Amor

Чонгук надеялся, что все наладилось: в последнее время он больше начал проводить времени с друзьями, что его неимоверно радовало. Со временем стало легче, будто душа, наполненная горечью, вмиг опустела, и от этой горечи не осталось и следа. Обида на Виталиана притупилась — за те слова в аэропорту, — и ему стало лучше. Ничего не предвещало бед, совсем. Все встало на свои места, все стало слишком хорошо, настолько, что подозрительно. У Чонгука как будто был камень на плечах, и он все время тянул его вниз, к полу. Он не понимал, что это за странное предчувствие и почему оно его преследует: от чувства, словно его ожидает что-то плохое, ему было не по себе. Но потом, когда Тэхен подошел к нему и сказал, что им нужно серьезно поговорить, понял, почему плохое предчувствие дало о себе знать. — Хочешь, пожрать закажем? — Тэхен словно мнется начать тот самый серьезный разговор, а Чонгук как на иголках все эти двадцать минут, что Ким был в душе. Он, сказав об предстоящем разговоре, просто взял и свалил мыться, заставив Чона сгорать от нетерпения. А Чонгук, к слову, просто пиздецки нетерпеливый. — Издеваешься? — Чон приподнимает брови, приметив, что друг начал кусать нижнюю губу — кажется, волнуется. Чонгук не то чтобы профессиональный психолог и знает всю соль мимики и что она означает, но довольно наблюдательный, так что увидеть нервозность друга было несложно. — Что за серьезный разговор? — он скрестил руки на груди, внимательно наблюдая за тем, как Тэхен тяжко вздыхает, садится на стул и тянется к пачке сигарет. У Чонгука терпение на исходе — это можно увидеть по глазам, в которых горит какой-то непонятный огонек, но Ким все равно не торопится, потому что даже и не знает, с чего начать, как сказать правильнее. Ему впервые страшно. Не сказать страшно, а увидеть, как яркая звездочка разобьется прямо на его глазах. Тэхен ненавидит брата. Если бы он не появился спустя года, было бы проще. Было бы все, как и всегда. А теперь… Ему предстоит сказать Чону о том, что Виталиан женится. На кончике языка слова так и крутятся, даже покалывают, но сказать Ким так и не осмеливается. Не рано ли он решил открыть Чонгуку глаза? Не рано ли заставит снять розовые очки и узреть гнилой мир и таких же гнилых людей во всей своей красе? Так правильнее. Тэхен не хочет больше скрывать такое от человека, которого ценит и уважает. Да, он боится, что Чону будет плохо, но это куда лучше, чем скрывать. Чем дольше скрывать — тем сильнее разобьется. — Я в ахуе, — шепотом говорит Ким, поднимая неясный взгляд на Чонгука. Глаза Тэхена беспричинно блестят и это на долю секунды пугает второго; это как предвещение о том, что разговор пойдет далеко не о приятных вещах. Это было понятно с самого начала, но Чон наивно надеялся, что прям ничего плохого не будет. — Я не знаю, с чего начать. — Проблемы? Кто-то из нариков? Друзья? — предполагает Чон, но Тэхен лишь отрицательно качает головой. — Скажи, как есть. — Я чувствую себя виноватым перед тобой, — делится Ким, затягиваясь сигаретой. — Я предполагаю, как ты отреагируешь. Но… Я не готов к этому, понимаешь? Я не знаю, что буду делать. — Да что случилось-то? — не понимает Чонгук и присаживается на другой кухонный стул, с недопониманием посмотрев на друга. Тишина. За окном — туман, город только оживился. Дымящаяся сигарета. Тэхен и Чонгук. Наедине. — Скажи мне. С прядей волос Тэхена капает вода. Некоторые капли не спеша скатываются по голой груди. Темноту кухни разбавляет свет утреннего неба. Странно проснуться в такое время. Слегка морозит. Чонгук молча разглядывает жилистые руки Тэхена, его ссутулившееся тело. Отворачивается. — Ты говорил, что я сильный, — говорит Чон. — А сейчас боишься, что я не осилю какую-то плохую новость. «Аттракцион и то, о чем ты узнаешь, совершенно разные вещи» — не озвучивает Ким. Трудно решиться на такой поступок. Кончики пальцев покалывает от волнения, которое взяло самый верх. Пора собраться и сказать все, как есть. Да, Чонгуку будет плохо. Это просто нужно пройти вдвоем, и это обязательно закончится рано или поздно, главное запастись терпением и подождать. Тэхен и сам знает, что боль — это самая отвратительная штука, что существует на всем белом свете. Даже безответная любовь и горькое послевкусие не