Amor

С самого утра Чонгук как на иголках. Понятно почему: переживает. В конце концов, день сегодня будет поистине сложным: в их компании будут незнакомые люди. Он не предугадывает, как себя будет вести Виталиан, но сомнения по этому поводу крадутся незаметно: он будет всех напрягать. Может, обстановка будет неживой. Так, будто Чонгук будет не среди людей, а среди трупов. Он искренне надеется, что Виталиан догадается вести себя более… Открыто? Он, на самом деле, довольно сложный человек и найти с ним общий язык слегка затруднительно. Его привлекает собеседник по манере общения, а Юнги и Чимин — два барана, которые и фразу единую без мата не опустят. Так что исход дня предугадать невозможно. Практически. Тэхен в другой комнате разговаривает по телефону. Чонгук слышит каждое слово, вплоть до возмущения «а нахуя нам твои дружки тут нужны?», а после и смирения «ладно, хер с ним, тащи к нам». Виталиан никогда не рассказывал о своих друзьях Чонгуку, потому остается только догадываться, что они из себя представляют. Чон думает, что они ничем не отличаются от самого Виталиана, ведь люди всегда держат контакт с теми, кто с ними хоть каплю похож. По крайней мере, Чонгук это неоднократно замечал в своих знакомых, чье имя уже и не помнит. Чону, на самом деле, будет несложно найти с ними связь, а вот насчет остальных он и не знает. Это выглядит так, будто Чонгук пытается соединить воедино огонь и воду, землю и небо. Люди из разных сфер — по сути несоединимые вещи. Виталиан — богатый мужчина, серьезный, воспитанный и, в целом, аристократ. По нему можно понять, что он представляет — он представляет высшее общество, до которого почти не дотянуться простым смертным. Тэхен представляет другую сферу — обычную, если так можно выразиться. Из этой сферы половина населения всего мира; простым языком — простые смертные, которые ничего не достигли. Инь и Янь друг без друга не могут, но тут, кажется, совсем иначе: совместив Инь и Янь — случится взрыв огромного масштаба. Чонгук в этом обществе — золотая середина, которая, к слову, пострадает больше всех. Это как стоять посреди войны двух народов — опасно для жизни. — Ну, что решили? — Чонгук поднимает голову, когда в зал проходит Ким. Он не выглядит раздраженным, что кажется нереальным. Обычно после разговора с братом он строит недовольную мину, а тут даже нахмуренных бровей нет. Кажется, разговор прошел на отлично, и Чонгука это безмерно радует. Спокойный разговор между теми, кто с детства друг друга ненавидит, означает успех. — Зануда сказал, что притащит своих дружков, — Тэхен садится к Чону на диван, заставляя того согнуть ноги в коленях. Он не выглядит уставшим, но тон голоса кажется именно таким. — Как бы эти аристократы нам царский вечер, бля, не устроили. — Я вообще не могу это представить, — хихикает Чон, устраиваясь в сидячее положение. — Ты поговорил с пацанами? — Нет еще, — Ким устало трет шею, на момент прикрывая глаза. — Мне кажется, эти придурки мне все мозги выпилят, — он смотрит на Чона. — Как им сказать, что они на целый день должны притвориться джентльменами? — Они назовут тебя ебнутым, — смеется Чон опять. — Да и из тебя джентльмен не очень, согласись? Тэхен коротко кивает, тянется к журнальному столику, взяв с него пачку сигарет. Любимые мальборо позволят ему успокоиться. Не то, чтобы он раздражен, но напряжен — уж точно. Он тоже затрудняется представить этот вечер: причина тому сам Виталиан. Они, конечно, не прекрасно ладят, но знают друг друга как все свои десять пальцев на руках. Осознание того, что Виталиан заинтересован в Чонгуке так же, как и он сам, безумно раздражает. Чонгука не хочется никому отдавать, в том числе собственному брату. Но, увы, Тэхен не тот, кто станет решать за других. Чон должен выбрать сам и, наверное, если он заметил интерес Виталиана, как и интерес Тэхена в своей личности, то должен сам понимать, что перед ним стоит трудный выбор. Виталиан попросту не заслуживает такого человека, как Чонгук. Чону нужен тот, кто будет всегда рядом, тот, кто обязательно поддержит в трудную минуту, и тот, кто сможет рассмешить глупостью. Виталиан этого сделать не сможет. Старший Ким попросту засиживается на работе, покупает дорогие спорткары для собственной коллекции, считает деньги на своем счету и ничего, кроме дорогих украшений, ресторанов и так далее по списку дать Чонгуку не сможет. Может, Тэхен и не из высшего общества, может, он не богат и гоняется за своей репутацией, как это делает брат, но он гораздо лучше него. Если ты богат — оставайся человеком. Виталиан, к сожалению, представляет собой лишь мешок, набитый деньгами, и ничего более. По крайней мере, Тэхен точно не увидел то, что видит Чонгук и по сегодняшний день. Ближе к вечеру приходят Юнги и Чимин. Они не ожидают новостей о том, что приедет брат Тэхена и его компания, но Ким спешит их разочаровать. Друзья лица кислые строят, показывают, как недовольны, ведь сегодня и впрямь (скорее всего) будет какой-то царский вечер. Придется задумываться, прежде чем что-то сказать, и никакого расслабления от этого вечера ни друзья, ни Тэхен с Чонгуком, не получат от слова «совсем». — Все приготовили? — спрашивает Чон. На журнальном столике стоят пять бутылок соджу, закуски, на всякий случай — три бутылки полусладкого вина. Тэхен не разбирается в винах, так что надеется, что брат не позволит