Твой лучший подарок

      – А… слан?.. – произнесла Милли совсем тихо. Полная задора улыбка на лице Лео… или не Лео – Милли теперь не знала, могла ли так его называть – стала настороженной и смущённой. Какое-то время он всматривался в неё, словно пытаясь считать настроение девушки, её новое или нет отношение к нему… – Да, это моё настоящее имя, – тихо подтвердил он. – Сказать точнее – первое. Имя Лео, Леонардо, было дано мне позднее.

~†~

1458 год

Болгарское царство

Недалеко от Варны

      Вечерние сумерки сгустились над горизонтом, застилая раскалившуюся за день землю свежей прохладой. До моря оставалось вёрст пятнадцать, и Аслан останавливаться не хотел, но конь его, рискуя пораниться, то и дело спотыкался о камни, уже неразличимые в темноте. Дороги здесь не было. Он ехал по засыпанному песком каменному плато с низкой растительностью, неровностями и откуда ни возьмись берущимися впадинами, что грозили ночному путнику если не свернуть шею, то переломать себе ноги или покалечить коня. Увидев несколько больших валунов, которые могли бы подойти для укрытия, Аслан спешился и начал устраиваться на ночлег. Огня разжигать не стал – ночи были тёплыми, да и опасного зверья здесь не водилось. С первыми лучами солнца можно будет отправляться в путь. Путь, что, уткнувшись в береговую линию Чёрного моря словно в тупик, завершится уже утром. Путь к своим истокам, вопреки ожиданиям, пока не принесший Аслану ощущения родного дома. Земля, что звалась его Родиной, на деле оказалась чужбиной. А всё родное… Всё истинно родное было утеряно или оставлено им добровольно. Первым их приближение почувствовал конь – уже сквозь сон и пение цикад Аслан услышал его беспокойное фырканье. Затем шаги непрошеных гостей обозначил хруст веток кустарника, кто-то споткнулся о камень… Судя по их громкому приближению, они не были воинами. «Разбойники!» – мелькнула догадка. Скорее всего, выследили его ещё в дороге, а теперь решили напасть. Аслан медленно, стараясь не задеть стальной оковки ножен, потянул меч. Резко развернулся ровно в тот момент, когда один из головорезов кинулся на него. Не успев подняться и стоя на одном колене, Аслан блокировал удар и полоснул нападавшего по бедру. Тот взвыл от боли, падая на землю и отползая в сторону. Только Аслан вскочил на ноги, как сверху, с валуна, ему на спину прыгнул второй. Ещё бы секунда, и горло Аслана распороло бы лезвие ножа, но вовремя выставленный под, казалось бы, невозможным углом меч встретил разбойника раньше, насаживая его на себя. Дальше всё завертелось быстро – под звуки бьющейся стали, вскрики и стрекотание цикад. Если вначале Аслан ещё планировал начать переговоры, то сейчас это намерение было забыто. Разбойники, которых оказалось шестеро, тоже не горели желанием договариваться. Их кровь уже пролилась, и за это они жаждали взять с Аслана полную плату – его жизнь. Решив сначала, что это не воины, теперь Аслан понял, что ошибся. На нападавших была одежда янычар, очень старая и потрёпанная, в руках у них были ятаганы. Похоже, это были дезертиры османской армии, промышлявшие