ПОСЛЕ

Носферату

      В горле Сары пересохло от страха, а все тело сжалось. Ее ошеломленный взгляд шел по гостям, застыв на губах графа, что исказились в легкой надменной улыбке, разрушив все, что он представлял из себя несколько секунд назад. «Предлагаю прилюдную казнь», эти слова вонзились ей в голову, как стрела. Похоже сейчас ей снова придется бороться за свою жизнь, и на сей раз не один на один. На столе не было ничего, чем можно было защититься, разве что деревянные стулья. Не медля Сара вскочила, не дав им и шанса одуматься, швырнула стулом в Дэниела, который и предложил ее казнить. Пары секунд должно было было хватить, чтобы что-то придумать. На выход бежать смысла нет, туда недавно вышел дворецкий, что одним ударом вышвырнул Илая из здания…       Дэниел, в лицо которого должен был прилететь десятикилограммовый стул, непоколебимо разбил его щепки, что разлетелись по всему столу, одной левой, и также невозмутимо провожал взглядом Сару, бегущую мимо. На удивление, за ней никто не гнался. Она быстро взобралась по колонне, в последний момент зацепившись за край балкона, а дальше взобралась на второй этаж, где не оглядываясь побежала к первым же дверям, где ей преградил путь брюнет, поправив очки, жестом приказывая остановиться.       - Однако, твоя физическая подготовка меня впечатлила… ни шагу дальше, миледи.       Но Сара не послушалась, она набирала скорость, запрыгнула на перила, чтобы в прыжке провести мощный удар ногой с разворота, и даже удачно вывернулась – сто процентное попадание, однако Дэниел с неописуемой легкостью увернулся, перехватив девушку в полете, сдавив ей шею, но не сильно. Она висела в над полом, трясла ногами, чтобы хоть как-то отбиться от него, но все безрезультатно.       - Считаю до трех, чтобы ты опустил меня! Раз!!! – брюнет молча подошел к масштабному окну, - Два!!! – отворив его, он встал на карниз, свесив Сару прямо над садом. Из окна открывался отличный вид на внутренний сад мэрии, однако он был ниже на три этажа, - Д-два с половиной… - дрожащим голосом продолжила Сара, не желая сдаваться, хотя положение сейчас было явно безвыходное. Даже если она попытается вырваться, зацепиться, кроме как за очкастого, будет не за что, а значит она неминуемо разобьется.       - Дэниел, не нужно причинять нашей гостье ненужные неудобства, - это был граф, что уже успел подняться на балкон второго этажа, - Прошу, поставьте ее на ковер и закройте окно – дует.       На лице брюнета читалось раздражение, которое он активно подавливал, - Как скажешь, - он подчинился, и даже закрыл за собой окно, а когда уходил, процедил Саре пару слов, - Без фокусов.       - А я люблю фокусы! – подхватил Райен, качаясь на стуле внизу.       - Всем плевать, кретин!!! – заорал Дэни, - Дальше сами, - он откланялся, спрыгнул с балкона. Сара услышала лишь громкий шлепок, затем жалобное «Ай!», а через пару секунд хлопнули двери.       - «Сейчас!», - удар Сары был неожиданный и быстрый, торцом ладони она собиралась ударить в шею, на такой удар невозможно среагировать! Но рука девушки остановилась в нескольких сантиметрах от цели. Ее крепко держал Михаил, улыбаясь. И вроде в лице ничего не изменилось, но былая надменность пропала… может, ее и не было вовсе?       - Ну хватит баловства, - с радужной интонации он перескочил на серую и мрачную, будто готовясь огласить печальную новость, - Ради твоего же блага…       Вечерело. Солнце почти зашло за темные скалы на горизонте, а небо вовсе было чистым и светило желтизной. Длинные тени тянулись от пиковых точек города, и казалось, им нет конца. Сейчас, при таком теплом свете, но прохладе на улице, был отчетливо виден слой грязного смога, окутывавшего город. Он налипал на все, просмаливал каждую щелку и словно вездесущая тварь, внедрялся в легкие людей. Этим вечером граф объявил публичную казнь. На площади у мэрии собралось много народу – от разодетых аристократов с дамами, до пьянчуг и нищебродов: приглашены были все. В первые ряды к собранному наспех деревянному помосту, выползли бездомные. На удивление толпа молчала, все ждали речи вышедшего на «сцену» графа.       - Мой народ! – гордо крикнул он, поправив волосы и окинув руками всех присутствующих, толпящихся даже на соседних улицах, - Сегодня свершится казнь! – он поднял правую руку в белой перчатке, однако услышал людские возгласы       - За что?!! – а следом подхватил и следующий, но по другой теме, - Хватит травить нас!!! – если смотреть на недовольных, то все было ясно – то нищие, кричали и возмущались.       - Вы все знаете, что большинство горожан поддерживают меня как монарха города. К вашему сожалению, почти все они элита общества, богачи и аристократы, - он провел рукой над толпой, - Но вы же сами понимаете, что они заработали это долгим трудом, потом и кровью. Все, что мешает пролетариату возвысится – это их собственная слепота и нежелание перемен в жизни. Я знаю, что вы бы с легкостью решились на революцию, почувствуй хоть долю преимущества над аристократией, которые, как я думаю, встанут на мою защиту. Вам никто не запрещает стремиться к большему, Булхед Сити – город возможностей в этом новом мире. Я дал вам жилье, тепло, еду и воду! Защиту!!! Почему вы не отплатите мне благодарностью? Не мне решать, кто приблизится к высотам, а кто падет, это решаете только вы.       - Это что выходит – казнь просто повод донести сообщение? – в толпе поднялся гул, но Михаил не думал его останавливать, он лишь щелкнул пальцами и на помост выкатили тележку на двух колесах. На ней была привязана девушка с белыми волосами, одетая лишь в рубашку и тряпичные штаны. Рот ее был заткнут кляпом из ткани, он же и прижимал ее голову к доскам. Она металась в ремнях, пыталась кричать, но никто не слышал ее мычания.       - Дамы и господа! – крикнув граф, отойдя в сторону, обрушив все внимание на платиноволосую девушку, - Сара Фрай! – толпа утихла, когда на сцену вышел механический центурион, держа в «руке» огромное лезвие, больше напоминавшее кусок металла, - По вине данной особы Хэнк Грэгори оказался в больнице с тяжелыми ранениями, его жизнь сейчас вне опасности. Однако по закону города, нападение на гражданина карается… смертью.       - Прошу меня простить! – возгласил один из аристократов, - Но я видел произошедшее – это была самозащита.       - Это было превышение самозащиты. Сара состояла в группе, а это уже покушение на жизнь группой лиц. Почитайте конституцию, - машина приблизилась к тележке, поставленной вертикально, чтобы всем было видно, как массивный клинок отделил голову от шеи, заставив тело замереть и истекать кровь. Рубаха промокла от крови и прилипла к телу, обнажив его рельеф, в частности небольшой груди и торчащих сосков. Один из бомжей в первых рядах достал член и начал мастурбировать, однако тут же получил по хребту тростью от аристократа.       - Имей уважение, животное!!! – человек в цилиндре хотел продолжить избиение, но его остановила жена, поймав за руку.       - Просто пойдем, ты испачкался… - и правда, на его воротнике было несколько красных пятен.       - И правда что, теперь еще и трость мыть, - он смачно сплюнул рядом с бездомным и скрылся в толпе, - А у меня на такой случай припасен анекдот: «Казнь. Гильотина. Осужденный поднимает голову и спрашивает у палача: А сегодня какой день? Понедельник, - отвечает палач. Ну, блин, начинается неделька!», - пара рассмеялась и исчезла.       Остальных бездомных распугал ворвавшийся в толпу двухметровый мужчина, лицо которого было скрыто в тени. Он махнул рукой, все бомжи рассосались, кто-то спрятался под помост, кто-то, крадясь по стенке, убежал. Незнакомец залез на «сцену», лишь мельком осмотрев тело, - Еще один труп к нам в морг, раис! Что на этот раз? – он схватил Михаила за ворот пиджака, подтянув к себе. Разница между ними была в полторы головы.       - Влад, уйми свой пыл… - он похлопал врача по руке и отпустил, - Меньше знаешь – крепче спишь.       - По твоему эта дама заслужила такую смерть? Эвтаназия, Миша, ввел бы ей яд! Хэза фазиа… - Владислав был недоволен, расхаживал по сцене, эмоционируя руками, - Не объяснишь?       - …       - В больнице наплыв астматиков из-за производства, на всех не хватает гелия, а ты тут устраиваешь публичные казни… черт тебя дери, Миша! – он развернулся, взмахнув длинными полами пиджака, и сделал пару шагов, прежде чем обернуться, - Завтра в десять утра в моем кабинете. И чтобы без опозданий. – после этих слов он спрыгнул с помоста и ушел в толпу, откуда его было хорошо видно.       - «Мне не приятно убивать невиновных», - внутри он корил себя за содеянное, однако на его лице по прежнему красовалась улыбка. Артист. Перед глазами пронеслись сцены: коридор, кровавые руки рвут на части тело военного. Внутренности вываливаются в жировой массе из мяса и крови, окрашивая пол и стены в алы. Этот мужчина закрывал собой девушку лаборанта, - «Шли к черту, это в прошлом… так было необходимо», - он развернулся и ушел со «сцены», скрывшись за дверьми мэрии, где его обхватила паника, а тело бросило в пот. Он тяжело дышал, в глазах таился страх, он навалился спиной на двери, никого не пуская внутрь. Сейчас он сдерживал чудовище, чтобы его друзья могли уйти… он видел, как они бегут, спотыкаются, падают, теряют время… а он терпит боль, со сломанными ребрами, без правой руки, но он держит дверь…       - Господин? – спросил проходивший мимо Себастьян, - Ваш чай вот-вот заварится.       - А? – вспотевшее лицо графа слегка блестело в свете ламп, - Чай? Я просил чай?       - Красный, цветочный, с лесными ягодами, мэр. С…       - Женьшенем и имбирем, - память слегка прояснилась, - Благодарю Себас, мне сейчас не помешает…       Вскоре Михаил сидел в обеденном зале в новом белом наряде. На этот раз его пиджак украшала не брошь, а черные вшитые элементы, и эмблема перевернутого креста на нагрудном кармане. Попивая ароматный напиток, над которыми возвышался призрачный парок, похожий на вуаль невесты, он сидел в своем кресле, дивясь чудному запаху китайского напитка. И тол теперь украшала новая белоснежная скатерть без единой складки. Рядом сидели уже старые знакомые – Райен и Дэниел, что тоже пили чай, вернее сказать, тянулись к первому глотку.       - Нет-нет, - крикнул Рай, только поднеся кружку к розовым губам, - Себастьян! Молока мне!!! – эта фраза парализовала всех чаюющих. Граф подавился напитком, закашлявшись, чуть не пролив все оставшееся, благо вовремя поставил чашку на блюдце и отвернулся, выбивая из груди жидкость. Дэниел же поднял очки, протирая глаза, стыдясь своего напарника.       - Извращенец… - процедил он, протягивая руку к чайной ложке, желая метнуть ее в Райена, но из припадка кашля Михаила услышал.       - Не… кхы-кхе… швыряться… КХА! – граф, казалось, вот-вот выплюнет легкие, и не удивительно, он вдохнул почти половину всего чая из чашки!       - Господин, прошу вас, можно мне свернуть ему шею? – Дэниел встал, поклонился, но в ответ услышал лишь жалобный хриплый кашель, - Это значит «да?». О, вы так добры, господин.       - НИКТО НИКОГО НЕ УБЬЕТ!!! – выдавил все таки граф, поднявшись из-под стола, - По крайней мере в этом доме. И вообще, желание гостя закон, поэтому Себас, будь добр, налей ему в чай молока, - он уже видел вскипающее недовольство на лице Дэниела, - Да плевать мне, осквернение это напитка, или нет, пусть хоть водкой его разбавляет! – Дэни чуть ли не плакал, наблюдая, как в наваристую красную жидкость льется струйка жирного молока. Райен пил чай с таким удовольствием, что графа чуть ли не стошнило, он он переборол себя и продолжил чаепитие, - Итак… вы пришли чтобы узнать о «Носферату», так?       - Об этом вам уже доложили, - Дэниел смаковал горький напиток, - Успехи есть?       - Еще не снимал пробы, планирую заняться этим в ближайшие дни. Есть новости по Уриилу?       - Он скорее мертв, чем жив. Измена – дело серьезное, попер в лоб против Фишера… бестолочь, - брюнет увидел нетерпение в лице напарника, - Ну что, говори.       - Ставлю стольник на то, что он жив.       - Пять тысяч на его смерть, - после этих слов Райен откинулся на спинку стула и словно испустил дух, - Похоже, вышел на связь со штабом. А, вы же не в курсе… - Дэниел заметил интерес и волнение в глазах графа, - По нему недавно прилетело девятью крылатыми ракетами. От насыпей не осталось и следа, но стены выдержали, а следом шли четыре термобарических снаряда, как следствие – десять заседателей и зал переговоров превратились в пепел. Огромная потеря, но главный отдел не пострадал. Волноваться не о чем.         - Потому по поставкам так туго…       - И не только, нас недавно правительство США объявило в розыск, все планы и связи с Вавилон прекращены, но мы продолжаем сотрудничать с Фишер Интерпрайз, они нас все еще финансируют, поставляют вооружение.       - Кто бы мог подумать, что главный союзник президента окажется и нашим союзником. Известно кто стрелял? Китай? Или предательство от США? Подозрительно, что Фишер еще с нами. Если так подумать, все они располагают достаточной информацией, чтобы бить исподтишка, особенно после предательства Уриила. Есть официальные версии?       - Конечно. Иегудил – Адлер Майер Ханцман, поехавший ариец. Думаю вы его помните, воспевал Гитлера, украсил свой кабинет свастикой, одним словом – придурок. Похоже, его руки дошли до дела, ведь если раньше он просто трепал языком, то сейчас как следует подвесил его и вещает с авианосца «Виктория» всему юго-восточному побережью. Похоже, у него есть достаточно средств, чтобы развязать войну. Возможно, первым делом он планирует уничтожить нас и «Мантис», как самую главную опасность, а после без труда вступить в войну с Соединенными Штатами, проверив опасения босса по «W.A.D».       - Оружию абсолютного уничтожения? Думаешь, оно завершено? Как по мне – то это слух.       - Слух не слух, вот только один из архангелов нас предал, а второй активно действует, готовя что-то грандиозное… Рафаил же занимается перевозкой босса в другой штат, об этом знает лишь трое человек, и теперь вы. Я надеюсь вы не изменник.       - Доказать мне не чем, оставить все на вашу веру, да? Сомневаетесь во мне? - в голубых глазах Михаила блеснул огонек, что легко мог разгореться к костер, а следом и взорваться.       - Никак нет, - Дэниел навалился на стол, подперев голову и поправив очки, -  Мы вам верим. Не против если мы останемся тут на месяцок? В штаб пока все равно опасно возвращаться, а когда Рафаил сообщит координаты, то и «Носферату» будет завершено, - он сделал последний глоток и аккуратно поставил пустую чашку на блюдце, - Благодарю за прием, и прекрасный чай, - он встал из-за стола, разбудил успевшего заснуть Райена, и за шиворот утащил его из обеденного зала.       - Присматривайте за девчонками, - на последок бросил Михаил, вскоре оставшись в полном одиночестве в большом зале. Что ему оставалось? Он отправился в подвальное помещение, попутно сбрасывая с себя одежду, оголяя рельефный торс. Под мэрией, в одном из подвалов, находился спортивный зал, полный укрепленных тренажеров, и всю оставшуюся ночь граф провел там, изрядно потея и выходя за пределы человеческих возможностей, поднимая тяжеленые штанги и приседая с огромными весами. В мыслях витала одна фраза: «Элен права, я растерял форму».       