Убийство образов

      Он проснулся рано, потому что не мог больше спать. Не мог больше чувствовать, что не касается его в единственные моменты, когда это можно сделать. Это единственный день на этой шестой неделе, в который он мог целовать его до устали и обнимать до чувства, что сейчас раздавят.       Реймонд проснулся и оказался спиной к Норману. Тот носом водил по позвоночнику, щека грела лопатку — он будто тянулся к нему. Наверное, Паттерсону и правда сильно не хватало людей вокруг. Реймонд медленно повернулся, обнял его, попутно прижимая, и светлая макушка заерзала, носом скользя по груди. Мягкие щеки, частичная нагота — прихоть Нормана спать в одной футболке, к чему Реймонд отнесся уважительно, но после уговоров всучил ему вдобавок шорты, — и, на удивление, ясное небо, от чего проснуться было очень просто. Как же хорошо, что кровать стояла прямо под окном, незанавешенным, неприкрытым. «Прям как мы с тобой, — отметил Коттон, целуя его голову».       Норман был так уязвим, но так скрыт, потому что даже под алкоголем, жаркими речами и отсутствием «Бога» не дал точных имен и фамилий. Даже опять что-то сочинил, однако сейчас и это стало родным. Квартира стала таковой, постель обрела истинную форму и материал, даже кофе не красило утром так, как ощущение его хрупкого тела рядом. Норман прямо как настоящая ваза.       Видимо, принятие естества чувств, которыми наполнено все внутри, такое простое и быстрое на словах, но очень сложное, требующее смелости на самом деле, потихоньку перекрашивало мир вокруг. Людей вокруг.       — Ты просто удивительный, Норман, — прошептал Коттон, будучи уверенным, что только сейчас не получит колкого ответа.       Он пока не скажет открыто «я люблю тебя», но готов целовать, целовать, целовать…       Норман дернул носом и отвернулся. Реймонд искренне улыбнулся лишь так, как делал в школе, сбегая с уроков, или выпивая вторую бутылку пива с Метом под не прекращаемые песни Майкла Джексона. Последним, что мог подарить он Норману, стал легкий поцелуй на шее и еще несколько на плечах.       — Привет, мам, — произнес Коттон на ее хриплое «Да?».       Ее номер Реймонд знал наизусть. Еще бы, забыть номер той, кому звонил каждые две недели.       — Я уже на работе, — продолжил он. — Как себя чувствуешь? Жар еще не спал?       Норман отсыпался в палате, так как Коттон через силу поднял его в шесть утра. В это время менялись дежурные и, если не успеть, можно стать главной фигурой разговоров. Слухи между ними мужчинами в таком случае куда опаснее, чем женщинами, особенно, если рядом с тобой мальчишка, оставшийся в палате. Коттон знал, как это выглядело бы со стороны, не знай люди правды: мерзко, отвратительно и жалко. А проблема именно в том, что правда была ведома ему одному.       — Мне уже лучше, миссис Ормонд за мной присматривает. Так хотела тебе письмо написать, даже фотографии сделала, а тут…       — Мама, ты главное себя вылечи, — вздохнул Реймонд, крутя ручку пальцами. В кабинете и за его пределами однозначно тихо: время около восьми, потом завтрак, потом Норман… — А фотографии и твои описания я порой читаю, на комоде в спальне лежат. Передай привет миссис Ормонд, давно ее не видел.       — Ну, ты вообще маму не навещал, — глухо усмехнулась она. Мать уже как год ждала его на пороге маленького одноэтажного дома. Он мог в любой момент вернуться в смутное детство, но старался чаще его избегать после смерти отца. — До сих пор не понимаю, что тебя так держит в этом городишке. Рей, может быть, уже пора…       — Мам, я не уеду, — раздражённо бросил Реймонд, зная этот диалог наизусть.       Мать всегда, рано или поздно, добирались до этой избитой темы, казалось, не жалея ни себя, ни сына. Коттон не заметил, как начал нервно стучать ногой, как взгляд прошел по коробкам, словно на них специально направили свет.       — Рей, ты же не глупый, так почему так упрямишься? — шумно вздохнула она в трубку. — Не понимаю, он ведь умер давно!       — Я не могу бросить все и сбежать! — выпалил Реймонд, но решил сгладить углы. — Мне дали дополнительную работу, так что в ближайшее время я должен находиться здесь.       