Убийство образов

      В зале горели светильники вопреки разгару дня. Мужчины складывали зонты в одну стопку, совсем не думая о работе уборщиц, потому что везде оставались мокрые следы от их ботинок. Харпер аккуратно обошла общую суматоху, поздоровавшись с Фредом, и мельком улыбнулась. Десять минут назад она стояла на веранде и с надеждой смотрела вперед. Сегодня среда, а значит, пациентов поведут в большой спортивный зал на заднем дворе.       Но это будет примерно через час, когда часы пробьют пять, и всех пациентов поведут вниз по коридорам к широко распахнутым дверям веранды.       Сейчас Гильда почти вприпрыжку спускалась по боковой лестнице, улыбаясь прохожим, даже не побоявшись одного крупного парня, которого выводили из изолятора. Руки связаны, форма была черной, чем отличала его от обычных пациентов, заметная борода и сильно поношенные ботинки на ногах. Однако Харпер посмотрела на него с интересом, но никак не страхом и, тем более, жалостью. Пациенты из изолятора не ее забота и… Сидят они там точно не из-за легкой формы агрессии.       Питер с упоением читал газету, сначала даже не заметив Гильду, а Блейк, наоборот, охотно ей махнул. Его ухмылка насторожила Харпер, но она сильнее сжала книги в руках, широко улыбнувшись. Гильда хотела молча зайти в палату, но цепочка на шее оказалась самой настоящей предательницей. — Муж подарил? — заметил Блейк, скрестив руки и не переставая улыбаться. Конечно, всякий мужчина, смотрящий на грудь, заметит цепочку в виде ворона. — Сама купила, — ответила Гильда, уже надавив на ручку двери.       Норман лежал на кровати, лениво листая потрепанную книгу. В прошлый раз он попросил у Гильды «Собор Парижской Богоматери», но ни тогда, ни сейчас его выражение лица не изменилось. Расслабленный лоб, не дрогнувшие губы, даже взгляд был пустым, безжизненным. Будто читал он нехотя, через силу, хотя просить книги не перестал. — Привет, Норман, — воскликнула Гильда, поставив стопку книг на тумбочку. — Здравствуйте, миссис Обручальное кольцо, — продолжая смотреть в одну точку в книге, протянул Паттерсон. — Сегодня опять осмотр?       Гильда лишь кивнула: им обоим надоела эта практика, но Харпер не могла унять собственных подозрений. Она регулярно осматривала тело Нормана, спрашивая про каждый синяк или царапину, если они были. Мысль о том, что Блейк из-за злости на них с Лесли может навредить Паттерсону, сильно волновала Гильду. Она думала уговорить Питера всегда водить мальчика в туалет и в душ, но тот лишь отчаянно мотал головой: ему все еще было неуютно с Норманом, хотя на стажировке он уже недели две.       Новых царапин или ушибов она не заметила, да и сам Паттерсон отвечал, что «распустивший нюни» (что значило Блейк) его даже не трогает, когда куда-то ведет. Впервые Гильда была рада, что Норман вызывал отвращение у других или банальное нежелание его касаться. — Посмотришь? — она указала на книги, пододвигая их ближе к краю тумбочки.       Норман с равнодушием рассмотрел их, но голова слегка дернулась и брови приподнялись. Он сел на колени и принялся рассматривать каждую книгу.       Харпер так и не поняла точных книжных предпочтений Нормана, потому брала все самое разнообразное, начиная от Набокова и заканчивая переведенным Достоевским. Однако всегда проходила мимо стеллажа, посвященного работам психиатров или неврологов. Ей казалось, что Норману подобное будет ни к чему, начнет угнетать или провоцировать копаться в себе, находить страшные стороны и осознавать, что «он» вовсе не друг, а лишь проекция собственного головного мозга. Не всем пациентам стоит говорить, чем и почему они больны, точно так же, как показывать оперируемым, что с ними будут делать. — Оруэлла я читал, Диккенса тоже, — ответил он через время, откладывая от себя «Скотный двор» и «Большие Надежды». — И Стивен Кинг не понравился… — Может быть, есть что-то, что ты не читал? — Гильда протянула ему «Идиота», но Норман лишь фыркнул.       Казалось, что Паттерсон искал что-то конкретное. Он вычитывал аннотацию, листал оглавление и еле заметно качал головой. Пару раз поворачивался к стене и шептал «Все не то, не то». Как будто он хотел что-то найти, но не мог вспомнить автора или название. — Норман, может быть… — Гильда хотела предложить Паттерсону вспомнить сюжет или сказать, о чем он бы хотел прочитать, но мальчик вспомнил все и без наводящих вопросов. — А есть «Великий Гэтсби»? — резко спросил Норман, подняв голову. Губы дернулись в ухмылке, но глаза пристально смотрели на Харпер. — А, Гэтсби… — протянула Гильда, уже забыв, что хотела сказать. Она задумалась, пытаясь вспомнить, замечала ли на стенде «Книги нашего времени» хотя бы один ее экземпляр, но все было тщетно. Достать «Гэтсби» нелегко, при условии, что она до сих пор хорошо продаваема, и сдавать их никто не стремился. — Знаешь, наверное, ее нет у нас. Нам обычно привозят ненужные книги из библиотек, или родственники больных жертвуют ими, но вот «Гэтсби» я не находила. — Ее точно нет? — со вздохом спросил Норман, наклонив голову. — Я обязательно поищу ее, — заверила его Гильда, в порыве нежности накрыв руку мальчика. Норман дернул головой, губы поджались. Такое ощущение, будто эта книга нужна ему, как воздух. Харпер стало жаль мальчика, но в тоже время книга могла стать отличным поводом для разговора. — Почему ты так хочешь ее прочесть?       