сравнятся с ощущением, когда все тело прокалывает как шипами. Насквозь, задевая жизненно важные органы, без единого шанса на выживание. Самое ужасное, что таится в боли — это время. Время влияет на раны как мазь: помогает заживлению, но шрам останется все равно, на всю жизнь. Время не поможет забыть окончательно, и где-то там, в закоулке памяти, будет проскакивать неприятное воспоминание, а следом за ним и тяжелый осадок. Но это, конечно, пройдет: шрамы ведь не болят, верно? Болят только новые раны, недавно появившиеся. А хуже всего перечисленного — это просто наблюдать. Наблюдать за тем, как человек, который неимоверно тебе дорог, настолько, что хочется отдать ему сердце и душу, ломается. Наблюдать за тем, как бледнеет кожа, как все четче видно очертания ребер и ключиц от недоедания. Починить можно, но слишком долгое занятие — на это нужно уйму клеток и стальное терпение. Тэхен сможет починить. Главное, самому не сломаться. — Обещаешь не плакать? — детский сад и ясельная группа. Чонгук заплачет, и Тэхен знает это как десять своих пальцев. Он знает этого человека как себя самого: какой цвет любит, его походку, его предпочтения, буквально все до единого. Это даже пугает. Чонгук пару секунд мнется и отводит взгляд от курящего друга. В грудине, прямо посередине, волнующе покалывает, а мозг догадывается, что пора подготовиться к неблагоприятным новостям. В конце концов, если бы речь шла о другом, Ким бы не попросил обещания. — Обещаю, — неуверенно, но старательно пытается доказать обратное своим взглядом, кивает. Он не уверен в себе и своих чувствах, и давать обещания — это очень отважный шаг, скользкая для него дорожка. Ким тяжко вздыхает, тушит бычок об пепельницу. На кухне мутно видно очертания серого дыма, солнце, которое только-только вылезло, едва можно уловить по лучам, проникающим через окно. Чонгуку почему-то холодно. Скорее, это даже не из-за того, что окно открыто на проветривание, а из-за липкого страха, что ползет по позвоночнику извилистой змеей. Чонгуку страшно от неизвестности и от этого, к сожалению, никогда не избавиться. От неизвестного страшно любому. — Чонгук, — шепотом, очень опасливо и в то же время нежно; ощущение, словно он этим тоном хочет сказать, что он всегда рядом и поддержит в любую минуту. Так и есть: Тэхен доказывал это множество раз. — Мы с Юнги узнали от Хосока, что Виталиан женится. Чонгук усмехается. В глотке как будто резко встал огромный комок, который давит на стенки гортани, заставляя его в один миг задохнуться. Он бегло осматривает кухню, полную бычками и пеплом пепельницу, ржавую плиту. И руки Тэхена. На минутку: дрожащие руки Тэхена. — Что? — Чон осмеливается поднять взгляд, полный непонимания. Ким видит в этих зрачках многое, и это лучше не озвучивать вслух. — Ты услышал, — спокойно продолжает Тэхен. Он ласково прикасается к плечу Чонгука, поглаживает и сжимает, оказывая тактильную поддержку. — Это больно. Нет, не знаю, насколько, и ты будешь прав в этом. И это несправедливо, и ты этого не заслужил, — Чонгук словно в трансе: он, кажется, даже не дышит. — Но, прошу тебя, не плачь из-за уебка. Не страдай из-за него, — уже шепотом продолжает говорить он, слегка наклоняясь к лицу Чона. — Бумеранг этому хуйлану обязательно отомстит. И ему будет куда хуже, чем тебе сейчас. Чон не знает, что и чувствовать: в нем зародились обида, боль, непонимание, злость и ненависть. Последние два чувства гораздо сильнее тех, что были в первом списке, и это спасает его от мучений, которым подвергаются люди, к которым жизнь обычно несправедлива. Тэхен заглядывает в глаза, а такое ощущение, что в самую душу. Чонгуку сложно контролировать свои эмоции, и он знает, что перед Кимом это сделать будет довольно затруднительно. Они живут вместе столько лет, что выучили каждую эмоцию друг друга, и чтобы не понять эту противную горечь в глазах — просто нужно быть идиотом или не замечать ни одной детали. А они детали друг друга на зубок выучили. Ким приобнимает Чонгука за плечо и чувствует своим телом, как он дрожит. Это как бомба замедленного действия: в конце всегда последует взрыв. Но Чонгук обещал Тэхену: он не проронит ни единой слезы. Ким в него верит. А Чонгук пытается верить в то, что он сильный, хотя это ни черта не так.