себе критиковать. Он же аристократ, пьет только дорогой алкоголь, а пацаны к такому не привыкли вообще. Им хоть водку со льдом — и то сойдет за элитный алкоголь. — Вроде бы, — отвечает Чимин. — Помните, как себя вести? — снова спрашивает Чонгук. — Да помним, помним, — фыркает Юнги. — Притворяться ебаными джентльменами. — Господа, сегодня дивный вечер, — Чимин демонстративно строит из себя воспитанного человека; даже приклоняется перед друзьями. Все, разумеется, смеются. Но через пару минут должны придти Виталиан и его друзья, так что потом не до смеха будет. — На самом деле, это важно. Я не хочу, чтобы сегодня были какие-то ссоры. Я планирую провести хороший вечер, — спокойно говорит Чонгук и дергается, слыша звонок в дверь, который прошелся по комнате эхом. Сердце стучит бешено, к горлу подступил ком. Неизвестное всегда страшно. Чонгук действительно не хочет ссор сегодня; наверное, глупо, что он надеется, что сегодняшний вечер пройдет мирно и без конфликтов. Все-таки Тэхен остр на язык, не удержится. Да и Юнги с Чимином — те еще придурки: вряд ли друзья Виталиана поймут их юмор. — Здравствуйте, — Чонгук тяжело выдыхает, видя перед собой двух высоких парней. Теряется, во рту пересыхает — не знает, что сказать. — Здравствуй, — брюнет слегка кивает головой. — Виталиан подойдет через пару минут, у него важный звонок. Можем пройти? — Ох, конечно, — Чон все еще не знает, как себя вести и кто эти ребята, но, по всей видимости, это друзья Виталиана. — Проходите, чувствуйте себя как дома. Парни проходят за порог, снимают свои пальто и вешают на крючки. — Мы не представились, искренне извиняюсь за нашу бестактность, — мужчина коротко улыбается. — Я Чон Хосок, это — Ким Намджун. — Здравствуй, — второй мужчина кивает головой. — Ты, полагаю, Чон Чонгук. Он кивает, поджимая губы. — Виталиан очень много рассказывал о тебе, — его тон излучает тепло и уют. — Рад с тобой встретиться. — Только с ним? — хмыкает Тэхен, пришедший из зала. Он приобнимает Чонгука за плечо и собственнически прижимает к себе. Чонгук чувствует себя маленьким зверьком среди кучи гиен. Все они выглядят солидно: от Хосока и Намджуна чувствуется запах дорогих одеколонов, денег, аристократии; от Тэхена пахнет мужеством и силой. А вот от Чонгука пахнет страхом. Даже не пахнет, а несет, что аж глаза слезятся. — Что ты, Тэхен, мы рады увидеться и с тобой, — Хосок коротко усмехается. — Что ж, сегодня будет довольно интересный вечер, — предполагает он, глянув в сторону зала. — Познакомишь со своими друзьями? — Придется, — ответно усмехается Тэхен. — А где этот хер потерялся? — На улице. Договаривается с начальником о выходном, — пожимает плечами Чон. — Я схожу за ним, — звучит не особо и утвердительно, Чонгук скорее спрашивает у Тэхена разрешения. Ким цыкает, показывая, что эта идея ему не совсем нравится, но кивает. — Куртку накинь, малютка, — советует Тэхен, погладив того по волосам. — Пойдемте, че тут стоять. Чонгук тяжело выдыхает, быстро натягивает куртку и обувь. Что ж, встреча с друзьями Виталиана прошла не так ужасно, как Чон это себе представлял. Если и вечер этот пройдет так же, то будет просто замечательно. Он спускается примерно пару этажей, прежде чем остановиться: видит перед собой Виталиана и едва ли успевает затормозить, чтобы не запнуться и не врезаться в него. Громко выдыхает, потому что отдышка заставляет его задыхаться, и расплывается в заячьей улыбке. — Здравствуй, Виталиан, — улыбается он. — Здравствуй, Чонгук, — улыбается ответно. У Чонгука что-то в груди трепещет, в животе разливается тепло. Рядом с Виталианом, совершенно наедине, невозможно чувствовать себя нормально. У Виталиана взгляд проницательный, а от этого уже голова идет кругом. — Я рад, что ты нашел свободное время. Они поднимаются наверх, к квартире Тэхена, и делают это крайне медленно. Наверняка, потому, что оба хотят поговорить наедине как можно дольше; по крайней мере, Чонгук — точно да. — Для встречи с тобой я всегда его найду, — спокойно говорит тот. Тон ровный. Виталиан выглядит так солидно и красиво; у Чонгука от его образа едва ли не светятся глаза и звездочки перед ними не летают. На Виталиане — черное пальто, такого же цвета шарф; на ногах — дорогие начищенные зимние ботинки, по всей видимости, купленные недавно; на пальцах — пару блестящих колец. Одна укладка Виталиана Чонгука заставляет восхититься им, не говоря уже о дорогой одежде. Он шикарно подготовился ко встрече. Не то что Чонгук: на нем сланцы, черные спортивки и пуховик, который он снимет в квартире. Они совершенно разные, из разных сфер и полностью несовместимы, но при разговорах нет несостыковок; не возникает чувства неуюта. Наоборот: Чонгук чувствует себя спокойно и расслабленно рядом с Виталианом. Бесспорно, с Тэхеном тоже. С Тэхеном, так сказать, проще: можно посмеяться с ерунды, можно распить по бутылочке недорогого пива, можно есть чипсы из одной упаковки и смотреть комедии по старому телевизору. С Виталианом иначе: он такой солидный мужчина, который пахнет богатством и внутренними королевскими кровями, что Чону едва ли не хочется встать перед ним колено, сказав «я сделаю для Вас все, мой господин». А с другой стороны, Чонгук понимает, что Виталиан такой же простой человек, как и все вокруг. Он отличается лишь статусом и финансами; возможно, отличается манерой общения. Больше