Норман мотнул головой в сторону, посмотрел на потолок, потом куда-то вправо, будто повторял за кем-то или просто начал витать в облаках. Он вздохнул и пожал плечами. — Она ассоциируется у меня с одним человеком, — тихо ответил Норман, позволяя Гильде гладить его кисть.       Харпер не могла проявлять сильного сострадания к пациентам, ведь ее работа состоит в непосредственном лечении, но с Паттерсоном… Разве могла женщина, старше его на десять лет, не проявить к больному хоть чуточку жалости? Ведь Норман — заложник собственного тела и мозга, это был не его выбор. Если некоторым не повезло, и заболевание передалось им генетически, или кто-то сам запустил себя до такого состояния, то Норман выглядел на фоне их как человек, которому насильно посадили в голову кого-то еще. И он страдал от этого так же, как Клара, которая продолжала жаловаться на жизнь и лежать в постели. Они оба страдали от самих себя, вот только Норман не понимал, от кого конкретно, а поведать эту страшную тайну Гильда не решалась, потому что мальчик мог сойти с ума еще больше. Замкнутый круг. — Расскажешь… — начала Гильда, чувствуя, что их диалог заходит глубже, чем обычно. — Расскажешь мне о нем?       Норман покачал головой и убрал руку. Харпер отвела взгляд в сторону, сдерживая желание силой накинуться на Паттерсона и силой заставить все рассказать. Она понимала, что мальчик страдал от кого-то внутри, ведя с ним «междоусобную» борьбу в одном головном мозге. Паттерсон дергал головой то влево, то вправо, будто разрывался между двумя полюсами. Однако в их разговорах был всегда один, отрицательный полюс. Прошло несколько секунд, когда Гильда осознала, что сценарий этого самого полюса повторяется. — Ожидался приезд послов из Фландрии, — начал Норман, расфокусировав взгляд. — Они опаздывали, но автор мистерии распорядился начинать. Представление было прекрасным…       Гильда никогда сама не расспрашивала, лишь пыталась с ним общаться на столько, насколько Паттерсон позволил. Но они обсудили уже все, что возможно: органные произведения Баха, художественное объединение «Восемь»* в начале двадцатого века, причудливые иллюстрации Робинсона*. Создавалось ощущение, что они два приятеля, говорящие о делах прошедших абсолютно поверхностно. Глубины в их диалоге (скорее монологе) не было. Паттерсон пересказывал все так, будто он — информационный источник, и Гильда начала подозревать у него что-то отдельное от шизофрении. Либо это синдром саванта, характеризующийся наличием «гениальности» у ребенка при детском аутизме, либо Норман все это вычитал в книгах, но запомнить столько информации в такой короткий срок не каждому под силу… Тем более, если учесть, что Паттерсон находился в собственных мыслях намного чаще, чем разговаривал с людьми. Харпер на секунду подумала, что его мозг в качестве защитной реакции начал запоминать любую информацию из внешней среды с целью «заполнить» определенные пробелы в памяти или травмы психики.       В вечном пересказе истории проходили их полтора часа, по сорок пять минут утром и вечером. Гильда пыталась копнуть глубже, услышать его мысли насчет симфонии Баха или смысл картины Эверетта Шинна*, но Норман лишь продолжал свою нить: «Правда вскоре этому пришёл конец, когда в 1929 г фондовый рынок США рухнул…»*. Харпер не сдавалась, решив добиться размышлений посредством книг.       Она надеялась, что хотя бы Рей знает мальчика лучше нее — Норману свойственно доверять только своему полу в силу возраста — и смог бы рассказать ей, но… Коттон отнекивался. Отнекивался сразу, уходил от ответа и старался говорить о чем-то отдаленном. Будто они трое играют в игру, где Рей и Норман знают общий секрет, а Харпер должна догадаться, какой именно. — Если хочешь, можешь сам найти книги в библиотеке, — подумала вслух Гильда, когда пересказ «Собора Парижской Богоматери» был закончен.       