I don't want to admit

      — Бан Чан-хен, сможешь помочь мне с моей частью сегодня? Я не понял, как ты хочешь, чтоб было, — он репетировал минут тридцать, чтобы голос не дрожал и чтобы фраза звучала естественно.       — Прости, Хенджин-а, я уже Феликсу пообещал.       Сердце ухнуло, а вслух, очень тихо, но вырвалось —       — Снова Феликс.       — А?       — Ничего, — Хенджин развернулся и не увидел нахмуренных бровей.       Опять Феликс. Везде Феликс. Где Чан, там Феликс, где Феликс, там Чан. Кто у нас самый лучший? Феликс. Кто у нас самый красивый? Феликс. Самый способный? Талантливый? Родственная душа? Лучший друг? Единственный, кто может понять? Земляк? Солнышко?       Феликс.       Феликс. Феликс. Феликс. Феликс. Феликс. Феликс. Феликс. Феликс.       Если б кто-то спросил Хенджина, он бы и не вспомнил — но именно в этот момент он и взбесился на Феликса.       Сначала стал игнорировать, избегать, всеми силами стараясь не столкнуться. А затем...       — Уаааа, Хенджин-и, я так соскучился, мы с тобой почти не виделись на этой неделе! — он привычно захватил в свои объятия со спины.       Хенджин развернулся и, даже не задумываясь, оттолкнул. Довольно грубо.       — Отвали, — тоже, достаточно грубо.       — Ты чего? Не в настроении?       — Сказал же, отвали.       Он вышел из комнаты, оставив Феликса одного недоумевать. Тот обижаться не стал, подумав, что Хенджину, должно быть, тяжело сейчас из-за чего-нибудь. Но чувство неприятное осталось.       Так продолжалось довольно долго. Феликс — человек бесконфликтный, ругаться не умел, вопросы все разрешал спокойно — разговорами.       Однако, Хенджин разговаривать был не настроен. Никогда. Он общался лишь через «отвали», «не лезь» и «опять ты». А также через закатанные глаза, вздохи и искорки ненависти в уголках глаз.       — Я что-то сделал? — боязливо спросил Феликс, когда они остались наедине в общей кухне.       — Родился, блять, — он уже развернулся, чтобы уйти в комнату, но тут же был пойман за руку.       Агрессию сдерживать было уже невозможно, и Хенджин рефлекторно выдернул руку из чужой, срываясь на голос — — Да что тебе от меня нужно?!       Феликс ошарашено уставился на тяжело дышащего друга, кое-как справляющегося с яростью. Было неизвестно, ударит он или расплачется.       — Хван Хенджин, да что происходит? Я что-то сделал? Сказал? Ты ко мне относишься, будто мы хуже врагов, ты даже в конфликте с Ханом таким раздражённым не был! Что, в конце концов, случилось? — даже бесконфликтного Феликса уже не хватало, чтобы сдерживать негодование.       — А что мы, лучшие друзья? Чего привязался? — он кричал уже изо всех сил, однако быстро поняв ошибку сказанного, заткнулся. Мгновенный стыд пробил воздвигнутую стену, через которую, наконец, прошло сказанное Феликсом.       Хуже врагов? Как в конфликте с Ханом?       А что Феликс сделал-то?       Именно в этом моменте до расплавленного яростью и жалостью мозга Хенджина начало доходить.       Он, блять, приревновал.       И злился на ни в чем не повинного друга.       Он тихо опустился на корточки и закрыл голову руками.       Феликс, не умеющий, к большущему сожалению, читать мысли, все ещё переваривал его «а что мы, лучшие друзья?»       Но когда из свернувшегося дрожащего комочка донеслось слабое «прости», Феликс расслабился. И присел рядом, чтобы обнять это плачущее недоразумение.       — Ты же можешь поговорить со мной. Даже если я где-то очень сильно неправ.       — Прости. Прости, я тупо на тебя сорвался.       Отчаянные завывания очень даже сошли за извинения, и Феликс добавил:       — Тогда ты тем более можешь со мной поговорить. Я ведь всегда рядом.       Никто из них больше ничего не сказал, и Хенджин так и проплакал у Феликса на плече, жалея, что не может ему ничего рассказать.

***

      Бан Чан долго не понимал, что происходит с Хенджином, а потом ещё больше не понимал. Может, он просто стал больше замечать?       Бан Чан очень любил, когда Хенджин танцует Тэмина, но теперь ему было неловко наблюдать. Однако, искать что-то странное он не бросил, а смотреть на Хенджина с блестящей от пота кожей после выступления было хоть и неловко — зато дарило вдохновение.       И чем больше Чан замечал, тем больше волновался.       — Да все в порядке, просто недопонимание было, — уверял его Феликс.       — Какое недопонимание? С чем связано, у вас случилось что-то?       — Да ничего такого, просто, видимо, у него стресс был. Сейчас хорошо все, можешь не переживать. Ты же мне веришь?       — Верю. Просто волнуюсь.       И он волновался. Потому что между ними двумя все может и наладилось — но вот Хенджин один выглядел... подобрать к этому слово было трудно. Потерянный — первое, что приходило на ум.