Расскажи, какого это, когда тебя ведут за руку туда, откуда уже не будет выхода. Расскажи, что произошло в тот день, что ты теперь себя ненавидишь. Расскажи, почему ты так поступил. Расскажи, как в твоей жизни случилось чудо, расскажи о своей доброй душе. Расскажи, как ты скрываешь истину под тщеславием. Ведь это ты своей твердой рукой разбил оковы судьбы, ведь это ты уничтожил тем самым надежду. Расскажи…       Граф открыл глаза. Размытая картинка, однако до боли знакомая – белые стены, потолок, и все блестит. Через пару минут зрение прояснилось, и как было ожидаемо, он лежал в ванной, полной пакетов с теплой водой, на которых было написано «Лед». Он вырубился сегодня ночью от перегрузок и, похоже, Себастьян о нем позаботился. Опираясь своими рельефными руками на борта ванны, что была обложена белой плиткой, он поднялся. Было видно, как играли мышцы его плеч, груди и спины. Мокрые волосы прилипли к шее. Голова кружилась. Он вылез из ванны, ступив мокрыми ногами на мягкий коврик, и шатаясь, побрел прочь из комнаты.       Открыв дверь он пошел по широкому коридору, оставляя на красном ковре следы стоп. Да, он был голый, и совсем не беспокоился, что его кто-либо заметит, потому что он забыл, что вчера принял гостей. Поэтому он так сильно удивился, увидев в проходе брюнетку с веснушками. Поняв, в какой он сейчас ситуации, он, шлепая мокрыми пятками, поскакал в прачечную. Двери в комнаты были открыты, поэтому он без труда пробрался вовнутрь. Там, схватив первые же чистые шмотки, он быстро оделся и, нацепив плюшевые тапочки, вышел из комнаты.       - Знаешь, а ты кое-кого мне напомнил… - Лея стояла прямо перед дверью прачечной. Граф выглядел, сказать, смешно – белый халат с поясом, носки и черные пушистые тапки.       - Даже знать не хочу, кого и когда ты в таком виде видела, - он щелкнул шеей и легким бегом побежал в свою комнату, что находилась на четвертом этаже. Номер графа находился почти в самом конце коридора: просторная комнатка с двумя окнами, но конечно же, была обставлена по-королевски. Широкая мягкая постель, огромный шкаф под одежду, круглый ковер, вешалка, а также полки с книгами. Настоящими, бумажными книгами. В здании также была большая библиотека, в которую можно было попасть через второй этаж. Да, библиотека была двухэтажной, и в ней хранилось множество как художественных произведений, так и тонны научной литературы. Правда с появлением интернета смысл книг начал себя исчерпывать, однако все же некоторая полезная информация, которой нет в сети, могла в них сохраниться, а сейчас книги являются раритетом, утерянным знанием, которое чудом сохранилось в этих стенах.       Михаил подошел к зеркалу в своей ванной комнате, и осмотрел свое лицо – голубые глаза слегка потеряли в цвете, но скорее всего на фоне темных мешков под глазами. Да, несколько часов в ванне со льдом для здоровья не очень полезны, а пребывание в отключке не является сном, что потихоньку одолевало графа, однако усталость в теле ощущалась все же слабо. Сегодня встреча с Владиславом, а эти патлы, что он накручивал на палец, выглядели непрезентабельно. Буквально через час стрижки у Себастьяна он был готов. Новая прическа шла к лицу – не сильно короткие, но и не те длинные волосы, зачесанный на правый бок ежик, что с острыми формами лица смотрелся весьма органично, а повседневный костюм на выход, состоявший из теплой рубахи, брюк, обыкновенных туфель и непримечательного серого пальто, мог сделать графа незаметным в толпе. Встреча назначена на 9 утра. В своем номере он собрал все необходимое в дипломат – от возможных документов, которые могли бы потребоваться, до ручек и степлера, а под конец закрепил на крышке девятимиллиметровый пистолет. В больнице он был к пятнадцати минутам одиннадцатого, застав на пороге Владислава, что выкуривал остатки дешевой сигареты.       - А, Миша собственной персоной… - он бросил окурок в урну, предварительно затушив его об землю, - Пришел под конец моего перерыва, прям в твоем стиле.       - Прошу… прощения, - Михаил пошел следом за врачом, они вошли в здание, прошли по длинному коридору, миновав кабинеты врачей, добравшись до лестничной площадки, где спустились вниз по узкой лестнице в холодное помещение. То был морг. Врач, входя туда, пригнулся, чтобы не стукнуться головой о дверной проем, а вот граф прошел абсолютно спокойно, - По какому делу?       - Новости совсем не читаешь, раис? Убийства.       - Обычное же дело, что там в газетах писать? – однако Владислав укоризненно цокал языком.       - Неделю назад кто-то убил девушку голубых кровей, - врач подошел к одному из ящиков и открыл его. Наружу выкатился стол, на котором лежало тело, накрытое белой тряпкой, - Взгляни, - он снял простынь, оставив ее в ногах трупа, на запястьях жертвы были глубокие порезы, а на шее огромный черный синяк. - Что скажешь?       - Это не самоубийство, у нее на хватило бы сил рассечь столько плоти, а эта гематома… она… пыталась повеситься? Ей помогли?       - У нее внутреннее обезглавливание, случилось до порезов. Тело было найдено в ее же доме, подвешенное вверх ногами, почти обескровленное, - Владислав смотрел на графа, как на равного.       - Неужели очередной псих? Подвесили, как скотину, чтобы слить кровь… небось, там все было залито…       - В том-то и дело, на месте не было особых следов сцеживания, лишь несколько капель под трупом. Похоже, кровь слили в другом месте, но обыск района не дал результатов. Крови найдено не было. И еще, посмотри ка на это, - он вынул из кармана пару одноразовых перчаток и протянул их графу, а после подставил окуляр к запястьям трупа, - Взгляни на порезы.       - Что я должен увидеть? А… - наконец он присмотрелся и заметил глубочайшую борозду на лучевой кости, - Сколько силы нужно приложить, чтобы почти распилить кость? Сколько раз полоснули по руке?       - Всего один. Ткани разрезаны одним проходом, убийца обладает недюжинной силой, - Михаил впал в раздумья, снимая перчатки, - Есть еще тела, четыре человека, убиты аналогично: аристократы, найдены подвешенными за ноги, почти без крови. У одного из них шея разрезана до самого позвоночника, ведь так кровь слить гораздо легче, верно?       - Что по ДНК? Отпечатки, перхоть, волосы, должно же быть хоть что-то?       - Это в полицию, не ко мне, - Влад отмахнулся, он лишь врач, что он может в этой сфере.       - Убийца идет по аристократам, если я раскрою дело, то уважение получу только от них. Зуб даю, что пролетарий уважает убийцу, - он закрыл глаза, предполагая возможное будущее, внезапные трудности и даже неудачу в расследовании, но собрав все мысли в один пучок, он решился, - Согласен. Ты ведь понимаешь, что ты подозреваемый номер один? В городе крайне мало людей большой силы, а ты – один из них.       - Ничего, я потерплю подозрения, - Михаил собирался уходить, пока Владислав задвигал тело обратно в отсек, и окликнул его на последок, - Удачи, раис.       Первым делом граф заглянул в полицию, навел справки по ДНК тестам и обнаружил, что в трех из пяти случаев были найдены потожировые следы некоего Кристофера Уоннса, однако у его жены уже брали показания, он был другом убитых, и его ДНК в их квартирах дело обычное. Что еж ему делать? Обойти места, где найдены тела, может он найдет детали, которые упустила полиция. По пути на одно из них он позвонил Себастьяну, запросив постройку аттракциона, замеряющего силу, а также денежный приз, вдруг убийца клюнет на это?       Трехэтажный дом на восточном берегу реки, дорога от больницы недолгая, около десяти минут, если идти через мост. Трехэтажный дом, ныне заброшенный, женщина жила одна уже около месяца, муж ее бросил, покинув город, а она была вынуждена остаться, так как здесь было все, что ей нужно. Она держала сеть магазинов одежды, а после ее смерти они закрылись, перейдя во владения графа. И все это в ежедневной почте, которую он откладывал в долгий ящик. Четыре дня назад ее убили и подвесили в собственном доме, слив всю кровь. Около дома стоял один из полицейских, похоже, новичок. Он поприветствовал графа, продолжая патруль местности.       Михаил проник на территорию дома, миновав желтую ленту. Дверь тоже была опечатана, но у него был полный доступ, он мог войти внутрь без проблем с законом. Дверь медленно и со скрипом открылась, и он оказался внутри, и первым, что он заметил, был едкий запах, похожий на трупный, и в тоже время несло засохшим потом и алкоголем. Грубо говоря, в доме хорошо так воняло. Дом был обесточен, в воздухе витала едва заметная дымка. Обойдя первый этаж, именно гостиную и кухню, граф заметил, что все растения в доме мертвы, сгнили. Листья почернели, были склизкими, обмякли и осели под собственным весом, словно их разъело кислотой. Похоже, в доме был распылен химикат, но почему в рапорте об этом ничего не сказано? Осмотрев каждый уголок на первом этаже граф больше ничего не нашел. Разве что пятно от вина на бархатном диване в гостиной, и то, скорее всего оно было оставлено хозяйкой дома, ведь судя по показаниям соседей, после расставания женщина запивала горе алкоголем.       Деревянная лестница на второй этаж противно скрипела под весом графа. Наверху его ждал сюрприз – на ковре в центре комнаты было черное засохшее пятно. В деле было сказано о нем, это азотисто-углеродные ткани, присущие органике. В тоже время пятно напоминало овал, оно поросло плесенью, на нем даже выросли небольшие грибы. На втором этаже растений не было вообще, а также было разбито окно в спальне. Выглянув на улицу он обнаружил осколки, однако ничего больше. Женщину нашли именно здесь, на втором этаже, однако до этого что-то произошло в ее комнате – похоже убийца как-то проник в дом, распылив химикат, потому она, не зная куда деться, выпрыгнула в окно второго этажа, чудом не поранившись о стекло… нет, не сходится: под окном нет никаких следов приземления. Будто… он осмотрел деревянный подоконник, обнаружив стертую краску в паре мест, а после взглянул на оставленную на месте веревку, прикрепленную к балке на потолке. На ней были легкие кровавые следы.       - «Женщина выпрыгнула в окно, но до земли не добралась. Убийца накинул петлю ей на шею, смог удержать ее вес, отчего произошло внутреннее обезглавливание. Эту же веревку он использовал, чтобы подвесить тело в комнате. Но где сливали кровь? Граф достал ультрафиолетовый фонарик и стал осматривать комнату на наличие следов, и нашел на простыни пару светящихся капель, - «В деле было сказано о них, это слюна, принадлежит мужчине. Она водила к себе любовника?», - несколько пятен были почти в центре простыни, и возможно были результатом орального секса.       - Сэр, думаю, вас стоит оповестить? – на лестнице показался парень-полицейский, тот самый, с улицы, - Несколько минут назад нашли тело бездомного. Умер, по всей видимости, от потери крови, и лежит в переулке не меньше четырех дней, его уже жрут личинки, а тело просто неузнаваемое.       - При нем что-то было?       - Лишь старая одежда, платок, остатки туалетной бумаги и самодельный нож из куска стекла.       - Где нашли?       - Рядом с больницей, у канализации, похоже, бездомный грелся, и умер. Следов крови рядом нет, - граф поблагодарил юнца, и тот отправился дальше патрулировать район.       Михаил направился в уборную, где не было ничего необычного, разве что оборванная шторка. Возможно, здесь был страстный секс, и кто-то из партнеров сорвал ее с жерди. Что удалось выяснить? Да почти ничего, то, что убийца силен было ясно и так, он легко выдержал вес женщины в возрасте. После расставания не удивительно, что она нашла утешение в любовнике, отсюда и следы… - уходя, он наступил на почерневший ковер, о чем-то задумавшись. Заиграл интерес, он с трудом отодрал его от пола, где заметил гнилой паркет в форме лежащего человеческого тела, были заметны голова, согнутые ноги и рука. О химикате в рапорте не было и слова, почему? И это пятно никто не проверил, а здесь, похоже, зацепка. Граф сделал свое предположение – в момент убийства в доме было три человека. Убийца убил сразу двоих – первой жертвой стал любовник, в тело которого был введен химикат, помогающий разлагать органику, а женщина в страхе выпрыгнула в окно, где ее успел поймать вторженец. Эта версия осталась на странице его блокнота.       Через двадцать минут он добрался до второго места преступления, двухэтажной виллы. Второй жертвой стал владелец энергетической компании, его тело подвесили вверх ногами прямо на входе, и нашли пару дней назад. Открыв дверь, Михаил вошел внутрь, однако здесь запахов почти не было, лишь бытовые. Весь первый этаж застыл во времени, был нетронут – на столе бутылка вина, бокал, на стенках которого засохший напиток. Деревянные половицы поскрипывали под ногами графа, а выгоняемый из под пола воздух был наполнен мелкой пыльцой, от которой будто бы начиналась кружиться голова. Михаил заметил свое слегка учащенное сердцебиение, но не придал этому значения.       Поднимаясь на второй этаж в дальнем углу гостиной, за спиной, ему померещился темный человеческий силуэт, угрожающе стоявший у завешенного шторой окна. По телу пробежали мурашки, но страха граф не чувствовал. Он мельком повторно осмотрел первый этаж, удостоверившись в том, что ему показалось, но также приметил и деталь – ковер в центре комнаты явно был сдвинут, об этом говорило чистое пятно на полу. Да и в плинтус был плохо закреплен, похоже недавно хозяин перебирал пол в доме. Уронил что-то в щель?       Второй этаж тоже не пестрил очевидными деталями, комната как комната, ничего необычного, однако постепенно он начинал ощущать чье-то пристальное внимание из темноты, а следом пощелкивание, странный животный писк. Почему-то сердцебиение учащалось, хотя граф контролировал себя. Что-то его здесь сильно пугало, страх был едва ли не первобытным. За спиной у него явно было движение, он ясно это ощущал. Лоб взмок, не хотелось закрывать глаз даже чтобы моргнуть. Вот и дыхание стало громче.       - Кто здесь? – громко крикнул граф, скользя по стенке коридора, мотая головой по темным углам, пока его взгляд не застыл на лестнице. Сердце словно остановилось… он не стал рассматривать то, что увидел, под адреналином бросился в противоположную сторону, бросив свой дипломат, забыв об оружии, своей нечеловеческой силе, забыв даже о расследовании. Организм вопил об одном и инстинктивно вел его в самое безопасное место, лишь бы спрятаться. Беги, иначе умрешь!!! Никаких рациональных решений, граф запрыгнул в комнату, захлопнув за собой дверь, не удосужившись ее даже подпереть. Все лицо застлал пот, глаза от него начали слезиться. Сам понимая почему, он рассмеялся, однако эта мимолетная радость длилась недолго, дверная ручка начала телепаться, греметь. Ноги подкосились от страха, Михаил рухнул на пол, и все, что смог сделать, это заползти под стоявшую у стены кровать. Что-то вломилось в комнату как раз в тот момент, когда граф задержал дыхание. Дверь с грохотом распахнулась, на линолеум ступила здоровенная когтистая лапа, черная, как сама тьма. Она оставляла на нем гнилостный след. Во рту пересохло, а на языке появился привкус железа. Пот лился ручьем. Все тело трясло от ужаса. Это нечто зашипело, совместив его с тихим визгом и трещанием, и стало приближаться к кровати. Оно шло на четырех лапах. Четырех когтистых лапах, что сжимались на линолеуме, сдирая его до осонования. Существо отодвинуло лапой свисавшее с кровати одеяло и потянулось к графу. Мышцы сжались, Михаил, не верив, что делает это, выктился из под кровати, не оглядываясь вскочи и выбросился в окно, разбив его своим телом. Он запутался в шторе, упал на спину, перекатился и бросился наутек, врезавшись в деревянный забор, снеся один из пролетов. Уже на свежем воздухе страх начал будто отступать, но пришел дикий кашель. Граф отхаркивал что-то черное, смешанное с кровь, - «Что это, блять?!», - он не мог найти объяснений произошедшему, продолжая кашлять. Голова гудела как колокол, а глаза слезились будто после перца.       