Amor

Лететь в одиночку в Италию — не самое лучшее, что происходило с Виталианом. Раньше, бесспорно, он всегда летел один к родителям, но… В этот раз все совсем иначе, ведь изначально он планировал, чтобы Чонгук улетел вместе с ним. Он не знает, как описать то, что у него творится в голове, в душе в принципе. Неприятно, слегка больно, но никто об этом не будет знать. Виталиан привык скрывать свои настоящие чувства, и он сам виноват в том, что раскрылся Чонгуку, не обращая внимания на осторожность. Он как будто бы знал, что так и будет. Единственная ошибка в этой ситуации — Тэхен. Виталиан полагает, что, если бы он не приехал в аэропорт, Чонгук все-таки улетел с ним в жаркую страну, не задумываясь ни о чем. После такого поступка к ним обоим рождается легкая ненависть. И это чувство Кима просто отравляет. А ведь забавно: Виталиан хотел представить Чонгука своим родителям. Бесспорно, они до сих пор его помнят, но как маленького шаловливого мальчишку, а не как возлюбленного Кима. Он хотел провести семейный вечер, рассказать о Чонгуке и чувствах к нему, буквально всем до единого хотел поделиться. Но… Тэхен. Тэхен виноват в том, что Чон передумал свое решение и все-таки остался в Сеуле. Казалось бы, вот оно — настоящее счастье. Виталиан впервые за свои двадцать шесть лет действительно почувствовал что-то стоящее, планировал их совместное идеальное будущее. Как печально, что жизнь порою поворачивается задницей и плюет на все планы. В Италию он прилетел около часа назад. В Сеуле уже вечер. В Италии же жарко, до сих пор светло. Это неимоверно радует глаз. Он успел вызвать такси. Скоро вновь встретится с родителями. Он жалеет, что из-за работы приезжает к ним на выходные не слишком часто и не слишком надолго. Но сейчас у него начался отпуск. Виталиан планировал ехать сейчас в такси к родителям вместе с Чонгуком. Только все планы внезапно рухнули, как старый домик. Расстраивает? Безумно. Это было только его ошибкой — довериться Чонгуку и надеяться, что он, Виталиан, заслужил такого человека. Что этот, казалось бы, невинный Чон Чонгук, у которого светятся глаза так ярко спустя трудные года и моменты, подарит ему счастье. Единственное, что он ему подарил — больное сердце, что напоминает о себе сейчас сильными ударами о грудную клетку. Наверное, Тэхен в своих словах был прав. Возможно, ошибка не только в том, что брат приехал в аэропорт, но и в нем, Виталиане. Брат всегда говорил о нем гадости: что он весь такой прилежный и правильный, что никому это не нравится; что он делает из себя дохуя важного, хотя на деле ничего не представляет; что с игрой на фортепиано он далеко не уплывет. Виталиан пытается понять, когда его жизнь пошла в пизду. Когда появился Чонгук в его жизни или когда они с Тэхеном начали ссориться? Вопрос останется неотвеченным. Он не злится на брата. Скорее, на самого Чонгука, что тот выбрал не его, хотя проявлял к нему симпатию; сам просил его целовать, и было видно, что он этого хотел чересчур сильно. Так почему же выбор пал на Тэхена? В какой момент Виталиан поступил неправильно? Чонгук бы ответил: «Когда попытался манипулировать мной, заставил делать выбор, которого я никогда не желал». Но тот уже далеко, в другой стране, и Ким на свой вопрос должного ответа не получит. Когда-то в будущем, возможно, на него все-таки ответят. Но не сейчас. Он выходит из такси, достав чемоданы из багажника. По-итальянски благодарит водителя, который кивнул головой на заслуженные отданные ему деньги и попрощался с легкой улыбкой с фразой «Arrivederci». Виталиан приехал к дому своих родителей. Они были богатыми, когда он был ребенком, и остались ими и сейчас, даже когда Ким вырос из пеленок. Удивительно, ведь часто случается так, что бизнес рано или поздно накрывается, а от кучи денег остаются какие-то жалкие гроши. Миссис и мистер Ким всегда умели держать бизнес в строю, получая прекрасную прибыль. Их автосалоны с дорогущими машинами, которые покупают сказочные богатеи, расположены не только по всей Южной Корее, но и в других странах. Бизнес за почти тридцать лет очень хорошо развился, и никаким образом не мог накрыться, как не посмотри. Были, конечно, конкуренты, но их бизнесу они были не помехой. Их родители заслуживали уважения и почтения. Думать мозгом — нужно уметь. Некоторые, даже если он существует в черепной коробке, им даже не пользуются. Родители же использовали его на все сто процентов, и это приносило свои плоды. Такие, что сразу понятно: время было потрачено не в пустую. Чтобы даже иметь хорошую работу и отличную зарплату — нужно стараться. Они старались слишком много. Виталиан очень уважает своих