Amor

Тэхен сидит на красном диванчике, делает глоток горького пива, и совсем не понимает, как оказался среди Бродячих Псов. То есть, конечно, он помнит, как сам согласился пару часиков засесть в их компании, но совершенно не помнит, сколько прошло часов с того момента. Время летит немыслимо быстро прямо перед глазами, а ощущение развязности в теле благодаря принятому МДМА и выпитому алкоголю только увеличивается с каждой минутой. Они с Джевоном довольно хорошие знакомые, и Тэхен знает, что из себя представляет этот тип: кратко говоря — сказочный долбоеб, который не изменяет своим принципам. По-прежнему тратит почти весь доход с проданных наркотиков на казино, и ни разу так и не выигрывал больше тысячи вон, но яро надеется, что когда-нибудь точно повезет. Хорошо это, с какой-то точки зрения — эта самонадеянность на успех. Джевон неторопливо курит кальян, выдыхая сизый сгусток дыма вверх, к потолку, задрав голову. Тэхен поджимает губы, бросая взгляд на свои руки, на одной из которой пару колец. Одно из них — парное. Чонгук тоже носит его. Это, вроде как, символ дружбы, в каком-то роде преданности, истинности. И Ким никогда не надумывал снимать его. Оно пару лет держится на указательном пальце, и пробудет там еще столько же. Даже больше. — Как там Чонгук? — с лукавой улыбкой тянет Джевон, посмотрев на Кима смутным взглядом. В нем отражается только расслабленность, спокойствие и ничего более. Тэхен сразу понимает: Джевон тоже уже под влиянием МДМА. — С ним все в порядке, — кидает он в ответ слегка грубовато. Потому что не любит он обсуждать малютку за спиной, тем более с такими людьми, как Джевон, а если точнее с теми, которые могут предоставить Чонгуку опасность. Тэхен в этом плане справедлив и аккуратен: с чужими людьми говорит о Чонгуке кратко, без каких-либо подробностей, либо вообще не говорит. Безопасность Чона для него важна в первую очередь, а среда обитания у Тэхена так себе для того, чтобы рассказывать о нем направо и налево. — Видел его недавно, мальчишка подрос. Зад то, что надо, личико смазливое… — начал Джевон перечислять, загибая пальцы. — Выглядит как доступная шлюшка. Уверен, у него рабочий ротик. Тэхен поднимает на знакомого недоброжелательный тяжелый взгляд, намекая, что ему лучше бы стоило замолчать и не продолжать эту тему разговора. Брови незамедлительно свелись к переносице, а кулаки сжались сами по себе, словно норовясь вдолбить этому парню собственные слова обратно в глотку. — Может, познакомишь меня с ним поближе? Я бы не отказался испробовать его. Так и манит, чертовка, — с ухмылкой предлагает Джевон, не предугадывая дальнейшую реакцию Тэхена. А Тэхен не старается сдерживаться. В его глазах мелькает ярость, перемешанная с холодом, на коже видные очертания синих вен, которые выступили из-за чересчур сжатых кулаков. — Познакомить тебя с малюткой? — в тоне, на удивление, хладнокровное спокойствие, даже какая-то толика заинтересованности в предложении знакомого. Тэхен медленно поднимается с дивана. Бродячие Псы, коих в помещении осталось всего ничего — около трех неизвестных персонажей, заметно напряглись. Тэхен выглядит до жути пугающим с таким спокойствием на лице. — А может, мне познакомить тебя с кем-нибудь другим? — словно невзначай спрашивает он с наигранно (которая, кстати, похожа на настоящую) доброжелательной улыбкой. Джевон лишь брови вскидывает, не успевая отреагировать, когда массивный кулак со всей силы ударяет его по челюсти. Его голова откидывается на спинку кресла, изо рта вырывается болезненный стон. — С моим кулаком, блять, — со злостью и жестокостью в тоне заканчивает предложение Ким. Он резко дергает Джевона на себя за футболку, поваливая на пол. Бродячие Псы удивленно приоткрыли рты, но, как у них положено, не лезут в драку. Таково правило: равное количество человек участвуют в драке. Если пойдут четверо на одного, то это уже считается несправедливостью. — Мудак, блять, — хрипло шепчет Тэхен, усаживаясь на чужом теле. Его выражение лица сменилось со спокойного на серьезное, недовольное, а кулак то и дело наносит новые удары по джевоному лицу. Тот хрипло стонет, плюется кровью, что затекла в рот из разбитого носа, и находит в себе силы поменять положение, взяв лидерство на себя. Джевон яростно ухмыляется, с размаху ударяя плотно сжатым кулаком Тэхена по челюсти, из-за чего зубы прорезают щеку изнутри. Ким морщится, тяжело выдохнув через нос, и толкает Джевона в плечи с такой силой, что тот, не удержав равновесия, валится спиной на столик, на котором стоит кальян. Кальян слетает со стола со звонким звуком. — Уебок конченный, повтори, нахуй, что ты сказал мне пару минут назад, и я разобью твое тупое ебало до той степени, что родная мать, блять, не узнает, — задыхаясь от адреналина, прилившего к мозгу, шипит Тэхен, вновь хватая Джевона за футболку. Он рывком тянет его на себя, впечатывая того в ближайшую стену, а крепкая хватка жилистых рук переходит к шее. С той злостью, что гоняет у Тэхена по венам вместе с кровью прямо сейчас, он бы запросто мог задушить этого урода. Стоит только усилить хватку — с этим гребаным пустословом будет покончено. Однако Ким эту границу не переходит, с гневом всматриваясь в чужое, засыпанное многочисленными ранениями, лицо. Благодаря кольцам на пальцах Ким рассек парню бровь и нижнюю губу. И, знаете, он очень доволен виду, представшему перед ним: все джевоново лицо покрыто кровью, текущей из новых недавно нанесенных ран, сам он болезненно морщится, жмуря глаза. Идеально. Тэхен и сам в крови — Джевон успел