Ей показалась эта идея весьма приемлемой, если учесть, что коммуникация с людьми у Нормана должна быть, чтобы там не говорила миссис Адамс. Ведь возможно провести Нормана в библиотеку по-тихому, чтобы никто его не увидел? Попытаться дать ему больше свободы кроме четырех стен и душевой кабинки будет лучше, чем оставлять неизменной реальность — Гильда была уверена в этом. — Тут есть библиотека? — произнес Норман, выгнув брови. — Да, если хочешь, мой приятель может отвести тебя туда. — Рей? — тут же спросил Норман. — Нет. — А он сегодня вообще придет? — невзначай спросил Норман, смотря в сторону. Нахмурился и закатил глаза, махнув рукой стене. — Опять ты за свое… Пф, думаешь, мне есть дело до того, что тебе неприятно? — он закусил щеки, с пренебрежением смотря в стену, а потом повернулся к Гильде. — Миссис Обручальное кольцо, я думаю, сегодня мне не до разговоров, — быстро ответил он, продолжая бросать взгляды в сторону.       Гильда отпустила его руку, напоследок погладив выступающие косточки и улыбнулась, когда Паттерсон кивнул — так он благодарил Харпер за заботу. Он пригляделся к ней, осматривая сверху вниз, и тоже задержался глазами на ее груди. — Миссис Харпер, мне кажется, сегодня эта цепочка будет в крови. Вижу ее в обрамлении красных оттенков, ваш бежевый свитер сюда не к месту, — прошептал Паттерсон, подперев голову рукой. Он продолжал прожигать взглядом цепочку еще пару секунд, но, видимо, его внимание полностью забрал «он». — А может, хватит уже? Знаешь, даже хорошо, что я его поцеловал…       Гильда внешне не отреагировала, но последняя фраза сильно ее удивила. Значит, с кем-то он уже целовался? Хотя, оно не удивительно, ему в этом году исполняется восемнадцать, этап первой любви у него точно был. Но… Тогда как давно он болен? И кем была его первая любовь? «Неужто Норман гей? Целовал «его», — думала Гильда, поднимаясь на первый этаж, — если это так, то это еще один человек, повлиявший на него… Мне так кажется». — На улице все еще дождь… — жалобно протянула Лесли, любуясь в окно. — Не скули, хотя бы завтра пыльно не будет, — подметила Гильда, потянув ее за рукав.       Лесли, будто ослабела, поплелась за ней к веранде, продолжая шептать на ухо, как она ненавидит дождь и любит времяпрепровождение с Аланом. — Лес, только не при мне! — наигранно возмутилась Гильда, не желая слушать про похождения почти тридцатилетней девушки с подростком.       Лесли засмеялась, ведь эта игривая подруга всегда любила смотреть, как Харпер злиться. И Гильда прекрасно это знала.       В гостиной Дон выдавал зонты и еле стучал туфлями по полу, потому что они промокли насквозь. Харпер, стоило ей увидеть мужа, тут же принялась пристально смотреть, ожидая, пока он посмотрит в ответ. Через несколько секунд Дон все-таки заметил ее и сразу улыбнулся, забыв про зонт, который хотел выдать Зои. Гильда улыбнулась шире и чуть махнула рукой, будто не с ним она целовалась на веранде, пока пациенты спали. Дон хотел подойти к ней, уже совсем забыв про Зои, которая только вздохнула на все эти сентиментальности, но кто-то выставил зонт между ними первым. — Зонт, — пояснил Уилл, обращаясь к Гильде. Поймав ее растерянный взгляд, он мято улыбнулся и кивнул на предмет в руке, — бери зонт и выходите. Пациентов уже ведут. — Спасибо…       Стоило Харпер повернуться опять, Дон уже стоял вполоборота к ней. Рядом с ним над чем-то смеялись мужчины, а он не реагировал, смотря прямо и строго. Губы сжаты в плотную линию, взгляд острый, а подбородок чуть вздернут. Гильда показалось, или от Дона веет строгостью?       Большая кирпичная коробка была достроена около года назад. Тогда Гильда только начинала работать в больнице, и рабочие вовсю ходили на заднем дворе. Пациентов выводили только утром, переставляя все процедуры на день и вечер, чтобы они не особо контактировали с посторонними. Зал снаружи покрашен серой краской, зато внутри намного лучше. Персиковые стены с высокими окнами над самой крышей напоминали Гильде старый спортивный зал ее школы. Там всегда скрипели половицы у выхода, и никогда не горела третья лампа на стене справа.       Пока мужчины и пара медсестер «сортировали» пациентов по половой принадлежности, отправляя в разные углы зала, Харпер ловко протиснулась и пошла к складу. Посчитав всех девушек, она переглянулась с Лесли. — Сколько брать мячей? Девять? — повернулась Гильда, заглядывая в открытую дверь. Склад мог спокойно находиться открытым, если в здании ранее было пусто, что совсем ее не удивило. — Я могу нам с тобой прихватить, Лес… Повернувшись, она застыла. — Эмма, что ты тут делаешь? — встрепенулась Гильда, тут же подходя к ней и неловко протягивая руку. — Что ты ищешь?       Томпсон повернулась и виновато улыбнулась. Она держалась за металлический шкаф, где лежали инструменты для садоводства и оборудование для заднего двора: различные виды веревок, шпатели и пакеты с семенами. Эмма сильно горбилась из-за общей слабости, Гильда сразу заметила обмотанные скотчем кисть и локоть, что позволяло бинту на руке крепко держаться. Видимо, предотвратить попытки содрать бинт к чертям останавливало только это. — Это очень интересные вещи, — Эмма продолжала улыбаться, пусто смотря на полки, будто сквозь них.       