родителей. Мама, которая обзавелась подружками здесь, в Италии, частенько ставит его в пример и рассказывает о нем. Даже когда случались праздничные вечера по поводу приезда Виталиана, он слышал только о себе. Создалось ощущение, будто в их семье только один ребенок, и Тэхена, как минимум, не существует. Мать никогда о нем не вспоминала. А отец… Отец говорил, что хочет повидаться с ним, посмотреть, как тот живет, и на этом все. Насколько знает Ким, родители от слова «совсем» не контактируют с Тэхеном. И непонятно: то ли их Тэхен не интересует, то ли он сам просто не желает с ними поддерживать хоть какую-то связь. Впрочем, это и не его дело в принципе. Проходя вглубь дома, его встречают слуги. Он знаком с ними. Виталиан коротко улыбается им, когда они забирают его тяжелые чемоданы, и рассматривает детали интерьера. Этот дом не иначе как целый дворец — огромный и красивый. Виталиан привык к роскоши, к богатым вещам; в его доме висят точно такие же (по цене) картины, украшения. Казалось бы, всего лишь такие мелочи, а создают неповторимый домашний уют. Наверное, Тэхена это бы смутило. Понятное дело — он уже привыкший к легкому бардаку дома, к маленьким дыркам на линолеуме, к каким-то сомнительным пятнам на обоях. Ему было бы здесь невыносимо — это как выйти из зоны комфорта во время Апокалипсиса. Почти такие же ощущения были бы у его брата. Чонгуку, Виталиан думает, здесь бы понравилось. Конечно, он тоже привык к квартире Тэхена, и вряд ли его смущал там хоть какой-то беспорядок, но он человек такой — ценитель прекрасного. Все эти картины, даже обычный ковер из овечьих шкур с длинным ворсом, лежащий в гостиной, его бы крайне удивили. Было бы прекрасно, все-таки, если бы Чон не обменял его на Тэхена. Думая об этом, Виталиану становится слегка не по себе. Его словно бы душит одна лишь мысль о том, что Чонгук поступил так. Он думал, что у них получится построить прекрасную жизнь, но все резко изменилось. Так часто бывает: очередной пинок от жизни, который выкинул Виталиана за борт. Ким, привыкший только к радостям жизни, вдруг почувствовал боль и разочарование. Но виду не подаст, и даже заикнуться об этом себе не позволит. Он человек, что держит все в себе: начиная от мыслей, заканчивая чувствами. Это было его ошибкой — дать Чонгуку понять, что он ему нравится. Только его. Но и с другой стороны, Виталиан даже и предположить не мог, что может произойти подобное. Честно, он даже и не думал о таком предательстве. Чем Виталиан хуже? У него есть все: деньги, дорогой дом, отличная работа, красивая внешность, автосалон с машинами разных марок, хорошее воспитание. Если у него есть все, то почему он так несчастлив? Почему, Вселенная? Отвечай, сука. С тяжелым вздохом Виталиан проходит в гостиную. Заметив мать, он улыбается. — Здравствуй, мама. Мама оборачивается, удивленно вскидывая брови. Она, конечно, знала, что Виталиан приедет, но все равно показывает свой легкий шок. Встав с дивана, миссис Ким подбегает к сыну и сжимает его в крепких объятиях. — Я так рада, что ты приехал! — говорит она с широкой улыбкой. Виталиан бережно гладит женщину по спине, не сумев сдержать улыбку. — Я тоже рад, мам, — хрипло смеется он. Все чувства, что были во время перелета из Сеула в Италию, как-то мгновенно забываются. Тупая боль, что была с ним прямиком с аэропорта, слегка забылась и стала ощущаться меньше. — Где отец? — О, он пошел к соседям, — объясняет мама. — Ты, случаем, не проголодался? Насколько к нам приехал? — слегка обеспокоенным тоном спрашивает она сразу сходу. Виталиан коротко улыбается, присаживаясь с женщиной на диван. — Ненадолго. Я забронировал виллу у моря. — Виллу? — удивленно вопрошает мама. — Обычно ты живешь у нас. Что за внезапное решение? Виталиан не думает над ответом долго. В этой вилле он хотел жить с Чонгуком до конца отпуска, но так вышло, что не сложилось, и мечты оборвались на корню. На море он будет смотреть один, а не как ему хотелось: вместе, обнимая Чонгука за талию. Маме Виталиан не рассказывает все подробности. Наоборот, даже врет: — Хотел побыть в одиночестве. После рутины иногда хочется отдохнуть и просто смотреть на беспокойное море. Мама понимающе кивает. И, кажется, ни о чем не догадывается. — У нас с отцом есть к тебе серьезный разговор, — издалека начинает мама. — Останешься до ужина? Виталиана это словосочетание вдруг напрягло. Он заметно нахмурился. Что произошло? — Останусь, — он закидывает ногу на другую. — Насколько разговор серьезен? — Это касается нашего бизнеса, — и вновь все карты не раскрывает. Виталиан понимающе кивает, но в напряжении все равно остается прямиком до вечера.