🎴

Много вопросов посещают голову Чонгука. Если не тысяча, то точно миллион, и все они до ужаса банальные: почему Виталиан так поступил? А если бы он уехал с ним в Италию, он поступил бы так все равно или нет? А может, он сделал это назло ему, зная, что «связи» в виде Хосока обязательно донесут до него весть? Вопросов — дохрена, ответов — нихрена. И вроде бы, в такой ситуации нормально чувствовать себя истоптанным и разбитым. Нормально, когда на душе скребут кошки, а мозг проектирует все новые и новые вопросы. Кажется, этому нет конца. Нормально спрашивать самого себя: «Что со мной не так и почему так поступили именно со мной?» Все люди проходят через эту черную полосу жизни и, к большому сожалению, это не исправить. Это как принцип жизни — пройти через дерьмо. В основном, в одиночестве, но тут жизнь над Чоном даже сжалилась: у него под боком человек, который никогда не отпустит и всегда поможет. Согреет его душу в такой омерзительный холод, заставит ее едва ли не гореть. Тэхен его спасает, сам того не замечая: своими глупыми шутками, обязательными комментариями во время передачи, что показывают по старому ящику, своими легкими объятиями за плечо. Он спасает своим присутствием и, если честно, Чонгук отдал бы все, чтобы никогда и ни за что больше не ссориться с этим человеком. Потому что куда отвратительнее потерять того, кто тебя по-настоящему любит. Да, Чонгук понимает, что нет никакого смысла плакать из-за какого-то человека, чьи слова о любви оказались гнусной ложью, чьи прикосновения были пропитаны ею до краев. Куда важнее — сейчас, и куда важнее тот, кто кричит о своих искренних чувствах всего лишь одним взглядом. Да, он понимает, но злость и обида куда выше его логики: не хандрить не может. Это адекватное восприятие человека на предательство; как бы ты не старался показаться хладнокровным, где-то в глубине души у тебя колет и напоминает о себе. Это отвратительно, но куда деваться? Хочется вытащить этот болящий комочек из себя, вырвать с корнем, дабы так колоть перестало, но кое-что портит абсолютно все: слово «невозможно». Притворяться, что все равно — то же самое, что сломать все кости и сказать с улыбкой «все в порядке». Чонгук чувствует себя так на данный момент. И он знает, что Тэхен понимает, что нихуя не в порядке. Но молчит. И молчание конкретно в этот момент почему-то лечит. В этой комнате до жути холодно. Холодно внутри Чонгука, потому что обида подобна айсбергу. Как забавно: именно в этот момент, когда омерзительно прохладно, они смотрят «Титаник». Смотря подобные фильмы, трудно не начать мечтать. Например, о том, что он мог бы стать тем самым Джеком, который выиграл билет на «Титаник» благодаря картам и найти на палубе свою Розу. И главный вопрос, который посещает его голову: почему у настолько прекрасной любви такой несчастливый конец? Он плачет, когда айсберг возникает на пути, казалось бы, непотопляемого лайнера. Может, кто-то бы осудил его за такую мягкость, но ему плевать. Человек, который поглаживает Чонгука по волосам, пока тот плачет, спрятав лицо в чужих коленях, никогда его не осудит. На остальных совершенно плевать. Нужно уметь ценить людей, который искренние с тобой. Роза, выбрав бедного Джека, а не своего богатого ухажера, оказалась права. Любовь не стоит денег, искренность — куда дороже. «Ощущение, будто я стою посреди переполненной народом комнаты, кричу во весь голос, а никто не слышит» Знакомо. Кстати, Чонгук не умеет сдерживать обещания. Он плачет не только из-за фильма и несправедливости в нем, но и из-за того, что с ним жестоко обошлись. Чон не заслужил подобного обращения с собой и своими чувствами, и он самостоятельно пришел к этой мысли. Желание отомстить, ранить до фонтана крови, появляется как должное. Но как Тэхен сказал ранее: «Бумеранг этому хуйлану обязательно отомстит. И ему будет куда хуже, чем тебе сейчас». Как по классике жанра, обычно так и происходит: во всех книгах и во всех фильмах. Жизнь это вряд ли обойдет. И все-таки, лучше умереть с осознанием того, что тебя кто-то любил, чем с тем, что ты умер ни с чем. — Ты правда плачешь только из-за фильма? — неуверенно спрашивает Ким, пытаясь быть осторожным. Ранить еще раз не хочется, тем более тогда, когда на этой ране только-только появилась корка. — Да, — врет. Тэхен знает, но виду не подает. Чонгуку не хочется, чтобы Тэхен за него переживал, а Тэхену хочется защитить этого беспомощного мальчика от тьмы жизни и всех в округе. Заживить каждую его ранку собой, своими объятиями, всем, чем угодно. Чон не заслужил испытывать разъедающие чувства. Этот человек заслуживает гораздо большего, чем ужасного опустошения, и большего, чем Виталиана, который плевать на это хотел. «Звезды гаснут» — думает Тэхен. — «Но твой свет — никогда. Я этого не допущу». Он сделает его намного сильнее и ярче — остается только подождать. Неизвестно, когда и во сколько, но это обязательно случится. Тэхен отдаст Чонгуку не только душу и сердце. Он отдаст весь свой свет, лишь бы Чонгук никогда не потух. Люди подобны спичкам: кто-то сгорает за считанные секунды, кто-то — горит до последнего, сгибаясь и чернея, но все еще держась. Чонгук — как пример второго.