теперь разбоем и мародёрством на землях вассального Болгарского царства. Да, покинув Валахию, на своей родине Аслан процветания не встретил. Всё те же беды: разгром и грабежи от рук османов. Аслан ранил третьего, четвёртого убил… Валуны за спиной давали защиту, но, в то же время, ограничивали в манёврах, превращаясь в тот самый угол, в который противники вот-вот могли его зажать. Видимо, та же мысль пришла в голову и им – переглянувшись, двое оставшихся начали теснить Аслана к камням. Один из них – лысый и здоровенный как бык – бросился в атаку… Меч Аслана встретил изогнутый ятаган. Несколько размашистых ударов вынудили сделать три шага назад. Следующий удар Аслан блокировал, свободной рукой удерживая меч за лезвие. Аслан никогда не жаловался на малый рост, скорее, наоборот, но здоровяк, с которым он сейчас сошёлся в поединке, был выше его на голову, что казалась непропорционально маленькой на фоне его похожего на гору тела. – Ну же, Бахи! Прирежь эту валашскую свинью! – крикнул на турецком лысому второй разбойник, стоявший сейчас в стороне. Да, лишь недавно отказавшись от гостеприимства господаря Валахии и всё ещё одетый в валашские доспехи, сражаясь подаренным другом мечом, Аслан не был похож на местного. Похоже, в этом и была его ошибка – слишком много внимания привлёк. Лысый давил и скалился, чувствуя своё преимущество, – спина Аслана уже упёрлась в валун, ещё тёплый и не успевший отдать жар недавно закатившегося солнца. Руки дрожали, сдерживая натиск здоровяка. Лицо его было так близко, что Аслан ощутил гнилостное дыхание с душком перегара… Резким движением он ударил лбом в переносицу Бахи. Тот отшатнулся, и этого хватило, чтобы, навалившись спиной на камень, Аслан обеими ногами пнул разбойника в живот. Грузно повалившись на землю, в следующее мгновение осман был пригвожден к ней валашским мечом. – Отдохни… Бахи, – выдернул своё оружие Аслан и, встав на изготовку, повернулся навстречу оставшемуся разбойнику, которого… и след простыл. – Сбежал, трус, – хмыкнул Аслан и огляделся, беглым взглядом пересчитывая тела нападавших. Пятеро, не считая сбежавшего, лежали недвижимо, словно устроившись на ночлег. Оставаться здесь дольше было нельзя. Взошедшая луна была полной, осветив долину достаточно хорошо, чтобы продолжать путь. Подойдя к коню, разволновавшемуся из-за боя, Аслан отвязал его, потрепал по шее: – Ну всё-всё, Чубарый, сейчас пое… дем… Боль пронзила навылет, выйдя из середины груди гранёным наконечником болта. Неверяще глядя на него, Аслан медленно повернулся – один из лежавших на земле османов, держал в руке арбалет. Тот самый, которого Аслан ранил, но так и не добил – не имел привычки. Этим всегда занимался Влад… Аслан рухнул на колени и медленно, словно тяжёлый тюфяк, завалился на бок. С надсадным кашлем изо рта пошла кровавая пена. Злорадные проклятия на тюркском и цоканье копыт уводимого врагом коня было последним, что он услышал. Он уже мало что чувствовал, кроме холодных костлявых объятий укачивающей его, обещающей ему успокоение смерти. А затем агония ввергла мир во тьму.