Ведь сейчас его держит прочными нитями куда большее, чем отцовское «надо». Реймонд ощутил свободу и ответственность на своих пальцах, когда остался один. Как-то он и вправду собрал вещи, купил билет к матери, но что-то его остановило. А сейчас, сейчас он совсем не один и мог даже улыбаться искреннее, не зажиматься так сильно и не прятаться при любой смущавшей его ситуации.       Он словно стал честнее сам с собой, что отразилось на его лице, походке, выборе.       Паузы, оставляемые матерью, были невыносимыми и в тоже время до ужаса нужными, ведь Коттон мог быстро касаться губ, вспоминая прошедший вечер. Норман тоже сейчас думал об этом, или просто спал без задних ног с едва заметной улыбкой?       — Приедешь ко мне в августе? Тут очень много мест, которые мы с тобой не посмотрели, женщины из клуба показали много скрытых парков, — ее голос стал бодрее, — накормлю тебя как следует, ты давно уже не ел мою лазанью.       Коттон убрал пальцы с губ и невольно облизнулся, шевеля аппетит и вспоминая вкус ее еды. На языке осталось фантомное чувство соуса, которое мать готовила для мяса в лазанье и позже даже подавала отдельно к жареной картошке.       Наверное, не будь развода, автокатастрофы и писем раз в месяц, Реймонд не только помнил этот вкус, но и катал его по языку каждые выходные. Но сейчас меду ними расстояние: штаты, работа и плотный слой земли, без кислорода, без посетителей.       — Конечно, мам, я приеду, — Реймонд наклонил голову, зажимая телефон плечом, — а когда добьюсь своего, будешь ко мне приезжать.       — У тебя же все еще та квартира, да.? Думаю, мне будет негде разместиться.       Реймонд со слабой улыбкой облокотился на спинку, смотря в потолок.       — Тебе оставлю кровать, а сам на диване, — предложил Коттон, внутри не теряя надежды переубедить мать, позволить ей увидеть город другим: без прежнего страха, нравоучений отца и постоянных разговоров о медицине. — Это совсем не проблема.       Мать протянула неловкую паузу, будто формулировала вопрос. Она несколько раз цыкнула, что-то зашуршало на фоне.       — А как же твоя девушка?       — Какая девушка?       — Ты все еще не в отношениях?       — Мам… — вздохнул Реймонд, уже собравшись отвечать привычное «Мне сейчас совсем не до этого» и отмахиваться от любых аргументов в виде возраста или радости матери работой, как вдруг отодвинул трубку.       Пусть его от коридора отделяла металлическая дверь, хорошая звукоизоляция в психбольнице была в какой-то степени под строжайшим запретом. Наверное, поэтому крики больных старались превратить в тихое мычание, а после в размеренное дыхание максимально быстро. Реймонд прислушался: глухой топот и звонкий, словно обувь медработника. Казалось, он даже распознал голос, но вот его тон и принадлежность оказались непосильной задачей.       — Мам, у меня работа, — Реймонд отложил трубку от уха совсем, выпрямившись, стараясь не заскрипеть креслом, будто боялся кого-то спугнуть.       Звуки прекратились, как только дверь рядом с грохотом закрылась. Что это было?       — Хорошо. Позвони мне, когда приедешь домой, хочу еще с тобой поговорить.       — До скорого. Я люблю тебя, мам, — быстро проговорил Коттон, вставая.       — И я люблю тебя, Рей.       Реймонд помотал головой, решив свалить все на помутнение рассудка и излишнюю подозрительность, но кто вообще пойдет в кабинет гидротерапии почти в восемь утра? На родившееся предположение Реймонд быстро отмахнулся, крепко сжав ручку: уборщицы уже все помыли в семь.       Стоило его двери закрыться, шум не прекратился. В кабинете гидротерапии сейчас быть никого не должно, даже обхода не было! Коттон невольно приложил ухо к двери, настороженно пройдясь пальцами по металлу, но вода стала преградой пред чем бы то ни было. «Не накручивай себя, мало ли, Белле взбрело ввести изменения в расписание процедур. Она же прогулки сдвинула по времени, может, и тут также».       Реймонд напряженно сглотнул, решив пройтись и удостовериться. Лениво махнул дежурным блока «7-11», заметив, что все на месте. Он нахмурился, убрал руки в карманы, а сердце предательски запаниковало, пустив кровь по венам быстрее. У туалета никого не было, диван и телевизор облачились в темный свет — ранним утром все стремились поспать и только ближе к вечеру выпутываться из кокона — четырех стен. Однако и дежурные не были особо энергичными утром, и с каждой секундой струна внутри Реймонда натягивалась все сильнее.       