🎴

Чон чувствует себя лучше. С того момента прошло ровным счетом неделя или более. Он не думает, что скучает по Виталиану — это как-то незаметно испарилось. Осталось некое презрение к этому мужчине и ничего более. Влюбленность хоть и напоминала о себе, но в скором времени тоже должна была исчезнуть, напоследок помахав ручкой. Да, тяжесть камня в груди до сих пор присутствовала, но благодаря друзьям и Тэхену, его личному спасению, она почти не ощущается. Чонгук просто закрывает на это глаза. Снова ведет себя как слепой котенок — и в этот раз хотя бы в правильном положении. На больном и колючем стал менее заострен, но на таком, как чувства Тэхена, намного внимательнее. И он думает, что идет по правильной дороге. Куда лучше решиться на новую жизнь и с чистого листа, чем страдать по старому сюжету. Всегда говорят: «Все будет хорошо». Ключевое слово «будет». И как бы не казалась темнота заманчивой, рано или поздно всегда приходит свет. И в чем этот свет — в новой компании, в новых достижениях или в лучшем друге, который питает к тебе далеко не дружеские чувства, решать только тебе.

🎴

— Тэхен! — как только лучший друг открывает входную дверь, Чонгук едва ли на него не запрыгивает. Ким, удивленный таким поведением, спрашивает, в чем дело. — Помнишь, я говорил, что у меня собеседование? — Тэхен кивает, а Чон продолжает загадочно улыбаться. — Меня взяли, блять! Счастью Тэхена нет предела, честное слово. Наблюдать за ярким лучиком, который, слава Богу, до сих пор светится, несмотря на то, что ему пришлось пройти, очень приятно. И самое главное, от чего приятно, так это от мысли, что Ким действительно не дал этому мальчишке потухнуть. На протяжении двух месяцев после той новости они старались не сидеть в четырех стенах угнетающей квартиры; выбирались куда угодно и надолго. Это сработало: Чонгук постепенно отвлекался от своих мыслей и опустошенного состояния. Будь он в одиночестве, ему пришлось бы куда сложнее. Но в этом плане ему весьма повезло: не каждому достаются заботливые друзья. — Блять, малютка, я очень рад, — с улыбкой разделяет он с другом счастье. Чонгук с довольной лыбой проходит на кухню, до этого на ходу стянув кроссовки. Тэхен идет следом, встает за кухонную тумбу и рыщет в настенном ящике, дабы найти почти опустевшую банку с молотым кофе. — Это было так волнительно, — делится впечатлениями Чон, а Ким только и рад слушать его бесконечную болтовню. Это куда лучше, чем молчание. — Честно, я там чуть не обосрался, — смеется парень, и Тэхен поддерживает смех своим. Смех Чона — это как отдельный вид искусства. С ним ничего не сравнится. Кажется, за столько лет совместной жизни, если этот радостный смех исчезнет, Ким запросто сдохнет. Потому что этот смех — как глоток воздуха. Без воздуха люди умирают. А Тэхен умрет без Чонгука. Вот и сказке конец.