~†~

      Низкий рык, тяжёлое дыхание, касающееся лица… Сквозь ещё не угасшее до конца сознание Аслан понял: он ещё жив. И поэтому станет ужином для пришедшего на кровь зверя. Огромного, дикого, которого в этих землях быть не должно. «За что? За что, Господи?..» – было единственной мыслью, когда Аслан пытался понять причину такого страшного и бесславного конца. – «Да будет на всё воля Твоя». Громкое рычание разорвало мнимое спокойствие тёплой ночи… Аслан в роли отстранённого наблюдателя ждал неизбежного конца, но вдруг услышал: «Ты сражался достойно». Это был низкий утробный голос, что громким пробуждающим гаснущее сознание рыком звучал прямо в голове. «У тебя отважное – львиное – сердце, полное веры и не запятнанное подлостью, но слепое к подлости других. Это и стоило тебе жизни». Аслан знал, что голос прав, но не испытывал по этому поводу разочарования. Наверное, и в другой раз он поступил бы так же. «Ответь, человек, согласен ли ты стать воином, на службе Того, к Чьей Воле ты взывал?» Аслан не знал, что именно подразумевалось под службой, не знал – в небесном ли царстве или на земле, но знал ответ: «Согласен».

~†~

      Низкий хриплый голос читал молитву на языке, которого он не знал, но сомнений в том, что это молитва, не было. Голос был тих, но звучен, наполнен силой, от которой Аслана кидало то ли в жар, то ли в обжигающий холод… Сейчас распознать отличия было невозможно. Не было ничего, кроме этого леденящего жара, этого голоса и нестерпимой на грани с блаженством боли. – Suscipe, Omnipotens, filium tuum in sacri exercitus agmina. Что-то коснулось его губ, наполняя некой субстанцией рот, вкуса которой он не почувствовал из-за забившего рецепторы металла собственной крови. – Lux, spiritus, sanguis unus est nunc et in perpetuum… Новая волна жара разгорелась в белое пламя… В белый свет, звенящий, ослепляющий, наполняющий каждую клетку, преобразующий… Уши заложил крик – истошный и безмолвный. Обрывающий что-то внутри, с чем-то связующий… Чей это был крик? Его собственный или той, из чьих костлявых лап он только что был вырван? Крик, знаменующий его новое рождение. И тишина. Тишина предрассветного часа, прохладой росы омывающая лицо чужой рукой. – Nomine te, filium et fratrem meum, Leonarde.