В тонком коридоре, прижавшись к холодной стене, Питер стоял один у двери, нервно смотря по сторонам и скрестив руки.       — Питер? — окликнул его Реймонд.       Он кивнул, но из-за нервоза Коттон сразу понял: что-то здесь нечисто. Странный шум принял еще более подозрительную форму.       — А где Блейк? «Нет, этот ублюдок не настолько безответственен, чтобы в открытую отлынивать от работы. За такое уже однозначно можно уволить».       — Ну, он… — Питер замялся, потоптавшись на месте. — Он в туалет отошел.       Реймонд усмехнулся, по одной только позе раскусив его. Стажеры никогда не умели придавать себе уверенности.       — Питер, ты не умеешь врать, — начиная закипать, твёрдо ответил Реймонд.       Он быстро покосился на дверь, чуть не подлетев к ней и, совсем не церемонясь, без стука открыл. Широко распахнув глаза, Коттон пробежал взглядом по пустой комнате, начав жалеть, что не привез Нормана раньше.       — Где они? — быстрой пулей потребовал он.       — В туал-л…       — Там никто не стоит, — перебил его Коттон и тут же метнулся в другую сторону, лишь презрительно бросив взгляд на Питера.       А ведь он подавал надежды, но, судя по всему, Блейк его запугал. «Этот ублюдок… До сих пор помню, как он заливал в Нормана таблетку. Даже Гильда слышала, как он относится к пациентам, — Реймонд быстро шагал и с каждой секундной все больше кромсал губу от волнения. — Психопат еще тот, уволить бы».       — Ребят, Блейк не проходил? — громко спросил Коттон, обратив внимание дежурных на себя.       Один отвлёкся от книги, другие два выгнули брови, не ожидав такой суматохи от Реймонда.       — Ага, прошел с каким-то мальчишкой в сторону гидротерапии.       — А как выглядел? — поняв все разу, но желая ошибиться, пусть и совсем глупо, воскликнул Коттон.       — Худощавый такой, высокий. Белый весь, как смерть, — дежурный усмехнулся, другой его поддержал ответным смешком. Коттон нахмурился еще сильнее, и один из дежурных посмотрел на него с прищуром. — Ты сам-то чего, Рей? Ну, процедура у малого, что возьмешь с овощей, их поливать надо.       Игнорируя пустой смех, Реймонд сглотнул, подорвавшись с места. «Только не это, — гудело в голове как проклятое, отчего рука сама сжалась в кулак»,       Рывком открыв дверь, Реймонд застыл на месте только на секунду. Вихрь эмоций быстро прошелся по телу, заставив легкие отказать, а глаза ошарашенно раскрыться. Помимо Блейка, расстегивающего ремень, голова потяжелела от вида совершенно голого Нормана с руками, заведенными назад.       Вода, чей шум он слышал ежедневно, била в пустую кабину, и, кажется, Коттон прямо сейчас затолкнул бы туда Блейка или побил с той же скоростью, что и вода, обычно не жалеющая никого.       Неприятный осадок осел в горле, хотелось выплюнуть, желательно кое-кому в лицо. Теперь Коттон отчетливо слышал всхлипы Паттерсона, сидевшего на холодном полу и… Блейка, который безумными глазами посмотрел на него, даже не попытавшись привести себя в порядок.       — Ах ты…! — у Коттона не хватило слов, прежде чем в два шага наброситься на Блейка.       Тупой удар в районе носа и ошарашенное лицо дежурного. Он упал спиной на каменный пол, а Реймонд лишь мимолетно ухмыльнулся — теперь это гавнюк понял, как это больно, сидеть и, тем более, лежать на мокром месте.       Но сейчас Коттона никто не жалел, ведь при виде разбитого по кусочкам Нормана его сердце рисковало повторить ту же участь.       Норман не двинулся, даже не посмотрел на него, лишь шевелил губами, зажмурившись. Он поджал колени к себе, попытавшись закрыться. Его руки оказались связаны простым шнурком, но крепко и туго, чтобы Норман мог отбиваться лишь ногами. Реймонд, заметив, что Блейк закряхтел, совсем не стремясь подниматься, быстро вернулся взглядом и телом к Паттерсону, помогая развязать руки. Того откинуло в сторону от касания за плечо, и он сильнее наклонил голову.       — Пожалуйста, только не снова. Прошу, все что угодно, только не еще раз…       Коттон хмуро посмотрел на него и думал пойти вырвать Блейку все его половые признаки, даже кадык, но Норман, стоило руками почувствовать свободу, вцепился в него, словно он единственный предмет защиты.       — Он делал это…? — голос дрогнул, когда Реймонд мягко прошептал на ухо, не касаясь. Если в квартире, где был комфорт и открытость, Коттон спокойно гладил его, то сейчас страшно было представить, кем для него обернулось окружение. — Норман, эта тварь…       — Пожалуйста, — шептал Норман, головой тянясь к груди Коттона, — н-не надо, я не хочу…       — Норман, он это сделал? — давил Реймонд, пытаясь поднять его лицо.       Злость распирала изнутри, Коттон на секунду повернулся в сторону Блейка, что утирал обильно кровоточащий нос. Ухмылка вновь появилась на лице: не было ничего прекраснее, чем вида абсолютно растерянного и униженного дежурного.       — Все, Норман, — Коттон прижал его к себе, рукой накрыв спину и погладив.       Его позвоночник так выпирал, что становилось не по себе, а мокрая нагота заставила ощутить неприятный ком в горле, неприятную липкость. Норман издал странный возглас, все-таки уткнувшись в грудь. Коттон снял халат и накрыл им его, боковым зрением заметив быстрое движение. Реймонд закатал рукава, понимая, что это не конец.       — Ты что удумал, придурок? — строго произнес Коттон, смотря на него максимально пренебрежительно.       — Пф, да ты всего лишь жалкий педик, — скрестил руки Блейк, кровь запачкала его рабочую рубашку, но тот упорно делал вид, что не замечал. — Забрать мальчишку и отыметь его где-то… Слушай, я конечно, знал, что геи есть и все дела, но что они со мной так близко… Нет, это слишком.       Реймонд, несмотря на стиснутые зубы после слова «педик», думал уже замахнуться, но сдержался. Нет, пустая бойня не подойдет, а вот диалог будет куда более уместным.       — И зачем сам хотел его, раз сам считаешь это извращением?       — Да ладно, отупел что ли? — Блейк плюнул куда-то в сторону. Пока Реймонд закрыл Паттерсона, который прижал к себе колени, дежурный, казалось, ощутил невидимую власть. — Мистер Коттон, родственник которого был сумасшедшим, стал врачом, так еще и свой кабинет получил! Ходит, куда хочет, делает, что хочет…! Не считаешь это незаслуженным? — он открыто усмехнулся, в глазах пробежал огонек. — Вот я и решил преподать тебе урок, когда услышал от прошлой смены, что тринадцатая палат вообще пустая. Ты слишком много себе позволяешь, выродок. Трахаешь пациентов, ходишь тут, такой надменный и гордый, думаешь, за это тебе ничего не будет? Да твоя фамилия есть настоящий позор, лучше бы тебя упекли сюда, а не сделали важной шишкой. Еще и кабинет отдали… Может, ты туда тоже кого-нибудь водишь?       Реймонд закусил губу, но рука уже сжалась в кулак.       — Зачем ты его тронул? Набить мне ебало не судьба?       — Пф, это же легче легкого, хотелось сработать как-то по особенному. К примеру, надавить на твое, видимо, слабое место, — он небрежно кивнул на фигуру сзади, — а то ты все защищал его, словно он больше чем простой пациент. Видимо, я оказался прав.       — И ты решил его изнасиловать? Блейк, да ты сам ведешь себя как латентный, — презрительно оскалился Реймонд.       — Я хотя бы делал это из целей тебя подставить, а ты, видимо, только и рад присунуть таким как он. Что с тобой церемониться, раз не успел. Может, врежешь мне еще раз, да по сильнее? — небрежно вытерев кровь, усмехнулся Блейк.       — Жалкий обиженный мальчик, которой только и знает, как плакаться и пытаться насрать остальным. Может, от злости еще помочишься мне под дверь?       Для Блейка, ранее державшего себя в руках, эта фраза стала спусковым крючком. Реймонд знал, на что давить при разговоре с людьми, подверженными открытой агрессии — Дон был чем-то на него похож. Коттон, готовясь оттолкнуть шагнувшего на него дежурного с отчаянно красным лицом, отвел ногу назад, что бы не упасть на Нормана. На секунду, сквозь воду Реймонд услышал всхлип Паттерсона, и сердце сжалось, но Блейк уже наступал, и ничего другого ему не оставалось.       Дверь резко открылась, тонкая фигура застыла на пороге.       — Рей! — закричала Гильда.       Коттон отвлекся, и удар попал ему по скуле. Реймонда оттолкнуло назад, отчего он дезориентировался и тут же подставил руки, лишь бы не упасть на Паттерсона. Щеку обожгло, словно ударили чем-то металлическим или даже острым. В свете ламп Коттон заметил серебряный перстень Блейка, который тот с ухмылкой протирал.       — Ах ты ж скотина! — сквозь зубы процедила Харпер, закрывая собой Реймонда.       — Слышь ты, а ну… — запищал — только так в ушах Коттона звучал этот мальчишка — дежурный.       — Ударишь? — сразу спросила она, на секунду посмотрев на вход.       Реймонд пытался встать, зажав рукой кровоточащую скулу. Норман схватил его за рукав, отчаянно покачав головой. Коттон должен был помочь Гильде, но в следующую секунду, когда шум воды прекратился, только посмотрел в сторону их двоих.       — Ну давай, что стоишь? Бей же, — грубо отвечала Гильда, открыто наступая на дежурного и уводя его к противоположной стене, — можешь даже попытаться изнасиловать, почему нет? Думаю, Дональд Харпер будет в восторге!       — Пф, да твой муженек… — бросил Блейк, но Реймонд услышал нотки неуверенности.       Гильда сделала еще шаг, и дежурный уже неуверенно пятился, встав чуть ли не на носки.       — Мой муженек — что? Неужто испугался? — Гильда сделала голос выше, придала ему детскости. — Наш маленький мальчик не может ничего ответить глупой девочке?       — Да ты ебаная…       — Заткнись, выродок! — голос подал Норман, злостно смотря на него.       Коттон сжал его плечо, давая понять, что ему не стоит лезть в это дело, но Паттерсон, закрыв себя халатом, не унимался. Блейк лишь плюнул в его сторону, но не успел даже двинуться, как у выхода, куда он думал трусливо сбежать, его ждали дежурные. Один с книгой, другие два лишь осматривали ситуацию.       — Это еще что за чертовщина… — грубо произнес один.       Блейк резко повернулся, но Коттон был уверен, что ему ничего не поможет. Каким бы плачевным не было состояние самого Реймонда, расстегнутые брюки и рубашка Блейка все говорили за себя.       — Хей, ребят, да у нас педик в больнице! Этот пидор мальчишку забрал и трахнул где-то, а я… Ну, это, я… — начал оправдываться Блейк, но, при взгляде на Гильду, естественно не поверившую ни единому его слову, дрогнул.       Дежурные также бросили взгляд на Реймонда, даже не скривившись, лишь посмотрели вновь на Блейка, тихо засмеялись. Гильда повернула голову и не спускала взгляд с Коттона, требуя немедленных объяснений, а Норман лишь положил голову на плечо, который раз всхлипнув.       — Наш Реймонд — гей? Слушай, Блейк, может, ты проспишься дома, а? — засмеялся дежурный, но тут же нахмурился, переведя взгляд на пациента. — Да и по твоему виду кажется, тот самый «педик» здесь только ты.       Реймонд посмотрел на Паттерсона, прошептав ему; «Нам надо встать, сможешь?». Тот еле заметно кивнул, и на Коттон встал первым, беря его за руки. Ноги Нормана оказались ватными, он не удержался и облокотился на Реймонда, блаженно вдыхая и как же хорошо, что они стояли спиной к выходу.       — Давайте я все объясню… — перебил его Блейк, но Гильда заткнула его звонкой пощечиной.       — Наверное, объяснить факт насилия над пациентом, тем более несовершеннолетним, я смогу лучше, — холодно произнесла Гильда. Она ровно встала, скрестив руки и лишь вполоборота тихо обратилась к Реймонду. — Уведи его, захвати с собой аптечку.       Когда Реймонд выходил, дежурные лишь похлопали его по плечу, сказав что-то вроде «Молодец». Видимо, какое бы ужасное не было прошлое человека, все судили исключительно его настоящее. «Как много же отец не замечал… — пронеслось в голове, когда рука в пустом коридоре спустилась на талию Паттерсона, получив слепое касание губ куда-то в кость плеча».       Когда Норман только зашел в палату, Коттон думал выйти и дать ему время переодеться, но его остановили. Паттерсон сильнее сжал рукав рубашки, уткнувшись лицом в спину. Коттон сглотнул, отпустив дверную ручку.       — Мне кажется, без тебя меня даже здесь может кто-то тронуть.       — Почему ты не кричал? — не поворачиваясь, будто боясь увидеть его лицо, воскликнул Реймонд.       