Рассеивание взгляда, странная улыбка… Гильда невольно поддалась вперед, и не зря. Эмма хотела резко схватить веревку, уже потянула руку и с азартом закусила губу. Харпер ловко схватила ее и потянула на себя, испугавшись, что сама начнет падать вниз и потянет пациентку за собой. — Эмма, это для работников! — громко произнесла Гильда, но девушке было все равно.       Она продолжала тянуться к вещам, почти заскулив, но Харпер была настойчивее. Она взяла Эмму под живот и потянула на себя, позволяя не то, что опереться, но полностью лечь. Слишком податливое тело… Гильда поняла все сразу же. «Маниакальный эпизод, — пронеслось в голове, отразившись эхом внутри, говоря о новом сжигающем ее в клочья этапе. Этапе, когда радость Эммы становится ядом, а ее грусть вернется лишь через две недели».       Томпсон кивнула и облокотилась на Гильду. Эмма покоилась на ее руках, подставляла голову под легкие поглаживания и Гильда пользовалась моментом, шелестя рукой по грязным волосам. Это были обыкновенные жирные волосы, от которых на пальцах остается неприятный блеск, но как же Гильде было важно ощутить хоть это. Такие моменты выбивали ее из колеи, делали слишком уязвимой и способной чувствовать обрывки прошлого еще острее. Приходилось мириться с тем, что работала тут она, и держать себя в руках приходилось только ей одной. — Гильда, ну ты где? — раздался голос сзади.       Эмма резко подняла голову, словно проснулась, и быстро поднялась на руках. Спутанность действий и сложность ориентирования в пространстве — все начало подтверждаться так быстро, что Харпер хотела остановить этот круг. Хотя бы разок, чтобы не видеть, как сначала Эмма отчаянно кричит и просит о смерти, а на следующий день подавляет смех. Биполярное расстройство второго типа пусть и не такое страшное, не вызывает галлюцинаций у пациентки, но берет в стальную узду ее лечащего врача.       Гильда со вздохом посмотрела в сторону, поднимаясь следом. Взяв мячи с полки, она кинула несколько прямо в зал, смотря на растерянный взгляд Эммы. Как же болезнь смогла сделать из такого одуванчика столь непостоянную личность? А ведь именно воздушной и легкой Харпер помнила ее до… До того дня. — Поиграешь со мной?       Голос Эммы звонкий, как колокольчик, несравним с глухим низким тембром в депрессивный эпизод, прозвучал сзади, и сердце Гильды пропустило удар. Она повернулась, уверенная, что эта просьба направлена точно ей, но лишь на секунду опустила взгляд, сохраняя прежнюю улыбку. А Эмма уже вела за руку незнакомую Гильде девушку, держа мячик в другой руке. «Это временно».       Некоторые работали в круге под руководством медсестер. Лесли учила старушку кидать мяч прямо ей в руки, а остальные поделились на свои пары. Оставалось надеяться, что драки между девушками не будет, иначе взбунтуются и мужчины.       Куда осмотрительнее ходили у склада. Во время общей суматохи, летящих мячей и разговоров легко не заметить тонкую девушку, что уже подобралась к дверям склада. Если хорошенько поискать, можно найти даже садовые ножницы, которыми пырнуть себя не составит труда. Гильде известно о нескольких таких случаях.       Стоило посмотреть на рыжую макушку, улыбка сама возникла на лице. Ее Эмма здесь, не лежала на складе с порезанными руками, а мирно играла в мяч, поднимая его всякий раз, как тот выскакивал у нее из рук. С каким азартом она целилась прямо в руки напарнице, чтобы та поймала, и как заливисто смеялась, если ей удавалось все-таки схватить его. Харпер уверена, что Эмма Томпсон ее самый настоящий запретный плод, которым ее дразнили каждый раз, стоило двум неделям пройти. — Гильда, можем поговорить?       Неловкое касание заставило ее отогнать мечтательность с глаз и серьезно посмотреть на фигуру рядом. Джесси, встретившись с ней взглядом, отвела его в сторону. Легкий румянец запестрел на ее щеках, и Харпер была уверена, что это не часть макияжа. С ней что-то случилось? — Это насчет мистера Коттона… — она нервно улыбнулась, будто признавалась в преступлении, но никак не говорила с подругой. — Что-то произошло? — нахмурилась Харпер, поворачиваясь к ней. Если это связано с Реем, то либо он ей навредил, либо наоборот. Первое, конечно, можно было сразу оспорить: Рей не мог сделать чего-то плохого такой красотке. Но на деле могло быть всякое. — Он тебе нагрубил? Он периодически в плохом настроении… — Нет, наоборот, — суетливо ответила Джесси, приблизившись к ее уху. Она молчала несколько секунд, прежде чем сдавленно выдать. — Мне кажется, я