🎴

Тэхен, Чимин и Юнги сидят в уютном кафе. За окном темнота, день близится к концу. — Официант! — тон Юнги явно недоволен. Тэхен и Чимин пересекаются взглядами и синхронно усмехаются. На столе три меню. Спросите, почему нет Чонгука? — Чего тебе, холоп? — Чон выходит из-за угла с ручкой и блокнотом. Тэхен и Чимин прыскают в кулаки и ржут, а Юнги строит недовольную гримасу, которая обещает, что такому грубому официанту в будущем не поздоровится. Но, очевидно же, они просто шутят. — Посоветуй-ка мне какое-нибудь вкусное блюдо. Чонгук заметно хмурится, раздумывая над этим вопросом, но все же отвечает спустя короткий промежуток времени: — Думаю, вам идеально подойдет мясо на гриле. У нас много разновидностей, — Чонгук отворачивает взгляд и затем возвращает обратно на Мина, который смотрит на него с ожиданием. — Например, бычьи яйца. Тэхен и Чимин больше похожи на чаек: они еле как сдерживают смех, чтобы посетители кафе не обернулись к ним с неодобрением в глазах. Но, поверьте, делать это очень сложно. Чимин по привычке хрюкает, и все, и пизда рулям: всех срывает как по щелчку. — Позовите администратора, немедленно! — в шутку говорит Мин, весьма возмущенно. Но, конечно, переигрывает; все-таки, он же не актер. — Зачем? Чтобы он помог тебе съесть бычьи яйца? — комментирует Тэхен сквозь смех. Щеки уже болят смеяться, но они продолжают; за ними, все-таки, подхватывает и Юнги. — А вообще, серьезно, здесь бывали извращенцы, которые заказывали бычьи яйца на гриле? — с интересом спрашивает Мин у Чонгука, а тот непринужденно кивает. — Иу, — Пак кривит лицо. — Мне жалко желудок того человека. Как вообще можно есть подобное? — У кого-то специфичные вкусы, — пожимает плечами Юнги и все-таки открывает меню. — Например, как у нашего Чонгука, — тот косо взглянул на него, но с улыбкой. Кстати говоря, времени прошло прилично. Чонгук уже забылся и не воспринимает подобные шутки близко к сердцу. Потому что шутка — это шутка, и ее нужно уметь понимать. Он остыл, поэтому не чувствует укола обиды или еще чего-то подобного. Чонгук лишь со смешком толкает Мина в плечо. Ким рад, что Чонгук переболел. Рана зажила, но оставила шрам, и пока он о себе не напоминает, что очень радует. Будь иначе, Чонгук бы не решился найти работу. Он бы просто сидел дома, потому что сил нет на что-либо, когда на душе так ужасно. Боль — это опыт, в любом случае. Она лепит из тебя сильного человека. Как правило, сдаются только слабаки. А если жизнь заставила тебя упасть перед ней, то всегда вставай с колен, даже если те окрасятся кровью. — Когда ты освободишься? — Тэхен слегка дергает Чонгука за черный фартук, подтягивая к себе. Чонгук с легкой улыбкой смотрит на него сверху-вниз, укладывая ладони на плечи. В глазах Тэхена пиздец как много любви. На заднем фоне кто-то из парней тянет заинтересованное «у-у-у», ибо парни больше сходят на самую настоящую парочку. За третий месяц начало происходить что-то странное. Чону сложно признаться даже самому себе, что, кажется, у него зарождаются чувства к лучшему другу. Это пугает, но не отталкивает, потому что, как правило, неизвестное притягивает всегда. Конечно, когда это не касается неожиданных плохих разговоров — вот от такой неизвестности лучше стоит бежать. Чонгуку нравятся прикосновения Тэхена и этот его взгляд, в котором все видно: от вселенской любви до «я за тебя глотки перегрызу». Это по-своему очаровательно. А еще дохлые бабочки почему-то начинают оживать, и это еще более странно. — Через полчаса. Тэхен тоже замечает странное поведение Чонгука: тот словно бы стал в сто раз ближе, чем был до этого. Бесспорно, они лучшие друзья и они и так, по сути, были очень близки, но, оказывается, еще не достигли предела. Интересно, а существует ли он у них? Посмотрим через десяток лет. — Принесешь нам перекусить что-нибудь? — Ким позволяет себе устроить ладони на чужой талии. До ужаса сильно хочется прижаться лбом к подтянутому животу и прикрыть глаза на секунду другую, чтобы убедиться, что все вокруг него настоящее. Парни резко замолчали на фоне. Ким почти уверен, что те даже задержали