🎴

Отец, увидев его, ярко улыбается. Мистер Ким слегка грубовато, но любяще и крепко обнимает своего сына, говоря о том, что рад увидеть его снова. Усевшись за стол, родители начинают что-то обсуждать, пока слуги суетятся туда-сюда. Только к этому Виталиан не привык — у него никогда не работали слуги в доме, он всегда делал все самостоятельно. И даже, если честно, никогда не планировал их заводить, потому что привык делать все своими руками. Ему так удобнее, что ли. Он не любит, когда кто-то лишний находится в его доме и не дает ему должного покоя. Исключая, конечно же, Чонгука. Его Виталиан был только рад видеть, а в своей постели, спящим и бубнящим сонную чушь — тем более. Тяжелый вздох. Он сейчас не должен думать об этом. Должно быть совершенно не до него, но Чонгук просто не выходит из его головы, словно испытывая его терпение на прочность. Оно едва ли не трескается напополам, но Виталиан, конечно, виду не подает. Отец наливает красное полусладкое вино в бокал, мама подставляет свой, чтобы он заодно и ее бокал наполнил, и поднимает взгляд на сына. — Не хочешь? — тот выгнул бровь в вопросе, слегка дергая рукой, которой держит бутылку дорогого и вкусного алкоголя. — Откажусь, — бросает Виталиан. Это на него не похоже. Обычно, когда приезжает Виталиан, они празднуют и неплохо так выпивают (но не перегибают). — Ну и правильно, — усмехается старший Ким, косо глянув на наполненный вином бокал. — Нечего портить свое здоровье. Нам-то еще немного осталось, так что… Мама пихает мужа в плечо, недовольно фыркнув и по своей привычке закатив глаза. Отец громко смеется, намекая, что это была неудачная шутка, и стирает белоснежную улыбку с лица, моментально став гораздо серьезнее прежнего. — Так вот, сын… — он начинает издалека, словно для смелости делая глоток вина. Виталиан незаметно нахмурился и наклонился ближе, чтобы отчетливо вникнуть во все сказанные в дальнейшем слова. — Насчет того самого серьезного разговора, о котором упомянула твоя мать ранее, судя по ее словам… — отец поднимает взгляд исподлобья. — Это касается нашего бизнеса, а ты знаешь — он нам очень важен. — Ближе к делу, — без наглого тона торопит его Ким. Неужели они обанкротились? Да нет… Если бы было так, то вряд ли бы они сейчас распивали дорогущее вино. Тогда что могло произойти? Все догадки в голове Виталиана перепутались, и он даже не знает, за какую из них стоит уцепиться. — Тебе придется вступить в фиктивный брак. И видели бы вы сейчас лицо Виталиана: он откровенно шокирован. В глотке внезапно пересохло, не давая возможности сказать что-то против. Почему родители не спросили, готов он на это или нет? Разве не важно его мнение в этот момент? — Она молоденькая, чистокровная итальяночка, с длинными черными волосами… Настоящая красавица, — с улыбкой продолжает говорить отец, а Виталиан, сидя за этим широким столом из черного дерева, вдруг, совсем внезапно, потерял себя и весь смысл. — Как давно вы это планировали? — он, все еще пребывая в удивлении и одновременно возмущении (но его не показывает, потому что ему кажется это абсолютно лишним), выдавливает из себя пару слов. Смотря на блюдо, которое перед ним, желудок закручивается в узел. Не то что настроение испорчено… Виталиан чувствует себя подавленным. Чувствует себя какой-то вещью, которой бросаются туда-сюда по необходимости. И задается лишь один вопрос: разве он заслужил это? Хах. Ответить он явно не сможет. Кажется, судьба решила все за него. — Около полугода тому назад, — отвечает за отца мать. Все будто бы обретает серые краски. Теряется весь цвет вещей вокруг, заодно и смысла собственного существования. Он жил все время для того, чтобы