ПОСЛЕ

Только моя вина

      Она помнит лишь момент падения, как ее истребитель пронзил носом песчаный бархан Невады, смял совою обшивку, разлетевшись на куски, а она закрыла глаза, лишь бы не видеть этого момента. Но сейчас нежный, незнакомый мужской голос будил ее, словно желая вытянуть с того света. Легкая сила выталкивала ее из бездны к солнцу, которое становилось все ярче и ярче, пока глаза девушки не открылись… но ничего не видно, все под пеленой. Царапины на ее лице почти зажили, оставив лишь едва видные следы на ее коже. Она чувствует, как холодная рука поглаживает ее мягкие белоснежные волосы… и снова этот голос, что он говорит? Ничего не разобрать, какой-то трепет. Хотя, вроде бы слова становятся яснее.       - Еще немного…       - «Что?», - Сара осознала себя на умеренно твердой поверхности, больше похожей на жесткий матрас, да и холодом пробрало до самых костей. А дыхание, быстрое, учащенное, словно она боится… вот и пелена с глаз начала спадать, придавая размытой картинке все больше четкости, - «Где я? Кто этот человек?», - она видела парня, что сидел рядом с ней. Не очень длинные зеленоватые волосы, а на лице черная повязка, закрывавшая левый глаз. Он… слегка улыбался.       - Ты меня видишь? Кивни, если да, - и Сара кивнула, в недоумении желая оттолкнуть его и вскочить, но от одной только мысли почему-то внутри все скрутило, - Видишь четко? В деталях?       - Ч-чего?       - Мое имя Джейкоб, - парень чуть склонился к ней, дав рассмотреть себя поближе: правый его глаз был слеп, затянут белизной. Он приметил легкое удивление и интерес в глазах Сары, - Да, я слеп. Зато ты умница – заживает все на глазах, - он вновь непринужденно улыбнулся, словно пытался утешить девушку своим оптимизмом, - Ты здесь два дня. Я сделал в твоей комнате свет, - он указал пальцем на солнце, чем была дряблая, закрепленная проволокой за решетку, лампочка. Только сейчас Сара рассмотрела свою комнату. Стены гладкие, но не без изъянов, под цвет бетона. В дальнем углу стоял унитаз, рядом с ним раковина, а слева, где и висела лампочка, выход: решетчатая дверь, словно клетка, - Да, это тюрьма, - Джейкоб продолжал нежно гладить ее по голове, - Я редко ем, поэтому я приготовлю тебе еды, – человек всем вселял доверие: улыбка, жесты, мимика… да и тот факт, что он слепой, внушал какого-то спокойствия.       - С-спасибо… не откажусь… - парень кивнул и покинул комнату, не заперев дверь камеры. Непременно, это был шанс сбежать, но куда ей податься? Она не знает плана здания, а без него, в этих потемках, велик шанс забрести туда, откуда она уже сама не выйдет. Сара понимала, что попала впросак. Зато живая и… вспышками в голове возникли алые картины: эбонитовый глаз, китовые слезы. Она схватилась за голову, было ощущение, что в мозг медленно вворачивают винты, словно разум раздваивался надвое. Казалось, трип длился от силы пару секунд, переменчивые картины мелькали и визуализировались совершенно спонтанно, настоящий ад для эпилептика, при этом причиняя боль, будто мозг был в рваных ранах… но тут в камеру вошел Джейкоб с подносом, полным еды, - Уже?       - Да, - он усмехнулся и поставил поднос на тумбочку около кровати, - Приятного аппетита, - на тарелке лежали аппетитного вида фрикадельки из крупного фарша, а гарниром был вареный картофель и овощной салат. Где он это добыл? Сара попробовала приподняться, и сразу поняла, что ее правая рука жестко примотана к телу… к голому телу. В мозг ударила кровь, как же так – она голая, и перед парнем. А если сейчас ее тонкая простынь ненароком слетит, полностью обнажив ее грудь?? Хотя… он же слепой… да и если рука забинтована, то он точно уже все видел, и вполне себе даже пощупал.       - Я… смущаюсь…       - Ну, извини, - Сара ожидала чего угодно, но не того, что парень кивнет головой и уйдет. Да, он просто ушел, оставив девушку одну. Ну, Сара, не теряя времени, съела все, что нашла на подносе, за какую-то минуту. Казалось, она никогда так спешно не ела, словно ей завладел первобытный голод. Она даже вылизала тарелку после фрикаделек, уж больно вкусной оказалась подлива. Вскоре Джейкоб принес и чая, мятного, что ли, и девушка не стесняясь выпила его до дна, похвалив парня за вкусную еду, а после еды он пожелал ей приятного отдыха, сладких снов, и ушел. И правда, начало клонить в сон, чему Сара не смогла сопротивляться. Ее голова утонула в мягкой подушке, а в голову не залезло больше ни одной лишней мысли. «Сладких снов, солнышко».       