~†~

Сейчас

      – Имя Лео, – повторил Аслан, очнувшись от воспоминаний, – дал мне Мэтт – мой вожак и отец. Во время обряда обращения, – он смотрел на Милли в ожидании какой-либо её реакции. Милли молчала. – Отец… по крови? – уточнил Влад. – Да, – подтвердил Аслан, сразу понимая, что именно этот вопрос подразумевал. – Его кровь сделала меня оборотнем пятьсот шестьдесят три года назад. – Тетраморфом, – настороженно поправил его Влад, чем вызвал совсем не свойственную Лео скупую улыбку. – Прежде, чем стать одним из них, мне пришлось проделать довольно… непростой путь, в начале которого я был не более, чем оборотнем. В общем… – Аслан усмехнулся уже более свободно и знакомо, – это не было превращением Золушки. Влад медленно кивнул, как никто другой понимая сейчас, что друг имеет в виду. – Прости, что не сказал тебе сразу. Вам обоим, – Аслан вновь тревожно глянул на замершую, словно оцепеневшую Милли. – Хоть ты всё сразу понял, да? – преувеличенно весело спросил он у Влада. – Нет… Не сразу, – не став подыгрывать ему, тот ответил серьёзно. – Ты задал головоломку. Всем нам. – Но ведь ты догадался. И уже давно, – в голосе Аслана появились едва различимые умоляющие ноты. Влад ощутил: сейчас ему было важно избавиться от любой недосказанности. – Если срок в несколько дней можно считать долгим. – Влад задумчиво потёр бровь. – Беря во внимание насыщенность последних событий, которых мне лично, поверь, хватило на годы, его вполне можно считать таковым. Аслан едва заметно вздохнул, но взгляд его, то и дело обращающийся к Милли, хранил беспокойство. – Прозрение пришло ко мне после того, как ты вспомнил Гедже, – Влад отвёл глаза, – во время транса, в который мне пришлось тебя погрузить, и который, судя по всему, и стал причиной пробуждения твоей истинной природы. Ведь именно после этого ты… «заболел». – Ты применял ко мне свой гипноз? – Аслан, казалось, удивился не самому факту, а тому, что не знал о нём. – Да. Прости. Так получилось. – Этим ты подверг его жизнь опасности, – вдруг прозвучал тихий, но жёсткий голос Милли, привлекая внимание обоих мужчин. Удивление Аслана тут же преобразовалось в почти нескрываемое облегчение, загоревшееся теплотой во взгляде. Удивление Влада скрылось под невозмутимой маской. – Да. И прошу за это прощения, – спокойно ответил он. Губы Милли напряжённо сжались. Было непонятно, сдерживает ли она другие, рвущиеся быть высказанными слова или уже сожалеет о сказанных. – Как бы то ни было… – Влад вновь повернулся к другу, – я рад, что ты теперь с нами. В полной мере, – слегка улыбнувшись, он хлопнул его по плечу. – Я вас оставлю. Думаю, сообщить Лайе эту новость будет лучше мне самому. Влад усмехнулся, встретив вновь встревоженный взгляд Аслана. – Я… тоже пойду, – тихо промямлила Милли, собираясь выйти из каминной вслед за Дракулой. – Милли, – тихий голос Аслана её остановил. Девушка обернулась. – Пожалуйста, не уходи… так. Он смотрел на неё с такой нежностью, с такой болью и надеждой, что Милли этого не выдержала и опустила глаза. – В общем… – она вздохнула. – Теперь я понимаю… о чём ты говорил. – Да, – тихо сказал мужчина, медленно подходя ближе. Он шёл, словно крадучись, боясь её спугнуть. Осторожно протянул руку, коснулся её сцепленных до белых костяшек пальцев. – Значит… теперь я должна звать тебя… Асланом?.. – Милли нервно усмехнулась, быстро на него взглянув и вновь опустив глаза. – Как захочешь. Любое имя будет верным, – он протянул вторую руку и, аккуратно расцепив её пальцы, взял их в ладони. Они оказались согревающе тёплыми. Милли покачала головой. – Звать тебя Асланом… непривычно, но продолжать называть тебя Лео… значит… будить твоего льва, и ещё… это будет выглядеть, будто мне не нравится «Аслан» или будто я не принимаю… тебя настоящего. Нежно гладившие кожу её рук большие пальцы мужчины замерли. – А ты… принимаешь? Милли несмело подняла глаза и… утонула в тёплой оливковой зелени. – Я… постараюсь… осознать всё это, – с усилием проговорила она, ощущая невероятный по силе, сбивающий с мыслей магнетизм. – Спасибо, – тихая улыбка тронула его губы, не смотреть на которые Милли не могла. Снова глупо смутившись, она опустила лицо. Ещё глупее было то, что, минуту назад осмелившись упрекнуть самого Дракулу, сейчас она невыносимо