влюбилась…       Харпер резко развернулась к девушке, распахнув глаза. Совсем недавно она советовала Джесси просто довериться Рею, а теперь влюблена! Джесси похлопала глазками и глупо усмехнулась, а сама Гильда чуть ли не сжала ту в объятиях. Ей точно не показалось? — Да ладно, Джес, — пробормотала Гильда, все же стискивая ее в объятиях. — Я тебя так поздравляю! — Поздравлять пока не с чем, — мялась Джесси, аккуратно похлопав Харпер по спине, — ведь я не знаю, ответно ли это… — Взаимно! — бурно ответила Гильда. — Рей, конечно, мальчик стеснительный, но вы хорошо ладите, судя по рассказам Лесли. И вообще, если Рей продолжит мяться, позови его сама на свидание, — Джесси шокировано взглянула на Гильду, но та лишь рассмеялась, прижав к себе сильнее, — Джесси, у тебя все получится!       Джесси бы и дальше становилась все ярче и ярче, если бы кто-то резко не обнял Харпер со спины. — А вы это о чем? — игриво спросила Лесли, положив голову на плечо подруги. Гильда покачала головой, чувствуя спиной негодование Дона, потому что только он мог так обнимать ее. — Решили какую-то новость без меня обсудить? — Да так, ничего особенного, — начала Гильда, дразня Джесси. Джесси в ответ наигранно возмутилась и засмеялась. — Просто рассказала, что мне мистер Коттон нравится, — смотря чуть смелее и теребя пальцы, произнесла Джесси. — Да ладно! — удивилась Лесли, что стало причиной более плотного объятия. — А мне казалось, Рей…       После слишком подробных расспросов Лесли и попытки сбежать от двух взрослых девушек, Джесси раскраснелась еще больше и Гильда вновь упекла ее в свои объятия подальше от мужских взглядов. Харпер была как мама с двумя дочерьми: одна висела на ее шее, а другая поддерживала за талию.        Харпер неустанно смотрела на площадку, с улыбкой подмечая все детали внешнего вида Томпсон. Вот носок немного съехал, вот пара прядей попали ей в лицо, которые она быстро смахнула, хотя рука странно выгнулась.       Много кто из пациентов ходил или бегал, так что пол скрипел и, казалось, еще пара минут и провалится совсем. Все эти люди, включая Эмму, попали сюда не по своей воле (кого-то привезли связанным, кого-то обманули или пригрозили побоями), но вынуждены доверить практически всю свою жизнь во власть докторов. И только от них зависит состояние пациента, его успехи и падения. Как будто это тоталитарное общество или детский сад — одно и то же. — Они мне нравятся, — вдруг протянула Лесли, крепче обнимая Гильду, которая положила голову на плечо. — Знаешь, не так уж и плохо здесь работать, если есть возможность видеть чужие жизни и как они меняются. — А мне страшно с ними. Все боюсь, что накинутся и… — Джесси не договорила. — Неужто это все проделки миссис Рифли? — усмехнулась Гильда, потрепав Джесси по голове. — Надо было тебя с самого начала на второй этаж забрать, а то поставили на первый, и ты наслушалась бредни старых теток.       Однако за распределение стажеров отвечала миссис Адамс, и возможности забрать Джесси на самом деле не было никакой. Гильда лишь хотела показать Джесси, что мнений очень много, но судить о людях стоит только тогда, когда ты их видишь. Вообще, не будь Харпер на втором этаже, она бы… — Ребят, вы чего…?! — низкий бас с упреком раздался сквозь общий шум, и это было настоящее чудо, что Гильда его услышала.       Лесли тут же оторвалась, подскочила и Джесси. Харпер повернулась к источнику звука, только потом осознала, что голос мужской, кого-то из дежурных. Пациенты все-таки подрались? Нет, называть их «ребятами» мог только Уилл, а у него голос выше.       Но вдруг она заметила мужа и его руку, мимолетно скользнувшую по чужому лицу. Послышался грохот, кто-то упал, и Харпер заметила одну единственную русую макушку. Дежурные не торопились подходить, но Гильда поняла все слишком быстро. Эмма пропала из поля зрения, Харпер чуть ли не бегом пошла в противоположную часть зала. — Вы серьезно? — сердито шептала Гильда, аккуратно обойдя большой круг из пациентов. — Дон, какого черта ты опять творишь? Еще и с Уиллом…       Больше злило поведение остальных. Почему они не растаскивают их? Несколько дежурных начали отгораживать пациентов, оно и понятно, но почему остальные смотрели на разгоравшуюся драку с… Азартом? Они что, совсем с ума сошли? Гильда ускорила шаг, не замечая никого вокруг. Ее задача остановить Дона как можно скорее, пока Уилл еще мог нормально дышать.       