дыхание, потому что такую откровенность между друзьями видят впервые. — На твой вкус. Поедим, пока ждем тебя, и поедем домой. — Хорошо, — кивает Чонгук, при улыбке показывая заячьи верхние зубы. — Только не бычьи яйца, — вникает в разговор Мин. — Иначе я тебя урою. Парни смеются и в итоге Чонгук уходит на кухню. Ким не может стереть улыбку с лица. Что-то не так. Типа, в хорошем плане. Тэхен видит и чувствует, что с Чоном что-то происходит. — После вас здесь пахнет гейской любовью, — наигранно возмущается Юнги, для вида даже помахав ладонью в воздухе. Конечно, нихрена он не возмущен. Он наоборот рад, что у его друзей что-то зарождается. — Чья бы корова мычала, — Тэхен дергает бровями. — Как там с Хосоком? — Все путем, — тот пожимает плечами. — Но моя жопа чует неладное. — Ты же знаешь, что если что — мы всегда поддержим тебя? — напоминает Пак с легкой улыбкой. Мин отстраненно кивает. Друзья для того и даны, чтобы быть с тобой рядом практически всегда, даже если им самим плохо. На этом держится очень многое — на заботе друг о друге и взаимной поддержке. Не будь их, вряд ли это можно было бы назвать дружбой. Но то, что жопа реально чувствует что-то неладное, слегка пугает. Он не готов к пиздецу в жизни. Началась только белая полоса, а проблемы уже планируют появиться? Ни за что. Пошли нахуй.

🎴

— С днем рождения! — громко кричит Чимин и парни хором смеются, а Хосок, которого пригласили на вечеринку, прикрывает уши, потому что у Пака довольно высокий голос. Сегодня Чонгуку исполняется, черт возьми, двадцать два года. Он и сам не может в это поверить, однако цифра на календаре не ошибается — сейчас действительно первое сентября и семь часов вечера. Парни освободились с работы и сразу же собрались у Кима дома, пока Чонгук работал в той самой уютной кафешке. Тэхен очень сильно хотел порадовать Чонгука в такой важный для него день. Несмотря на то, что ему исполнилось двадцать два года, он до сих пор по-детски трепетно любил этот день и радовался даже самым мелочам. Например, шоколадному торту с бананами, который он просто обожает. Это еще мягко сказано — он за него убить готов. На торте написано корявыми буквами: «С днем рождения, Чонгук! Руки не опускай и хуй тоже!» — это, так сказать, маленькая изюминка, которую любезно предложил добавить Юнги, пока они с парнями упорно готовили торт. Как это вообще у них получилось — та еще загадка, но они правда старались, хотя кулинарные навыки у них явно плачут в сторонке. Ну и, собственно, когда Чонгук пришел домой, парни встретили его с громким визгом о дне рождения, с горящими свечами на торте и хлопушками. Чон и удивился, и обосрался одновременно — этот презент от друзей был очень громким и неожиданным. Однако его радости не было предела, и в этот день он чувствовал себя самым счастливым. Друзья у него просто замечательные, и об этом хочется рассказать всему миру, хотя и этого будет мало. По традиции, они сначала пьют и едят закуски, которые так же делали трое горе-поваров. Хосок пришел поздно, почти за двадцать минут до прихода Чонгука, потому что задержался на работе, но все равно смог помочь: накрыл стол. От себя принес элитный дорогой алкоголь, которому ребята были только рады. Вообще, Чонгук думал, что связь с Хосоком и Намджуном у них надолго не задержится, потому что, все-таки, это друзья Виталиана. Но почему-то все пошло не по тому сценарию, о котором предполагал Чонгук: они стали очень даже хорошими друзьями. А за счет того, что Хосок — это парень Юнги, они встречались дома у Кима гораздо чаще. Удивительно, что важный человек, у которого миллионы или больше на карте, так просто сидел и выпивал с теми, кому только остается завидовать о такой заветной цифре на балансе. Деньги — еще не приговор для человека. Хосока они от слова «совсем» не испортили, и Юнги готов всех в этом убедить. На фоне играет какая-то поп-музыка. Парни шумно обсуждают что-то, смеются — кажется, снова будут жаловаться соседи. Чонгук в этот момент чувствует себя так легко и так… Замечательно. Как будто он заново родился и его еще не успело ничего ранить. От этого