стеснялась. Как же так? Ведь это же он! Её Лео! Пусть и с ещё одним именем. – Неопределённость с именем – единственное, что тебя беспокоит? – осторожно спросил он. Это было действительно не тем, от чего она так старательно пряталась, разговора о чём избегала. – Ну… ты про то… что тебе немного больше, чем двадцать шесть? – Когда меня обратили, мне было двадцать девять. – М-м… И было это… – Мне пятьсот девяносто два, Милли. Я старше Влада на два года. Её распахнутые глаза встретились с его абсолютно серьёзным взглядом. Всё было уже понятно, но услышать это вот так, из его уст, как ряд цифр, указывающий на с трудом укладывающиеся в голове факты, было… ошеломительно. – Ну ты и дед, – выдохнула Милли, замечая появившийся в его глазах страх. Страх её потерять. – Офигеть, какой… старый дед, – сказала шёпотом, высвобождая свои руки, которые он тут же отпустил… Невольно отшатнулся, когда она сделала шаг ближе, потому что слова её не совпадали с действиями. – Но зато мой. Она прильнула к нему, уткнувшись лбом в его грудь, обвив за талию руками. – Милли… – его ладони, немного помешкав, легли ей на плечи. – Чёрт… – нервно хохотнул он, – ты меня напугала, – его объятия стали свободнее и крепче. – Я уже подумал, что ты пошлёшь меня… куда подальше. – Ага, щас… – буркнула она ему в рубашку, улыбаясь. Повернув голову, прижалась щекой к груди. Сердце мужчины билось сильно и быстро. – Не для того я отдала тебе свои лучшие годы, Ас-лан… Немного растягивая, она попробовала его имя, пытаясь примерить на уже привычный образ, добавив к нему всё то, что открылось теперь… Получалось… странно. И очень волнующе. – Красивое имя. Тебе подходит. – Милли подняла голову и с улыбкой посмотрела ему в лицо. Чуть прищурив глаза, Аслан смотрел на неё с нескрываемым интересом. – Я рад, что тебе нравится… Эмилия, – сказал он непривычно ласково, но на губах играла фирменная кошачья усмешка Лео. Это немного сбивало с толку. – М-да… Привыкнуть будет нелегко, – пробормотала девушка, забавно поморщившись и вновь устраивая голову на мужской груди. – Сказать честно, у меня тоже есть некоторый… диссонанс, – признался Аслан, положив подбородок ей на макушку. – Старое восприятие кажется каким-то примитивным и плоским. Ты… гораздо глубже и интереснее, чем мне казалось раньше. – М-м… – глубокомысленно промычала Милли, очень желая, но стесняясь спросить, что же Аслан смог разглядеть в этой её глубине такого, чего Лео не видел. Напрашиваться на комплименты тоже не хотелось. – А насчёт имени… – продолжил Аслан. – Как я уже сказал, Леонардом меня нарекли при обращении, поэтому это имя неразрывно связано с моей второй ипостасью. Но ничего страшного не случится, если ты будешь продолжать звать меня так. В конце концов, рано или поздно я буду должен договориться со зверем, стать с ним одним целым. Просто он слишком долго был закрыт в глубине моего сознания и совсем одичал. Хотя… – улыбнулся Аслан, – тебя он признаёт за свою. – Угу… Именно поэтому чуть меня не сожрал, – проворчала Милли и… прикусила язык. Вот же помело без костей! Аслан напрягся, тяжело вздохнул, и Милли захотелось себя ударить. – Он… тоже сожалеет, – подавленно проговорил мужчина. – Его тоже многое сбило с толку. Он страж, поэтому… – Пожалуйста, не оправдывайся! – почти взмолилась Милли, резко отстранившись. – Это ты меня прости! И ты, Лео! Он же меня слышит, да?.. Я не должна была его обвинять. – Ничего страшного, – грустно улыбнулся Аслан. – Ему полезно знать своё место. Прямо сейчас он скулит и поджимает хвост. – Уи-и-и… – умилённо пропищала Милли. – Как бы я хотела сейчас погладить его за у-ушком! – Милли, аккуратнее! – смеясь, предупредил Аслан. – А то я снова окажусь здесь третьим лишним. – Ладно, ладно… – вздохнула девушка, снова чувствуя то самое жутко приятное удовлетворение от этого крайне необычного двойного внимания. Она протяжно зевнула, прикрыв ладонью рот. – Устала? – тихо спросил Аслан. – Угу, немного. – Донести тебя до кроватки? – он шутливо изогнул рыжую бровь. Милли даже опешила: он что, флиртует? От Лео она бы этого не дождалась. Или нет? – Эм-м… Нет… Доползу сама, – неуверенно пролепетала девушка, заглядевшись на озорной изумрудный блеск. – Но за предложение спасибо. «Когда-нибудь я обязательно им воспользуюсь».