Через час во дворе у дома был разбит медицинский лагерь: две палатки, в одной из которых графа обследовали люди в герметичных костюмах. Там же проводили анализы его черной слюни и пыли из дома. Сам же Михаил лежал на портативной кушетке, ожидая результатов, наблюдая за медиками. - Сэр, - один из них подошел к детективу, присев, - Вы были отравлены галлюциногенным веществом, схожим по действию с псилоцибином. То, что мы нашли – органическое белковое соединение природного происхождения, плесень, а именно ее споры. Высушенные споры. Их кто-то туда подложил, для вашего организма это сильный аллерген, вам повезло, вы легко отделались поражением легких… несколько дней вам придется отдохнуть, - утешал врач.       Голос графа заметно осел после отравления, стал хриплым и сухим, - В таком случае доставьте меня в мэрию. Этот дом поместить в карантин, и передайте полиции новые сведения, пусть работают в новых местах исключительно в химзащите. И осмотрите тех, кто обследовал этот дом, они тоже могли надышаться.       - Они абсолютно здоровы, сэр. Никто не жаловался на ухудшение здоровья.       - «Значит высушенные споры подбросили недавно? Кто этим занимается? Убийца пытается удалить меня из игры? Значит он в курсе, что я веду расследование… черт». – граф лишь кивал головой. Его успешно доставили в мэрию, даже организовали изоляционный блок, по его просьбе, в дальней комнате на первом этаже, а также выделили двух врачей-лаборантов, чтобы присматривали за ним, и не пускали никого в помещение. Комнату дезинфицировали каждые пол часа, Михаилу внутривенно водили противоаллергенные и противовоспалительные препараты, и к ночи все уснули, поставив графа на капельницу.       Но он не спал. В тиши, не включая света, он вынул иглу из вены, поднявшись с кровати. В комнате было высокое зеркало, к которому потянулся граф, где-то в метре над землей появился интерфейс, где нужно было ввести ПИН-код, после чего зеркало ушло внутрь стены, открыв секретный проход. Коридор за ней вел к лестнице с перилами у металлических стен. Дверь за Михаилом также беззвучно закрылась, сквозь посеребренное стекло можно было видеть, что происходит в комнате, и при этом быть незамеченным. Но граф спускался вниз. На глубине четырех-пяти метров под землей его ждал огромный цилиндрический зал, в центре которого была остекленная круглая комната. На внешнем круге было несколько столов с компьютерами, один из которых работал постоянно. На экране были незаконченные таблицы, карта человеческого тела, и открытый поисковик. Под зданием мэрии находилась секретная правительственная лаборатория, в которой проводились исследования и испытания оружия, включая биологическое, но она давненько уже пустовала. Граф сел за компьютер, свернул все окна, открыв приложение-утилиту. В остекленной комнате, прямо в центре, появилось несколько отверстий в полу, откуда вылезло четыре колбы высотой до самого потолка, где те встали в подготовленные пазы. Запотевшие стекла не давали разглядеть, что было внутри, но на полукруглых дверцах виднелись надписи «RI-1», «RI-2», и так далее. Чуть ниже было короткое описание, издали неразличимое. Граф надел лабораторный халат, медицинскую маску и перчатки, после чего зашел в остекленный зал. Тут было прохладно, около нуля градусов, потому от колб на пол спускался легкий пар, расплываясь по гладкому, блестящему в свете ламп, бетону.       - «Реципиенты», - он подошел к первой колбе, прочитав показатели на сенсорной панели. Кардиограммы показывали равномерный сердечный ритм, но активность мозга была на нуле. Внутри этих камер находились трупы, чью жизнь поддерживала система насосов, вместо крови в телах гонялась специальная, насыщенная кислородом, жидкость, идентичная по составу. Взглянув на кардиограммы других трех колб обнаружил скачущее значения активности мозга, но это все равно было не то, чего он добивался.       Граф пол часа заполнял документы и таблицу, вводя обновленные данные, за которыми следил уже несколько месяцев, судя по датам проб. «Реципиент номер один до сих пор не подал признаков жизни. Реципиент номер два, после получения короткого периода жизни, вернулся к исходному состоянию. Реципиент номер три безнадежен, утилизирован», - поставив точку, он свернул документ и открыв приложение, выбрал функцию кремации. В третьей колбе вспыхнуло пламя, завихрилось огненным смерчем, испепеляя содержимое. На стекле стал появляться конденсат из-за разницы температур, а следом внезапно появился след человеческой ладони, что скользнул вниз, оставив черный развод сажи, а через секунду поднялся дикий вой. Граф тут же отменил процедуру, огонь погас, оставив графа наедине с картиной обугленного трупа, что будто бы дергался последние секунды, прежде чем замертво замереть. Открылся документ, пальцами по клавиатуре, на экране появились слова: «Назначаю вскрытие реципиенту-3».       Судя по показаниям на панели, насосы все еще работали, при этом на записи мозговой активности были видны хорошие значения, близкие к идеалу. Граф уже застегивал костюм химзащиты. В зале он нажал комбинацию кнопок на панели третей колбы, и механизмы привели ее содержимое в горизонтальное положение. Тут же из внутреннего корпуса выдвинулись ножки с колесиками, всего их шесть штук, и гидравлический привод отсоединился, оставив капсулу на полу готовой к транспортировке. Легким движением Михаил толкнул ее и та покатилась вперед, свистя колесиками. Операционный отсек был прямо напротив их, что по входу загерметизировался шипением, нагнав внутри белого пара, создав пригодную обеззараженную атмосферу.       