ничем. Деньги правят миром, как бы не хотелось иначе. И те, у кого они есть, позволяют себе любые прихоти, чего не скажешь о Чонгуке, который ищет работу уже на протяжении двух месяцев после того, как его уволили с прошлой. С кем не бывает? Чонгук не хочет сидеть на шее Тэхена, он и без этого живет с ним в одной квартире, не говоря уже о том, что у них и кружка есть общая. Иногда создается ощущение, что Тэхен нашел в нем, в Чонгуке, своего младшего брата. Чону не стыдно перед своим лучшим другом. Никогда. Он знает, что тот поймет, что тот даст совет, что поможет. В конце концов, они лучшие друзья друг другу, и иначе быть не может. Они всегда придут друг другу на помощь, какой бы ситуация абсурдной не была. Виталиан лишь так, мимо проходящий персонаж, который изредка появляется в жизни Чонгука и составляет ему компанию. С ним можно почувствовать себя так роскошно, как никогда до этого не было; с ним можно поговорить на серьезные темы и, самое главное, о музыке, которую так любит Чон. Виталиан серьезен, но выглядит тем, кто поистине своей самый настоящий романтик — только лепестки розы пусть распустятся, чтобы открыть эту некую тайну его личности. Виталиан сравним с розой: красив и изящен, но остерегается незнакомых людей. Самозащита в виде шипов очень хороша. Чонгук думает, что смог бы заставить раскрыться этот бутон, только бы желание имелось. Ведь Чонгук — то самое тепло, которое так нужно розе. Тэхен сравним совсем с другими вещами. Далеко не с цветами, а если и предположить, то, максимум, смахивает на мухоловку. Он сравним с ночными прогулками, с запахом мокрого асфальта после дождя, с запахом бензина, от которого слезятся глаза; Тэхен пахнет опасностью, но для Чонгука — любовью. Только для него единственного. — Я надеюсь, что вы не будете ссориться, — Чонгук смахивает на ребенка, потому что его надежды будут, вероятнее всего, напрасны. — Не хотелось бы портить этот прекрасный вечер, — Виталиан останавливается у двери в тэхенову квартиру, вытащив ладонь из кармана пальто. Чонгук смотрит на него с неким восторгом и слегка вздрагивает, ощущая теплую ладонь на своей щеке. Все тело покрылось табуном мурашек. Чонгук хочет отдернуться, как от кипятка, но замечает за собой, что это неловкое прикосновение Виталиана вызывает неподелльный огонь и интерес посередине груди; замечает за собой, что ему нравится это ощущение и легкая напористость с чужой стороны. Чонгук чувствует себя маленьким зверьком рядом с Виталианом. Виталиан — черная пантера, а Чонгук — его жертва, которая хочет, почему-то, сразу же сдаться и отдаться. И, несомненно, Виталиан затащит его в свою ловушку, потому что Чонгук не станет сопротивляться. — Не хотелось бы портить тебе настроение, — шепчет почти одними губами, смотря прямо в глаза. Чонгуку жуть как неловко и он хочет отвести взгляд как можно скорее, но не в силах собраться из разбитых осколков и прекратить смотреть в ответ. Его эти черные глаза, проницательные и словно читающие тело вплоть до внутренностей, заколдовывают. — Виталиан… — шепчет он, поджимая губы, а мужчина усмехается и убирает руку. — Предложение провести время в роскошном ресторане за бутылочкой дорогого вина все еще в силе, Чонгук, — и снова этот серьезный, властный тон. Только вот Чонгука он не смущает. Рядом с Виталианом он чувствует себя защищенным и сам не знает почему; наверное, потому что Виталиан — самый настоящий хищник, который защитит свою зверушку в любую секунду. Они проходят вглубь квартиры. Виталиан снимает свои дорогие ботинки на шнуровке, по всей видимости сделанные из настоящей кожи, аккуратно снимает качественное гладкое и без катышек пальто, поправляя черный свитер. Что ж, Виталиан догадался одеваться не слишком серьезно, что Чонгука безмерно радует. В конце концов, они не собрались устраивать здесь банкет, а потому и презентабельный вид не особо и требовался. На Виталиане — простые джинсы, затянутые кожаным ремнем, и обычный черный свитер. В таком виде Виталиан неузнаваем — Чонгук привык видеть его в классическом костюме, сшитым специально на заказ, в лакированных новых туфлях, и, куда уж без тяжелых часов на одной из рук, марки Rolex Daytona Gold and Black. Не таким простым, не таким… Домашним? Подходящее ли это слово для такого человека, как Виталиан? Вряд ли. Ему совсем не подходит это слово, как и слово «уютный», что просится на язык, но сейчас он выглядит именно так. Порой Чонгуку кажется, что, если бы Виталиан не пошел бы по стопам своих многоуважаемых родителей, братья бы были на одной волне. Они, наверняка, часто бы контактировали, и Чон не чувствовал бы себя так, словно находится между двух стихий. А с другой стороны… Разве можно обесценивать так просто желание Виталиана быть тем, кем представлялись его же родители? Это неправильно, в первую очередь, а во вторую — это выбор каждого. Должно быть, будь Чонгук на месте Виталиана, он бы тоже стал каким-нибудь бизнесменом, но, увы, его родили не в богатой семье, а брать у банка в кредит деньги на собственный бизнес, который, вероятнее всего, аукнется, слишком рискованно для такого, как Чон. Ему, в целом, и так неплохо живется: в квартире Тэхена, которая весьма уютна, с каждодневной выпивкой и всякими вредностями в виде чипсов или чего-нибудь сладенького (например, нутеллы, которую так Чон обожествляет и любит). Он не гонится за репутацией, лишь