~†~

      Влад поднялся к своему номеру, но Лайи в нём не оказалось – это он чувствовал даже сквозь толщу стен. Минуя дверь его апартаментов, флёр следа девушки вёл мимо, дальше по коридору, и сворачивал в небольшой эркер, в углу которого была дверь на потайную лестницу, которая использовалась исключительно персоналом отеля. «Хм-м… Интересно», – подумал Дракула, отбрасывая тревожные фантазии разного рода, что не преминули тут же заполонить его мысли. Однако этого пускового механизма было достаточно, чтобы все его инстинкты обострились до максимума. «Что же Вы задумали, мисс Бёрнелл?» То, что это так, сомнений оставляло мало, поскольку Лайя знала его достаточно хорошо, чтобы понимать, что скрыть от Влада свой загадочный маршрут, пройдя мимо его спальни, невозможно. Скорее, это походило на… «Приглашение?..» Хищно улыбнувшись, Дракула толкнул дверь на лестницу. Спиралевидная и тесная, она была очень похожа на те, что заполняли внутренности средневековых замков. Вся разница была лишь в том, что современный ремонт и климат-контроль отеля не допускал появления на ней сырости и сквозняков. Призраков с гремящими цепями здесь тоже не водилось. Чего нельзя было сказать о вампирах. Усмехнувшись этой мысли, Влад спустился на несколько витков вниз. Задержался у двери, ведущей на выход в коридор второго этажа, – здесь запах девушки становился гуще, словно в этом месте Лайя задержалась, возможно, даже открыла эту дверь, но, по какой-то причине передумав, продолжила свой путь вниз. Этот момент всё же встревожил Влада… Она не знала, куда идёт? Что-то искала? Или пыталась его запутать? А может, всё, что он себе придумал про свидание – наивная фантазия, и всё гораздо банальнее и… страшнее? Со скоростью света воображение уже принялось подкидывать различные варианты причин такого поступка Лайи и варианты последствий, ещё более многочисленные и сводящие с ума… Уже оказавшись на самом нижнем этаже, Влад решил взять себя в руки. Сделав глубокий вдох, он закрыл глаза и заново просканировал приведший его сюда запах девушки… Той самой резкой специфической примеси, свойственной запаху адреналина, не было. «Нет. Страха она не испытывала». Немного успокоившись, ведомый невидимым следом, Влад двинулся дальше по коридору цокольного этажа. Запах Лайи стал водянистее и чуть бледнее из-за влажного тёплого воздуха спа-центра, который девушка любила посещать довольно часто и в котором, без сомнения, была и сейчас. Зайдя внутрь помещения, Влад остановился. Уместно ли было его присутствие здесь в данный момент? Возможно, Лайя спустилась по служебной лестницы лишь затем, чтобы не привлекать к себе внимания своим внешним видом – например, из-за того, что была в халате. Как бы Владу ни хотелось присоединиться к ней сейчас, по ошибке нарушать её уединение он не хотел. Возникшая в дверях девушка-администратор спа, увидев Дракулу, ничуть не удивилась. Кивнув ему с лёгкой улыбкой, она прикрыла двери… с другой стороны. Влад знал: с этой минуты их никто не побеспокоит. Уголки его губ приподнялись. «Значит, не ошибся…» Покружив по фойе спа, Влад безошибочно определил, где именно Лайя сейчас находится. Через несколько минут, сменив в одной из раздевалок одежду на обёрнутое вокруг бёдер полотенце, Дракула стоял перед украшенной восточным орнаментом дверью хаммама. Открыв её, вошёл внутрь. Его окутали тёплый пар, звуки тихо журчащей воды и тихой музыки… Влад замер. Пение одинокого кавала завораживало до боли знакомым ладом, спокойная по-восточному витиеватая мелодия будила давящую грудь ностальгию, кровоточащую тоску по давно утерянному и… вернувшемуся вновь. И вроде бы – всего лишь музыка для релаксации, но был ли её выбор случайным?.. В молочной дымке густого пара он увидел её. Лайя лежала в центре круглой залы хаммама на белом мраморном диске гебек таши. Как и было заведено при этой процедуре, она лежала на животе, положив руки под голову. Однако на ней не было ни полотенца, ни саронга. Вместо них обнажённое тело девушки окутывало воздушное облако мыльной пены. Её глаза были закрыты, черты лица расслаблены, можно было бы подумать, что Лайя спит, но Влад знал, что это не так. Она его пригласила. Она его ждала. Тончайший блик улыбки на её губах был подтверждением. Влад медленно подошёл к мраморному ложу, касаясь гладкой, покрытой капельками осевшего пара поверхности. Провёл по ней ладонью, согревая свою кожу, собирая влагу… Он замер, увидев лежащую у ног девушки кесе, сначала им не замеченную из-за её белого, как и пена, цвета. Улыбка чуть изогнула линию его губ, когда Влад надевал её себе на руку. Кесе была подходящего для него размера, была влажной и уже нагретой камнем. Оставалось только… Почти нежным движением собрав немного пены с вершины мыльного покрывала, Влад опустил руку и поднёс её к голени Лайи. Прикосновение