Но резкая хватка остановила ее, повернув на себя. Гильда хотела скинуть руку, но Фред не позволил ей этого сделать, развернув на себя. — Харпер…       Гильда тут же нахмурилась, не понимая смысл действий Фреда. Агрессия Дона очевидна, поэтому необходимо останавливать любые его попытки навредить остальным. Видимо, Фред надеялся на самообладание ее мужа, но Харпер знала, что тут надежды бессмысленны. — Фред, он мой муж! — произнесла Харпер, силой убирая его руку. — Но здесь он работник! — грубо ответил Фред, однако попытку остановить ее физически больше не предпринимал. — Гильда, дай мужчинам самим разобраться, они не маленькие дети! — Ты же в курсе, — сквозь зубы ответила она, подняв исподлобья глаза. Она сжала кулаки, не понимая, почему людям вечно хочется стоять в стороне, — что только его жена способна его усмирить? Ты не раз видел припадки агрессии Дональда, не так ли? Так почему сейчас ты хочешь пустить все на самотек, когда Уиллу могут пробить череп прямо тут, на глазах у трети больницы?       Не медля ни секунды, Гильда развернулась и пошла дальше. Больше Фред ее не задерживал. Несколько дежурных уже закрывали Дона с Уиллом, однако Харпер видела, как бледный кулак замахивается и силой ударяет нос Дона. Гильда боялась, как бы Уиллу ничего не сломали в такой драке, потому что тягаться с Доном не рисковал даже Рей.       Как только она растолкала поддерживающих потасовку дежурных, Дон кулаком прошелся по лицу Уилла, сразу после ему зарядил в живот. Дон согнулся и собирался подняться, целясь в нос, но Гильда среагировала моментально. Во что бы то ни стало, Уилл не заслуживал побоев, особенно такой силы. Ей хватило меньше секунды, чтобы выбежать вперед и попасть почти под руку Дона. — Дональд! — закричала Гильда, жмурясь и поднимая плечи, чувствуя ту страшную мощь, что прямо сейчас летела на нее.       Даже дежурные замолчали. Когда она открыла глаза, кулак находился от нее в паре сантиметров. Дон часто дышал и, широко раскрыв глаза, смотрел то на свою руку, то на Гильду. Они молчали пару мгновений, пока Гильда старалась задержать его взгляд на ней самой. Конечно, идти под горячую руку Харпер боялась и сейчас уже сомневалась в разумности поступка, но в такой критической ситуации она не могла думать, так, как думала миссис Харпер. Ею полностью завладела Гильда с цепочкой в виде ворона на груди. — Гильда, в сторону, — быстро ответил Дон, стараясь второй рукой мягко отодвинуть ее, и нахмурился еще сильнее, готовясь возобновить удар.       Харпер не поддалась и навалилась на Дона, прижавшись к его груди. Она ничего не говорила, прикрыв глаза и стараясь мысленно его успокоить, щекой уткнувшись в свитер. Одними губами Гильда шептала «Успокойся, милый» и обнимала его еще крепче, когда Дон сделал попытку наброситься на Уилла, несмотря на Гильду. Создалось ощущение, что она его щит и если Уилл наберется смелости оттащить девушку от мужа, та незамедлительно ударит его ногой в пах.       Тело Дона было сильно напряжено, отчего Гильде стало по-настоящему страшно. Сколько в нем эмоций, проработанных и нет, сколько в нем злости и жестокости, что каждая мышца его тела пришла в работу? Что делать со всем эти грузом? Гильде оставалось идти на мелкие манипуляции, заставляя Дона выбирать между ударом или лаской по отношению к ней, но она была уверена, что Дон обязательно выберет второе. — Всегда ты так… — произнес Дон на выдохе, поправляя волосы. — Дон, пожалуйста, — не унималась Гильда, обнимая его, расположив ладони на лопатках.       Все продолжали молчать. Уилл прерывисто дышал, Дон материл его шепотом, так что только Харпер слышала. — Матери, кричи, делай все, что хочешь, — просила Гильда, сильнее вжимаясь в тело. — Только, пожалуйста, не трогай никого, не трогай…       Слабое «О господи…», сказанное Лесли, послышалось через несколько секунд. Звон мячей на заднем плане, влюбленность Джесси, где-то резвящаяся Эмма… Все осталось там, сзади, сейчас куда важнее мужчина, который ответил на ее объятия и ласково погладил по голове. Дону не нужно было извиняться, она все прекрасно понимала: Дон хотел защитить либо ее, либо свою репутацию, другого просто не дано. Вопрос, что же такого Уилл сказал, встал более остро. — Да как ты… — запыхавшись, рвано начал Уилл.       Гильда оглянулась и увидела рассеченную скулу — явно след от обручального кольца. Они пересеклись взглядами, и Харпер только хотела его отвести, но Уилл продолжил пристально смотреть на нее. Взгляд какой-то… Необычный. Его глаза всегда улыбались, светились неподдельной забавой, а сейчас в них заметна грусть или сожаление. Уилл совсем невесело усмехнулся, посмотрев чуть выше, на Дона. Брови слегка дернулись. — Как она вообще может любить такого монстра, как ты?       В этот раз напряглись они оба: и Дон, и Гильда. Какое право он имеет так говорить? Разве Уилл может понять всю полноту их отношений? Нет. Тогда какое право он имеет судить их, и, тем более, нарекать Дона монстром лишь за то… А за что? «Неужто они поругались не из-за жестокости Дона или мнения о пациентах? — спросила себя Гильда, уже вполоборота смотря на Уилла. Дон молча стоял, но еще несколько мгновений и кулаки перестанут просто висеть в воздухе».       