его, блять, продали родители ради своего гребаного бизнеса? Отвратительно, омерзительно, неприятно, больно. Эта смесь из чувств верно душит его, подступая комком к горлу. — Почему меня не спросили? — чуть злым тоном уточняет Виталиан, поднимая взгляд на своих родителей. — Мы уже все заранее обсудили, Виталиан, и решение было принято давно, — объясняет отец деловито. Ким сглатывает слюну, бегает взглядом по столу. Злость берет самый верх. Кажется, некоторые «минусы» передаются по крови. Виталиан — крайне спокойный человек, но эта ситуация его выморозила, привела к точке кипения. — Почему, блять, не спросили меня?! — рычит Виталиан, встав из-за стола настолько резко, что стул с грохотом упал на пол, а мама дернулась всем телом. В его взгляде чертики пляшут, а внутренний Дьявол, который существует в каждом из Кимов, но редко пробуждается, до ужаса разозлился. — Как ты выражаешься, Виталиан? — возмущенно спрашивает мать, с горем повертев головой. Ким бросает на нее рассерженный взгляд. — Боже, какой ужас… Отец тяжело вздыхает, погладив миссис Ким по плечу, дабы та сидела спокойно и не расстраивалась из-за того, что все пошло наперекосяк. Мать расстроенно поджимает губы, накрашенные розовой помадой, и отворачивается, чтобы не смотреть на злого сына. Она очень чувствительна, и плохо воспринимает стрессовые ситуации. А это — почти одна из них. — Сын, присядь на место, — спокойно предлагает мистер Ким. — Мы приняли решение, и это больше не обсуждается. Нам важен бизнес. С помощью этого фиктивного брака мы многое получим, почти ничего не отдав в ответ. Да, конечно. Отдать собственного сына под венец против его воли — это же всего «ничего». Виталиан, играясь желваками, все-таки поднимает стул и садится на место. Кровь бурлит от ярости, и он впервые чувствует себя вот так отвратительно. Он всегда умел не показывать свои настоящие эмоции, но то, что такое дело обсудили без него и решили тоже без его участия, просто вывело его из себя. — Ничего страшного, Виталиан, — отец снова делает глоток вина, но при этом в глаза сыну не смотрит, будто боится. Взгляд у него очень злой и почти ядовитый, невыносимый. Казалось бы, глянешь в его сторону, и закаменеешь. — Этот фиктивный брак держится всего год. Это ведь не проблема, правда? По окончанию контракта — разведетесь. Ким все-таки берет бутылку вина, наливая его в пустой бокал. Со стуком оставляет ее на столе и выпивает наполненный почти до краев бокал прямо залпом, после хмурясь. Как же Чонгук? Какой, нахуй, фиктивный брак? Что будет? Каковы будут последствия? Виталиана даже не спрашивали о согласии, ему просто кинули факт в лоб: «Ты женишься, и это не обсуждается». А ведь Ким хотел привезти сюда Чонгука, дать знать родителям, что они, вроде как, вместе. Смешно. Его прижали со всех сторон и давили, не жалея: он потерял Чонгука, до конца испоганил отношения с родным братом, и родители практически приказали ему жениться на непонятной спутнице. Кажется, жизнь катится в пизду? — Когда встреча? — Виталиан выглядит даже не грустно, а опустошенно. Будто ему все равно, хотя совсем недавно он злился, заставив мать запереживать. Будто все потерял, и больше нет возможности вернуть все обратно, на прежние свои места. — Через пару дней. Советую приодеться, — советует отец как ни в чем не бывало. — И будь повежливее с Аделиной. Ее отец — наш счастливый билет в будущее, не забывай об этом, сын. Виталиан еще никогда не чувствовал такую невыносимую злость. Такую, что от нее даже хочется заскулить, заплакать подобно маленькому ребенку, и выстрелить себе в висок из револьвера. Но он молча проглатывает свою боль и обиду. Здесь уже ничего не поможет.