получилось невесомым – сначала её кожи коснулась пена, лишь потом, постепенно усиливая давление, на икру девушки легла его облачённая в мягкую ткань ладонь. Лайя не шелохнулась, только дрогнули ресницы и уголки губ, кожа плеча покрылась гусиной кожей… И сердце. Её сердце забилось быстрее, сбивая со спокойного ритма и его собственное. Дойдя до изгиба подколенной ямки, Влад направил свою руку обратно вниз, усиливая нажим, вспоминая о назначении кесе и того, для чего она обычно используется. Опустившись к стопе, он прошёлся по ней мягким массирующим движением, не оставляя без внимания каждый из пальчиков ноги. Длинный выдох девушки не был озвучен стоном лишь потому, что она была слишком расслаблена. Круговые восходящие движения кесе двинулись выше, до утопающего в пене бедра… Потом перешли на вторую ногу, повторяя всё сделанное. Покров мыльного облака пришлось потревожить, когда Влад стал массировать спину девушки, и вот тогда пена начала неуловимо быстро таять. Спадая и открывая все изгибы женского тела. Самого прекрасного и всегда желанного. Рука Дракулы замедлилась, почти остановилась, движимая лишь по инерции. Мысль, ярким осознанием вдруг пришедшая в этот миг, застала его врасплох, взволновала… Странно, что всю свою юность проведя в империи османов, зная их устои и догмы, он подумал об этом только сейчас – ни один мужчина под страхом смерти не мог находиться с женщиной в хаммаме. Не мог на неё смотреть, не смел касаться. Единственный, кто такое право имел – её супруг. Влад невольно замер. Нет, он не был ни пуританином, ни ханжой. Его очень давно нельзя было удивить свободой современных нравов, которые недалеко ушли от нравов мира тёмных, да и их с Лайей отношения уже стали такими же, но всё же… Чем всё, что происходило между ними сейчас, было, как не признанием за ним этих самых прав, добровольным и однозначным их вручением? И какими жалкими, какими малодушными ему казались сейчас свои же слова о том, что пока не время быть вместе навсегда, не время связывать себя священными узами из-за навязанных другими обстоятельств. Слова о том, что он готов её – единственную, в прошлом и настоящем, всегда только его – отпустить на волю всё ещё не наигравшейся с ними судьбы. Что могло быть сильнее, важнее и священнее того магнита, что наперекор всему притягивал их друг к другу из века в век? Влад снял с руки кесе. Он не мог не коснуться, не провести по её коже – гладкой, распаренной, приобретшей маняще розовый оттенок под тающими на глазах белыми хлопьями. Благодаря пене прикосновение обжигало не так, как обычно. Однако вид лежащей перед ним девушки обжигал его взгляд гораздо сильнее. Его ладонь медленно опустилась вниз, остановившись немного ниже талии. Словно продолжая это движение, чуть подогнув колено, Лайя выгнулась, и формы её предстали ещё более соблазнительными. Томно, по-кошачьи грациозно она перевернулась, глядя на него из-под мокрых ресниц. Улыбнулась мягкой блаженной улыбкой. Ладонь Влада, так и не разорвавшего прикосновение, проскользила по её округлым изгибам, огладила бедро, поднялась к животу… Другая рука мужчины, следуя за его взглядом, легла между грудями девушки. Размазывая остатки пены до изящно выступающих ключиц, накрыла яремную впадину, длинными пальцами обняла горло… Выгнувшись ещё сильнее, Лайя подтянула согнутые в коленях ноги, прикрыла глаза… Над её приподнятой в немом стоне верхней губой мелкими капельками собралась испарина. Влажный воздух хаммама наполнился густым ароматом её желания. Влад почувствовал, что начинает обращаться, но сдержав этот уже ставший безусловным рефлекс, убрал от девушки свои руки и заставил себя отойти от неё на два шага, но не смог оторвать глаз… Словно ещё больше испытывая себя, он смотрел на неё – прекрасную, изнеженную теплом и его ласками – так, как, наверное, Пигмалион наблюдал самые первые мгновения человеческой жизни созданного им творения: не веря своему счастью, отчаянно желая, но ещё не смея прикоснуться. Лайя это сделала за него. Опьянённая, но неутолённая их прерванной близостью, она коснулась себя там, где только что были его руки. Начала ласкать себя так, как хотела, чтобы это делал он. Сгорала от их обоюдного желания, заставляла и его гореть синим пламенем, а ещё… – Обещай, что в следующий раз будешь делать это только при мне. – А что если я соглашусь? Дать обещание, о котором ты просил. Когда выломал дверь. – Лайя… Это нечестно. – Честнее некуда. Откровенность за откровенность. А ещё выполняла когда-то данное ему обещание. Дарила откровенность и снова умоляла быть с ней. Умоляла, забыв обо всём, помнить только о них двоих. Ещё один полный не им подаренного наслаждения карий взгляд, и Влад навис над приоткрытыми алыми губами, впиваясь в них своими тёмными. Собирая с них своё имя, её стоны… Принимая права.