Гильду начало тревожить, что весь конфликт из-за нее или для нее. И самое страшное, что этот конфликт мог продолжиться в дальнейшем.       И все же, Уилл поступил совсем неправильно. Харпер думала сама дать ему пощечину, сказав, что он ведет себя хуже названного монстром Дона, но рука на плече дала понять, что делать этого не стоит. — Да как ты смеешь… — пробубнил Дон и сам двинулся вперед. — Дон, успокойся! — громко произнесла Гильда, схватив его за руку и приблизившись к его лицу. — Не кипятись, он просто провоцирует тебя, — Дон опять дернулся и почти наступил Гильде на ноги. — Я сказала, прекращай!       Грубость Гильды подействовала, и он лишь отвел голову в сторону, не желая смотреть ни на жену, ни на противника. Дон попытался откашляться, но Гильда испуганно схватила его лицо крепче. У Дона пошла кровь из носа, на удивление, только сейчас. Харпер обратила внимание на внешний вид мужа. Под бровью появится шишка, а халат придется постирать от крови.       Она услышала частый стук каблуков: Лесли бежала к ней с металлической аптечкой. Гильда прижала рукав к носу Дона, используя его как салфетку. Дон посмотрел на нее и показал на свитер, но Харпер было все равно. — Все, расходитесь, не на что тут смотреть, — буркнула Лесли, толкая дежурных. Мужчины продолжали стоять и качать головой — видимо, они ожидали зрелища. Гильда презрительно оглядела их всех, но ничего не сказала. — Ребят, я что вам сказала? На сто восемьдесят градусов повернулись и пошли! У вас пациенты еще!       Она тут же открыла аптечку, пока Уилл сел на пол. Гильда не могла смотреть ему в глаза, но он тоже прятал взгляд, пальцем бездумно водя по лакированным доскам. Если бы Харпер могла понять, из-за чего они повздорили по одному только взгляду… Но ей придется самой расспрашивать Дона, не смотря на сопротивление, которое определенно будет.       Самым первым Лесли протянула подруге два кусочка ваты, второй рукой держа пластырь. — Потерпи немного, ладно? — попросила Гильда, скручивая вату, пока руки мужа прижимали ее к себе. Дон смотрел прямо, прожигая соперника взглядом, и Харпер пришлось просто смириться. Она понимала, что руки на ее боках, поглаживающие поясницу, могут стать причиной еще одной драки. Она ткнула Дона в щеку и раздраженно прошипела. — Я тебя умоляю, прекращай это делать. Ты старше, умей себя успокоить.       Дон продолжал молчать и лишь выдохнул через рот, продолжая тихо ненавидеть Уилла.       Гильда прощупала Дону нос, но не заметила сдвига хрящика. Она блаженно выдохнула, уже успев испугаться, что Дона нужно вести вправлять нос. Гильда лбом прижалась к его ключице, выдохнув и продолжая успокаивать мужа своим присутствием. Уилл не так важен, дежурные вокруг не так важны, даже Эмма, ранее вылетевшая из головы, не так важна, как спокойствие Дона в эту минуту. — Гильда, идите лучше в здание, там мазь осталась, — говорила Лесли, параллельно доставая вату. Все-таки Уиллу досталось гораздо больше, но боль при виде Дона была сильнее. Лесли еще раз оглядела лицо Дона. — Синяк над бровью будет большой, но мазь с охлаждающим эффектом не навредит. Напоследок Гильда посмотрела на Эмму, которая беззаботно мелькала в другом конце зала. Слабая улыбка появилась на ее губах, и она полностью отдала себя мужу, который уже стоял у выхода с зонтом.       На улице продолжал капать дождь, что позволило Харпер прижаться к Дону как можно сильнее. Дон молчал, дышал через рот отрывисто, будто что-то говорил про себя. — Что между вами двумя случилось? — сразу спросила Гильда. — Ничего, — грубо ответил Дон, продолжая идти в привычном темпе.       Гильда остановилась и схватила Дона за руку. У нее не было желания выяснять это дома — в месте, где она могла забыть про работу — поэтому оставалось только одно: заставить рассказать его любыми силами. Но какими именно?       Она развернула к себе Дона, руками прошлась по плечам и выше, обхватив щеки. Гильда чуть привстала на носочки и поцеловала его в лоб, радуясь, что сегодня отказалась от цветной помады. Она аккуратно поцеловала его нос и только приблизилась к губам, как Дон сам одернул голову назад, стараясь проморгаться. — Гильда, — серьезно прошептал Дон, пряча от нее взгляд, но Харпер не унималась и сжала обе щеки в руках, поворачивая лицо на себя и ища его взгляд. Мужчина нахмурился, Гильда нетерпеливо пепелила его взглядом, заставляя посмотреть на нее. Дон знал, что она играла с ним, ведь Харпер известны его слабые места. — Ну хватит так смотреть на меня… — Потому что ты отчаянно пытаешься сделать вид, что твой побитый нос вовсе не из-за меня, — ответила Гильда ему почти в губы. — Так и есть, Харпер, — тут же ответил ей Дон, сжимая одной рукой талию, пока Гильда по-хозяйски гладила его уши.       