плывет по течению, делает все по собственной воле, потому что он в праве распорядиться со своей жизнью сам. Никто другой, ни один бандит, ни один наркоман, ни даже Тэхен никаким образом не сделают из Чона того, кем он не хочет быть. И в какую бы компанию он не попал — в группировку Сеула, коих сейчас в городе переваливает за двадцать, или в компанию аристократов, которые ближе всего к небу и мировому господству, Чонгука это не изменит. Он останется тем, кем является сейчас. И даже если наступит мировая иерархия — Чонгук будет все равно находиться на золотой середине, ни за один народ из разных сфер не станет воевать. Потому что займет нейтральную позицию. Конечно, вряд ли это произойдет в ближайшие годы его бытия, но жизнь — штука непредсказуемая. Сегодня — мир, завтра — война. Невозможно определить события завтрашнего дня наперед, невозможно определить, как придется жить. Народ бывает безумным — нигде не стоит ждать умиротворения и спокойствия. Единственное, чего Чонгук искренне боится, так это представить смерть Тэхена. Он сильный и по духу, и по физическому состоянию, но работенка все равно требует сил и терпения, не говоря уже о том, что каждый день тому приходится рисковать. Быть наркодилером, причем довольно известным среди бандитских группировок Сеула, где между ними творится постоянная и полнейшая ахинея, серьезное дело. Задуматься об этом не стоит труда, но на деле настоящих переживаний и шока испытывать пока что (ключевое слово!) не приходилось. А все потому, что Тэхен не только сильный по физическому состоянию, но и силен умом. С виду не скажешь, а Тэхен — тот еще стратег. Когда дело доходит до наркотиков, так он в этом деле самый умный. Он рассуждает, прежде чем делать; он думает и считает каждый вон, потому что люди, покупающие тот же МДМА, могут обдурить и не дать точную сумму. С порошками посложнее будет — каждый грамм на счету. Один проеб — все пойдет коту под хвост. Деньги решают все проблемы этой жизни, бесспорно, и имеют огромное значение в ней. И каждый зарабатывает их по-разному, так что Тэхена не за что судить. Люди сами находят способы развлечений, и наркотики — самое простое и доступное из всего возможного. Насколько Чон знает, Виталиан относится к этому делу негативно. Тэхен, конечно, не рассказал об этом наркобизнесе брату, потому что, во-первых, он бы не одобрил, а во-вторых, тот не видел в этом надобности — он не обязан отчитываться за каждый свой шаг. Однако Виталиан терпеть не может тех, кто принимает наркотики или участие в битвах между группировками. Это не в его стиле — одобрять подобное безумие, так что не вызывает какого-то удивления. Чонгук бы тоже вряд ли связался с группировками. Хотя бы потому, что собственная жизнь дорога, да и Тэхен бы не допустил такого. Чонгук не создан для этих опасных улиц Сеула, не создан для драк. Он домашний, как котенок, и обязан быть в безопасности в первую очередь. А потому — Тэхен никогда не берет его с собой на дело. Встречи с группировками, которые происходят слишком часто, довольно опасны и непредсказуемы, а рисковать чужой жизнью, тем более жизнью Чонгука, он не имеет ни права, ни желания. Чон слишком ему дорог. Тэхен в кругу лиц прозван как «красный барон» и Чонгук до сих пор не понимает, почему Тэхена назвали именно так, однако это прозвище, или как говорят бандиты «погоняло», вызывает какой-то странный восторг. Наверное, потому что звучит громко, интересно и, определенно, слишком властно. С одной стороны — Тэхен действительно имеет некую власть, потому что он известный наркобарон; к нему относятся в основном с уважением, он добился отличной репутации даже среди «Бродячих Псов», кои прозвались так и величали на заслуженном первом месте по уровню преступности в Сеуле. А с другой стороны — Тэхен такой же простой смертный, который, если бы не показал свое великое эго и мужественную силу с хладнокровностью, был бы давно пристрелен из-за незаконно имеющегося оружия. Чонгук уверен почти на сто процентов (хотя один процент занимают собственные сомнения), что Тэхен найдет общий язык с абсолютно любым человеком (Виталиана в счет не берет, потому что их братские отношения — это что-то с чем-то и заставляют желать лишь лучшего). Он разговорит даже самого молчаливого на всей планете человека. А может даже и немого, кто знает. Такой уж Тэхен — личность раскрепощенная, веселая и совсем несерьезная. Так что понятно, почему они с братом чуть ли не враждуют — они слишком-слишком разные для тех, кто мог бы завязать долгий контакт. А если такое и случится, то, кажется, произойдет Апокалипсис. Потому что поистине это невозможно. Но Чонгуку же можно надеяться? Бесспорно, ведь он безумно хочет видеть своих друзей вместе — в плане, чтобы те общались, вместе смеялись, вместе проводили время. Чтобы Чон не метался как между двух стихий и не делал слишком серьезный для себя выбор. Он никого не хочет выбирать, раз уж на то пошло. И Тэхен, и Виталиан дороги ему совершенно одинаково, он не любит кого-то больше, а кого-то — меньше. Они оба предоставляют для него весомую ценность, а потому, выбор — это последнее, что он хотел бы сделать. Потому-то Чон и пытается их каким-то образом, может и самым глупым, помирить, подружить. Потому что не хочет выбирать. Совсем. Он еще не дорос до серьезных решений, которые изменят ход его жизни. — Уже успели