приятного чувства свободы едва ли не хочется расплакаться. Иметь таких друзей — лучший подарок от жизни. — Выпьем! — Чимин, как личный ведущий, просит жестом ладони всех встать. Парни послушно встают, а Чонгук остается в сидячем положении. Только хочет исправить это, как его останавливают фразой: «Сиди». — Я знаю, вы хотите сказать Чонгуку очень многое. Наш парень вырос, но не думаю, что ему будет скучно слушать ваши тосты. По очереди, пожалуйста! Тэхен облизывает нижнюю губу, коротко смотрит на Пака, зная, что первый в этом списке — это он. А затем решительно начинает: — За столько лет совместной жизни, наверное, любой бы сошел с ума. Выучить все точности тебя, настолько, что в мозге появился специальный отдел под названием «Чонгук» — это точно сумасшествие, — Ким смеется и парни широко ему улыбаются. У Чонгука блестят глаза от счастья, а дыхание дрожит, как осенний лист на ветру. — Для кого-то, может быть, и так. Но для меня пиздец какое счастье — знать каждую мелочь о тебе. Знать тебя лучше всех — это повод для гордости, малютка. Я надеюсь, что тебе никогда и никто не сделает больно. Только позови — я выбью каждому зубы и соберу для тебя колье. Парни, кажется, даже дышать перестали. Чонгук уж точно. Он еще никогда не слышал подобных поздравлений. Тэхен, как и всегда, отличается от всех: говорит по-своему и с матами, но искренне. — С днем рождения. Не давай уебкам переходить твою жизнь, иначе мне придется познакомить их со своим левым коронным. Ребята смеются. Этот день рождения — самый любимый. Конечно, прошлые дни рождения были тоже прекрасными, но почему-то этот запоминается более четко, а особенно слова Тэхена. Хоть и колье из зубов противников не звучит романтично, но зато Чон точно чувствует себя под защитой. Каждый друг говорит свое слово. Чонгук их благодарит не потому, что приятно, а потому что они здесь и сейчас. Вскоре, поп-музыка сменяется на другую. Парни уже достаточно выпили: элитный коньяк Хосока хорошенько ударил по мозгам. И это было весьма очевидно, ведь коньяк гораздо крепче, чем их любимое пиво, без которого не проходит ни один праздник. Намджун и Чимин танцуют под песню, Хосок и Юнги обсуждают что-то между собой. Тэхену и Чонгуку приятно видеть влюбленного друга; за него радости — полные штаны. — А давайте в бутылочку? — и вы не ошибетесь, если предположите, что эта идея была озвучена Чимином. Куда более странно то, что остальные парни соглашаются. Первым крутит бутылочку Юнги. Он слегка напряжен, потому что не хотелось бы, чтобы ему попался кто-то друзей. Хосок за друга не считается, если что. — Целуемся в щеку, парни, не ссыте, — с усмешкой говорит Тэхен. Бутылочка попадает на Чимина. Юнги демонстративно закатывает глаза и тянет Чимина за свитер к себе, быстро чмокая того в щеку. — Фу, это было так неискренне, что мне аж не по себе, — комментирует Пак. — Еще и слюну оставил на щеке! — Не возмущайся. Скажи спасибо, что тебе вообще выпал такой шанс, — подкалывает его Мин. Чимин цокает языком и показывает средний палец. Как принято, да. Следующим крутит бутылочку Пак. Горлышко пустой бутылки от вина указывает на Чонгука. Чимин показательно вытягивает губы и чмокает ими в воздухе, при том дергая бровями, словно какой-то извращенец. Чон фыркает носом и говорит ему действовать быстрее. Чимин встает с места, чтобы подойти к другу, и все-таки оставляет чмок на лбу друга. — Мы в щеку целуем, придурок, — напоминает Юнги с улыбкой. — А мне хочется в лоб, и что? — фыркает Чимин в ответ и возвращается обратно на свой стул. Ладно, пофиг. Ну захотелось и захотелось, не в губы же, че бубнить. — Давай, Чонгук, крути уже, — подзывает Юнги. Намджун и Хосок как язык проглотили. Да, в их планы явно не входила игра в бутылочку. — Да ты че! — удивляется Чимин. — Я этого ждал! Неужели! Парни обращают внимание на горлышко бутылки, что указало на курящего парня. Тэхен выгибает бровь. Вот блять. — Меняем правила! — резко оповещает Мин. — С этого момента мы целуемся только в губы. Понимаю, вы недовольны резким исправлением правил, но что поделать? Парни смотрят на него весьма