оставить после себя немного синяков и ссадин. Кровь стекает по лицу, падая на белую футболку, оставляя на ней пятна, которые, впитываясь в ткань, становятся только огромнее по размерам. На втором плане играет знакомый рингтон, но никто не обращает на него внимания. — Я бы тебе, блять, язык вырвал за то, что ты назвал Чонгука шлюхой, — Тэхен скрипит зубами, играет желваками, придавливая шею ладонью в разы сильнее. Он недовольно скалится, наклоняясь к чужому лицу. — Но на этот раз, гандон, я тебя прощаю. На второй — ты будешь жрать землю, а затем — уже будешь под ней. Тэхен отшвыривает Джевона в сторону и тот с грохотом падает на пол. Затем, поднимая затуманенный яростью и животной дикостью взгляд, осматривает Бродячих Псов. — Приложите этому пидорасу подорожник, поди заживет быстрее, — он харкает кровавой слюной в сторону Джевона, пока тот продолжает недовольно морщиться. — Шлюха здесь ты, Джевон. Расскажи своим псинам, как сосал мой хуй неделю назад, они оценят. Бродячие Псы переглядываются, удивленно всматриваясь в уходящий силуэт Тэхена, который по пути захватил куртку и телефон. — Какого хуя вы встали, идиоты? Ловите его, блять! — хрипло кричит Джевон, еле как приподнимаясь на локте, что ноет после недавнего столкновения со столом. — Избейте этого пидо… И речь обрывается, когда во взглядах своих «друзей» он видит откровенное отвращение. — Пидорас, — морщит нос один из Бродячих Псов, всматриваясь в лицо своего босса с некой ненавистью во взгляде. — У него был классный хуй, сучка? — По-любому причмокивал, когда посасывал. Хуи вкусные, скажи? — усмехается третий парень, обращаясь к Джевону. Тот чувствует, как из глаз медленно, но верно скатывается предательские слезы. — Ну и мерзость. Пойдем, парни. — Позорище, — усмехается бродячий пес. И когда собственные сокомандники уходят, Джевон громко матерится, ударяя кулаком пол. — Ебаный Тэхен! — ноет парень, прислоняясь кровавым лицом к полу.

🎴

Наркотик ударил в голову значительно сильнее. Смесь МДМА и алкоголя — лютая, она выносит мозги и не оставляет ни единую каплю здравого рассудка. В сочетании с выбросом адреналина — это вообще бомба. В плохом смысле этого слова. Тэхена шатает, тот опирается о стены, пока поднимается по лестнице в подъезде. Перед глазами картинки плывут, а ноги еле как выполняют свою задачу — едва передвигается, из-за чего он запинается о ступеньку и с грохотом падает на пол, промычав протяжное «бля-а-дь». Он еще с пару минут старается подняться с пыльного пола, чувствуя жжение в обеих ладонях, с которых случайно содрал кожу при падении. Ким все же добирается до нужного этажа, с горем пополам вставляет ключ в замочную скважину и бесцеремонно проходит в квартиру, на ходу стягивая и откидывая кроссовки в сторону. Кажется, те ударяются о стену. — Чонгук, — сипло говорит Тэхен. Он, проходя в зал, резко встает на месте, видя нелицеприятную картину: Чонгук и Виталиан… Целуются? Гнев сразу подбирается тяжелым комком к горлу. Он неровно дышит, от ярости лицо покраснело, напоминая по цвету помидор. Тэхен даже не хочет думать в этот момент. Как такое могло произойти? Самый большой страх сбылся, и он смотрит на это собственными глазами, не зная, что сказать. Силы к его телу вновь возвращаются. Тэхен, пьяный и под наркотиками, не думает совершенно ни о чем: ни о последствиях, ни о том, что это лишь игра собственного разума под влиянием убойного сочетания веществ. Он ужасно зол. Парни встают с дивана. Чонгук сразу же подбегает к Тэхену, схватив его за щеки, рассматривая каждую ранку с запеченной кровью. — Тэхен, что случилось? — обеспокоенно спрашивает Чонгук, а в ответ ему лишь ухмыляются. — Скажи мне, пожалуйста. Я переживал. Тэхен, ну же… Ким отдергивает младшего в сторону. Толчок настолько сильный, что Чонгука аж отбрасывает на пол. У Виталиана глаза округляются. — Тэхен… — хрипло стонет Чон от боли, подняв взгляд глаз — в них явно читается обида. — Где ты был? Тебе Чонгук звонил каждые двадцать минут, почему ты не брал трубку? — злобно шипит Виталиан, слегка грубовато встряхнув своего брата за плечо. Тот лишь хрипло смеется, сплевывает на пол и задирает голову — смотрит на своего брата словно свысока. — Какого хуя вы здесь устроили, а? — усмехается тот. — Думаешь, брат, ты можешь себе позволить торчать в моей квартире? Мужчина удивленно вскидывает брови. — Тэхен, Чонгук волновался за тебя. Имей совесть, — тон становится раздражительным. — Почему ты весь в крови? Где ты был? — Ебет ли вас, где я был? Вижу, Чонгуку было вовсе не до меня, — он кидает взгляд сначала на до сих пор сидящего на полу Чона, а затем возвращается взглядом к Виталиану. — Что ты такое несешь? — тихо спрашивает Чонгук, опустив голову вниз. Виту становится понятно: ему стало грустно от услышанных слов. — Я переживал за тебя, а ты думаешь, что… — Да нехуй мне пиздеть, — недовольно фыркает Тэхен. — Давай, братик, скажи начистоту: ты любишь Чонгука, да? Меня не обманешь. Виталиан тяжело выдыхает, опустив голову, словно сосредотачиваясь на мысли. У Чонгука слезы на глазах, дыхание к черту сбито — ему сейчас до жути страшно. Он бы хотел вцепиться в Виталиана крепкими объятиями, чтобы все окружающее его не задевало. Слова Тэхена подобны выстрелу в самое сердце. Слишком больно. — Брат, успокойся. Я не хотел бы ссориться с тобой. Твоя ревность ни к чему хорошему не приведет, — Виталиан аккуратно поднимает Чонгука с пыльного пола, также аккуратно подходит к взбешенному Тэхену, желая успокоить. Ким хрипло усмехается: — Да что ты? За дурака меня