🎴

Чонгук почти свыкся с тем, что Виталиан исчез из его жизни. Все встало на свои места: снова начались пьянки, где они проводят с друзьями все свободное время вместе; снова они с Тэхеном покупают пожрать, ездят по разным местам и разговаривают обо всем на свете. С того дня, как Виталиан улетел в Италию один, не было ни единой ссоры между ними. Даже кажется, что все это время инициатором их ссор был именно он. Но, как и говорилось раньше, чувство под названием «скучаю» очень отвратительное. Он не показывает это ни Тэхену, ни их общим друзьям, потому что не видит смысла. Чонгук не хочет разводить из этого целый кипиш, а он обязательно начнется, если речь зайдет про брата Кима. Он понимает, что Виталиан в некотором роде поступил неправильно: то, что он пытался им манипулировать, что заставил выбирать, когда Чон, наоборот-таки, все время пытался этого избежать, жутко его оттолкнуло. Но и с другой стороны, в последнее время Чон слишком часто проводил с ним времени наедине, и это сказалось на нем в данную секунду не в совсем приятном ключе. Привык. Да, как бы глупо не звучало, Чонгук привык к компании Виталиана, и это вполне нормально, и даже объяснимо: если бы они не виделись так часто, то Чон бы не почувствовал привязанность. Но, так как они были почти любовниками, все сейчас идет под полнейший откос. Влюбленность — тоже подлая штука. Гадость любви в том, что она отпускает не сразу; она берет в пленники и мучает до последнего. Так случилось и с Чонгуком. Как привык, так теперь придется и отвыкать, потому что они с Кимом разошлись не на мирной ноте, и вряд ли собираются в будущем еще раз контактировать. Каждый для себя сделал какие-то свои выводы, и как бы больно не было, Чонгук понимает, что проще отпустить. Почему? Потому что он не хочет быть в отношениях с человеком, который манипулирует и приказывает (практически) делать то, чего он не хочет. Отвыкнуть, слава Богу, ему помогает Тэхен и друзья. Чонгук даже и не представляет, что делал бы без них — наверное, сразу же загнулся. Алкоголь — так же верный помощник. Все это, конечно, на время, но лечит и заставляет его постепенно забывать. Чонгук ведь не маленький. Давно нет. Еще столько разочарований в жизни — чего ему убиваться сейчас? Он переживет, перетерпит чувство скуки, и забьет большой и толстый. Это ведь гораздо лучше, чем продолжать страдать. Да и тем более — Чон почти ничего не потерял. Наоборот, он остался в родном Сеуле, вернул себе лучших друзей. Какая, к черту, любовь? Дружбу на любовь никогда, блять, не меняют. И Чонгук всегда придерживался и будет придерживаться этого правила. Так вырастила его жизнь, так вырастил его Тэхен. Дружбу ничем не заменишь, никогда. А если уж, тем более, тебя заставили выбирать между ними что-то одно — сразу выбор очевиден: этот человек будет послан нахуй. Дружба всегда выигрывает. А любовь эту, пожалуй, нахуй, и на все четыре стороны. И без нее живется хорошо. Даже лучше — не приходится страдать и выть в подушку, как малолетка. Без любви, определенно, очень хорошо. А с друзьями — еще лучше. Сегодняшний день они даже не бухают, что очень удивляет. У Юнги как шило в жопе — предложил съездить в парк аттракционов. А еще они с Чонгуком едва ли не дрались за переднее сидение, покрывая друг друга матами. Что имеем по итогу: Тэхен обоих нахуй послал, заставив сесть их сзади, а Чимина посадил на переднее. Парни с надутыми щеками обиделись не только друг на друга, но и на Кима, который с их вида вместе с Паком тупо угарал. Обиженный Чонгук специально пинает коленками сидение Тэхена, на что тот невообразимо громко орет. Думаете, Чон испугался и перестал? Тогда вам следует перестать думать, ибо вы не умеете. Бить кресло коленками он не перестает, желая вывести Кима из себя, и довольно хихикает, когда Тэхен, посмотрев вверх, будто бы моля Бога о помощи, все же говорит: — Ладно, блять, ладно. Чимин, пиздуй назад. Пак удивленно приподнимает брови, но ничего против не говорит. Только задается вопросом: — Бля, мы на светофоре, я как тебе перелезу? — Жопой об косяк, — цыкает