Джейкоб оказался славным парнем: хоть он и был слеп, но делал все так виртуозно, что можно было подумать, будто он на самом деле зрячий. Он сменял бинты за пару минут, готовил вкусные блюда, хоть и не такого уровня, какие были у графа. На ночь он выключал в комнате свет и уходил по своим делам. Саре, конечно, было любопытно, чем он там занят, но разузнать от него что-то было трудно, большинство времени он немногословен, или вовсе молчалив, да и почти всегда девушку одолевала усталость, и сон одерживал над ней верх.       Сара с трудом открыла глаза. Прошло уже столько времени, она и не помнит, как давно потерпела крушения. Вокруг темно. Голод. И Джейкоба рядом нет. Он постоянно, чудесным образом, появлялся, когда она просыпалась, но сегодня все было по-другому. Воспользовавшись его отсутствием, Сара решила побродить по тюрьме, ее камера все равно не закрывалась, да и у нее было оправдание – «я хотела есть, искала тебя». Она не знала, куда идти, потому топала наугад. Сначала спустилась по железной лестнице на этаж ниже, наощупь обошла груду мусора, расположившуюся прямо посреди первого, в ее понимании, этажа. На цыпочках, она бродила в слепую, в потемках, по коридорам, проверяя место, куда должна наступить. Не хотелось раздавить стекло или наступить в какую-то жижу. А этого добра здесь было навалом – здание древнее, крыша течет, да и трубы проржавели, потому повсюду были неполные лужи. Под ногами хлюпали размокшие бумаги и прочий мусор, который она старалась не задевать, лишь бы не навести шуму. Коридоры и коридоры – это настоящий лабиринт. Однако, по всей видимости, задние было кольцевым. Круговой коридор, по которому она сегодня бродила, вел в несколько зон: столовая и спортзал, в который она только что вышла, и где ее встретил Джейкоб, донесшийся… со спины. Он словно шел по ее следам.       - С добрым утром, солнышко! – голос разлетелся по всему залу, несколько раз отразился от стен и вернулся к источнику.       Очень скоро Джейкоб снял повязки, проверив целостность костей – на удивление все зажило, за 3 дня. Сара ни разу не ломала костей, но знала, что переломы заживают очень долго, а объяснение парня ее не сильно устраивало. Он сказал, что у нее сильный организм, и кости были повреждены не сильно. Ну да ладно, со снятием повязок нужно было начинать тренироваться. Зарядка с утра, до обеда силовые упражнения, а под вечер на гибкость. Она справлялась, и тело ее крепло вновь. А следом сон, до самого утра, и по новой. Во сне она приходила к необъятному океану, чувствовала его запах, чистую свободу, ее волосы перебирал этот легкий бриз, и под шум пены, сидя на краю шаткого обрыва, она пела. Слова ей не были знакомы, но она их понимала, понимала, что поет о мечте, о вечном сне, под присмотром луны. Ее голос, что сотня скорбных скрипок, печальный плач одинокого китенка, пробирал этот мирок во сне до дрожи, хоть тот и был холоден, словно сталь. От этих мелодичных волн дрожали сами волны, но песнь была изящна звучала даже по-своему величественно. Но следующее утро принесло только страдания.       Оно началось с головных болей, фантомных галлюцинаций под веками, сопровождавшимися жутким внутриутробным звуком, похожим на миллион медных труб, тянущих низкую, пробирающую до костей ноту, играющую на диссонансах и разрознивающую мысли, превращая их в кашу из абстракций, а позже и в полнейшую вакханалию неизвестных образов, что могли возникнуть в фантазиях самого забитого жизнью психопата. Сара ворочалась в кровати, сминая простыни, пыталась кричать, но горло ее было забито истошными хрипами. Она царапала кожу на шее, пытаясь выковырять из себя раздражающие, причиняющие дискомфорт, струны, вибрирующие где-то внутри ее тела. И вот глаза открылись, прозрели… они истекали слезами и успели покраснеть, на белках проступили воспаленные сосуды, она не моргала, веки свело. Она свалилась с кровати, задергалась в конвульсиях, ее тело выгибало то назад, то вперед, а руки скручивались, прижимались к ее груди, и звук медных труб, горнов небес, проникавший сквозь сталь и бетон, пронизывающий бедную девушку насквозь, терзавший ее разум и душу, никак не стихал, лишь нарастал угрозой, похожей на завесу плоти из человеческих органов и костей. И сознание Сары не покидало ее, оно, словно птица, запертая в клетке, трепетало в ее голове, избивая все крылья в кровь о золотые решетки. Не могло выбраться, лишь испуганно ввергалось в пучину безысходности и чувства скорой кончины.       