~†~

      Лёжа в своей спальне, в своей постели, он держал её в объятиях. Лайя тихо, спокойно спала на его плече. В ночном сумраке её расслабленная ладонь на его тёмной груди казалась фарфоровой. События прошедшего дня, минувших лет и веков занимали мысли Дракулы, озарялись надеждами, тонули в страхах… Влад не успел рассказать про Аслана, оставив эту удивительную новость на утро – им с Лайей было не до того. И всё же, как удивительно… Спустя столько веков они снова все по-настоящему вместе – сделав виток, спираль вышла на тот же круг, а значит… Всё повторится. И это самое всё было самым страшным. За этим всё скрывались не только их счастье, любовь и дружба, но и разлука, боль потери, смерть… Одиночество. Коснувшись губами волос любимой, Влад поднялся и поймал себя на мысли, заставившей это сделать: если он покинет её сам, то не нужно будет вырывать её из его объятий. Странная мысль, странная логика. Странное… предчувствие. На неполном диске луны промелькнула чья-то чёрная тень, а через минуту в сознание Дракулы вторгся голос одного из связанных с ним тёмных: «Повелитель. Прибыл Тобар. Хочет срочно видеть тебя». «Пусть ждёт. Иду».

~†~

– Господин, – склонил голову наместник южных земель, когда Дракула вошёл в гостиную одного из домов отеля, расположенного ближе всего к посту охраны. В современной обстановке отеля коренастая, облачённая в тёмно-коричневые кожаные доспехи фигура тёмного смотрелась чужеродно. – Тобар. Слушаю, – перешёл сразу к делу Влад, поскольку только срочность могла привести сюда наместника в этот предрассветный час. – Сегодня ночью мой подручный виз привёл мне свидетеля. – Кто он? – Его зовут Тис, один из теней. Он был на мосту той ночью. Только чудом сумел выжить. Потом прятался. – Мне нужно лично его увидеть и допросить. – Он в моём замке. Влад взглянул на розовеющее заревом небо на востоке. Обратиться в стаю рукокрылых, не привлекая к себе лишнего внимания, было ещё не поздно. – Летим немедленно. Через полчаса они уже поднимались по ступеням старого замка – одного из тех развалин, что закрыты для посещения туристами. Замок Тобара действительно был ветхим, но лишь отчасти. Отчасти же лишь казался таковым благодаря силе иллюзий. Они прошли в одну из сырых и пустующих зал. Там, под охраной нескольких тёмных, в углу находилась бесформенная фигура. Знаком приказав охранникам выйти, наместник подошёл к ней ближе. – Встань, – обратился он к тени. – Владыка желает допросить тебя. Силуэт задрожал. Лишённый определённой формы, он то принимал обличие человека, то расплывался вновь. Сохранять его на долгое время у тени не было сил. Влад подошёл ближе. – Не бойся, Тис. Если расскажешь правду, я сохраню тебе жизнь. Получив долю внимания от господина, тень получила и часть силы для того, чтобы обрести внешнее подобие человека и чтобы говорить. Превратившись в щуплого мужчину лет пятидесяти с серым лицом, с серыми растрёпанными волосами и в такой же серой висящей лохмотьями одежде, Тис склонился. – Повели-итель, – хрипло, почти безголосо просипел он. – Кто отдал приказ нападать на людей за пределами Холодного леса? – спросил Дракула. Оставаясь в поклоне, Тис совершенно неестественно для человека вывернул голову и глянул исподлобья белёсыми, как у дохлой рыбы глазами. – Ну ка-ак же… Ты и приказа-а-ал. – Я, – зловеще хмыкнул Цепеш. – Ты-ы, ты-ы-ы… Мы са-ами это ви-идели. Все ви-и-идели. – Покажи, – Влад шагнул ближе к тени, нависая над вновь задрожавшей, идущей рябью фигурой. – Но ка-а-ак… Резким движением Дракула вонзил свою руку прямо в тело тени. Держа его за эфемерные внутренности, не обращая внимания на стоны и хрипы, закрыл глаза. Сознание Тиса было примитивно однообразной и бесформенной, как и вся его суть, массой. И чтобы увидеть что-то более существенное в этой серой мгле, Владу пришлось сделать некоторое усилие: сохраняя себя, уподобиться ей и при этом постараться её не уничтожить. Вскоре он уже стал этой мглой, несущейся вместе с другими тенями одной бурлящей рекой, – по Холодному лесу, по горам и низовьям – ведомой общим зовом, орущей, вопящей: «На пи-и-ир! Коро-о-оль! Король зовёт на пи-и-и-ир-р-р!» И вот эта живая, концентрированная, уже похожая на смолу масса, кипящим потоком хлынула к ногам того, кто их призывал. Облачённый в воронёные доспехи, в развивающемся подобно кровавому знамени плаще, над ними стоял он, их владыка. Таким, полным неукротимых сил, с горящим местью взглядом, Дракула себя помнил, когда, отомстив за смерть отца и брата и только вернув себе трон, стал молодым господарем Валахии. Вырвав свою руку, Влад медленно открыл глаза. Лицо его – бледное и каменное – не выражало ничего, но внутри бушевала ледяная ярость. Прошло несколько минут тишины, прежде чем он отошёл от растёкшейся у его ног, слабо шевелящейся тени. – Повелитель, – в обращении Тобара звучал вопрос, повисший меж холодных каменных стен. – Он не солгал. Поэтому будет жить, – медленно чеканя слова, ответил Дракула. – Он действительно видел меня. Только вот меня там не было. Тобар удивлённо и недоверчиво поднял брови: – Неужели… кто-то посмел… – Пусть остаётся у тебя, – оборвав его, Влад кивнул на Тиса. – Он важный свидетель. Наверняка, не единственный, но о других нам неизвестно. – Слушаюсь, – наместник вновь склонил голову. Немного помешкав, глянул исподлобья бордовыми глазами: – Но позволь узнать. Свидетелем чего он стал? Влад медлил с ответом. Говорить Тобару правду было нельзя, но он озвучил самую болезненную её часть: – Моей самой главной ошибки.