Убийство образов

      — Я не знаю, как с ней быть, — произнесла Гильда, сжимая в руках папку. Садиться она не стала, потому что миссис Адамс смотрела на нее хищным, беспощадным взглядом. — Клоназепам, конечно, считается противоэпилептическим, и в принципе количество припадков значительно уменьшилось…       Гильда рассматривала деревянные завитки на стенке стола, переминаясь с ноги на ногу и скребя пальцами папку. Будь возможность, она бы вышла из кабинета как можно скорее. Естественно, ей было неловко.       — Вижу, у нее были проблемы с нервной системой от седалита, верно? Записи датированы еще апрелем, но, судя по недавнему происшествию, ей лучше не становится, — миссис Адамс листала копию характеристики, что в руках Харпер, подставив кулак под щеку. — Гильда, с этим надо что-то делать, потому что ее состояние грозит репутации нашей больницы. Не стоит ли увеличить дозу… Как его там? Клоназепама?       Директор холодно глянула на нее, Харпер закусила губу от волнения. Хоть сейчас Эмму и настиг маниакальный период, приступы эпилепсии никто не отменял. Гильду как раз из-за вчерашней ситуации.       Гильда была в библиотеке и обо всем ей сообщили лишь через пару минут. Она сорвалась с места, забыв про Стена, который остался на попечение стажерке. Поднимаясь по лестнице, Харпер боялась, что дежурные перепутали препарат и ввели ей какой-нибудь тиоридазин, который ей совершенно не подходит! Про седалит она даже заикаться не хотела: Эмма до сих пор чесалась от него, хотя не принимала уже третью неделю.       Рывком открыв дверь, дежурные не стали останавливать упавшую к Эмме на колени Гильду. Она отрывисто кричала, мотала конечностями, кашляла и снова кричала. Вскоре сознание начало угасать, из-за чего она издавала мычания и выкрики. Спина выгнулась дугой, ее начало часто трясти. «Клонические судороги, — пронеслось в голове у Харпер».       Гильда коленями зажала ее голову, посмотрев на вход. Там уже стоял запыхавшийся Уилл с ампулой и шприцом. Харпер быстро кивнула, поторапливая взглядом. Гильда держала ее за плечи, лучше фиксируя голову, пока Уилл закатал рукав и ввел препарат. Эмму трясло еще некоторое время, после чего она уснула, но крик, который для Гильды был незаметным фоном, собрал вокруг палаты даже нескольких больных. Вскоре странные крики, звон кровати послышался в соседней палате, в зале послышался шлепок: пациента явно ударила медсестра.       — Черт, — прошипел Уилл, понимая, что Эмма совсем без сознания и увидеть, сколько дел она натворила, не получится.       — К сожалению, увеличение дозы может сильно сказаться на ее самочувствии. Ее вероятнее всего начнет тошнить, проявится слабость, а она и так недоедает, — отрицательно мотнула головой Гильда. — Да и повышение дозы приведет к увеличению депрессивной фазы, что также скажется.       Миссис Адамс показательно охнула, доставая сигарету. Она выгнулась, бросая потушенную спичку в пепельницу, стоявшую недалеко от свечей. Гильде, как и Рею, свечи в кабинете с постоянными светильниками были лишними, нужными для вида, но никак не использования. Директор была не из тех, кто заботился о красоте, так что, может, они служили чем-то большим. Связано это с дорогим человеком или увлечением? Не будет же миссис Адамс в кабинете, который посещают все, начиная от стажеров и заканчивая охранником, хранить семейные фотографии.       — Гильда, я настаиваю на том, чтобы приступы 31194 как-то корректировались. Какой шум был, боже мой, я за закрытой дверью это слышала!       — Но она такой же пациент, как остальные, — ответила Харпер, не понимая, какого черта миссис Адамс со своими установками вообще делает на посте директора, — так что стоит более лояльно относится к ее поведению.       — Другие пациенты умудряются быть тихими как ягнята во время сна, так почему она…       — Потому что сочетание заболеваний не позволяет Эмме Томпсон сдерживать свои эмоции в той мере, в которой вы хотите! — топнула ногой Гильда, заглянув прямо в глаза надменной женщине. — Как вы смеете заставлять меня делать ее спокойнее, когда у нее такая история! Она не может по-другому и, слава господу богу, что она хотя бы жить пытается!       Остановив пыл, Гильда чуть ли силой не прикрыла рот. Белла лениво выслушала ее и лишь подняла одну бровь, будто ждала продолжения. Медленно, словно хищник, следящий за жертвой, директор втянула сигарету, вытянув пальцы.       — Миссис Харпер, — напирающим, слегка громким голосом произнесла миссис Адамс, заметно вздернув голову.       — Простите меня, миссис Адамс, не знаю, что на меня нашло, — с чувством ответила Гильда, больше всего боясь, что за подобное ее отстранят от работы с Эммой.       