В глубине души он винил только себя, что не пришел раньше, превратив минуты Нормана в кабинете гидротерапии в самую настоящую вечность.       — Я не знал, что все придет к этому, думал, меня просто вели в душ, — Паттерсон обвил руки вокруг талии, уже открыто прося поддержки, и       Реймонду было тяжело оставаться к нему спиной. Он быстро повернулся, судорожно выдохнув и чувствуя, как при знакомом тепле внутренняя тяжесть и правда уходила. — А потом… Потом…       Коттон все понял и лишь положил руку на голову, шелестя волосы.       Реймонд, не мешкая, открыл пластиковую коробку — намного проще иметь готовые аптечки на такие случаи, чем таскаться в лабораторию за ватой и спиртом. На чем никогда не экономили, так это на бинтах и любых обеззараживающих средствах. Норман сидел рядом и поправлял второй комплект одежды: без конца поднимал кофту и то отпускал резинку штанов, то, наоборот, поднимал. Он ни на что не жаловался, лишь с волнением смотря на засохшую кровь на скуле. Норман робко потянулся к ней пальцами, но Реймонд его не понял и взял кисть, повертев в поисках царапин или синяков.       Реймонд стиснул зубы, увидев пару порезов, судя по всему, оставленных в процессе сопротивления, уже не кровоточивших, но задевавших его очень глубоко.       — Не прощу, — Реймонд прошелся по ней губами, целуя, — Норман, я его закопаю, честное слово.       — Он ничего со мной не делал, — не смотря на него, выдохнул Паттерсон. Казалось, он быстро отошел от события, которое должно было оставить сильный шок, особенно после вчерашнего. Ловкие пальцы коснулись его щеки аккуратно и с легкими тремором. — А вот тебе бы пластырь не помешал.       — Это не так важно, — отмахнулся Реймонд, всегда зная, на кого он шел работать.       — Важно, — серьезно ответил Паттерсон, повернув к себе его лицо. — Не веди себя как маленький, просто покажи, что и как.       Реймонд не стал спорить, а лишь указал на спирт и вату.       Паттерсон медленно подносил смоченную часть и на любое шипение быстро спрашивал «Настолько больно?». Создалось ощущение, будто ему весьма интересно увидеть, как Реймонд пытался остаться сильным и не скривиться при очередной капле спирта на ране. Впрочем, Коттон положил руку на его колено, поглаживал сверху-вниз, успокаивая и его, и самого себя. Паттерсон лишь дернул головой, убрав вату и немного криво прилепив пластырь.       — Все, так даже лучше выглядит, — слабо улыбнулся Норман, но только сейчас, подняв взгляд, Реймонд заметил, как слезы все еще стояли в его глазах.       Паттерсон, поняв, что его раскусили, наоборот, наклонил голову. Коттон настойчиво поднял его за подбородок. Нельзя это так оставлять.       — Если не «бог» делал это, — медленно начал он, на что Паттерсон пусто посмотрел вперед и покачал головой, — если этот ублюдок не тронул тебя, то… То кто это делал? — сказал Реймонд полушепотом пристально смотря на него. Норман сглотнул, поправив кофту, словно ему неуютно здесь. Некомфортно либо вспоминать, либо находиться рядом с Реймондом, либо вообще говорить ему об этом.       Резко он положил свои руки на Коттона, забрался на кровать с ногами и обогнул колени, даже не думая приблизиться к паху. Реймонд расслабленно вздохнул, но насторожился при виде его красных глаз и кистей, обвивших шею.       — Это не так важно, — Паттерсон потянулся к его губам, медленно наваливаясь телом. — Пожалуйста, не лезь в это так, будто ты здесь только за этим.       В какой-то степени Паттерсон был прав, но только лишь отчасти.       Норман настоял на поцелуе, резкое напряжение сменилось на поэтапное расслабление, причиной которого — так Реймонду хотелось в это верить, — стали теплые поглаживания по спине. Его вообще обнимали в детстве, или все было похоже на день сурка с вечным кошмаром? Коттон обвил руками талию под прерывистый вздох Нормана, он надавил на его шею, чувствуя на щеке кончик носа.       — Ты ни за что не скажешь мне? — в губы произнес Реймонд, отстранившись. — Совсем ничего? Норман, мне это нужно.       