Совсем не этого она ожидала. Гильда посмотрела в его глаза еще раз, но Дон уже ответил ей и менять своего решения не собирался. Как она могла просто махнуть рукой на это и пойти дальше? Верно, для нее эта мысль была самой последней в списке. — Я все прекрасно вижу, а ты продолжаешь играть дурачка, — обиженно ответила Гильды, скинув его руку. — Разве так сложно просто объяснить мне причину драки? — Не ты ли делаешь то же самое? — невесело усмехнувшись, ответил Дон, опустив руку с зонтом совсем. Гильда сначала не поняла, о чем он и даже не заметила дождя, но потом цыкнула и вздохнула. — Что у вас с Эммой? Почему ты страдаешь из-за нее? Почему постоянно плачешь, стоит нам вспомнить твое детство и говоришь, что Эмма тут совсем ни при чем? Я же знаю, что раньше вы жили в одном городе и тем более… — Дон, это тебя не касается! — резко ответила Харпер, наклонив голову.       Мысли о прошлом, в котором была Эмма — это та часть Харпер, которая была скрыта от всех. Ни Дон, ни Рей не знали об этом, и ей хотелось, чтобы не узнали никогда. Ведь Эмма все отрицает, видит мир не через их общую призму, а через свою, наполненную невиданным Гильде ужасом. Тогда зачем посвящать в дела давно минувших дней родных из настоящего? — Вот значит как? — тихо сказал Дон, отходя от нее на шаг. — Хорошо, что еще меня не касается? — Дон… — начала Гильда, понимая, что вспылила, но муж уже завел свою шарманку. — Может, ваши отношения с Реем меня не касаются? Уж больно хорошо вы «дружите». А Уилл? Он все мне рассказал, красотка, — ядовито говорил Дон, и с каждым словом лицо Гильды все больше морщилось от бреда, который он нес. — Он мне прямо все и рассказал, как ты чуть ли не плакала у него на плече потому, что я такой «мерзкий и страшный человек, не способный даже позаботиться о тебе». — Дон, — не унималась Харпер, поднеся руку к груди, потому что внутри все закололо. Она посмотрела на пальцы и только сейчас увидела, что на вороне осталась кровь. Судя по всему, когда у Дона пошла кровь из носа, она не углядела, и пара капель все-таки попали на ее халат и цепочку. Дон смотрел на нее так, словно требовал четких ответов, но Гильда была не способна все сформулировать. — Дон, ты же… Ты же понимаешь, что все было не так…? Уилл просто вывернул мое состояние в свою пользу…       Гильда начала часто дышать, отчаянно глотая слюну. Выражение лица Дона вмиг изменилось, от ледяной улыбки не осталось и следа. — Дон, ты же это несерьезно все? Ты же просто шутишь, хочешь вывести меня на эмоции непонятно зачем? — твердила Гильда, сжав в руках золотого ворона. — Дон, пожалуйста, хватит… — Сразу ты в слезы… — тихо ответил он, в два шага подойдя к ней и руками сжав ее плечи. — Пожалуйста, Дон, — продолжала Гильда, носом чувствуя приятно пахнувший свитер, — у меня же больше никого не осталось… — Я знаю, дорогая, я знаю, — шептал Дон, целуя ее мокрую макушку. Зонт лежал где-то в стороне, но Харпер было все равно. — Вспылил. Правда, просто вспылил. Не могу терпеть то, как на тебя смотрят эти двое, мне вечно кажется, что когда-нибудь они тебя заберут. — Никуда я от тебя не денусь, к черту всех остальных, — произнесла Гильда, не чувствуя дождя совсем, ощущая горячие руки, прижимающие к себе. — Прости меня.       Гильда шмыгнула носом и кивнула головой.       Дон поставил на стол чашку, сев рядом. Гильда тут же прижалась к нему, поглаживая ворона на груди. Муж пах свежестью, они оба молчали. Мокрые от дождя, раздраженные и измученные этим днем, они сидели в ординаторской и молчали. Сил на слова не осталось.       Если ранее ей было страшно, если ранее, ради одного единственного человека Гильда была готова свернуть горы, если ранее полагаться приходилось только на саму себя, то сейчас все по-другому. Сейчас ее не тянуло на дно общество вокруг, а в жизни было все больше людей, с которыми она сидела в обнимку, а с одним человеком целовалась каждое утро.       Теперь все иначе. Ворон, висевший на шее, которого Дон невзначай взял пальцами и покрутил, и есть символ ее верности мужу. И кровь, что все-таки попала на цепочку, есть цена за возможность быть с Доном.       Так для себя она трактовала весь день и его смысл в общей хронологии жизни, в конечном итоге задремав на плече мужа. Восемь* -объединение американских художников начала XX века Уильям Хит Робинсон* — британский художник и иллюстратор Эверетт Шинн* — американский художник, выставлялся с участниками группы «Восемь». Правда вскоре этому пришёл конец, когда в 1929 г фондовый рынок США рухнул…* — речь идет о падении цен акций и крахе фондового рынка в 1929 г.