Ким, закуривая сигарету. — Ты худой, пролезешь тут. Давай, двигай булками, а то он мне уже всю спину отбил. Чонгук расплывается в самодовольной улыбке. Чимин же тяжко вздыхает, еле как вставая на кресле, и передвигается с переднего места на заднее. — Ебаный рот! — негодует Мин, когда Чимин прижимает руку к его макушке, надавливая с силой. Видимо, это своеобразная точка опоры, ибо схватиться больше не за что. Пак, все-таки, с трудом перелезает. Теперь черед Чонгука. Он тяжело мычит, упираясь стопой в переднее кресло, и еле как падает на него задницей, радостно улыбнувшись. — Сучонок, — поворачивая к Чонгуку взгляд, он по-доброму усмехается. А Чонгук — довольный, как кот, объевшийся сметаны. Все-таки добился своего. Какой молодец. Тэхен поправляет рукой с сигаретой черную бандану с белыми узорами, другой управляя рулем ауди. Чонгук тянется к магнитоле, включая первую попавшуюся песню. Музыка спокойная, он начинает ей наслаждаться. Даже пацаны замолчали, хотя те обычно болтают без умолку. — У вас тоже она ассоциируется с нашей компанией? — вопрошает Чон. Тэхен улыбается, замечая в зеркале заднего вида, как Юнги и Чимин начали покачиваться из стороны в сторону под тон музыки. Те кивают, улыбаясь все шире и шире. — Дружба, — тихо говорит Ким. — Семья, — так же тихо добавляет Чонгук, встретившись с ним взглядами. «Дружба. Семья» — описание их компании. Кратко, но то, что действительно им подходит. Вскоре они подъезжают к парку аттракционов. Уже вечер. Аттракционы ярко светятся. Неоновый свет — самая настоящая красота, особенно ночью. Вдалеке слышны крики людей. Чонгук, что вылез из машины, радостно улыбается. Его глаза светятся, как у малыша, который впервые в своей жизни прибыл в парк аттракционов. — Ну че? — говорит Ким, когда блокирует двери машины. Он оглядывает парк аттракционов, замечая один из них. — Пойдем на аттракцион «башня», или вы ссыкуны? — Да ты ебанулся… — говорит Мин, когда они подходят к этому аттракциону ближе. — Я не пойду на эту хуйню! — возмущается парень, а Чимин громко смеется, говоря, что Юнги только при одном виде этой башни уже в штаны, кажется, наложил. Парни поддерживают шутку заливистым смехом. — Да идите вы нахуй, — обидчивым тоном заявляет Мин. — Я, вон, лучше на паровозике покатаюсь. Пака от смеха еще больше разрывает. — Серьезно, Юнги? Паровозик, блять? — он, надув щеки, еле как сдерживает заразительный смех, но по итогу все равно ржет. Следом и Чонгук с Тэхеном начинают задыхаться от смеха. — Ты что, из яслей сбежал? Где подгузник потерял? Юнги на это отвечает обычным поднятым вверх средним пальцем, еще и губы в своей манере поджимает, выразительно дергая бровями. Ладно, пошутили и хватит, а то Юнги прямо здесь их на лопатки положит. — Ну, ладно, — Пак отсмеялся и успокоился. — Пойдем, купим два билетика на твой паровозик. Когда парни уходят, Тэхен и Чонгук остаются наедине. — Боишься? — он кивает в сторону аттракциона. Чонгук отрицательно качает головой. — Тогда пойдем, купим билеты. Когда они покупают билеты, Тэхен замечает Юнги и Чимина на том самом аттракционе «паровозик». Он, приложив руки ко рту, кричит: — Дружище, ты только паровозик не обоссы! Юнги, услышав подкол Кима, и заметив, как Чимин начал ржать, в своей манере снова поднимает средний палец вверх, а после недовольно отворачивает взгляд. Чонгук смеется, обнажая зубы при улыбке, и щурит глаза. Милота. — Готов? — спрашивает Ким уже тогда, когда они застегивают ремни безопасности. — Да! — уверенно кивает Чон. Аттракцион медленно поднимается вверх. Чонгук, слегка нервничая, кусает губы, отчего те розовеют только больше. Ким смотрит вниз, замечая, что при такой высоте люди стали совсем маленькими и почти неразличимыми — как муравьи. Чонгук тяжело вздыхает. — Тэ… Тэхен, я, кажется, передумал! — паникует Чонгук, замечая, насколько сильно они отдалились от земли. — Эй, — усмехается тот. — Все нормально, не ссы. Ты смелый пацан, так ведь? — Смелый, — Чонгук смотрит на Тэхена, который ярко ему улыбается. Вокруг — неоновые цвета, что отдаются от аттракционов, вверху — миллионы