познакомиться? — спрашивает Чонгук, заходя с Виталианом в зал. Первое, что он замечает — это напряженную атмосферу. Второе, что он замечает — сверлящих друг друга взглядами Юнги и Хосока. Чонгук не хочет спрашивать, что уже успело произойти за пять минут его отсутствия, но дураку понятно — мнения по какому-то неизвестному поводу не сошлись. — Я Виталиан, будем знакомы, — мужчина устраивается на стул, закинув ногу на ногу, а Чонгук садится неподалеку от него. И снова он как между двух стихий: с одной стороны — Тэхен, с другой — Виталиан. И не то чтобы некомфортно, но Чонгук чувствует, как напряжение растет все больше и больше. От покалывания в пальцах становится немного неприятно. — Что ж, кажется, вы уже успели повздорить, — усмехается Чонгук, стараясь спасти ситуацию. — Давайте выпьем и забудем это. Парни кивают. Чонгук быстро открывает соджу, разливает своим друзьям по стопкам. Виталиан, не чувствуя какой-то стыдобы, берется за бутылку вина, рассматривая его с особым интересом. Штопор, лежащий на столе рядом с наполненными стопками, приходится по назначению: Виталиан откупоривает пробку, разливая своим друзьям вино по бокалам. Намджун и Хосок благодарно кивают за любезность Виталиана, а сам он припадает сухими губами к бокалу, смакуя вино на вкус. Дешевое, но неплохое — пить можно. — Неплохо, — оценивает Виталиан, наблюдая за тем, как вино бьется о стенки бокала при любом движении. — Привык пить Brunello di Montalcino, один из главных символов Тосканы и всего виноделия Италии, — Виталиан загадочно улыбается, когда Тэхен кидает на него взгляд — довольно спокойный, не бешеный, не осуждающий. — Санджовезе — отличный сорт винограда. Мощные танины, высокая кислотность, огромный потенциал к выдержке — все, как мне нравится. — Не пробовал, — пожимает плечами Тэхен, и тон его голоса звучит довольно спокойно. — Так уж и быть, привезу тебе бутылочку этого потрясающего вина, брат. Ты обязан его попробовать. Знаю, что оценишь. Что ж, Чонгук думал, что будет хуже. Но, на удивление, на огромное, черт возьми, удивление, братья разговаривают даже без колкостей. Кажется, Тэхен действительно прислушался к словам Чона и решил попробовать наладить контакт с собственным братом (хотя бы ради него, Чона), что вызывает некую гордость. Виталиан, чувствуя, что к нему относятся нормально, не оскорбляют и не пытаются задеть, как обычно это делает Тэхен, полностью расслабляется. Братья говорят о винах, о Италии, о провинции и прекрасных блюдах оттуда. Хосок и Намджун общаются иногда между собой, Юнги и Чимин подключаются не сразу. Все-таки, джентльмены из них никудышные, да и за языком следить — точно не для таких, как они. — Как давно ты был в Италии, Виталиан? — Чонгук делает глоток вина, облизывая влажные губы. — Около полугода тому назад, ездил туда по работе, — отвечает Виталиан. — Планирую переехать туда жить, устроиться где-нибудь возле моря, — он продолжает говорить, замечая взгляды на себе. — Пока что у меня есть незаконченные дела в Сеуле, а как только доделаю их — переберусь в другую страну. — Должно быть, там очень красиво, — вздыхает Чонгук. Чонгук хотел бы тоже выбраться куда-нибудь из Сеула, далеко, туда, где тепло и уютно, туда, где весело и радостно. Он в детстве мечтал путешествовать по странам, мечтал распробовать дорогие вина и национальные блюда, но, увы, не судьба. Он все еще живет в спальном районе Сеула, в одной квартире с другом, и мечтать о другом не положено. Но, как говорится, мечтать — не вредно. — Бесспорно, — Виталиан кивает, достав последний, выпущенный совсем недавно, айфон из кармана джинс. Парни ожидают, пока мужчина роется в галерее. — Одни достопримечательности чего стоят, — он показывает фотографии Чонгуку, а тот восхищенно охает, улыбаясь. И Тэхен, на удивление, сейчас не чувствует уколы ревности в груди. Ему приятно видеть Чонгука таким восхищенным, улыбающимся, радостным. С хорошим настроением. Тэхен хотел бы сделать для него много всего: обеспечить те же путешествия, о которых так яро мечтает Чон, но попросту не может себе этого позволить. По финансам у него в этом плане плохо. На свою любимую тачку, на его горяченькую ауди, пришлось копить целый год, а та стоит недешево. Казалось бы, почку проще продать, чем копить деньги и каждодневно есть рамен (иногда были и исключения), но Тэхен смог. Он, в общем-то, не сомневался. Путешествия по странам стоят так же, как двадцать этих ауди — он уверен. И будь возможность, будь Тэхен таким богатым, как брат, сидящий и показывающий Чонгуку фотографии прямиком из Италии, он бы отдал ему все. Преподнес бы целый мир, каждую бутылочку вина, и вовсе бы не следил за своим счетом на карточке. Возможно, когда-нибудь они доживут до этого момента. Когда-нибудь Тэхен обязательно покажет Чонгуку и Италию, и Францию, и Испанию, и весь чертов мир, в котором они существуют. Когда-нибудь — обязательно. Друзья пьют алкоголь, разговаривают между собой, и не возникает ссор, которые Чонгуку казались неизбежными. И пока все уходят покурить на кухню, в том числе и Хосок с Намджуном, Виталиан и Чонгук остаются наедине. Вино, которое пил Чон, дало о себе понять слабостью в конечностях и слегка ветренной головой. — Каково столько работать? Сложно? — почему-то спрашивает Чонгук, подняв взгляд на Виталиана, который выглядывает на него из-за бокала с вином. Виталиан