держишь? — он играется желваками. — Давай, скажи мне, блять, как ты запал на малютку. Я с радостью начищу тебе рожу. В комнате крайне темно. Единственный источник света — ноутбук, который до сих пор проигрывает почти закончившийся фильм. В зале витает неприятная, накаленная до жути атмосфера — она заставляет Чонгука поежиться. И будь его воля, он бы свернулся клубочком, как ежик, чтобы не наблюдать за тем, как братья ссорятся. Такого злого, взбешенного до предела Тэхена Чонгуку приходится видеть впервые. А потому ему не по себе от одного его присутствия здесь, в этой квартире. Один его взгляд Чонгука заставляет задержать дыхание, а то не дай Боже еще выдохнет неправильно и на него польется ругань за руганью. — Тэхен, пожалуйста… — тихо просит Чонгук, все еще немного (много) побаиваясь его. И раньше подобное на Кима работало. Но, кажется, не сейчас, потому что тот совершенно никак не реагирует. — Тэхен, ты под чем-то? Что ты принимал? Что за бред ты несешь? — Издеваешься, блять, надо мной?! — повышает тон парень, хватая Виталиана за грудки. — Я видел, блять, как ты на него смотришь! Видел! Виталиан хватает Тэхена за футболку, стараясь отстраниться. Братья едва ли не переворачивают все вещи, которые попадаются им на пути. У Чонгука от такого зрелища уже слезы по щекам текут. Он сипло дышит через нос и крупно вздрагивает оттого, что ваза, стоящая на комоде, резко летит вниз, на пол, где с громким звоном разлетается на куски. Тэхен припечатывает Вита к шкафу, отчего тот больно ударяется затылком. У Чона от этой картины сердце кровью обливается — ему слишком больно смотреть на происходящее. — Пожалуйста, хватит! — плача, взвывает Чонгук, стараясь оттащить Тэхена от Виталиана. Ему это крайне плохо удается, ведь Тэхен значительно выше и сильнее него. Один из кулаков Тэхена проезжается по лицу Виталиана, и тот кряхтит, морща нос. Чонгук только пуще взвывает, тянет Тэхена за руку, которая намерена ударить его брата в очередной раз. И Чонгук не успевает даже писк издать, как чужой кулак проезжается по глазу. Он теряет равновесие и тихо скулит, падая на пол. У Тэхена взгляд взбешенный, недоброжелательный. То, что он ударил Чонгука, ни разу его не отрезвляет. Виталиан резко толкает парня в плечи, из-за чего тот отступает на ватных ногах назад и запинается об диван, упав на него мертвым грузом. Тэхен кряхтит, стараясь подняться, но слабость в теле из-за выпитого алкоголя куда сильнее. — Подумай над тем, что ты сделал, — укоризненно шипит Вит, помогая Чонгуку встать. У того фингал под глазом только начинает наливаться фиолетовым и синим оттенками. — Пойдем, Чонгук, — Виталиан поддевает его под локоть, пока у того из глаз так и хлыщут слезы. Тэхен хрипит, всматриваясь в белый потолок. От адреналина сердце бьется чересчур больно, учащенно. Он, снова попытавшись встать, с треском проигрывает собственному размякшему телу, которому было достаточно только лечь, чтобы ослабеть. Его отрубает мгновенно. Он так и засыпает в кровавой футболке, в штанах и носках. И на следующее утро он совсем не вспомнит, что ударил и брата, и Чонгука абсолютно ни за что.

🎴

Чонгук просыпается от противного рингтона мобильника, что лежит прямо под ухом. Он размыкает заспанные глаза, а острый нюх сразу же чует приятные витающие нотки яичницы и бекона в воздухе. — Да? — спросонья у него голос сиплый, а еще крайне недовольный, потому что он хотел бы поспать чуточку больше. — Ты, блять, где? — слышится злобный тон Юнги на том проводе. Чонгук хмурится пуще. — Мы, значит, с Чимином подогнали к вам с Тэхеном на хату, а этот дебил спит ужраный в говно, а тебя вообще нет, еще и дверь открыта. Вы что за хуйню успели устроить? Чонгук тихо цокает языком, морщась от сильной боли в глазе и голове. Он чувствует себя так, словно бухал неделю напролет, и это самое отвратительное ощущение из всех существующих. Тело ужасно ломит — наверняка, из-за того, что он несколько раз упал благодаря Тэхену на пол. — Блять… — он жмурит глаза, потирая все еще сонные глаза. — Этот идиот пришел вчера объебанный. — С кем он успел нахерачиться? Ты вообще почему свалил? Тэхен нередко приходит объебанный. В основном от нас, но не в этот раз. Ты должен был привыкнуть, не? — Гонишь, что ли? Мы были с Виталианом у него на хате, ждали этого долбоеба, потому что от него ни привета, ни хуета. Дождались, а он, блять, и Виту всек, и мне заодно прилетело. — Реально? — удивленно вопрошает Мин. — Блять, я этому дебилу сам всеку. Ты это, не переживай главное. Мы приведем его в чувство. Так ты у кого сейчас? У Вита? — Да, я у него, — Виталиан, будто почуяв, что разговор идет о нем, аккуратно выглядывает из проема двери. Чонгук сонно улыбается ему, но после поджимает губы. — Юнги, все в порядке. — Блядь! — восклицает Мин недовольно, а Чонгук вскидывает брови от чужого крика. — Этот мудак еще и на пол наблевал! Сука, Чимин, неси тряпку, я в его блевоту наступил! Чон хрипло смеется, словно издеваясь над другом. — Пиздец, я заставлю его купить мне гребаные носки. Додумался, блять, возле дивана рыгнуть, дебила кусок, — продолжает недовольно бурчать, а Чон смеется еще громче. Виталиан, стоя в проеме двери, расплывается в теплой улыбке от чужого смеха, а вот Мин яро негодует: — Ты че там ржешь? Заставлю сейчас с ним бабло поровну делить и не до смеха будет, сосунок. Эти носки стоят тысячу вон, на минуточку! Я не миллионер, между прочим. — Да похер на эти носки, купим мы тебе новые, — продолжает смеяться Чонгук. — Заставь его оклематься, пожалуйста, — он сглатывает