звезд и темно-синее небо. Все снова сжимается только вокруг них, Тэхен и Чонгука. — Сильный? — Сильный! — убедительно говорит Чонгук, кивая. Тэхен улыбается и отворачивается, рассматривая разложившийся перед глазами пейзаж. Как же, блять, красиво. — Нет, я до сих пор боюсь, — они застыли на самом вверху «башни». Под ногами — пустота, добрые сорок метров. Чонгуку не по себе, практически настолько, что начинает тошнить. — Не смотри вниз, — советует Ким. — Лучше смотри на меня. Чонгук нервно вздыхает и выдыхает пару раз, пытаясь прийти в чувство. — Дай руку, — просит Чонгук, почти скулит. Тэхен вытягивает руку, и Чонгук сжимает ее с такой силой, что Киму даже больно становится. — Смотреть на тебя… Смотреть только на тебя, — бубнит себе под нос Чонгук, ни на секунду не отворачивая взгляд от Тэхена. Кажется, он даже не моргает и боится лишний раз двинуться. Ему настолько страшно быть на такой высоте, что он аж булки сжал. — Все… Все пиздато. Я ведь смелый, да? — Не только смелый, малютка, — улыбается Ким. — Но и самый красивый. И тут аттракцион начинает внезапно лететь вниз. Чонгук, будучи горластым, орет со страху протяжное «бля-я-ать!», сдавливая руку Кима до побеления костяшек. Ким заливисто смеется, чуть ли не задыхаясь. Это правда смешно. Чонгук, когда аттракцион поднимается обратно вверх, уже медленнее, тяжело дышит. Его руки и тело предательски дрожат, а Тэхен как ржал, так и не перестает. Его ебнуть бы, но… Этот момент ведь действительно крутой. Чон, вернув взгляд к Киму, поджимает губы. «Смотри только на него» — плывущая в голове строчка. И, не поверите, но это и вправду помогает. Чонгук уже не кричит от страха, а наоборот — смеется за компанию с Кимом. Это воспоминание с ним теперь навсегда. Аттракцион снова летит вниз. Чонгук теперь сдерживает крик в горле, поджимая губы со всей силы. Свою смелость хочется доказать не только себе, но и Тэхену, что смотрит на него, не отрываясь. Глаза-в-глаза и улыбки, подаренные друг другу — застывает сердце. Чонгук, смотря в эти глаза напротив, понимает, что чувствует что-то невообразимое, но в то же время непонятное. Смотря на эту квадратную улыбку — улыбается в ответ шире. Что с ним творится сейчас? Почему он чувствует что-то странное посередине груди? Почему ему хочется, чтобы Тэхен смотрел на него так бесконечно? Почему легкие перестают выполнять свою функцию? Почему он не замечает, что почти не дышит, смотря в глаза друга? Что это за странное чувство?

🎴

Чонгук чувствует, как его тело после такого адреналина, что он испытал на аттракционе, дрожит. Или это вечер такой холодный — непонятно. Но Тэхен, заметив, что Чонгук трясется, накидывает на него свою ветровку и треплет волосы на макушке, улыбаясь этим родным глазам, которые посмотрели на него в очередной раз. Парни, что уже давно покатались на паровозике и уже ждали их, подзывают к себе. Тэхен и Чонгук неторопливо подходят к киоску, где делают хот-доги. Тэхен покупает два хот-дога — один с горчицей, другой — наоборот, без нее, потому что Чонгук ее ненавидит (все выученные детали за все это время их дружбы дают о себе знать). Юнги и Чимин покупают себе отдельно. — Колу? — Спрайт, — встревает Юнги. — Пепси! — так же встревает и Чимин. — Да какая, блять, пепси, они с колой на вкус одинаковые! — недовольно бурчит Мин с прищуром, слегка толкая Пака в бок. — Нихуя, — качает головой Ким. — Фанту, — говорит Чонгук. По итогу они пьют фанту. Ну да, блять. Кто бы сомневался-то. Слово Чонгука для Тэхена как закон. Парни усаживаются на лавочку, но места, будто бы назло, не хватает. Вместились только трое: Тэхен, Чимин и Юнги (а последние ребята, к слову, быстрые гады, и прижимают свою жопу со скоростью света, так что тут шансов даже не было). — Садись, — предлагает Тэхен, вставая с лавочки. — Да сиди, — цыкает Чонгук. Ким пожимает плечами, приземляясь на лавочку обратно. Но все равно, ибо упертый, продолжает: — Прижми свою жопу по-хорошему, а? Чонгук щурит глаза, откусывая от хот-дога приличный кусок. Мин, думая явно не о том, с болью ойкает. — А то что? Детский