возмущенно. Но все это ради чего? Чтобы эти двое, наконец, уже поняли, что между ними далеко не дружба. Кто как не Юнги подтолкнет этих идиотов к такому важному шагу? Сами-то не смогут. — Это нечестно, — замечает Хосок. — Не наглей. — Заткнись, — шипит Мин, щуря глаза. Чон только закатывает глаза, зная, что перечить своему парню — себе дороже. Лучше лишний раз промолчать, чем начинать дискуссию. Чонгук поднимает робкий взгляд на Тэхена, кусая свои губы. Юнги предлагает играть не по правилам. И почему Чонгук не хочет подчиняться старым правилам, где четко оговорено «целуем в щеку» — самый интересный вопрос за весь вечер. Иногда Чонгук и сам себя не понимает. Тэхен тяжело вздыхает. Ему как-то неуютно оттого, что такой трогательный и долгожданный момент будет на глазах у остальных. В конце концов, это личное и должно быть только между ними. Чонгук тянется вперед. Как принято — прикрывает глаза и почти целует, только Тэхен его останавливает на секунду. — Быстро позакрывали глаза, блять, — приказывает он парням. Юнги говорит о том, что так нечестно и он хотел на это посмотреть, Чимин тоже возмущается, но в итоге смиряется. Все закрывают глаза, а Чонгук и Тэхен смотрят друг на друга. Между губ так мало расстояния, что пальцы на ногах подгибаются от предвкушения. — Я не хочу без чувств, — шепчет Тэхен в чужие губы. Он хочет поцеловать их, но не позволяет сократить между ними расстояние — нельзя. Он правда не хочет без чувств. Чонгук коротко кивает и поджимает губы. Он аккуратно целует его в щеку с характерным чмоком, чтобы друзья подумали, что они все-таки поцеловались в губы. — Свершилось! — Мин, кажется, рад больше всех. Ну и Чимин тоже, разумеется. Игра в бутылочку, в итоге, парням надоедает. Тэхен, Чонгук и Юнги уходят на кухню, чтобы покурить. Мин, на удивление, молчалив. Он быстро курит сигарету и уходит обратно в зал, а парни остаются наедине. — Я бы тоже не хотел без чувств, — тихо говорит Чонгук. Тэхен поднимает брови, когда Чон тушит свою сигарету об пепельницу, затем забрав чужую и проделав с ней то же самое. Вопрос в уме возникает сразу: «Что он делает?», но почему-то язык не удосуживается произнести это вслух, словно онемел. — И я бы не согласился на поцелуй в губы, если бы их не было, — продолжает он аккуратно. У Тэхена что-то тянет в животе, а сердце лихорадочно бьется. — Со мной что-то происходит и, кажется, я знаю, что это. Чувствуешь? — Чон прикладывает ладонь Тэхена к своей груди. Последний ощущает, как бешено бьется сердце. Так же, как и его. Прямо в унисон. Тэхен сбит с толку, когда чувствует губы Чонгука на своих. Это его приводит в шок и он почему-то не верит, что это в действительности происходит. Но, в итоге, все равно отвечает на поцелуй, хоть и запоздало. Он чувствует, как сердце вот-вот и выскочит из груди, потому что чересчур сильно и ощутимо бьется. Дыхание к черту сбивается. Он не может устоять перед таким Чонгуком. Он просто не может устоять перед Чонгуком. Что он чувствует после того, как чувства стали взаимны спустя семь лет, плюс-минус? Много чего. Спектр эмоций, который подогревает тело и заставляет руки дрожать. Тэхен всегда был сильным. Он никогда не показывал свою слабость или что-то в этом роде, потому что не привык. Слабых, в конце концов, не любят. Над ними тешатся и издеваются, потому что так принято. Но сегодня, почему-то, эта слабость раскрывается именно перед ним — перед Чонгуком. Перед которым не стыдно. Перед тем, кому можно открыться. Тэхен говорил, что отдаст и сердце, и душу? Сердце отдал давно, а душу — только сейчас. — Наконец-то, — шепотом говорит Ким, отстраняясь от губ с тихим чмоком и утыкаясь носом в плечо Чонгука. Он не хочет, чтобы тот видел его позорные слезы, но, кажется, по дрожащему голосу это и без того понятно. — Ты плачешь? Почему? — обеспокоенно спрашивает Чонгук, сжимая друга в крепких объятиях; поглаживает по голове, стараясь таким образом успокоить. Объятия Тэхена настолько сильны, что даже дышать становится сложно. — От счастья, малютка, — с тихим смешком говорит Ким и громко шмыгает носом. «Наконец-то ты полюбил меня»