подошедший к горлу ком и выдает шепотом: — Я переживаю за него. — Да все путем, сейчас расшатаем этого упыря. Передавай Виту привет и напомни ему о том, что его браток — тот еще говнарь! — Хорошо, хорошо, — устало смеется Чон. — Удачи там. — Не грусти там, сосунок. Все путем. Чонгук угукает и сбрасывает звонок. Устало вздыхает, трет лицо, пока Виталиан усаживается напротив него и аккуратно убирает упавшую на лоб прядку волос. — Все в порядке? — неуверенно спрашивает Виталиан, коснувшись ладонью чужой щеки. Чонгук чувствует от этого прикосновения прилив нежности. — В порядке, — коротко улыбается он, поддаваясь щекой к широкой ладони. Он сжимает запястье Виталиана в своей ладони, посмотрев на него из-под слегка приопущенных век. — А ты как? Кажется, фингал стал намного виднее. Что скажут коллеги? — Кто бы говорил, — Вит коротко усмехается, погладив чонгуков синяк под глазом большим пальцем — аккуратно и нежно. — Я замажу синяк. Твой не болит? — в его тоне заботы хоть отбавляй. — Болит, — Чонгук тяжело вздыхает. — Придется купить Юнги новые носки. Он наступил в блевоту Тэхена. — Какой ужас, — Вит тихо смеется, продолжая нежно поглаживать щеку сонного Чонгука. Хотя, кажется, тот более-менее оклемался. — Я приготовил завтрак. Мне нужно уйти через десять минут, у меня будет договор. — Ты до вечера? — Чонгук слабо надувает губки и грустно смотрит на него, а Виталиан, заметив это действие, едва сдерживает порыв наклониться и чмокнуть эти сладкие на вид губы. — Верно, — мужчина кивает. — Останешься сегодня у меня? Обещаю вечером вкусный ужин. Чонгук задумчиво покусывает нижнюю губу, но его ответ крайне очевиден. По крайней мере, для него самого уж точно. — Я не хочу пока что возвращаться туда. — Оставайся у меня сколько захочешь. Можешь считать мой дом своим. Главное, не потеряйся здесь, — Вит улыбается. — Спасибо, Виталиан. Виталиан покачивает головой, мол, ничего в этом такого нет, и неуверенно наклоняется ближе, чтобы коснуться сухими губами крупного синяка под глазом. Чонгук на это действие неровно выдыхает, поджимая губы, и вдруг хватает Виталиана за шею, когда тот начал отстраняться. — Что такое? — Поцелуй меня, — тихая просьба с опущенной вниз головой звучит крайне неуверенно, будто он стесняется просить подобное. Виталиан чувствует, как вверх по позвоночнику ползут мурашки от такой просьбы. Но он наклоняется ниже, пробует сладкие губы своими, уперевшись рукой в матрас. Чонгук охотно тянется ближе, неуверенно двигает губами, словно это его первый поцелуй, и это в каком-то смысле очень очаровательно. Ким нежно проходится ладонью по чонгукову боку, скрепляя руки на пышных бедрах, и тянет Чона на себя, дабы тот уселся на его бедрах. И он охотно перестраивается с матраса на вполне удобные чужие бедра, чувствуя, как крепкие руки смыкаются в замок за его поясницей. Они целуются неотрывно, с каждым звуком и секундой жадность, желание, страсть словно растут и растут, раскаляя тела обоих. Виталиан кусает нижнюю губу Чонгука, нежно целуя ее после, а ладонями изучает бока, вновь скрепляя их в крепкий замок за спиной Чона. Чонгук чувствует, как внизу живота тянет, чувствует, как желание берет верх над ним и чуть ли не заставляет избавить Виталиана от белой глаженой рубашки и классических брюк, но вовремя останавливается, и говорит себе подождать. Однако изучать мягкие губы Вита не перестает: он двигает своими неотрывно, касается чужих языком, чувствуя некую шероховатость из-за потресканных губ. Рукой ползет вверх по широкой спине, останавливаясь на затылке, с силой сжимая кучерявые волосы, и слегка отстраняется от желанных губ с тихим чмоком. От губ до других тянется ниточка слюны, которую Чонгук обрывает кончиком языка. Он на момент прикрывает глаза, словно стараясь подавить в себе рвущуюся наружу страсть, словно стараясь подавить чувства в принципе. Чонгук лишь неровно дышит от прикосновений Виталиана, у которого у самого сбилось дыхание к черту. — Тебе пора идти, — заключает Чонгук, но с бедер мужчины не встает. Лишь гладит щеку, медовая кожа которой чересчур бархатно чувствуется под пальцами, и прижимается кончиком носа к другой. Он буквально чувствует своим телом, как Виталиан слегка напряжен — словно пытается сдержать себя изо всех сил. — Еще немного, — шепчет он, вновь сталкиваясь губами с чонгуковыми. Чонгуку голову кружит от таких интимных, развратных, со сталкивающимися языками поцелуев. Виталиан бессовестно исследует податливое тело, а хозяин этого тела, как раз таки, и не против. Оно пылает, горит, желает большего всего лишь из-за одного гребаного поцелуя. — Виталиан, — его тон больше похож на жалобный. — Тебе правда пора идти. Мужчина тяжело вздыхает, опуская взгляд на наручные часы, и сводит брови к переносице. А Чонгук, вопреки серьезному лицу, целует Виталиана в уголок губ, словно стараясь расслабить и сделать добрее. — Ты прав, — он коротко улыбается. — Я постараюсь вернуться к тебе как можно скорее. — Надо же, каким ты можешь быть милым, — с короткой ухмылкой говорит Чонгук, посмотрев в преданные глаза Виталиана. Он еще раз касается чужой щеки ладонью, оставляет поцелуй на кончике носа, и шепчет: — Я буду ждать. Виталиану никогда не говорили такого. Его никогда, ни при каких условиях, совершенно никто не ждал. Чонгук дарит ему самое приятное и ценное, что есть на этой планете — он дает понять, что Виталиан хоть кому-то нужен. Что он будет его ждать. Это невообразимо, но Виталиан верит. Верит, потому что Чонгук ему бескрайне нравится и с этим ощущением ничто несравнимо.