сад. — Чонгук, — предупреждающе говорит Ким, дергая бровями. — Ладно, сяду я, — фыркает он, поднимая руки в сдающемся жесте. Ким, явно довольный своим терпением и упорностью, слегка привстает с лавочки, чтобы освободить место. — Да сиди ты, — закатывает глаза Чон, слегка толкая друга в грудь, чтобы тот сел на лавочку обратно. Тэхен от удивления выпячивает глаза, когда Чонгук садится к нему на колени. Казалось бы, кусок сосиски, которую он не до конца засунул в рот, прямо сейчас выпадет. Юнги, Чимин и Тэхен коротко переглядываются, явно ахуевшие с такого поступка Чонгука. Но ничего не говорят, отставив эту ситуацию в сторону — все-таки жрать все любят, а потому сразу забывают о произошедшем. Даже Ким, который был удивлен больше всех, до конца расслабился. Одной рукой он держит хот-дог, другой приобнимает Чонгука за талию. Почему бы не насладиться моментом, пока есть возможность, да? Сегодняшний день запомнится Чонгуку навсегда. Он был слишком насыщенным. А простым языком говоря: ахуенным. Чонгук посильнее натягивает на себя ветровку Тэхена. Та ему, если честно, широковата в плечах, но дарит какое-никакое тепло. Ким поглаживает Чона по спине, пока тот ест, словно пытаясь согреть. Вдыхая свежий воздух, Тэхен понимает: как же он, блять, рад наслаждаться этой жизнью. Как же рад, что у него есть такие пиздатые друзья, как же рад, что у него есть Чонгук. Больше для счастья нихуя и не нужно. Когда парни доели и почти допили двухлитровую фанту, Юнги звонят на телефон. Он, не ожидая звонка от кого-то, примечает номер: — Это Хосок, — в спешке оправдывается Мин, а после встает с лавочки и отходит слегка в сторону, чтобы не мешать парням пиздеть о своем. Отойдя на какое-то расстояние, он сразу же, как только поднимает трубку, недовольно кидает: — Блять, че надо? Я с пацанами, мне неудобно щас. — Что-то частенько ты начал пить, — хмыкают на том проводе. — Нихуя. Мы в парке аттракционов и единственное, что я пил сегодня — это фанта, прикинь, — он цыкает, недовольно повертев головой. — Я спрайт хотел. — Так вот… — перебивает его Чон. — Я позвонил тебе не для того, чтобы обсудить напитки. — Че случилось? Снова хочешь подвезти меня, а? — он шутит, конечно же. Иногда ему кажется, что, припомни Юнги этот случай Хосоку еще раз, он его прибьет. Но пока целый и невредимый ходит, — терпение у Чона железное. — Узнал совсем недавно, — мнется Хосок. — Не говори Чонгуку сразу. А лучше, если он до сих пор «болен», вообще не говори. — Хосок, — Юнги мгновенно напрягся. Он сразу же перебирает в голове все ужасные события. — Виталиан собирается жениться. Мин округлил глаза от шока. Приподнятые брови, казалось бы, сейчас прямо за контур лба выйдут. — Чего-чего, блять? — возмущенно переспрашивает он. — Это, блять, прикол какой-то? — Я сам был удивлен, — вздыхает Чон. — И что ты мне, блять, предлагаешь? Как я скажу об этом Чонгуку? Ты издеваешься надо мной, блять, что ли? — Я не знаю, что ты будешь делать с этой информацией, Юнги, — несмотря на не самый приятный разговор, Хосок отвечает ему вполне спокойно. — Я просто думал, что Чонгуку стоит знать об этом. Только вот по телефону ему такое говорить не хотелось, тем более… — он коротко усмехается. — У меня его номера даже нет. — Пиздец… — шепчет Мин и сбрасывает трубку. — Ты че там? — кричит Тэхен, привлекая внимание Юнги к себе. Тот оборачивается, замечая, что Чонгук и Тэхен широко улыбаются (пока Мин разговаривал с Хосоком по телефону, он отдаленно слышал их смех). — Все норм? Кто сдох? — улыбка стирается с лица, замечая, что Мину нихуя не смешно. Юнги сглатывает ком, неловко почесывая затылок. Ебаный Хосок… Осадил же он его. Если бы не позвонил, Мин бы не чувствовал себя не в своей тарелке, не чувствовал бы себя виноватым из-за того, что знает, но не скажет. — Все заебись, — он натягивает улыбку на лицо. — Не парьтесь. Правда ведь все равно когда-то вскроется, да? Хотя бы не сейчас. Чонгук еще не остыл, чтобы говорить ему об этом. Юнги, боясь за него, лучше умолчит, чтобы уберечь его от боли. И уж не знает, правильно сделает или нет.