Адамс потушила сигарету, кресло заскрипело, тонкая фигура встала за новой папкой, как ни в чем не бывало. Гильда мысленно разодрала директору глотку, потому что та не чувствовала абсолютно никакого снисхождения к пациентам. К чему миссис Адамс вообще здесь работала, раз недолюбливала тех, с кем сталкивалась каждый день? «Странная она, — хмурясь, подумала Гильда».       Миссис Адамс села обратно, открывая, как углядела Гильда, расписание «мероприятий» для пациентов.       — Можешь идти, — качнула головой женщина, записав что-то новое ручкой в энном столбце. — Передай мистеру Коттону, что он обязан зайти ко мне после прогулки, если он вообще появится до обеда.       — А где он? — тут же воскликнула Гильда, поддавшись вперед. — И разве все прогулки не после сна?       Либо ошиблась миссис Адамс, либо толстая зеленая папка открыта не случайно.       — Я переставляю прогулки третьего этажа на утро, так будет легче следить за толпой. Лучше всего, конечно, дать этажам свое время, но можно начать и с этого. Неужто это так неочевидно? — директор приподняла бровь, косо посмотрев куда-то на стол. — Мистер Коттон опаздывает, раз ключи от его кабинета все еще у меня.       Гильда подняла голову, слегка ей качнув. Разве ключи у Рея не единственные? И почему они вообще у миссис Адамс? Дубликат? Или оригинал, хитро украденный? Но зачем ей он вообще? Гильда мысленно отмахнулась, решив, что просто начиталась детективных романов. Не стоило видеть во всем закрученную и приукрашенную историю.       — Значит, сейчас я иду к тридцать третьей палате?       — Все верно. На прогулке они с десяти и до начала двенадцатого, затем процедуры. Все встречи, которые стоят на это время, передвигаются на вечерние, — она пролистнула пару страниц, крутя часы на руке, сверяя время. Гильда невольно посмотрела и на свои, словно боялась потеряться. А потеряться было вполне возможно, если учесть, как плотно теперь стояли процедуры. Гильда слегка улыбнулась: несмотря на неудобство для нее, так и правда лучше пациентам, Эмме… — Так как ты уменьшила количество часов работы с больными, то у тебя вполне есть возможность быть сопровождающей на утренней прогулке.       Если не брать в расчёт тот факт, что Харпер ранее не доводилось следить сразу за несколькими людьми — она всегда ходила со Стеном или Кларой в зависимости от тяжести их положения — то подобное было ей в новинку и очень даже интересную.       Женщина вновь уткнулась в соседнюю стопку бумаг, махнув рукой. Гильда молча кивнула и покинула кабинет, пока принтер, завезенный совсем недавно, прощально зашумел. «И кто еще больше шуму наводит? Даже за закрытой дверью слышно, — не удержалась и передразнила Гильда. Она остановилась, сверила часы — только половина десятого — и упала в ординаторской на диван, тут же задумавшись. — Зачем миссис Адамс Рей? Уж больно часто они видятся, неужто он резко сменил предпочтения? — она тихо засмеялась, пока Зои не ткнула ее в плечо, прося прекратить. — И все же…»       Ей ужасно не нравилось, что Рей часто наведывался к директору. С одной стороны, в этом не было ничего такого — все врачи сдавали свои отчеты раз в неделю — однако его вызывали чаще. Ну явно касаемо Нормана, а как еще-то! И Харпер волновала эта странная недосказанность. Рей никогда не говорил с ней о Нормане, даже, казалось, не пытался поделиться хоть чем-нибудь, пока Гильда шерстила справочники в поисках информации о клозапине. Да, он совсем не из болтливых персонажей, но она не узнала от него вообще ничего. Это злило больше всего, когда она видела вечно что-то черкающего в блокноте друга, но тот тут же закрывал его, стоило ей подойти.       Все это приводило лишь к тому, что Харпер сама начала частенько навещать Нормана, приносить еду и таблетки, и как кстати, что Рей в очередной раз опоздал, заодно она… Ушла из палаты ни с чем. «Клетчатые брюки похожи на школьную тетрадь с покрашенными листами, которой у меня никогда не было, — читая запись последней его фразы, Гильда мотала головой и проводила всевозможные догадки. Школьный друг-задира в таких же брюках? Или просто казусная ситуация с его собственными в школе?»       Гильда впервые испугалась, заходя в тридцать третью палату, где две из трех девушек всегда сидели лицом к стене. Гильда ойкнула, в груди все подскочило и она усмехнулась собственной реакции, закрывая дверь. На полу, здесь деревянном, сидела Эмма между ног Нормана, который что-то вырисовывал на ее ладони.       — Норман, ты здесь откуда? — спросила она тут же, поправляя пучок на голове.       — Ой, миссис Зеленые волосы, — растерянно произнес Норман, подняв голову, но не опустив рук. — А я тут морщины обвожу.       — Хей, я же не старая, чтобы морщинами покрыться! — Эмма нахмурилась, посмотрев на другую руку. — Это не морщины, а… А царапины!       — Нет, морщины! — Норман напыщенно поднял головку: это все тот же прежний 20194, и ткнул пальцем в ладонь. — Ну смотри же, они совсем не похожи на царапины! От царапин остаются белые линии, но не такие как тут, вдавленные.       Пока они спорили, Гильда села на стул около тумбочки Эммы. Положила ногу на ногу, внимательно смотря на двух детей — Эмма напоминала ей ту самую семилетнюю девочку, а Норман был несовершеннолетним — и гадая, как сюда пришел Паттерсон. Точно не сам, он просто не знал дорогу, точно его не привел кто-то из дежурных, случайно перепутав и посадив кого-нибудь в тринадцатую палату, тогда…       — Эмма, неужто ты привела сюда Нормана?       Эмма была так увлечена спором, так хохотала на фразу «Ну пусть это будет граница стран на ладони-Земле», подставляла ладошку со всей охотой, со всей наивностью и вовлеченностью. До чего же они чудные, когда нет обострений заболеваний, когда все то детское, что… Что им не дали в детстве, просачивается сквозь них прямо сейчас. Нет, это совсем не чудно.       — Я перехватила его у туалета. Там внизу так плохо пахнет, ууу… — ответила Эмма, принимаясь поглаживать ладонь Нормана.       От ее улыбки становилось больно, но Харпер вымученно усмехнулась, пока Паттерсон лишь фыркнул.       — За время ко всему привыкаешь, даже к запаху.       Паттерсон, не отвлекаясь, неосознанно дернул головой и продолжил внимательно изучать пальцы подруги. Наконец-то у Эммы появился знакомый, пусть и в маниакальную фазу она расцветала для всех, хватала за руки и бегала во время прогулки. Вот только за ней никто не бежал, а тут, с лету, по дальнейшим рассказам Сары, которая была во время погрома в библиотеке, Норман сидел под завалами и успокаивал ее.       Однако Гильду волновало другое: а где пропадал Питер или Блейк, раз Эмма так ловко его забрала? Неужто опять халтурили?       — А дежурного рядом не было?       — Он спросил, из какой я, — отвечала Эмма, — а я лишь ответила, что меня попросила миссис Харпер.       Гильда сразу поняла, что Питер опять растерялся под ее натиском и передал Паттерсона в полное ее распоряжение. Конечно, Харпер планировала ему припомнить это.       — Эмма, но ведь ты меня могла подставить, — Гильда прямо посмотрела на нее, но лучезарная улыбка сделала свое. За что она все это ненавидит, так это за собственную слабость. Харпер покачала головой и, стараясь не впадать в воспоминания. — Так значит, вы двое подружились?       — Это взаимопомощь двух компаньонов, — отрицательно мотнул Норман и Томпсон хмыкнула в знак согласия.       — И у вас есть общее дело? — они почти синхронно кивнули, разве что Норман сделал то медленнее. — И какое? — Гильда поддалась вперед, опираясь подбородком на ладонь.       Эмма задрала голову, поймав взгляд Нормана, и улыбнулась. Томпсон села напротив, как следует проехав в одном нижнем белье по полу, совсем не боясь подцепить занозу.       — Раз, два, три! — скомандовала Эмма, и они оба подняли руки. — Съебаться отсюда!       Казалось бы, Гильде стоило засмеяться, но оба пациента были полны гордости и восторга за сказанное, а две другие, сидящие на кроватях, даже не отреагировали. Ей оставалось лишь хмыкнуть и оставить их одних, хотя они без лишних вопросов вернулись к разговору о ладонях. Харпер прикрыла глаза, не теряя слуховой бдительности, но растворяясь в представлении их диалога. А ведь и правда на ладони может быть целый мир, со своей системой, государствами. Только скорее всего все уже мертво, так как роговой слой кожи образован мёртвыми кератиноцитами. Хотя жизнь под кожей никто не отменял и их предположения, пусть в абсолютно сказочном виде, но имели место на существование.       — А ты вообще зачем тут? — ложась Норману на ногу, вдруг спросила Эмма.       Норман с заботой гладил ее грязные волосы, прикрыв глаза и сгорбившись. Он что-то шептал, но Харпер не стала спрашивать, тихо наблюдая за редкой в этих стенах идиллией. Не важно, что ее отругала Адамс, Эмма вряд ли простила ее и вообще никогда не решила бы вспомнить спрятанный психикой момент, Норман испытывал больше доверия к Рею, судя по его банальной реакции на имя — это все не важно. Гильда была благодарна стечению обстоятельств, эмоциональных фаз и выбору Томпсон, ведь только так она могла увидеть настоящую Эмму.       — Через пять-семь минут будем собираться на прогулку, — с этими словами двери открылась, грозный дежурный кивнул Гильда в знак приветствия. — Или прямо сейчас.       — Норман идет с нами!       Эмма подскочила, поднимая Паттерсона который оказался абсолютно босой. Эмма стянула с кровати штаны и начала быстро засовывать в них ноги. Норман лишь стоял в стороне и продолжал разглядывать ладони, редко с кем-то агрессивно перешептывался. Дежурный с прищуром посмотрел сначала на эту парочку, а затем и на Харпер. Гильда знала, что одно ее слово и нежданного гостя сопроводят туда, куда она скажет, но это было последнее, чего она хотела.       — Пусть идет, ничего страшного не случится.       — Тогда он под вашу ответственность, — глухо произнес дежурный, чуть ли не стаскивая молчаливых пациенток с кровати, на что Харпер кивнула.       Конечно, а кто как не она?       Облака начинали расходится, хотя ранним утром все прогнозировали дождь. Гильда и еще несколько девушек были первыми, кто вышел во двор. С разрешения Нормана она держала его за руку, а он уже тащил за собой Эмму. Томпсон вечно отвлекалась, вертела головой, будто впервые видела это место. Оглянувшись, Харпер заметила, что Эмма терла руки, словно пыталась как следует почесаться. «Это уже психосоматические симптомы, — подумала Гильда, вместе с этим ища место у тропинки».       Все медсестры собирали пациентов в импровизированный круг, чтобы лучше контролировать и своих и чужих. Особенно сильно в этом нуждались те, у кого было по три-четыре пациента: за ними и с четырьмя глазами уследить сложно, а у людей их только два. Однако Гильда хотела отвести пациентов подальше от толпы, но не к деревьям, которые недавно обработали от клещей, что для нее не служило гарантией безопасности. Харпер остановилась на повороте дороги и, немного отойдя, Нормана сам побежал к кусту с розами. Пусть сейчас это только небольшие бутоны, но совсем скоро сюда будет наведываться миссис Адамс «Она просто обожает розы, даже хочет посадить их под окнами больницы, — Гильда вспомнила слухи, ходившие в начале апреля, когда высаживали розы из-за теплой погоды и высокой влажности».       На самом деле розы многие любили, особенно после того, как Рейган сделал их символом Соединённых Штатов три года назад, так что восхищение Нормана красными бутонами можно счесть за согласие с выбором главы страны.       — Они мне так нравятся, — завороженно произнес Норман, пока Эмма со странной, быть может, глупой улыбкой разглядывала листочки того же куста. Паттерсон, заметив это, выгнул брови — прямо как Рей! — Эмма, надо смотреть на розы, а не на жалкие листочки.       — Я хочу собрать весь мир, а не только розы. Разве одни лишь бутоны достойны внимания? Листы, шипы и корни — вот им необходимо твое внимание, — тихо ответила она, сорвав листок и начав кружится.       Она просто вертелась вокруг, прыгала, собирала камни и притаскивала все к себе. Даже самые маленькие попадали под ее взор и становились частью ее большой, но совсем бессмысленной коллекции. «Собирательство, желание иметь как можно больше, — сразу поняла Гильда, вспоминая, как Томпсон, посещавшую дневной стационар, в один момент привез отец».       В больнице он начал ругаться, что дочь потратила всю его зарплату. Оказалось, Эмма решила построить ферму и купила семена, партию досок и бетона, а также несколько цыплят для разведения. Лесли кусала губы, еле сдерживая смех, а отец чесал затылок, думая, что теперь со всем этим делать.       Сейчас отец Гильды, судя по всему, навещал ее каждые две недели, с неохотой, всегда старался быстро поговорить и уйти. Харпер прекрасно понимала, что у мужчины началась новая жизнь, новые женщины. Она никогда не сопровождала Эмму в приемную гостиную, ведь страх увидеть его снова каждый раз настигал ее, стоило Лесли сказать про посещение «того усатого мужчины».       Пока Эмма лежала в траве, размеренно дыша, Норман чувствовал себя неуютно: оборачивался, дергал руками и никак не мог нормально насмотреться на розы, постоянно отвлекаясь.       — Да хватит, не буду я с тобой проводить время, — в очередной раз отрезал Паттерсон, смотря в сторону деревьев у забора. Он громко фыркнул, сжав бутон в руках. — Мне твои просьбы не сдались точно так же, как тебе было все равно! Тц, ой, даже не напоминай, не поможет! Гильда взволнованно смотрела на него, понимая, что ей стоило расспросить его, но не лучше ли наблюдать? Норман мог сказать что-то важное не прямо ей, а как раз таки этому незнакомцу-фантому. Рей как-то заикался о «боге» при разговоре о Нормане, может, он именно так его называл?       — Заткнись лучше, — пробубнил Норман, уже забыв про цветы. В один момент он вскинул голову, поднялся на ноги, открыто ругаясь. — Да не сдались мне эти розы и все равно, что ты их поливал! Какой в этом смысл, когда в то время я…       Он затих, плечи вздрогнули. На ругань Эмма поднялась вместе с ним, и улыбка спала с лица. Она, держа камни, несколько из которых благополучно были засунуты под майку и держались над резинкой брюк, подошла к Норману и погладила по голове.       — Ну чего ты раскричался, сегодня день такой хороший! — Эмма заглянула ему в глаза. Харпер невольно скрестила руки, но смотря на эту картину так, словно это какое-то чудо. Даже улыбнулась странно, глупо, прямо как Томпсон. — Пойдем со мной, я тебе камни покажу, а ругаться потом будешь, мелкий.       Да, разница в семь лет давала о себе знать лишь в такие моменты, когда Эмма позволяла себе смотреть на Паттерсона снисходительно, словно он ребенок. Наверное, он был единственным, на кого она смотрела свысока, но без ненависти или отвращения.       — Я тебе еще покажу… — прошипел Норман, даже не сопротивляясь руке, тянущей его к камням. — А знаешь что?       Он остановился, Эмма устало посмотрела на него, была готова дернуть за собой, но Паттерсон опередил. Он строго посмотрел в сторону забора, сильнее сжимая оставшийся в руках бутон.       — Сердце заскачет один только раз, Ты не робей, ты не робей, Танцует мама заплаканно вальс, Теряя своих сыновей.       Секунда общего молчания, после которых Эмма, совсем не стесняясь, все-таки дернула Нормана, который смотрел на все таким взглядом… Словно он что-то вспомнил или увидел, но молча игнорировал, так что в глазах отразились слабые блики. «Вот вроде смысл есть, а все так грустно у него…»       Харпер допустила, что Норман вполне мог привязаться к Эмме, потому что она тоже больна чем-то. Норман не говорил ни с кем, кроме двух врачей, так что новые люди автоматически становились «теми, кому можно доверять». Тогда совсем неудивительно, что Эмма также стала близка к Паттерсону, тоже увидев в нем привлекательную странность. То стихи начнет читать, то что-то заумное скажет… Есть в Нормане все это, не связанное с шизофренией, и, пожалуй, это привлекало лучше всего.       Гильда витала в облаках, думала про любимого мужа, что сейчас явно отсыпался, Уилла, как обычно спутавшего тифтазин с тиоридазином, количество работы на день. Она бы и дальше перешла к планированию похода в магазин на выходных, покупки пачки презервативов — Дон обещал провести с ней выходные и, естественно, она не могла упустить возможность — и прочим мелочам, если бы мягкая ручка не отвлекла ее. Харпер вздрогнула, устав за день пугаться всего подряд. Она повернулась, и девичий тихий визг при виде счастливицы пронесся вместе с крепкими приветственными объятиями.       — Ой, Джес, привет-привет!       — Гильда, не так сильно, у меня все болит! — засмеялась Джесси, похлопав ее по спине.       — Ну, рассказывай, как все прошло? — держа ту за руки, воодушевлённо спросила Харпер. Как же ей повезло столкнуться с Джесси, и та на эмоциях проболталась про свидание! — Все же было, да?       Джесси нервно хихикнула, стараясь укрыться от любопытных глаз, но Харпер шутливо цокнула. Ей стоило только сказать про какую-то любовную заварушку (кроме Лесли и ее Алана, брр), так Гильда сразу пускалась во все тяжкие и узнавала все, вплоть до продолжения вечера, и всех его подробностей.       — Ну, в общем, мы поехали в Эплбис, посидели, я рассказал ему о себе, он мне тоже. Потом его как с цепи сорвало, он поцеловал меня на парковке, все закружилось, мы поехали к нему и… Он оказался таким горячим, прямо веяло харизмой или как это называют, — Харпер увидела в ней себя, молодую и неопытную девушку, которая также краснела от слова «секс», ведь узнала о нем только в подростковом возрасте. Даже их первый раз с Доном был также оглашен Лесли, с которой они вместе учились. Джесси посмотрела по сторонам, накрутив на палец прядь. — Вроде все хорошо было, хотя он на утро стал холоден, но это, наверное, из-за работы. Как думаешь, у меня есть шансы? Гильда наигранно задумалась, из-за чего Джесси широко открыла глаза, насторожившись. Конечно, после секса с красавчиком любая девушка ожидала услышать от подруги заветное «Да, конечно, он еще за тобой бегать будет!»       — Что за вопросы? Конечно, есть, — пожала плечами Гильда       — А то мне уже двадцать четыре, а ни мужа, ни детей. А хочется ведь, — ее глаза засияли, она явно подумала о картинке из журналов, где полная семья улыбается в объективы камер.       Гильда вспомнила себя в двадцать четыре, суматошно слонявшуюся по улицам, думавшую об Эмме и только, забывшую про себя совсем. Может, не повернись ее жизнь так, не отдай она все свое время и силы другим, давно была бы беременна вторым ребенком, не жила бы здесь и вообще наслаждалась декретом. Встречала бы каждый вечер Дона мягкими поцелуями и визгом младшей из гостиной.       Харпер тоже хотела семью в привычном ее понимании, но опомнилась для общественных мерок поздно, регистрируя брак с Доном только полгода назад. О детях они оба упорно молчали: сейчас было совсем не до них, если Харпер хотела уехать отсюда, а Дон жил с тараканами, оставлявшими на живых людях синяки. Нет, дети, как не грустно осознавать, сейчас были совсем лишними.       