🎴

— Хуярь на этого гада воду! — приказывает Юнги Чимину, пока снимает те самые грязные носки. Чимин лишь злорадно ухмыляется, в последний раз глянув на спящую довольную морду, и переворачивает стакан прохладной воды вниз, из-за чего та льется на Тэхена. И, кажется, Тэхен всех бабок во дворе и соседей в подъезде перепугал, потому что закричал от «приятного пробуждения» как следует. У того лицо заплывшее, будто он пил целую неделю, а то и месяц, глаза заспанные, и ко всему этому набору прибавляется недовольный галдеж и маты. — Какого хуя? — мычит он, вытирая мокрое лицо и слегка встряхивая ворот футболки, на который тоже попала вода. — С добрым утречком, блять! — цедит Мин, наклоняясь ко своему другу. — Ты мне вот скажи: ты что, в край ебанулся? — Да че случилось-то, блять, идиоты? — Тэхен непонятливо оглядывает своих недовольных по лицам друзей, что встали над ним надменными тучами. Он вот откровенно нихера не понимает и не помнит. И чем уже насолить успел, раз друзья будят его именно таким образом? Вряд ли Тэхен сделал им что-то хорошее. Однако мозги реально тормозят: настолько, что у него не хватает иконки загрузки в голове, чтобы все по красоте было. — Мне напомнить, как ты Чонгуку впендорил? Тэхен хмурится, не понимая, о чем речь. Он напрягает все свои извилины, чтобы вспомнить вчерашний день, но не удается, он совершенно ничего не помнит — как память отказала. — Че за хуйню ты несешь? Чтобы я и малютке впендорил? Ты че-то путаешь, — однако, в тоне слышится неуверенность. — То есть, хочешь сказать, что Чонгук мне напиздел о том, как ты вчера приперся уебанный в щи и вмазал им с Витом на пару? — Юнги все еще выглядит недоброжелательно. Тэхен еще пуще хмурится, из-за чего появилась складка между бровей. Он устало потирает лоб, все еще сонный и пытающийся адаптироваться к реальности после сна, что происходит у него чересчур медленно. — Нихуя не помню, пацаны. Хоть убейте, — болезненно стонет он, шикая, когда задевает раненые костяшки на ладони. Он рассматривает их целых полминуты, вновь загружая мозг. — Что за хуйня? — Еще и футболку усрал. Свинья, — продолжает пыхтеть Мин. Тэхен тут же кидает взгляд на свою футболку, слегка оттягивая ткань от себя, и замечает бордовые капли крови, которые намертво впитались в белую футболку. — Если ты расхуячил Чонгуку ебальник до крови, то учти: я за себя не ручаюсь. Ты полетишь прямо с этого этажа. Ким сглатывает вязкий ком, чувствуя во рту сухость. — Я не мог… Я не мог ранить его до такой степени, — сипло шепчет Тэхен. Он поднимает испуганный взгляд на друга. — Где он? Я хочу поговорить с ним. Где, блять, он? — Да успокойся, ради Бога, — он несильно хлопает Кима по затылку. У того голову прошибает дикой болью и он вновь болезненно шипит, потирая ударенное место. — Он у братка твоего. Не смей к нему сейчас ехать, ты слышишь меня? — Почему? — Ким походит на щеночка, аж надулся. В другой ситуации это было бы, конечно, мило, но не в этот раз. Юнги до сих пор злится от недавно услышанной новости. — Потому что тебя, как минимум, не пустит Вит, — отвечает за Юнги Чимин, скрестив руки на груди. — А во-вторых, Чонгук вряд ли сейчас настроен на разговор. Ты дал ему по лицу вчера, думаешь, он не обижается? Еще как обижается. — Но я не должен, блять, просто так сидеть и ничего не делать, — Тэхен только хочет подорваться с места, как его резко приостанавливает рука Юнги. — Чимин прав. Послушай нас, разумных людей, хоть один ебучий разок. Дай Чонгуку отдохнуть от тебя пару-тройку дней. Дай простить, остыть, че там еще делают, — он почесывает затылок, цыкает языком пару раз. — Короче, дай ему отходняк от тебя. Вит за ним приследит, я уверен. Ким играется желваками, опуская голову вниз, и тяжело вздыхает. — Я не хочу, чтобы он там был. — Кого-то волнует? — хмыкает Мин. — Тэхен, серьезно. Тебе самому по кайфу приходить домой в таком состоянии? Ты хочешь, чтобы Чонгук смотрел на тебя такого? — Пак садится к нему на диван, посмотрев слишком серьезно. — Чонгуку, конечно, не десять лет, но он же глупыш. Насмотрится и начнет за тобой повторять. Ты хочешь этого? — Хочешь, чтобы Чонгук начал закидываться дозами? Хуй с ними, с алкоголем и сигаретами, но наркотики — уже другое, ты сам понимаешь. Юнги и Чимин отчитывают Тэхена, как провинившегося ребенка, серьезно. Это со стороны выглядит именно так. — Не хочу, — тихо выдает он. — Отлично. А теперь, блять, поднимай свою сраку. Мы должны убрать и проветрить твою хату, иначе я здесь сдохну, — Юнги отходит к окну и дергает ручку, раскрывая его нарастапашку, пропуская свежий воздух с улицы, который мгновенно заполняет комнату. — И еще: я наступил на твою блевоту. Ты обязан купить мне носки, иначе, как ты помнишь, я все еще могу скинуть тебя с этого окна, — и он, словно подтверждая свои слова, кидает взгляд на открытое окно. Тэхен с горем пополам поднимается с нагретого места. Ноги его совсем не держат, а тело, словно предавая своего хозяина, и вовсе кажется ему не подвластным. Словно он