолы считается деликатесом, который заслуживает отдельного упоминания. Тесто для этого блюда готовится за трое суток до подачи. В состав блюда входит черная икра в шампанское, буйволиная моцарелла, норвежский лобстер, маринованный в коньяке, и средиземноморские креветки! Пицца подается с коньяком «Реми Мартин». Это настоящее произведение кулинарного искусства! – на блюде стояла белоснежная тарелка с золотой каемочкой, на най три аппетитных румяных кусочка пиццы, присыпанных перцем и ягодой. Запеченная зелень давала пряный аромат. Первым не стерпел длинноволосый блондин, открыл крышку и громко захлопал в ладоши.       - Обожаю пиццу! – он взглянул на Сару, передав ей эстафету, и она не нашла ничего лучше, как открыть свое блюдо. Под крышкой было те же три кусочка ароматной пиццы, невероятно горячих, буквально только что из духовки. Она могла разглядеть кусочки креветок икру в пробелах между расплавленным сыром.       - Б-блюдо превосходно! – воскликнула она, переведя взгляд на спящего человека, который не спешил открывать свое блюдо. Он смотрел на серебристый клош, наблюдая в нем свое мутное отражение.       - Открывайте, Дэниел! – крикнул граф, и мужчина, с тихим негодованием от представления, открыл свое блюдо. На тарелке вместо пиццы лежала говяжья отбивная и пара отварных картошин в мундире, присыпанных укропом. Парень с челкой громко расхохотался, едва не упав со стула.       - … - Михаил молчал, хоть и видел блюдо гостя. Одного взгляда на дворецкого хватило, чтобы тот предъявил объяснения.       - Сэр Райен сказал, что у сэра Дэнеила аллергия на морепродукты.       - Ах, Райен… - процедил Дэниел, схватив с подноса столовый нож, - РАЙЕН СЕЙЧАС БЕЗ ГЛАЗА ОСТАНЕТСЯ!!! – Сара не успела заметить, как брюнет вскочил и швырнул прибор в парня, однако тот спокойно поймал его двумя пальцами за несколько сантиметров от лица, - Эх… - успокоившись, Дэниел вернулся на место.       - Прости, дружище, я просто не сдержался, - челкастый парень чуть хихикнул, бросив нож отравителю. Дэниел поймал его не глядя и положил на поднос, - Себас, будь добр, подай Дэни его «Людовика», мы подождем.       - Мы подождем? Мы-то да, а вот гостья… неудобно, господа, неудобно… - граф разочарованно опустил взгляд.       - ПРОСТИТЕ! – в унисон закричали мужчины, сразу же успокоившись.       Дэниелу все же доставили блюдо, а следом каждому в бокал был налит коньяк. Все приступили к трапезе, и три кусочка улетели с тарелок за пять минут, все, кроме Райена, справились в одно время. Он был первым, съев блюдо за минуту. Когда граф проконтролировал, что все закончили, дал отмашку дворецкому, и тот собрал посуду на каталку, а после выдал всем по новому блюду – то был десерт, шоколадный пудинг. На этот раз граф не рассказывал историю блюда, сказав лишь то, что он по традиции, подается с дорогим десертным вином, за которым отправился дворецкий. И все были довольны, кроме Дэниела… вместо пудинга у него на блюдце было замороженное кофе, медленно тающее темной лужицей. Райен опять расхохотался, на этот раз свалившись вместе со стулом.       - Подлец… - Дэниел поднялся, схватил нож и швырнул его в стол. Прибор пробил толстый слой дерева, вонзился в тело парня, попав точно в живот. Он кашлянуло кровью, сразу же прекратив смеяться.       - «Боже…», - Сара не могла поверить глазам, только что тот строгий тип убил парня за шутки…       - В САМОМ ДЕЛЕ?!! – рявкнул граф. Дэниел сразу же занял свое место, поправляя вылетевший галстук, а только что убитый Райен вскочил на стуле, уселся, как ни в чем не бывало, - Господа… - граф был вынужден подойти к нему, и что-то прошептать, а после он отвел рукой пышную светлую прядь и аккуратно прикусил ему ухо, слизав каплю выступившей крови, - Что же на счет тебя, Дэниел?       - Прошу прощения… - сказал метатель столовых приборов, виновато смотрящий на свой «десерт». Сара наблюдала за парнишей, которого будто трясло от радости.       - «Боже… зубки господина… само великолепие… хочу больше…», - его улыбка расползалась все шире и шире. Черт, он в своем уме? На скатерти лежал столовый нож, а под ним было небольшое пятно крови. Он что, просто вытащил его из себя и положил рядом?!!       - ЭТО СТОЛ ИЗ КРАСНОГО ДЕРЕВА, ОН СТОИТ ПОЛ МИЛЛИОНА ДОЛЛАРОВ!!! А КИТАЙСКАЯ СКАТЕРТЬ? ДВАДЦАТЬ ТЫСЯЧ! Как ты это будешь возмещать?       - Я… эм…       - Забыли. Почему нельзя просто отобедать? Хоть бы постыдились перед гостьей… ты как? – Михаил обратил внимание на девушку, боящуюся даже пикнуть, - Ты извини, что я вот так срываюсь, они по другому просто не понимают, идиоты, что с них взять.       - Д-да ничего… свыкнуться можно… - граф явно не такого ответа ожидал.       Когда все закончили трапезу и настал момент удаляться, когда Себастьян завершил обслуживание, забрав последнюю тарелку и натерпевшуюся скатерть, Михаил приказал всем остаться на своих местах, ведь им предстояла небольшая беседа.       - Значит так, господа, - он возглавлял дискуссию, как какой-то великий оратор, пока все смиренно сидели, он стоял, уткнувшись руками в стол, - Я готов выслушать ваши предложения.       - В тюрьму? – предложил Райен, разведя руками, спрятанными за свисавшими рукавами. Казалось, он баловался одеждой, как маленький.       - Не поверят, - сердито парировал Дэниел, - Мое предложение таково… - он слегка навалился на стол, чтобы оказаться в центре внимания, причем он смотрел прямо на Сару, не понимающую, о чем они ведут речь, - Предлагаю устроить прилюдную казнь, обезглавить девчонку.       - «ЧТО?!!», - Сара оцепенела...