Пока Джесси совсем не погрузилась в апатию от осознания своего возраста — который Гильда считала самым-самым началом — Харпер решила как следует обнадежить подругу. К чему киснуть, когда есть все шансы на успешную семейную жизнь, да еще и с Реем? «Как ни крути, а Рей хорош, очень хорош, — мысленно подметила Харпер, радуясь, что Дон не умел читать мысли».       — Ну, успеется, еще есть время. Мне вот двадцать семь, а я еще в полном расцвете сил и только планирую маленьких, — она успокаивающе погладила Джесси по голове, словно та ее младшая сестра. — А Реймонд тебе подходит, в обиду точно не даст.       — Знаешь, я вот думаю, может, перехватить его где-нибудь сегодня и…       — Джес, — ее резко дернули за локоть, и миссис Рифли, постоянно прибывающая на взводе, пробежала глазами по девушке, — меня просили тебя позвать, помочь с пациентом.       — Но я же слежу за пациенткой на прогулке, хоть она и… — Джесси хлопнула глазками.       Она показала на сидящую в одном положении девчонку у куста, смотрящую вперед без всякого интереса. Гильда прищурилась, сразу поняв, что это одна из соседок Эммы, и понимающе хмыкнула. Да, стоять на протяжении часа рядом с каменной статуей сомнительное удовольствием. «Интересно, Рей ей рассказывал, как примерно также стоял с одним пациентом? Аж смешно становится, когда вспоминаю, как он крутился вокруг него, даже пробовал ткнуть или заставить его сделать хотя бы один шажочек, — яркими красками вспомнила Харпер, пока Джес разгоряченно шепталась с женщиной, явно отказываясь за кем-то убирать. — Конечно, кто захочет! Хотя, пациенты здесь совсем не виноваты и лучше убрать за ними, чем спорить…»       Джеси нервно повернулась и, закусив нижнюю губу, в глазах отразилось абсолютное отвращение и нежелание. Гильда настойчиво ткнула ее в руку, и на отчаянный взгляд подруги лишь понимающе сжала губы в тонкую линию.       — Ну ладно, — с глубоким вздохом ответила Джесси, видимо, питающая надежды, что ее выручат или помогут, но Харпер в таких делах была очень строга. Это же ее работа, никакого «не хочу» не принимается, — до скорого.       Джесси лениво махнула рукой, затем подошла к одной из медсестер и что-то прошептала на ухо. Та начала кого-то искать — явно пациентку, которую оставила — бегающим взглядом, пока Джесси совсем зашла в здание.       Гильда вздохнула, потирая запястья, и повернулась к своим пациентам, которые лежали на траве, Норман что-то рассказывал. Эмма все также перебирала камни, старалась собрать их в стопку. Наверное, будь у нее доступ к банковскому счету, она взяла бы огромный кредит или потратила деньги отца, которые он упорно зарабатывал. Интересно, а кем он вообще работал? Насколько Харпер помнила, он часто запирался в своем кабинете, но туда она никогда не заходила, даже если бегала Эмма. «Будь все иначе, я бы обязательно, обязательно все исправила, — не могла угомониться Гильда после той ночи, после того горького признания. И как она все еще могла спокойно спать? Наверное, это заслуга Дона — так греть во сне своим присутствием мог только он».       Подойдя ближе к пациентам, Гильда хотела послушать, о чем так бурно говорил Норман. Из-за общего шептания и его довольно тихого голоса Харпер думала сесть к ним на траву: в таких обстоятельствах она могла себе позволить. Солнце играло в траве, шелестели листья, и за долгое время отпускало от двух постоянных запахов: таблеток, рвоты, сырости. Сейчас они вне всего, на природе, пусть обманчивой своей кротостью, на деле огромной и сильной, но, безусловно, очень обнадеживающей.       Крик все перебил. Скорее, он перебил общее состояние, затмил происходящее, вернул в реальность практически всех, кроме Нормана, который, игнорируя крик и его позывы, продолжил рассказывать. Гильда с грустью поняла, что ей просто не услышать: всегда будут люди или предметы, попросту мешающие ей.       Женский крик вырывался со стороны левого крыла, его источник, даже поднявшись на носочки, Харпер не увидела. А вдруг там что-то серьезное? Нужно принимать экстренные меры, но оставлять своих пациентов попросту нельзя. Всполох в мыслях поддержали и окружающие: кто-то начал кричать вместе с неизвестной пациенткой, у кого-то сильнее проявились тики, а кто-то испугался так, что пытался найти любые ноги, чтобы вцепиться в них мертвой хваткой. Харпер нервно почесала грудь, когда спустя минуту крики не закончились, а из боковой двери вышли несколько дежурных. Толпа из медсестер сводила всех больных в еще более тугой круг, подальше от происшествия, и Гильда решила отвести к толпе и ребят.       — Норман, Эмма, вставайте, нам надо идти, — подходя к ребятам и протягивая руки, быстро командовала Харпер.       Двое разнеженных погодой и игнорировавших крики пациента почти синхронно вздохнули.       — Нам и тут хорошо, — махнула рукой Томпсон, — а крики нас не волнуют, пусть кричат все, кто хочет.       — Эмма, пожалуйста.       — Мы же никуда не уйдем, так что беспокоиться не о чем, — схожим с тоном Эммы, ответил Норман, но резко дернул голову в сторону. — Да ладно…       Харпер повернулась и расслабленно выдохнула.       — Все у вас в порядке? — пытаясь отдышаться, мельком спросил Рей и оглядел остальных. — Никто не убежал?       Норман, зацепившись взглядом в него, забыл, о чем говорил, он резко вскочил, привлекая внимание. Рей посмотрел на него и… Гильде показалось, или друг как-то не так посмотрел на Нормана? Рей, к которому она привыкла, всегда строгий и гордый, не дающий себе слабостей, смотрел на Паттерсона мягче, даже ухмыльнулся, заглянув в глаза. Харпер удивленно проморгалась, решив, что ей просто показалось в суматохе, или они правда сблизились за это время. «Вот только он ничего мне не рассказал, — Гильда почувствовала колкую обиду, желание ложкой выковырять из Рея всю правду».       — Явился не запылился, — спокойно произнес Норман, подходя ближе и не спуская взгляд.       — Норман, давай без этого, тут и без тебя неразберихи полно, — Рей, дрогнув, быстро потрепал его по голове и посмотрел на Гильду даже строже, чем на Паттерсона. Чем его опоили, что он так свободно и без отвращения трогал пациента? Харпер нахмурилась в простом непонимании, а для Рея, видимо, все было проще, судя по резким мягким поглаживаниям и Норману, который тянулся. — Гильда, откуда он здесь?       — Ты лучше мне расскажи, что там происходит? — сморщившись на очередной крик и его повторение в толпе, воскликнула Гильда.       — Какая-то девчонка напоролась на железный кусок в виде цилиндра что ли, — оглядываясь по сторонам и незаметно убирая руку в карман, словно никаких касаний не было, ответил Рей. — Крик подняла, там уже Уилл работает, я пришел вас проведать. Никто здесь не ушибся?       — Да не об что, так что все живы, — пожала плечами Харпер, с интересом смотря в место скопления дежурных. — Слушай, посторожи их, а я сбегаю посмотрю. На прогулке все-таки наш этаж, я точно ее узнаю.       — Потом с тебя ответ, откуда здесь Норман.       Гильда кивнула, не смотря на него и быстрым шагом удалилась. Напоследок она оглянулась, но Рей поймал ее взгляд своим пристальным, убрал руки в карманы, не смотря на Нормана, что игривым взглядом прожигал его. Рей смотрел только на нее и, скорее всего, Харпер просто не увидела Эмму за ними, или та пряталась за кустами. «Все с ней в порядке, волноваться ни к чему».       Гильда мято улыбнулась, чувствуя странную неловкую нить вокруг.       Кричащей пациенткой оказалась одна из тридцать третьей палаты, вроде ее звали Челси. Ногу, пронзило насквозь остроконечным железным штырем. Совсем немного крови, стекающей по ногам и риск заражения — это только начало. Челси лежала на траве и выдавала лишь обрывки крика с широко открытым ртом. Харпер сморщилась, когда Уилл надавил на ногу, и в основании раны накопилась темная кровь — венозная. Гильда аккуратно присела рядом с Уиллом, дав о себе знать рукой на плече.       — Как она? — тихо спросила Харпер, когда пациентка откинулась назад и зарыдала. Боли она не чувствовала из-за шока, но подобный вид доводил до ужаса.       — Ей повезло, приводящие мышцы, судя по всему, не задеты, ходить будет, но при снятии палки крови будет много, — сухо произнес Уилл, с боязнью касаясь торчащего предмета. Челси протяжно заскулила, смотря на все из-под пальцев. — Все не так страшно, малышка. Гильда облегченно вздохнула, ведь и правда ничего особо страшного не случилось: железка торчала ближе к внутренней стороне бедра, где у женщин всегда был слой подкожного жира. Быть может, Челси обойдется даже без инвалидной коляски на первое время, в чем Харпер сомневалась.       — Нужна помощь? Машину вызвали?       — Уже все сделали, — Уилл повернулся к ней на секунду, улыбнувшись. — А ты как всегда, волнуешься за все остальных.       — Это моя работа, — деловито ответила Гильда, аккуратно коснувшись ноги дрожащей Челси. Та посмотрела на нее с животным страхом в глазах, но быстро вспомнила ту, с кем работала уже полгода. — Челси, помнишь наше с тобой упражнение, чтобы не бояться?       — Gimme gimme gimme a man after midnight, Won't somebody help me chase these shadows away, — прошептала Челси и ее дыхание немного нормализовалось.       Гильда погладила ее по голове, вместе с ней подпевая, пока Уилл протирал ее ноги спиртом, стараясь не попасть в рану, но обеззаразить хотя бы окружающую ее поверхность. Челси постепенно пришла в себя, все еще не улыбаясь но, по крайне мере, подавила страх. Харпер знала, что Челси всегда успокаивалась под эту песню, ведь именно ее мать пела в далеком семьдесят девятом. Спустя десять лет Челси помнила слова, но совсем забыла, как выглядела мать.       