оказался в теле другого человека — настолько то слабое. Каждая частичка болит, ломит, особенно кулаки, которые покрылись тонкой коркой высохшей крови. — Я не помню ничего из того, что было вчера, — Ким кряхтит, не стесняясь парней и стягивая с себя грязную футболку, отшвыривая ее в ведро для вещей, которые нужно постирать. По оголенной груди и спине пробегается противный холодок, что просочился в квартиру благодаря Юнги, открывшему окно. — Только то, что, кажется, был у Джевона. И в голову резко ударяет момент из вчерашнего вечера, противной болью давя на самые виски. — Блять… — Что? — Пак, который в третий раз вытирает тряпкой блевоту своего друга, кидает взгляд в его сторону. Ах, как благородно. Тэхен должен будет им своей жизнью. — Вспомнил что-то еще? — Походу, я дал Джевону по ебалу, — Ким выглядит невозмутимо несмотря на то, о чем говорит на данный момент. Он лишь открывает шкаф под пристальными взглядами своих друзей и выбирает чистую футболку. — И, кажется, немного перестарался. Но Чонгука я точно не мог избить. Даже, блять, не думайте. — Когда ты под дозой, вряд ли тебя ебать будет, кто там под руку попадет. Чонгуку прилетело знатно, я думаю. Что у вас Вит делал на хате? — Я помню только одно. И я не хочу об этом говорить, — он тяжело вздыхает, морща нос, чувствуя, как трескается засохшая кровь над верхней губой. — Колись уже, гад. Мы твои друзья, вроде как. Если ты не забыл, — Мин выразительно дергает бровью. — Малютка и браток сосались, — Тэхен усмехается, опуская голову. — Это вывело меня из себя. — Вот и причина, по которой этим двум прилетело, — фыркает Чимин. — Надеюсь, Чонгук реально тебя простит, потому что его обиды могут и на два года задержаться, если ты не забыл. Тэхен лишь кивает, потерев лоб. Вспомнив этот нюанс, который застрял в памяти гораздо больше всех остальных, ему становится не по себе. — То есть, я правильно понял, что ты всек им за то, что они сосались? — Юнги вопросително косится на Тэхена, который стягивает с себя штаны, чтобы заменить их домашними спортивками. Ожидаемо, Ким кивает на вполне очевидный вопрос друга. — С чего вдруг? — Мин хмурится. — Юнги, — укоризненно шипит Чимин, злобно глянув на него. Тэхен лишь фыркает, пряча раненое лицо в ладонях, замычав от боли во всем теле. От МДМА в сочетании с алкоголем всегда наутро слишком паршиво приходится. — Тупой что ли? — Все в норме, — лишь кидает Тэхен коротко. — Я люблю его. В этом вся причина. У Юнги не хватает иконки загрузки над головой — конкретно тупит в данную минуту. Чимин демонстративно закатывает глаза, для вида несильно постучав кулаком по лбу Мина, а-ля «алло, прием, а как слышно? Вы на своей планете или уже в космосе?». — Кого — его? Братка, что ли? Ты инцестник, получается? — хрипло засмеялся Мин. — Юнги, капец ты тупой, — Чимин реально удивился. — Я люблю Чонгука. Давно. Наверное, еще с детства. Не как друга, не как брата. Как парня. Юнги тупит еще конкретнее. По его глазам можно разобрать откровенный шок. У него даже рот в форме «о» приоткрылся. Лагает до последнего. — Реально? — Да. Юнги, словно у него резко отказали ноги, валится задницей на диван и удивленно смотрит в пол долгие пару минут, стараясь принять услышанное. Он совсем не предполагал, что нагрянут такие повороты. Он не против, что Тэхену нравится Чонгук больше чем просто кореш, но он серьезно не ожидал услышать от него подобное. — Нет, ты реально дебил, — констатирует факт Мин, резко подняв голову и посмотрев в сторону Тэхена. Тот хлопает глазами, уставившись на него в ответ, как баран на новые ворота, и непонятливо хмурит брови, пытаясь понять, за что его назвали дебилом. — Почему ты ему не скажешь об этом? А, вот в чем дело. — Я не хочу переходить черту. Я всегда рядом и готов помочь, он знает это. То, что я забочусь, что люблю — он тоже знает. Приухаживать я никогда не пытался. В конце концов, я даже не знаю как, — Ким облизывает пересохшие губы, желая поскорее сходить в душ. Кровь запеклась и скукожила всю кожу. — Да и блять, я ему подгузники, можно так сказать, менял. Разве это нормально, что пацан, который тебе в детстве сопли подтирал и труселя менял, влюбился по уши? — Звучит абсурдно, но, — Чимин выставляет указательный палец напоказ, привлекая к себе внимание. — Он с Витом знаком столько, сколько и с тобой. Думаешь, для Чонгука то, что ты менял ему труселя в детстве, действительно преграда? Тэхен лишь пожимает плечами: не знает. — Ты так проебешь свое счастье, Тэхен. Серьезно тебе говорю, — Юнги смотрит на него хмурым взглядом. И какую по счету минуту они отчитывают Тэхена за все содеянные грехи? Прилично. — Взял яйца в руки и пошел катить к нему. — Я люблю Чонгука, но… — он хмурится, сглатывает комок в горле, и опускает голову. — Уважаю я его в первую очередь. Если он выбрал моего брата, значит, я не в праве препятствовать. — Он идиот? — Юнги задается очевидным вопросом, повернув голову к Чимину. — Он идиот, — Пак даже кивает в знак своего подтверждения. — Тэхен, ты ему