облизывает влажные губы, отставляя бокал с вином, что осталось на самом дне, на стол. — У работы есть преимущество: когда пашешь как зверь, совсем не замечаешь, как время и чувства пролетают не сквозь, а мимо тебя. Чонгук понимающе кивает. — Сложно, определенно. Но куда деться от жизненной рутины? Деньги не возьмутся из ниоткуда, — Ким почесывает нагруженную шею. — Значимость в этом мире, так же, как и деньги, тоже не возьмется просто так. Я такой человек: привыкший к славе, деньгам, постоянной рутине. «Дом-работа, работа-дом» — фраза, которая описывает мою жизнь. Чон молча попивает медленно заканчивающееся вино, слушая Виталиана, у которого, казалось бы, развязался язык после алкоголя. А может он просто хотел поделиться с кем-то трудностью собственного бытия, и Чонгук был для него отличным кандидатом. Впрочем, он и не против — это гораздо лучше, чем гнетущее молчание. — Я кое-чем отличаюсь от своих родителей, — Виталиан откидывается на спинку деревянного стула. — Я не создан для отношений, семьи и прочих любовных дел, как они, Чонгук. Я человек, для которого на первом месте стоит работа, и только она имеет для меня значимость. И почему-то у Чона от этой фразы колит у сердца — он не знает этому объяснения, а потому не придает особого значения. — Мне не удалось встретить человека, которого бы я поставил на первое место. Я сменял десятки партнеров, и все они однотипны — различия лишь во внешности. Всем им нужны только деньги, хороший секс, дорогие безделушки, — Виталиан выглядит потерявшимся во всей работной паутине человеком. — Это, бесспорно, я могу себе позволить. Однако они просят еще кое-чего — единственного, чего я не могу дать, — Ким снова отпивает глоток вина, схватившись за бутылку, доливая и себе, и Чону. Чонгук прекрасно слушает его, а самое главное — внимательно, а не «в одно ухо влетело, а из другого вылетело». — Внимания, — и он смотрит на парня напротив себя из-под густых ресниц. Прядки черных волос упали на лоб, губы поджались в полоску. Кажется, для Виталиана это слишком серьезный разговор. — Я работаю каждый день и не всегда могу позволить себе взять отпуск. Я — предприниматель, у меня собственный бизнес, я помогаю другим людям создать его. Не сказал бы, что это сложная работа; за столько лет, что я на этой должности, я давно привык. Однако… Я всем нужен. Всегда. Каждую минуту. Чонгуку страшно представить: каково Виталиану живется в одиночестве и без любви. Это вызывает особый восторг, потому Чон так бы не смог — не смог бы окунуться в работу с головы до ног, как в болото. Работа и ровняется болоту — только не все в нем тонут. — Я не могу уделить должного внимания даже себе, ведь по уши занят, что говорить про пассий, с которыми мне приходилось иметь дело. Потому длительных отношений у меня никогда не было — не все выдерживают со мной связь; не все имеют терпение. Должно быть, я бы тоже ушел, если бы связался с таким, как я. Чонгук не отвечает. Он молча пьет вино, которое любезно долил ему Виталиан, и думает, думает, думает. Обо всем сказанном понемножку. — Меня пугает то, что я чувствую по отношению к тебе, Чонгук. Чона эта фраза сбивает с толку подобно КАМАЗу, который летит на бешеной скорости. Это было столь неожиданно, что он давится вином и громко кашляет. Виталиан не умеет шутить, а потому назвать это неудачной шуткой не получится — он говорит серьезно, и попросту, чтобы посмеяться, такие вещи не сказал бы. В конце концов, это же Виталиан. Какие к черту шутки? Это последнее, что он стал бы делать, говоря Чонгуку подобное. Чонгук видит в пришедших друзьях спасение. Опьянение, которое он чувствовал до признания, словно куда-то подевалось. Вот как быстро протрезвить человека — достаточно сказать ему подобное, и он будет трезв, словно стеклышко. Либо Чонгук так странно реагирует на сказанное. Но факт того, что Виталиан не шутил, его убивает. И, если честно признать, он не знает, чем на это ответить. Совсем. Чон и Виталиан делают вид, будто ничего минутой ранее не произошло. Чонгук нервно топчет ногой по полу, пьет, смотрит куда угодно, но не на рядом сидящего Виталиана. Как такое возможно, что Виталиан, лучший друг, только что признался в своей симпатии? Может, Чонгук просто глупый и неправильно понял фразу? Да нет, не может быть. А если он уточнит свои сомнения — будет ли он похож на идиота? Ему кажется, что да, но можно ведь оправдаться алкоголем, который сейчас разливается по организму подобно яду. Верно? Он достает телефон, заходит в инстаграм и находит аккаунт Виталиана. Быстро пишет: jungkook: Приглашение сходить в ресторан и выпить бутылочку дорогого (можно и простого) вина принято, если я правильно понял то, что ты сказал мне минутой ранее. Виталиан удивленно вскидывает брови, когда телефон издает оповещение о пришедшем уведомлении; достает и кидает короткий взгляд на Чонгука, показав короткую улыбку. Друзья совсем не замечают какую-то странную атмосферу между Чонгуком и Виталианом, и это обоим на руку. vitalian: Ты правильно понял, Чонгук. Завтра свободен? У меня выходной, хотелось бы провести его с тобой. Чонгук поворачивает голову к мужчине, который смотрит на него, и коротко кивает, соглашаясь на только что пришедшее сообщение. Чон чувствует, как сердце начинает бешено стучать — от алкоголя или Виталиана, он и сам не знает, но ему кажется, что все-таки от второго.