Вернувшись к Рею, Гильда тут же взяла его за локоть и оттащила от Нормана, что аккуратно вцепился в его руку, но со стороны толпы можно лишь сказать, что они просто стали рядом. Норман нехотя отцепился с принуждения Рея и остался сидеть за кустом, где должна была быть Эмма. Гильда не стала проверять, потому что сейчас ее больше интересовал другой объект. Рей устало посмотрел на нее, и, так как Гильда была ниже, его мешки под глазами хорошо прояснились, обрели более устрашающую форму и просили сочувствия. Хотя, сочувствовать тут стоило лишь его кровати, но Харпер умолчала шутку, лишь развернувшись и прыснув в кулак. Когда он вновь стала серьезной, а друг почти уснул стоя, она прокашлялась, обращая на себя внимание.       — Ты ничего не нашел по клозапину?       — Ты хочешь поговорить об этом сейчас? — выгнул брови Рей, скрестив руки. — Ты обещала мне объяснить, как он здесь оказался. Гильда цыкнула, закатив глаза.       — Его Эмма привела, а я забрала на прогулку, чтобы в палате не тухнуть. Я хотела тебе сказать, что Норман недавно мне такое рассказал, — протянула таинственным голосом она, оглядываясь, словно кто-то мог подслушать.       Посмотрев исподлобья на Рея, наблюдая за его реакцией, он заметно напрягся. Убрал руки в карманы, сильно сглотнул, будто першило в горле, и посмотрел прямо в глаза Гильде, кивнув головой. Он пытался что-то скрыть? Или даже не планировал? Харпер мотнула головой, невольно цепляя украшение на шее.       — Про клетчатые брюки, школьную тетрадь… — медленно начала она, заметив, как плечи Рея заметно опустились. — Он тебе ничего подобного не говорил?       — Нет.       — А вообще как у вас с диалогами?       — Никак, — не двигаясь, смотря прямо, даже не шелестя руками в карманах, говорил Рей. Он… Напряжен? — По крайней мере, какой-то важной информации он мне не говорил.       — Но у тебя же есть записи в блокноте? — повернула головой Гильда, прищурившись.       — Слушай, я просто приношу ему таблетки. В блокноте у меня записано то, что тебе и так известно…       — А что, к примеру? — дернулась Харпер.       — Гильда, не так близко, — Рей отошел, и Гильду огнем обожгло, что на руки Паттерсона он реагировал совсем, совсем не так.       — Я все веду к тому, что мне очень важна работа с Норманом, — Харпер вздохнула, перестав юлить. Глупо было надеяться, что подобное сработает, но ведь иногда получалось, — так что я хочу знать о нем все, что могу. У тебя точно нет никаких мыслей насчет его и него диагноза?       Рей задумался, губами произнеся слово «диагноз». Гильда выжидающе смотрела на него, теребя ворона и все ждала, ждала хоть чего-нибудь. Может, в блокноте просто написано что-то другое, не связанное с диагнозами, раз Рей так среагировал? Там он разбирал личность в голове Паттерсона? Все возможно, особенно если судить по его реакции.       — Я почти уверен, что Норману поставили ошибочный диагноз, — выдал Рей, сразу ответив на предполагаемый вопрос Гильды. — У меня есть доказательства и предположения.       — Ну что ж, — протянула она, смотря на часы. Судя по толпе, что никуда не двигалась, происшествие с Челси их не тронуло. — Рассказывай, у нас еще есть двадцать минут.       Норман сидел на траве и откровенно смотрел на что-то рассказывающего Рея. Сидел один, ведь отвлекся на врача и совсем упустил из виду Эмму, которой на поле не было. «Какой же он… Любопытный объект, — подумал Норман, расположив ладони на щеках. — Ел ли он сегодня? А что ел? А опоздал почему? Мне Гильда в кашу так джем и не добавила… Хотя я сам не просил. Вот именно, что не просил, потому что не потерплю чужих джемов в своей тарелке! Только пакетики Рея, и точка!»       Он сидел так ещё некоторое время, споря и выясняя по одежде, где с кем и как вчера была врач, пока рука на плече не заставила его резко дернуться. Норман быстро повернулся, охнув от страха и резко выдохнул, когда девчонка с копной рыжих волос легла ему на ногу. Паттерсон грубо дернул ее занос, от чего Эмма запищала. «До чего же они все неправильные, ходят, когда вздумается, делают, что вздумается… А чем я хуже?»       — Ты где была?       — Больно же, — надулась Эмма, поправляя штаны и сильнее сдергивая майку. — В туалет захотела.       — Врешь.       — Почему же? — возмутилась Эмма, ложась к нему лицом, словно прячась.       — Я вижу очертания чего-то у тебя под майкой, не прикидывайся, — сразу заметив что-то, Норман попробовал пролезть рукой ей под майку, но Эмма вскочила, сильнее натягивая штаны.       — А вот и не скажу, — она показала язык и широко, лучезарно и искренне улыбнулась, — это мой секрет!