даже намеков не давал! Естественно, блять, у него выбор пал на твоего братка. Чонгук что, всевидящий, чтобы знать наверняка — гей ты или нет? Так-то логично. — Я боюсь. — Хуже уже не будет. Действуй, не просиживай яйца. Мы хуйни с Чимином не посоветуем, ты знаешь. Может, друзья действительно правы и стоит хотя бы постараться исправить собственное положение в жизни Чонгука. Однако вспомнив, как он облажался перед малюткой, Ким тяжело выдыхает. Для начала было бы хорошо извиниться перед Чоном. А учитывая, что тот обижается сильно и долго, добиться извинения будет крайне трудно. Чонгук в этом плане крайне категоричен. Осталось прибрать свою хату и сходить в душ, а затем, когда он выгонит Чимина и Юнги за дверь своей квартиры, поедет ко своему брату. Он не уверен, что Чонгука удастся забрать обратно домой, но добиться хотя бы извинения — уже хорошо. Чон все равно рано или поздно захочет обратно: Виталиан часто пропадает на работе, Чонгуку будет крайне скучно сидеть до вечера одному в его доме. — Пацаны, может полы помоете заодно, а? — усмехается Тэхен, выходя из зала. Ему в ответ кричат: — Где дополнительная оплата, гаденыш? Я уборщицей не нанимался! Сам срач устроил — сам этот срач и разбирай. — Да ладно тебе, — смеется Тэхен, выглядывая из-за проема двери. Он снова успел стащить с себя футболку и повесить ее к себе на плечо. Под грудью виднеются синие китайские иероглифы, дословно означающие: «убей сам или убьют тебя». — Я угощу пивком попозже. А Тэхен знает, на что давить. — Мудак. Иди мойся, — смиренно фыркает Юнги, отворачиваясь. Согласился. Ким победно ухмыляется и исчезает за дверью в ванную комнату. Чимин лишь хихикает, пока не получает от недовольного Мина несильный хлопок по затылку.

🎴

Руль ауди чувствуется под ладонями чересчур правильно. Тэхен, чувствуя себя уже более бодро после прохладного душа и выпитой кружки кофе, приоткрывает окно своей малышки, дабы впустить свежий воздух в салон. В одной из рук тлеющая сигарета, а в колонках играет что-то отдаленно напоминающее рок. До дома Виталиана осталось всего ничего: возможно, пять минут езды от силы. И за эти пять минут Тэхену следует придумать хоть какие-то извинения и объяснения, чтобы добиться прощения и родного теплого взгляда Чонгука, только ничего в голову не приходит совершенно. Он очень стыдится за то, что Чон попал под руку. И если бы была возможность вернуться назад, то лучше бы Тэхен не возвращался тогда домой. Возможно, сейчас бы Чонгук не обижался на него и не был у Виталиана. То, что он видел их поцелуй, убивает. Он очень зол, что так вышло, что он вообще это увидел собственными глазами, но… Разве что-то можно поделать? Виталиан очень умен: начал сходу, когда Тэхен все ждал и ждал, не подпуская себя к Чонгуку ближе, хотя мог бы, учитывая, сколько они живут вместе в одной квартире. То, что Виталиан плевать хотел на чувства Тэхена, бесит в последнюю очередь. Бесит то, что Виталиан, очевидно, использует Чонгука в свою выгоду. Он его использует и бросит — Ким уверен на девяносто девять процентов, а тот последний процент — его же сомнения. Тэхен знает своего брата как десять своих пальцев, а потому вряд ли сомнения имеют место быть. Скорее всего, то, что предполагает Тэхен, воплотится и в жизни. Времени, что они с Виталианом провели вместе под одной крышей, достаточно, чтобы сделать свои выводы заранее. Только Чон, к сожалению, об этом не знает. И вряд ли до него можно будет достучаться, ведь он видит в Виталиане серьезного, полноценного для отношений мужчину. И это самое паршивое, потому что Виталиан совсем не предназначен для серьезных отношений. Люди никогда не держались с ним больше месяца. И Чонгук вряд ли продержится. С одной стороны, Тэхен понимает, почему люди с его братом долго не держатся: он тот еще зануда. Но, вероятнее всего, дело не только в том, что он скучный, но еще и в том, что для Виталиана нет ничего важнее карьеры и денег. Это перешло к нему, вероятнее всего, от родителей, которые также помешаны на выгоде и деньгах. Только те хоть любовь нашли — друг друга, и устроили общий бизнес, а здесь… Здесь попросту нет вариантов. Вскоре Тэхен подъезжает к дому Виталиана, паркуя ауди у тротуара. Он бесцеремонно выходит из машины, блокирует ее двери с помощью брелка и задумчиво рассматривает двухэтажный дом. Вероятнее всего, ему никто не откроет сейчас, потому он догадывается достать телефон и начать звонить Чонгуку. И он, что было ожидаемо, не поднимает трубку — сбрасывает. Ким недовольно фыркает, рассматривая местность снова, и берет в ладонь пару камней с земли. Что ж, раз Чонгук не хочет по-хорошему, Тэхен предпримет другие меры. — Чонгук! — он громко кричит и пуляет один из маленьких камней в окно на втором этаже. Виталиан сто процентов будет недоволен, но похуй. Он хочет достучаться до Чона, чтобы тот, наконец, выглянул и поговорил с ним. — Чонгук, блять, вылези из своей норы и давай поговорим! Он пуляет еще один камень, хмуря брови из-за солнечного света, который, как