🎴

Тэхен следующим вечером встречается с постоянным клиентом, а потому Чонгуку не придется оправдываться за свое отсутствие. Ким целует его в макушку и просит беречь себя, прежде чем выйти из квартиры, а Чонгук сразу же, после громкого хлопка входной двери, что оповестила о уходе лучшего друга, начинает собираться. Джевон — один из постоянных клиентов, а также главарь тех самых «Бродячих Псов». В целом, у них довольно неплохие отношения, иногда могут и травку вместе курнуть. Так что опасаться его ни в коем случае не стоило. Джевон не станет прятать заточки в кармане. Не при встрече с красным бароном — точно. — Как жизнь, дружище? — улыбается Джевон, хлопая барона по плечу. Тэхен усмехается. Он рад их встрече, это видно сразу. Либо пришедшим наркотикам, хрен его знает. — Все путем. Сам как? Как там война между Псами и Дьяволами? — Эти ублюдки по-прежнему бегают по Сеулу. Блядь, как увижу этого Югема — я его изобью до смерти, паршивца этого, — фыркает Джевон, подкуривая сигарету. — Мало того, что на бабки кинул, так еще и барона моему кенту хренового посоветовал. Ты прикинь, этот урод продал Ли косуху, — тот недовольно вертит головой. — Ну и еблан, — усмехается Тэхен, взяв сигарету, которую любезно протянул ему Джевон. — Выдал косуху дороже? — Естественно, — цыкает мужчина. — Шманается, как блядь, и не может ответить за свой поступок. У нас за подобный высер сразу дуло к виску приставляют, а этот шизик бегает удачно — месяц уже словить с псами не можем, — он забирает сигарету у Кима, тяжело затягиваясь, словно пытаясь поставить все мысли на свои прежние места. — Ну и хуй бы с ним, словим все равно. Ты лучше мне дозу дай-ка, псы требуют, отходняк у них. Тэхен кивает, достает из кармана непримечательной черной куртки пакет с наркотиком. — Сколько тут? — Джевон засовывает в карман пакет с героином, доставая из другого деньги. — Как и всегда — сорок грамм. Джевон кивает, передавая нужную сумму в чужие руки. — Доверяю тебе, RD, — улыбается тот. — Знаю, на деньги не кинешь, а героин всегда высокого качества. Я тебе должен. Тэхен усмехается: — Мне не нужны проблемы, Джевон, — пожимает плечами тот. — Так что и косухи у меня никогда при себе нет.

🎴

Чонгук крутится перед зеркалом около получаса. В инстаграме уже написал Виталиан о том, что подъехал и ждет под окнами. Чон слышит через приоткрытое окно, как машина бибикает, и выглядывает. Виталиан по-прежнему красив: все то же пальто, все те же начищенные ботинки. Чонгук машет рукой вздернувшему голову к нужному этажу Киму. Тот кратко улыбается. И Чон падок на эту скромную улыбку. Она, словно стрела, пронзает его сердце насквозь. Виталиан невероятен, а его Ferrari, на дверцу которой он оперся спиной, придает ему большего статуса. Учитывая, что ни у кого не было дорогих тачек в этом спальном районе, кроме Тэхена, его черная Ferrari 488 GTB выглядит достойно по сравнению с другими развалюхами. Чонгук не сильно разбирается в машинах, но чужая феррари итальянской марки выглядит просто потрясающе. Она блестит, отражая свет фонарей на матовом материале. Чон убеждается в который раз — Виталиан очень любит Италию и все, что с ней связано. Он надевает недорогой классический костюм, выходит в коридор, не забывая про куртку и шапку, потому что на улице неприлично холодно. Кеды, совмещенные с классическим костюмом… Интересно, Чонгук выглядит, как идиот? Скорее всего, потому что эти вещи полностью несовместимы, но и хрен с ним — его волнует это в последнюю очередь. Он выбегает на улицу, откашливаясь, когда встает перед Виталианом. Виталиан, ожидаемо, опускает взгляд на черные кеды и издает добрый смешок. Его голос с хрипотцой — потрясающее явление, похожее на аккуратное перебирание клавиш. Чонгук восхищен. — Прекрасно выглядишь, — говорит Виталиан, ничего не сказав по поводу черных конверсов. Он лишь приглашающе открывает дверь феррари, и, когда Чонгук садится на переднее сидение, садится следом за руль. Чон очень смущен, но не подает виду. Виталиану кажется, что тот похож на зайчонка — такой же мягкий и милый со стороны. — Я знаю, — запоздало отвечает Чон на комплимент. Виталиану нравятся уверенные в себе люди, которые говорят на комплименты не типичное «спасибо», а, не сомневаясь в собственной неотразимости, твердо «я знаю». И Чонгук один из таких. Прекрасно. Значит, Виталиан в нем не ошибся. Чон — непредсказуем, его хочется распробовать, раскусить, понять. А самое главное — полюбить больше, чем друга, и влюбить в себя. — Что за ресторан? — Узнаешь, — загадочно улыбается Виталиан и заводит феррари одним движением ключа. У Чонгука бешено стучит сердце. Ему жуть как хочется покурить, чтобы перестать волноваться в чужой компании, но, зная, что Виталиан не переносит табачный дым, лишь грызет собственную губу, наслаждаясь и этим. За окном потемневшие размазанные виды, магнитол, который включил Виталиан, исполняет какой-то трек. Чонгук присматривается к бегущей строчке на магнитоле, запоминая эту песню: «STARSET — DIE FOR YOU». Эта песня придает нужной романтичной атмосферы. Чонгук мельком смотрит на руки Виталиана, который внимательно и молча следит за дорогой. На дорогах почти ни единой души, лишь изредка мимо