Игра в бога ничто иное, как способ самовыражения, способ доказать собственное превосходство над другими. Колба встала в пазы и медленно опустилась на лифтах в рабочее положение. Дверца из закаленного стекла с пшиком отошла, на пол потек черный дым, запаха которого Михаил не ощущал. Сенсорная панель сдвинулась в сторону и встала вертикально для удобного мониторинга, показания на ней говорили о смерти реципиента. Ничего, вскрытие покажет, был ли эксперимент успешным. Пока он готовил инструменты для препарирования, панель издала звук «Внимание», а следом раздался скрип стекла. Граф с осторожностью развернулся, видя на панели активность головного мозга. Неужели получилось? Он потянулся к рукояти дверцы, чтобы открыть ее, увидеть внутри живого, хоть и поджаренного, человека, однако тут же одернул руку, когда дверь камеры просто взорвалась, осыпавшись на пол звенящими кусочками стекла. Из дыма поднялась человеческая рука с облезшей кожей, она обхватила стальную раму и, сминая невероятной силой, вырвала с петель колбы, швырнув прочь, разгерметизировав операционный отсек.       - Сука, вот это сила!!! – граф отшатнулся к стеллажу с инструментами, ударившись об него баллонами с дыхательной смесью, от чего на пол попадали склянки с медицинскими препаратами. Густой черный дым взмыл к потолку, затмив свет лампы, что рассеивался по всей комнате. В этой мгле Михаил видел движение, какое-то неестественное, а следом услышал скрип металла, и вот разглядел первые человеческие очертания. Граф шел к выходу, дым втягивало в образовавшуюся щель в двери. Кнопка открытия не работала, механизм заклинило из-за повреждений. Тем временем силуэт уже покинул свою колбу, отсоединив все шланги и провода, отчего панель мониторинга выдавала гулкий протяжный звук. Воскресший начал бродить по отсеку, издавая шипение и стоны, снося со стеллажа инструмент, что звенел об бетонный пол. Граф отвлекся, чтобы решить проблему с дверью и покинуть отсек, однако оживший труп прошел рядом, словно не замечая его. Кожа в большинстве мест превратилась в уголь, лишь частично осыпалась, открывая вид на красные сокращающиеся мышцы. Воскрешенный уперся в стальные, помятые створки двери, и стал безмозгло биться в них лысой, обугленной головой, громко рыча, - «Признаков разума… нет?», - зомби всунул свои руки в щель и обхватил двери. Громкий животный рев и скрежет металла заполнил операционную и зал, огромная сила таилась в руках мертвеца.       Створки поддались, согнулись, местами металл разорвало, и ходячий труп ввалился в главный зал, где шатаясь, истекая физраствором, суетливо дергал головой, ослепленный ожогами. Изо рта в холодный воздух вырывался густой и горячий пар. Граф не медлил, вышел из операционной и пошел следом за подопытным, идя по пятам. - «Оно идет без цели, интуитивно, как зверь. Что влечет его? Потоки воздуха или тепло?» – мертвец явно шел к выходу. Со стеклянной негерметичной дверью он справился с легкостью, превратив в крошку одним размашистым ударом руки, содрав с нее большую часть кожи и мяса. Разрезая ступни в кровь, он поплелся по разбитому стеклу, пытаясь что-то выдавить из глотки, возможно слова, а возможно это было бестолковое рычание, - «Оно игнорирует боль и ранения, его левая рука больше не сможет сжаться, сухожилия в ней перерезаны!», - граф шел тихо, не издавая звука, пока не наступил на стеклянную крошку, что издала треск под его ногой, и мертвец тут же остановился, - «Оно может слышать…», - труп дергано и медленно поворачивался в сторону Михаила – обожженная кожа свисала клоками, открывая вид на оголенное мясо, мышцы же дергались в судорогах, но не мешали движению. Челюсть отвисла вниз, из нее стекали слюни. Глаз у трупа не было, они запечатаны под обугленными веками. Граф был готов ко всему, но не к тому, что в него полетит компьютерный стол!! Мертвец резким движением швырнул на звук массивным предметом интерьера, и тот пронесся прямо перед Михаилом, что успел увернуться в последний момент. Стол врезался в стекло на противоположной стороне, то загудело, задрожало, но не разбилось, - «Оно имеет огромную силу!!!», - граф был отвлечен столом, потому не успел среагировать на набросившегося на него зомби. Массивный кулак разнес стекло герметичного шлема в крошку, своим весом он повалил графа на пол, и сам рухнул рядом, прямо на разбитое стекло. Михаил не медлил, поднялся, однако мертвец умудрился сбить его с ног размахивая рукой во все сторону.       Воскрешенный взбирался на графа, разрывая костюм своими сожжёнными пальцами, левая рука тоже была в работе. Склонившись над своей будущей добычей, заливая густой слюной резину, оно наконец выдавило свое слово, - Кровь… - этот звук появился не на языке, а глубоко в глотке, и был ничем иным, как хрипом. Михаил уже видел широко распахнутую пасть зомби, что порвал свои щеки, чтобы открыть челюсти на максимум, а потому, собравшись с силами, сбросил с себя мертвеца, выиграв несколько секунд. Труп покатился по полу, оставляя на нем мутный след физраствора, но не стал возвращаться, а пополз ввех по лестнице, где раздался звук разбитого стекла, жуткий скрежет и людские крики. Зомби выбрался из лаборатории!