будто бы назло, светит прямо в глаза. Ким попутно звонит Чонгуку, но тот так и продолжает сбрасывать звонки. — Возьми, блять, ебучую трубку, иначе я разобью это окно! — вновь срывает он голос. И Чонгук, ожидаемо, наконец, реагирует: он принимает очередной звонок и аккуратно выглядывает из окна, уставившись на Тэхена, который прикладывает телефон к уху и задирает голову, чтобы увидеть неуверенно выглядывающего Чона. — Ну, привет что ли, малютка, — он слабо улыбается Чонгуку, что стоит нахмуренный и поджавший губы. Видимо, говорить с Тэхеном было не в его планах. — Походу, ты не хочешь общаться сейчас, и я, будь на твоем месте, тоже бы послал себя нахуй, — он неловко чешет затылок, слыша на том проводе ровное дыхание. — Смотрю на твой синяк под глазом, и паршиво на душе становится. Выйди из дома, давай поговорим, как взрослые люди, а? Пожалуйста. Чонгук хмурит брови и в итоге скидывает звонок. Тэхен непонятливо хлопает глазами, замечая, как Чон отходит от окна, исчезая из его поля зрения. Ким уже было начинает грустить и подбадривать себя мыслью, что никуда не уйдет отсюда, пока Чонгук все же не выйдет и не поговорит с ним, только Чон уже выходит из дома со скрытой злобой на лице, скрестив руки на груди. Тэхен подрывается с места и подходит к Чонгуку. Ему бы хотелось взять того за щеки да расцеловать каждый сантиметр лица, только он не позволяет себе даже на долю секунды к нему прикоснуться. Он лишь смотрит на него преданно, как щенок, надламывает брови и поджимает губы, рассматривая этот ярко выраженный синяк под чужим глазом. Ему крайне стыдно за собственный поступок, и это запросто можно понять по выражению его лица. — Чонгук, я ничего не помню со вчера, — шепчет Тэхен, прикасаясь осторожно к чужой щеке. Чонгук все еще надувает губы, и это по-своему мило. Очаровательно. — Прости меня, пожалуйста. Я был объебан. Чон никак не реагирует, лишь рассматривает своего друга обиженно. Но Ким чувствует, что скоро эта «нерушимая» стена чонгуковой обиды треснет. — Юнги сказал, что я и тебе, и брату вмазал. Мне стыдно. Пиздец как, Чонгук, — он опускает голову, как провинившийся (так и есть) щенок. У Чона заметно теплеет взгляд, но он все еще из последних сил себя сдерживает, демонстративно продолжая обижаться. — Блять, когда я вчера увидел, как ты целуешься с моим братом… Пиздец, я думал, что разорву его. Чонгук удивленно вскидывает брови и приоткрывает рот в немом шоке. — Что? Тэхен, ты в край ебнулся? — наконец, говорит Чонгук. — Под чем, блять, ты был? — Под МДМА, — он виновато улыбается. — И под пивком. — Мы не целовались с ним, идиот, — Чонгук неверяще качает головой, тяжело вздыхая и задирая ту к небу. — Как, блять, тебе вообще это привидилось? — Как это — не целовались? — Ким удивленно хлопает глазами. — Я ведь собственными глазами тогда видел… — Ты был объебан, — напоминает Чонгук. — МДМА, Тэхен. Ким морщит лицо, хлопая себя по лбу. — Блять… Получается, я всего лишь галлюцинацию словил? — осознает Ким. Чонгук тяжело вздыхает, подтверждая вопрос коротким кивком. Тэхен поднимает взгляд к Чонгуку, резко схватив того за ворот футболки, рывком притягивая к себе. Он крепко обнимает его, морщась от стыда, что так и пожирает его тело. Ткань футболки Чона едва ли не трещит по швам — Ким чересчур сильно сжимает ее на спине в собственных ладонях, словно боясь отпустить. Чонгук стоит каких-то пару секунд со ступором на лице, не действует, пока до него не доходят последующие слова: — Блять, малютка. Прости меня, прошу тебя, — шепотом просит Тэхен, прижимаясь щекой к плечу Чона. — Мне так стыдно перед тобой. Прости. И стена обиды все-таки рушится: Чонгук обнимает его в ответ. — Идиот, — недовольно бурчит Чонгук, сжимая чужие плечи. — Обещай мне, что прекратишь. Пожалуйста. — Прекращу что? — он наверняка знает, о чем идет речь. — Завязывай с наркотиками, Тэхен, — Чонгук оглаживает вспотевшими ладонями его спину. — Я переживаю за тебя. Тэхен расплывается в улыбке, слегка отстраняясь от Чона. Он ласково кладет ладони на щеки Чонгука и сдавливает их, отчего губы выпячиваются уточкой. Он жуть как поцеловать их хочет, но вновь себе не позволяет — еще слишком рано. — Ты правда не целовался с ним? — уточняет он. — Правда, — это первый раз, когда Чонгук соврал Тэхену. По его лицу понять, врет он или нет, крайне сложно. Но Ким верит. — Почему ты пришел весь в крови? Тэхен окончательно отстраняется от чужого тела. — Джевон получил по заслугам. Упырь тебя шлюхой назвал, представляешь? — он недовольно фыркает, покачивая головой. — Ну, я сорвался и чуть глотку ему не прогрыз. Урод, блять, — Тэхен роется в кармане штанов, доставая пачку сигарет, а Чонгук удивленно вскидывает брови от рассказа. — Ненавижу, когда говорят о тебе вот так. Чонгук сглатывает подошедший к горлу ком. Тэхен заступился за него. Это вызывает откровенный шок, который и отражается на его лице. — Я убью за тебя, малютка. Любого. Будь то мой брат или лучший друг. Чонгук чувствует, как дышать становится тяжело.