В побитых болью и страданиями мыслях беловолосой девочки стали возникать силуэты, будто подсказывающие ей дорогу. Они тыкали своими скрюченными в спирали черными пальцами, не похожими ни на что, куда-то в пустое алое пространство, и вели ее, торопили. Сара не могла идти, она ползла слизняком, оставляя за собой след собственной крови, растворяясь все больше в этом неведомом небытие, и так хотелось получить долгожданный покой, но тревога лишь нарастала, ведь Сара не приближалась к цели, куда ей указывали пальцы, она ерзала на месте, самоистязаясь, стараясь забыть себя, лишь бы не чувствовать боли, словно улитка, тонущая в ванне соли.       Этот звук рождался глубоко в ночном небе, и несущей боль вуалью накрывал серые пески Невады, даже деревья и трава прогибались под кнутом неведомой силы, заставляющей испытывать все живое невероятные страдания. Все без исключения, и птицы и насекомые, припали к земле, дергаясь и пуская пену изо рта, все больше и больше утопая в океане боли и отчаяния. Этот звук, казалось, был и есть всегда, некое невидимое поле, однако сейчас он обрушился на планету градом ледяных копий, прибив к земле всех и каждого, заставляя выносить мучения. Казалось там, на небесах, кто-то стоял за этим звуком, и направлял трубы на землю, чтобы та стонал под тяжестью боли, принесенной откуда-то из космоса. Непременно, в небе что-то было, плыло за облаками, скрываясь в них.       Сара наконец очнулась. Она лежала на полу, с исцарапанным лицом, нос и рот были вымазаны ее собственной кровью, как и бетонный пол. Она с невероятным трудом смогла приподнять себя руками, осмотреться, но вокруг была лишь темнота. Она различала предметы не дальше собственной руки. В ушах стоял звон. В глазах то и дело все расплывалось. Через несколько минут она нашла в себе силы подняться на ноги, и выйти из комнаты. Она ползла вдоль стены, опираясь на нее всем весом, чтобы не рухнуть на пол, не свалиться с лестницы. Она старалась позвать Джейкоба, но вместо жалостного крика из нее вырывался лишь едва различимый шепот. Казалось, она во сне, ноги совсем ватные, даже идти нормально было трудно, и докричаться она ни до кого не могла. Что странно, ее сознание очистилось от паранойи и беспочвенных переживаний. В горле совсем пересохло, потому как только она добралась до первого этажа, то прильнула к полу и впилась губами в холодную, слегка подмерзшую лужу. Вкус был ужасный, вместе с водой она глотала многолетний ил, недавно цветшие, но уже мертвые водоросли, и мелких рачков, придававших воде кисловатый вкус. Напившись, она разлеглась на ледяном полу. Тело пробирали мурашки, но она пыталась отдышаться после того, как выпила залпом чуть ли не всю лужу.       Она была совсем обессилившая, когда рядом с ней на колени упал Джейкоб. Она поняла это по знакомому голосу, так как ничего не видела. Он поднял ее на руки, что-то спрашивал, но Сара постепенно глохла, и со временем совсем потеряла какие либо чувства, словно утонув. Ее голова свисла, как и руки, и тело обмякло, начало холодеть, она умирала.       Город застыл, но едва мерцающий свет давал понять, что тот все еще жив. Стоячие лужи в низких улочках сверкали от вывесок и желтоватого света занавешенных окон. Пара темных силуэтов скользнула вдоль стены двухэтажного дома и вышли на широкую улицу, где их осветили фонари, но они ушли из света, свернули вниз и добрались до старой церкви покрытой обветшалой, уже изошедшей трещинами, штукатуркой, где местами виднелся кирпичный фундамент. Они еще не вошли в сам зал, лишь стояли за внутренними остекленными дверьми.       - Слушай, если ты хочешь исповедаться, не обязательно идти в церковь – есть я! – Райен, улыбаясь, потирал лоб, на котором сквозь пряди светлой челки, сидел широкий пластырь.       - Заткнись, - процедил Дэниел, заглядывая в церковь, - Я пришел молиться не за себя, и уж тем более не за тебя, а за Мишу. Если ты и здесь обосрешься, я клянусь, выбью из тебя все дерьмо, и поверь, выбивать буду его тем, что попадет под руку. Видишь вон ту скамейку, Рай? Видишь? – он говорил громким шепотом и истерично тыкал пальцем в одну из скамей в зале, заполненном молящимися.       - Ну допустим…       - Будешь страдать херней – она окажется у тебя в заднице, я не шучу. Миша теперь инвалид, а ты угнал у него коляску! Ты в своем уме?! Ну ладно бы угнал, ты ж дебил, но на кой хрен ты по лестнице на ней скатился?!!       - Я… потерял управление… - виновато ответил блондин, чуть осев. Иеремил отвесил напарнику подзатыльник, и они вошли в зал, где виновник торжества сразу же присел на самую крайнюю скамью, проводив Дэни жестом. Тот, оглядывая молящихся, медленно шел к алтарю, за которым стояла темноволосая монашка, склонившая голову к писанию Из под края парамана выпадали ее длинные пряди, что спускались едва ли не до плеч.       - Простите… - она подняла свой бесконечно грустный взгляд на пришедшего, и голубые глаза, словно взрыв сверхновой, сразили Дэниела наповал, - Я… я работаю на одного человека, и его терзают муки, за содеянное в прошлом. Если можно, я бы хотел… ну… за него помолиться.       - Прошу, присаживайтесь, я дам вам такой шанс. В доме божьем вы всегда найдете помощь, и я вам помогу, - она улыбнулась и протянула архангелу свое писание, словно прочитав его мысли о том, что он не знал ни одной молитвы. Он принял его, словно то было сделано из хрусталя, так нежно и аккуратно, будто боялся сдуть с него хотя бы пылинку.       Но как только они вышли из церкви и свернули на первом же перекрестке в узкую улочку, что могла похвастать своей безлюдностью, Дэниел выразил свое недовольство на повышенных тонах. Они шли, минуя неглубокие лужи меж мусорных баков, бездомных кошек, и путь их лежал в ближайший бар.       - Что, это, мать его, было, Рай?!! Ты склеил монашку?       - Наверное, мое природное обаяние, - Райен демонстративно поправил свою длинную толстую косу.       - Это МОНАХИНЯ! Чем ты там с ней занимался? Только не говори, что она так отпускала твои грехи.       - Честно, ну… обнимались, - он развел руками с ехидной ухмылкой на лице.       - Пиздишь.       - Д-да правду говорю! Ничего более… ну, вернее, она меня, да, припоминаю, - он зажевал свой палец, утопая в воспоминаниях.       - Может что-нибудь еще вспомнишь? Или тебе помочь? – Дэниел замахнулся, готовясь отвесить очередной подзатыльник, и Райен сдался.       - Ну поцеловались, че бубнить!       - Поцеловались?! Хотя, это, вроде, не грех… - тут в их разговор вклинился вышедший навстречу, видимо из бара, человек.       - О, это напомнило мне один анекдот, ребят, если не против, - от него несло недорогой выпивкой, но по виду он был не пьян, - Значит, сидя на заднем сидении такси монахиня заметила, что водитель на нее часто посматривает. «Не хочу вас обидеть», сказал он, «Но я всегда мечтал поцеловать монахиню». «Ну ладно», ответила она, «Но только если вы неженатый католик». Водитель сказал, что так оно и есть, безусловно, и монахиня слилась с ним в долгом, страстном поцелуе, - мужчина показал, как это выглядело, целуя воздух и обнимая воображаемую женщину, - Но после поцелуя водитель заплакал. «Что такое?», спросила монахиня, а таксист говорит: «Простите меня, сестра, но я согрешил, я солгал вам, я – женат, и я еврей», но монахиня успокаивающе ответила: «Ничего страшного, меня зовут Кевин и я еду на маскарад», - мужчина закатился в ужасно заразительном смехе, Райен подхватил его, расхохотавшись с ним на пару, а вот Дэниелу показалось это абсурдом.       - Это, чтобы вы понимали, не смешно, - он схватил Рая за воротник и потащил за собой, а тот продолжал хихикать.       - Ну и пошел к хуям, не ценитель ты искусства! – вдогонку выкрикнул незнакомец, и скрылся в подворотне.        Уже сидя в баре разговор архангелов получил продолжение, - Объясни мне, вот например секс с монахиней – грех. А поцелуй? Это же тоже сродни интиму, - спросил Дэниел, поправляя очки.       - Нет, поцелуй не подразумевает похоти, поэтому грехом не считается.       - Но она служитель божий, а ты волосок на чьем-то яйце, по меркам божественного. У тебя права не было к ней даже прикасаться, а ты ее засосал!       - По твоей логике каждый человек волос на чьей-то мошонке, Дэни, поцеловались и поцеловались, что тут сделаешь, это в прошлом. А я теперь святой.       - Какой ты святой? Максимум развратник, - Дэниел потягивал текилу через трубочку, а Рай держал в руке бутылку темного пива.       - Вот скажи, – Райен обратился к бармену, - Поцеловать монашку – грех? – однако бармен лишь пожал плечами, - Ладно, а обняться? – бармен лишь повторил свое неуверенное движение, - Ладно, проехали.       - Я считаю, что ты теперь в черном списке бога. Как помрешь – попадешь в ад, где тебе в задницу будут вилами тыкать плешивые рогатые черти, а вилы будут смазаны скипидаром.       - А тебе чем тыкать будут?       - А я, в отличии от тебя, попаду в противоположное место. Я хоть и солдат, но до сих пор еще не убил ни одного невиновного, - однако, поймав нить неловкого молчания напарника, Дэниел разгрузил его, - Да я шучу. Никто из людей не попадет в рай, нам априори туда путь заказан, почитай библию, все поймешь. Ты… ты ее читал? – но Райен лишь отвернулся, лишь бы не отвечать на этот вопрос, - Ты же архангел! И не читал? У-у-у…       - Ну я… тип, уже нет. Я выкинул брошь, можно сказать, уволился, - парень сделал затяжной глоток пива.       - Ты сейчас серьезно? Не шутишь? Вот так берешь и после всего уходишь???       - Дэни, я… эх, - он лег на стол, принявшись катать пивную крышку, как колесико, - Я устал, закончим здесь, и я все – фиу. Это последнее задание, которое я выполню. Разберемся с «Носферату», а дальше сами. Я себе даже любовь нашел…       - Только не говори, что ты втюрился в монашку… господи, Рай!       - Да ладно тебе, сам-то, небось, тоже хочешь обычной жизни, - блондин допил бутылку и метко забросил ее в урну, - Честно, думаю, что уйду даже раньше, пока ты еще…       - Так, заканчивай с этой хуйней про проклятие.       - Прости, я уже ни о чем не думаю… делаю, что взбредет в голову, извини…       - Это ты про монашку?       - Блять! Забудь, всего лишь поцелуй, какая разница? Поцелуй – не убийство! Кстати об убийствах… ты что-нибудь выяснил?       Дэниел допил текилу и отставил опустошенный стакан со льдом на край барной стойки, - Да. Много всего. Правда, обсуждать это в таком людном месте не хочется. А что у тебя, есть догадки?       - Это вампир, - Райен поправил свои волосы и потянулся, - Самый настоящий вампир. Все убийства ночные, все жертвы обескровлены, да и силы у убийцы немерено. Это кровосос!       - И что мне с тобой делать… - Дэниел, стыдясь напарника, отвернулся от парня, прикрыв лицо рукой, а тем временем, за соседним столиком стала накаляться обстановка. Похоже, местные ненароком подслушали разговор архангелов, и теперь выясняли, кто из них мог быть вампиром.       - Это точно Арни, взгляни на его рожу, - сказал мужик азиатской внешности, от алкоголя его лицо чуть расплылось, от чего на глаза свисли брови, а приоткрытый рот открывал вид на кривые зубы, - Он вылитый вампир!       - Какой я, блять, вампир? Себя видел? Клычища из-за щек торчат, аж со спины видно! – обвиняемый вскочил на стол, всунул пальцы в рот и растянул щеки так, что показалось, будто вот-вот вывернет себя наизнанку. Однако его тут же сбросил со стола спокойный, неприметный парень.       - Слезь со стола, мудозвон! – утихомирив парня, от сложил руки на груди и отстранился от всей компании.       - Это он… он. Самый тихий, сидит, ни капли в рот сегодня не взял, и рожа постная, будто говна въебал! – эти слова были адресованы именно ему. Засаленные волосы, неаккуратная щетина, однако зеленый пиджак был из вельвета, и качественно постиран, а под ним уже темнилась серая невзрачная рубашка.       - Ага, будь я вампиром, смог бы сделать так? – он схватил крестик, висевший на шее рядом сидящего пьяницы, почти ничего не понимавшего от алкоголя, и развернул аксессуар на руке, - Отсоси! – выкрикнул он, показав средний палец компашке, однако все за столом отпрянули назад и напряглись, - Че? Чего вы… - он взглянул на свою ладонь и увидел отпечаток креста и растекающуюся по коже кровь, - Погодите, это недоразумение       - ВАМПИР, БЛЯТЬ!       - ВАЛИ ЕГО!!!       - Да я просто порезался, вы ебанулись?!! – азиат вскочил из-за стола и схватился за свой табурет, готовясь разбить его об голову «вампира», - Ребят, успокойтесь!       - Так!!! - Дэниел почти со всей силы хлопнул ладонью об стол, и весь бар затих, - Никаких вампиров нет! Это все мой друг-долбоеб, он переборщил с выпивкой и стал нести всякую ересь, верно я говорю, Рай?!       - Ну…       - Да или нет?!!       - Ладно, про вампира хуйню сморозил.       - Все. А теперь… - но Дэниел не успел закончить, все сидящие попадали на пол, где судорожно дергались, пуская пену изо рта, - Рай… - он повернулся к напарнику, что на четвереньках выползал на улицу, и рванул следом, окинув улицу взглядом. Все прохожие, без исключения, скрючивались, сползали вдоль стен и падали на землю, не издавая и звука, кроме легкого хрипа, а Райен, на удивление, сопротивлялся этому позыву, - «Что блять происходит?!», - и тут с неба посыпались птицы. Они разбивались об крыши, стены, асфальт, оставляя на мокрой дороге кровавые пятна, - Рай, Рай!!! – и вот неведомая сила добралась и до него. Да, он ощущал ее и раньше, и появилась она странным образом словно тошнота, однако сейчас из носа от перенапряжения хлынула кровь, и он свалился на землю, поджав под себя ноги, мышцы которых превращались в камень, и в голову больше не лезло ни одной мысли. Ни одной, только боль, и ничего.       Когда Дэниел открыл глаза, то обнаружил себя в баре у стены, таким уставшим и разбитым, что подниматься не хотелось вовсе. Пока глаза приходили в порядок, он вернул контроль над руками и смог себя ощупать – ничего, все конечности на месте, и ран нет. Вот и вернулась прежняя картинка – люди понемногу приходили в себя, однако некоторые посетители не шевелились, даже не дышали, словно погибли. А рядом с Дэниелом все это время сидел Райен, пытающийся отдышаться.       - Ну и заставил ты меня понервничать, Дэни… - по его лицу была размазана кровь.       - Что произошло..? – в непонимании спросил Иеремил, поднимаясь на ноги, сопротивляясь головокружению.       - Хуй знает… пошли отсюда, - Райен поднялся, не без помощи напарника, и они покинули бар, застав улицы, заполненные трупами как людей, так и птиц. Они шли по улице, не желая задаваться вопросом, почему вокруг валяются тела. На пути встречались мертвые собаки и кошки, однако одно из тел разительно отличалось от остальных – оно очень сильно воняло, да так раздражительно, что в носоглотке появлялось чувство жжения, что хотелось кашлять. Воняло жутко, словно кто-то давненько помер. И запах привел их в темный недоброжелательный переулок. Дэниел уже был настороже, потому озирался, пытаясь приметить движение или какую деталь. В этой самой подворотне лежал труп. Разлагающийся труп мужчины, которого они встретили буквально недавно… если память не изменяет. Это он рассказал им анекдот. Рядом лежало второе тело, но без признаков разложения.       - Что… не мог же он разложиться за час? Или сколько прошло времени? – Дэниел, вспоминая остальные трупы, пришел к выводу, что этот случай особенный, - Значит, это очередная жертва убийцы?       - Следов драки нет, ни ножевых, ни пулевых… он умер сам, словно от болезни или старости.       - А может попал под действие той силы, что и нас подкосила. Что же это такое… - Иеремил склонился над вторым телом и перевернул его, нащупав на шее пульс, - Этот живой… - после этих слов мужчина открыл зеленые глаза и осмотрел стоявших рядом людей.       - Вы кто такие? – он удивительно быстро пришел в себя и сам поднялся на ноги, не забыв и про свою шляпу, которой он прикрыл глаза. Он был одет в тонкое длинное пальто, и ростом высок. Даже под одеждой можно было разглядеть его хорошую мускулатуру. В порыве легкого прохладного ветра, веющем осенью и скорой зимой, развивались и его темные вьющиеся волосы, собранные за спиной в пышный хвост. Дэниел и Райен достали свои документы, предъявив их человеку, - Солдаты? Вы в курсе, что произошло?       - Никак нет. Мы собираем информацию, не ответите на пару моих вопросов? – Райен решил забить на выжившего, а заняться трупом. Незнакомец, из любопытства повернулся вслед за блондином и в ужасе отшатнулся, увидев разлагающееся тело, но страх был будто поддельным – Дэниел не заметил пота, что обычно происходит у людей в такой ситуации, - Ты свидетель.       - Вы думаете я…       - Нет, но пока не покидайте город, - Дэниел достал свой телефон и опросил человека. Тот назвал улицу и дом, а после свое имя. Когда мужчина ушел, Иеремил открыл базу данных жителей города и быстро обнаружил нужного человека. Его зовут Джон Андерсон, ему 33 года, не женат, живет на углу Танглвуд-Лейн в доме под номером 190. В городе, сравнительно, недавно, всего восемь месяцев, но за это время успел занять хорошую нишу в его экономике. Отказался от входа в круг аристократов. Самый обычный парень, а потому Дэниел передал все данные напарнику, который заметил, что труп растворялся лишь в луже, а та его часть, что валялась на мусорных пакетах, осталась просто высушенной и нетронутой. Собрав всю возможную информацию, они направились с докладом к графу.       Михаил ввалился в мэрию и сразу поднял шум: его крики разносились по каждому этажу и коридору, каждому номеру, однако на них пришли лишь Себастьян на пару с Люком. Архангелов не было. Переживания за город, за жизни людей, что он видел по пути сюда, заставили его действовать импульсивно. Он ломанулся к выходу, уже готовясь бегать по улицам города в поисках своих гостей, однако как только он подбежал к дверям, те распахнулись, врезав графу прямо по голове и откинув его в центральный холл, и в здание ворвались архангелы.       - Граф, спешим доложить! У нас… убийство...       - Сукины дети, входите нормально!!! – Михаил поднялся на ноги, потирая разбитый в кровь лоб, - За мной.       Через десять минут все сидели в овальном кабинете. На столе лежало новое, только что распечатанное дело, которое разбирал граф по страницам. Архангелы сидели на диванчиках, ожидая ответа, но граф молча перебирал бумаги уже по третьему кругу, будто оттягивая момент. В конце концов терпение Дэниела лопнуло и он первым нарушил тишину.       - Сэр…       - Тс-с… - тихо ответил Михаил, потирая щетину на подбородке, - Да… - он бросил взгляд на Себастьяна, что стоял у двери, - Владислав и Илай мертвы. Оба погибли от моих рук, а тело негра нашли недавно. Сегодня также поймали и убийцу, поэтому дело по нему закрыто.       - Но новый труп… - вклинился Райен, но его жестом прервал Дэни, и тот затих, устроившись поудобнее на мягком диванчике.       - Спасибо, - внешне граф был непоколебим и спокоен, но внутри разгоралось пламя паники, - Дело закрыто. В его логове были найдены все доказательства, указывающие на него, и он сам во всем сознался. Также был найден химикат, что растворяет органику, а значит никакой загадки с пропажей некоторых людей нет. Он их растворил. Химикат хорошо виден под ультрафиолетом, потому в некоторых местах, на подоконнике, дверных ручках и так далее, полиция нашла следы. Аналогичные были найдены в аварийном доме, который, честно, я должен был снести уже давно. Я просто забыл о договоре, лежит где-то в документах, пылится, вы меня знаете. Можно сказать, в том, что мы так долго не могли его найти, исключительно моя вина…       - «Если я его перебью о своей, более точной версии, это нарушит обстановку? Я сделаю только хуже? Райен, вот бы ты мне дал совет…», - Дэниел демонстративно покашлял, приковав все внимание к себе, - Граф, вы идете по ложному пути – под ультрафиолетом на нашем теле не было никаких следов. Ад и согласно делу, тот бездомный тоже был убит как и остальные, но какое отношение он имел к кругу аристократов? Вы многое упускаете…       - … - Михаил оперся на стол и тот заскрипел под его силой, - С этого дня я запрещаю вам покидать мэрию. Вы хорошо мне послужили. В остальном я разберусь сам. Это моя работа. Как только я со всем закончу, отдам вам материал, данные, и можете уходить. Вам понятно?       - Да, - резко и обрывисто ответил Дэниел, поднявшись с диванчика, - Что на счет Сары?       - Я послал семь спасателей, но после сегодняшнего случая они еще не вышли на связь, - Михаил склонил голову, боясь увидеть взгляды архангелов, - «Рассказать им… они вытравят Илая, он не успеет взорвать бомбы! Но что, если детонатор не у него, а у настоящего убийцы? Чего они добиваются… чертов негр, зачем тебе все это?!! Зачем?».       - Ясно, - Иеремил хотел уже уходить, но Себастьян не позволил ему подойти к двери.       - Я… - прошептал граф, - Мне бы услышать твою версию, - он повернулся к архангелу, что стоял к нему спиной, - Может быть так прольется свет на ситуацию? Вы же занимались личным расследованием, вдруг чего накопали, м? – Михаил жестом пригласил Дэниела присесть, - Обмозгуем все вместе.       - ОТКАЗЫВАЮСЬ. - Его слова прозвучали железно, разбили вдребезги всех в комнате. Он смотрел на графа через плечо, наблюдал за его лицом, которое краснело на глазах, будто скоро лопнет, словно натянутая струна. Блеснули очки, он попытался отодвинуть дворецкого в сторону, однако тот его оттолкнул в центр комнаты.       - Дэни… - Михаил был на пределе, - Сядь, и давай все обсудим.       - Нет.       - Дэни… лучше расскажи, - прошептал взволнованный Райен, на лбу которого выступал пот.       - ЗАТКНИСЬ, РАЙ! ЕСЛИ ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ, ТО И НЕ НУЖНО В ЭТОМ УЧАВСТВОВАТЬ – ПРОВАЛИВАЙ! ТАКОЙ БЕСТОЛОЧИ КАК ТЫ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО, ЛИШЬ ВРЕМЯ ТРАТИШЬ. – Дэниел говорил через спину, не поворачиваясь к напарнику.       - Я… я думал, браться должны держаться вместе…       - Я не называл тебя братом... - Рай молча встал и прошел мимо Дэниела, но тот схватил его за руку, крепко сжав. В лице Иеремила не читалось сочувствие, лишь уверенность. Блондин вырвал запястье их рук напарника, оставив в его пальцах свою запасную белую резинку. Граф махнул головой и Себастьян спокойно выпустил Селафиила, закрыв за ним дверь       - Ну так что? – снова спросил Михаил, - Пойдешь на контакт?       - Нет.       - Ясно… Себас, закрой Дэниела в камере, - дворецкий послушно подошел к Иеремилу, достал толстые электромагнитные наручники и заковал архангела. Тот был спокоен, не сопротивляясь дал себя заключить. Себастьян увел солдата из комнаты, тот на лестнице заметил уходящего друга. Хотелось его окликнуть, но он сурово отвернулся, услышав его последние слова.       - Я все же буду считать, что это был вампир, - так Селафиил покинул здание.              Михаил еще какое-то время стоял в напряжении, после чего громко выдохнул и упал на мягкий диван, вытирая пот со лба рукавом рубахи. Его взгляд бегал по комнате, но чаще всего падал на высокий шкаф с зеркалом. Золотые рамки, отделка красным деревом, прорезиненные ножки. Он предназначался для одежды.       - Я думал убийства закончатся..!       - Это было последним, непредвиденные обстоятельства! – из шкафа вышел Илай, поправляя свои солнцезащитные очки, - Я и сам очень испугался, когда узнал. Но, твои решения спасли ситуацию, иначе было бы БУМ! Ха-ха-ха.. я… я же смогу тебе позвонить, как выберусь? – он стоял в метре от графа, до него буквально рукой дотянуться, но Михаил еще никогда не был так бессилен, ведь на кону до сих пор висели жизни сотен людей.       - Конечно, номер на табличке, - он указал дрожащим пальцем на стол, где стоял треугольный флаер.       - Мерси, - Илай забрал его и выглянул в окно, провожая взглядом Селафиила, - Бедняга… услышать такое от того, кого считал братом… тебе его не жаль? - но граф лишь прикрыл лицо руками, - Ну, мне пора! – негр открыл форточку и свесился из окна, зацепившись за подоконник – вниз четыре этажа. Он спустился по карнизу и скрылся за забором в первом же городском переулке, а граф вновь выдохнул, на сей раз с облегчением, после чего моментально достал из мини-бара бутылку вина, вскрыл, и залпом опустошил. Темня, осушенная до капли бутыль, упала на пол.       - «Нужно проверить Лею… Влад умер, за ней прикрепили другого врача, надо бы приободрить», - он быстро оделся потеплее и покинул здание, решив навестить подругу Сары. Под ночным небом он шел в гнетущей атмосфере, скрывая лицо под воротником тренча, стараясь не обращать внимание на мертвых птиц. Почти все людские тела убрали, наверное, морг сейчас переполнен. Добравшись до больницы он не стал записываться на посещение, а молча поднялся на второй этаж и дошел до палаты, где с ужасом обнаружил не брюнетку с веснушками, а пожилого мужчину, - «О нет… чертов Йозеф!!!».