проезжающие машины, да мелькающие светофоры, и пятна то красных, то зеленых, то желтых цветов, отражающихся в лобовом окне. У Кима руки красивые: длинные пальцы, созданные для игры на фортепиано, полосы, словно ветвья дерева, вен, четко выделяются на фоне молочной кожи, ровные ногти — явно сделанный недавно маникюр. Виталиан ухаживает за собой, потому что может себе это позволить — в конце концов, не бедняк. Чонгуку стоит позавидовать, потому что его ногти обкусаны — слишком ужасная привычка, которая его не отпускает с самого детства. Когда они доезжают до ресторана, Виталиан вновь открывает Чонгуку дверь и, протянув ладонь, помогает вылезти из феррари. Он так воспитан и любезен, что с ума сойти можно… Просто потрясающий мужчина, иначе не скажешь. — Знаешь, я дал послушать Тэхену ту мелодию, которую ты сыграл мне на фортепиано, — вдруг говорит Чонгук, когда они проходят в помещение. В помещении тепло, а потому покрасневшие от холода щеки Чонгука ужасно горят. Виталиан, подошедший к ресепшену, спрашивает о заброннированом столике, при этом слушая и Чона. — Ему понравилась мелодия, он хотел бы услышать ее в твоем исполнении. — Удивлен, — просто говорит Виталиан, но это удивление не отражается на его лице. Они следуют за девушкой, которая провожает их к столику, а когда подходят — он считает обязанным долгом слегка отодвинуть перед Чонгуком стул. Какой же джентльмен, Господи. Чонгуку так несложно и задохнуться. — Пожалуй, я найду на это свободное время на следующей неделе. У меня предстоит договор, буду в последнее время занят, так что, все-таки, не обещаю. — Получается, когда я увижу тебя в следующий раз? — Чонгук слегка хмурится, следя за тем, как Виталиан садится прямо напротив него и раскрывает предоставленное девушкой ранее меню. — Возможно, в следующие выходные, — пожимает плечами Виталиан, опустив взгляд к меню. — Что пожелаешь? Чонгук раскрывает свое меню и пялится на написанные и изображенные в нем блюда. — Итальянская кухня, — замечает Чонгук. Виталиан усмехается: — Верно, — он кивает. — Я настолько предсказуем? — К сожалению, — улыбается Чонгук, коротко глянув на сидящего напротив мужчину. Верхняя одежда была давно снята, а потому видеть Виталиана в дорогом классическом костюме с золотыми запонками на рукавах белой рубашки под пиджаком было привычной вещью. — Тут нет бургеров? — озадаченно листает меню Чонгук, пытаясь найти блюдо, которое желает съесть. — Не предпочитаю фаст-фуд, — просто отвечает Виталиан, но тянется через столик и переворачивает пару страниц чонгукова меню, открывая ему вид на один-единственный бургер, который подают в этом ресторане. — Хрустящий жареный сыр, колбаски пепперони, мясная котлета, базилик, брушета маринара, сыр и соус хорсредиш. Подается с соусами маринара и хорсредиш, а так же, с картофелем фри… — читает состав Чонгук, а у него от всего перечисленного уже слюнки текут. — То, что надо. Официант подходит с блокнотом, по очереди преклоняясь перед гостями — как дань уважения. Не каждый может позволить себе поесть хотя бы бургер в таком известном и дорогом ресторане. — Итальянский бургер, сливочное ризотто с миндалем и бутылочку Brunello di Montalcino, — говорит последнее с итальянским акцентом, и официант кивает на заказ, спрашивая, нужно ли еще что-то. — Хочешь еще что-то, Чонгук? Итальянский акцент у Виталиана — просто вау… — Возможно, десерт? — задумчиво кусает губу Чонгук, посмотрев сначала на Виталиана, а затем и на официанта. Отводит взгляд к меню, перелистывает пару страниц, останавливаясь на десертах. Виталиан богат, но Чонгуку все равно не по себе сидеть в известном итальянском ресторане, так еще и есть за его счет. Чонгук никогда и ни с кем подобного себе не позволял, а потому выглядит довольно напряженно. Он искренне надеется, что Виталиан не учует его напряжение, но, кажется, у него на лбу написано — «я пиздецки волнуюсь». — Расслабься, — голос отдает бархатом, а теплая рука накрывает чонгукову в успокаивающем жесте. Чонгука тащит — неимоверно. — Мне ничего не стоит оплатить все блюда этого ресторана. Бери десерт, Чонгук. Чон тяжело выдыхает. От чужой широкой ладони на собственной кожа покрывается мурашками. В ресторане не холодно, но по спине Чонгука так и ползет этот скользкий холод, похожий на страх. — Мятно-шоколадный парфе «после восьми», — читает Чонгук с трудом. Слишком длинно, но звучит интригующе. Официант кивает и уходит из зоны, пожелав хорошего вечера. Да уж, вечер хороший будет, если Чонгук тут с ума не сойдет. — Хороший выбор, — коротко улыбается Виталиан и, кажется, пришло время смущаться. Ким всего лишь похвалил его выбор, а Чонгук уже раскраснелся… Ну что с такого дурака взять? А ладонь все еще почему-то горит от чужого прикосновения. До сих пор о нем напоминает назойливым жжением. Официант сразу же приносит заказанное открытое вино и пару бокалов. Разливает по ним алкоголь, оставляя бутылку посередине стола. — За что выпьем? — смущаясь, спрашивает Чонгук. — Пожалуй, за нас и наше первое официальное свидание, — улыбается Виталиан, рассматривая Чонгука чересчур преданно, подняв бокал с вином вверх. В его черных глазах словно отражается не только Чонгук, но и влюбленность.