Несколько мокрых и отчаянных поцелуев в губы, истерзанные собственными зубами. Коттон на секунду открыл глаза, смотря на выражение лица Нормана. Он все еще жмурился, активно дышал носом от волнения, но уже не метался всем телом, был спокойнее, словно пытался на самом деле расслабиться, отдаться. Коттон улыбнулся в поцелуй, на секунду забывшись и пройдя зыком по верхней губе. Паттерсон даже не фыркнул от смеха, а сам попробовал вытащить язык. Характерное чавканье стало громче, что заставило Реймонда убедить себя не заходить далеко, как хотелось бы. Он лишь целовал его щеки, но Паттерсон внезапно отстранился, положил руки на плечи и тяжело дышал.       — Она была тут недавно. Она точно все помнит, иначе меня бы тут не было, — быстро прошептал Норман, вновь вовлекая его в поцелуй, от которого впредь было не оторваться.       Дверь щелкнула, на что Реймонд слабо отреагировал, будто забыл, где находился.       — Рей, ты йод за… — начал чей-то голос. Он оттянул Нормана, который томно посмотрел на него, даже не оглянувшись. Коттон часто дышал, и все тело непроизвольно ослабло, однако вцепился взглядом в фигуру в двери. Казалось, сердце точно упало ниже фундамента. — Выйдем? Коттон кивнул и быстро помог Норману слезть, оценивая в голове ситуацию.       Нет, здесь сколько не крути, а ему будет очень плохо. Если полной задницей называли большие проблемы, то у Реймонда она была увеличена в десятикратном размере.       — Что, но… — начал Норман, опешив.       — Я на минуту, — ответил Реймонд, не в силах не поцеловать его в лоб, быстро отстранившись.       Выйдя, он, скрываясь под серьезностью, посмотрел на Гильду. Питер куда-то отошел, а Харпер недоверчиво оглядывала его с ног до головы. Руки скрещены на груди, она почти не дышала — Коттон сам ожидал, пока она начнет, не став оправдываться: оба знали, что это бесполезно.       — Выйдем на улицу, здесь невозможно находиться, — грубо произнесла Гильда, тут же повернувшись.       — Ты… — начала Харпер, смотря в траву. Она закусила губу от волнения и переминалась с ноги на ногу. Реймонд же убрал руки в карманы, кусая изнутри щеки. — Ты же встречаешься с Джесси.       — Мы расстались, — ответил Коттон, не смотря в ее сторону.       На секунду ему самому стало неприятно, что Харпер, милейшая Харпер сейчас разозлится и назовет его извращенцем. Ведь ему самому неудобно от чувств к Паттерсону, так что до самого конца он считал, что хранение этого в секрете будет самым лучшим и надёжным, но, дав себе слишком много, он рисковал в одночасье все потерять.       — И вы с ним…? — она посмотрела в небо, пытаясь как-то охарактеризовать все виденное ранее.       — Да, — с тяжелым выдохом ответил Реймонд.       Пожалуй, самым сложным в данной ситуации было сдержать себя, не сказать лишнего, ведь за него это уже сделал Блейк.       — Господи, Реймонд, — когда Гильда называла его полным именем, становилось совсем не по себе. — Это тебе так моча в голову стрельнула?       — Гильда…       — Ох, нет, даже не смей меня перебивать! — громко произнесла она, и Коттон взглядом попытался ее унять, ведь мало, что приспичит ей ляпнуть прямо сейчас. Харпер гневно зашептала. — Мистер Коттон, понятие медицинской этики ты забыл, да? Какого черта ты решил влюбиться — или как это называется — именно в Нормана? Да, любишь ты мужчин, ну и люби, но пациента…       — Гильда, он не болен настолько, чтобы быть совсем невменяемым, — попытался оправдаться Реймонд, уже готовя доказательства.       — Но любой юрист тебе скажет, что Норман недееспособный, и он не может сказать твердое да или нет.       — Ты говоришь так, будто я его совратил и на самом деле изнасиловал.       — Он несовершеннолетний, за такое и привлечь к ответственности могут, Рей… — Гильда посмотрела на него с жалостью, даже голос дрогнул.       — Думаешь, я не знаю? — невесело усмехнулся он. Харпер отвернула голову, смотря куда-то в сторону, но Реймонд подошел к ней и положил руки на плечи. — Я знаю, ты волнуешься. И я прекрасно понимаю, как со стороны все это выглядит: я и Норман, увез его…       — Увез? — Коттон закусил губу и кротко кивнул, внутренне злясь на мысли, что так быстро преобразовывались в устную речь. — Рей, ты чем вообще думал?       — Послушай меня, я пришел ко многому благодаря этому, — он сжал ее плечи, даже немного согнулся. В этот момент он поймал себя на мысли, что с каждым новым словом опускал себя все ниже перед ней. — Норман подвергся изнасилованию в какой-то период жизни, я подозреваю начало пубертатного периода. У него повышенная сексуальная активность, панические атаки, тот же фантом — все намекает на последствия изнасилования в сознательном возрасте!       — Как ты вообще с ним сблизился… — все гадала Гильда, будто не слышала его.       — Да послушай же ты меня, я говорю куда более важную информацию! — взбесился Реймонд, видя в Гильде ее подругу Лесли. — Гильда, ему нужно сдать анализы на пролактин, чтобы подтвердить или опровергнуть влияние клозапина как нейролептика на организм. Только так можно понять, в чем отличия этого непонятного атипичного препарата от всеми известных!       Гильда нахмурилась, повернула голову, смотря в сторону и задумавшись. Коттон отпустил ее, от чувства неловкости оглядываясь по сторонам. Лишь бы тут рядом никого не было, лишь бы никого не было…       — Если пролактин повышен, значит, клозапин схож в этом плане с нейролептиком и искать нужно в другой стороне, а если нет…       — То вот еще одно отличие, — закончил за нее Реймонд, на Харпер, судя по взгляду в одну точку, уже выстроила целую систему.       Реймонд постоял так еще с полминуты, понимая, что этот диалог оставался открытым, но мог положиться на Харпер и быть уверенным, что Адамс она ни слова не скажет: мало ли, куда тогда заберут Нормана, и где он будет. Коттону хотелось верить, что Гильда видит в нем друга, а не будущего Блейка.       — Рей, — тихо позвала Харпер, так оставшись стоять спиной, когда он открыл дверь.       — М?       Гильда выдержала паузу, выпрямившись и сжала руками края халата.       — Я не поддерживаю эти отношения. Норман больной и ему необходимо лечение, терапия, — Реймонд хотел ее перебить, но она продолжила слишком быстро, — и не смотря на это, все будет в тайне до тех пор, — на этом она сделала акцент, а голос приобрел металлические нотки, — Реймонд, я тебя предупреждаю первый и последний раз, если я на осмотре замечу ухудшение состояние Нормана, ваши отношения закончатся. Я очень сильно огорчена твоим поведением и, судя по всему, частым умалчиванием ваших реальных разговоров, но я не хочу мстить тебе или тешить свое эго. Я просто хочу обеспечить Норману лечение и сделать так, чтобы его как можно скорее выписали.       — Я бы не делал всего этого, не имей таких же целей, — пробубнил Реймонд, понимая, что Харпер не сможет воспринимать его как прежде.       Если с Доном они могли ругаться шумно и с криком, то его жена всегда делала это тише, жестче и грубее. Сердце Коттона впервые неприятно отозвалось, когда их с Гильдой разделила металлическая дверь, а после и вовсе этажи.       Когда он завернул за угол, решив забрать у Нормана аптечку, скрип двери заставил его остановиться, оставшись в тени. После всего выше произошедшего от одного шага он напрягался всем телом. Реймонд аккуратно вышел и твердо пошел в сторону палаты. «Нет, Нормана фиг кто тронет, Блейка точно Адамс забрала на разговор, — уверял себя Реймонд, но даже Питера не оказалось у палаты, лишь какой-то рыжий мужчина у четырнадцатой, уснувший в газете. — Надеюсь, финалом их диалога станет заявление на увольнение, даже отметить можно будет».       Он, даже не постучавшись, быстро зашел в кабинет и тут же остановился. Коттон сразу закрыл дверь, будто сразу понял, что посторонним ушам здесь не место.       — Миссис… — растерялся Реймонд, чуть не врезавшись носом в белую блузку.       Тонкая фигура обернулась на секунду, потирая ладони, странно усмехнулся, ее темно-синяя птица на груди сверкнула в свете лампочки, а взгляд был будто затуманен. Словно она опять что-то пыталась скрыть, маскируя все под макияжем и излюбленной брошкой. Норман сидел на кровати, будто даже не заметил появление Реймонда и сжал пальцам колени, смотря чуть в сторону. Коттон только через пару секунду понял, что он смотрел прямо в глаза Белле.       Эти странные молчания, паузы, недоговоренности лавиной обрушились на Реймонда в одночасье, добив его в тринадцатой палате, когда она стояла напротив Нормана.       — Ну привет, мама.