Не в нашей власти

Капля пота скатилась по лбу, и глаза защипало, но Ло Бинхэ лишь досадливо ее сморгнул — даже такое незначительное движение, как попытка стереть пот рукавом, могло стоить ему драгоценного времени. Ханьфу липло к спине, а нижние одежды уже можно было выжимать. Бой шёл стремительно: противники налетали друг на друга, уворачивались, совершали обманные манёвры и отступали с поражающей воображение скоростью. Дела у Ло Бинхэ шли не очень. Священные демоны наследовали духовные силы, накопленные поколениями, и Ло Бинхэ чувствовал, что его могущество древнее и темнее, что оно превосходит наследство Мобэя, но в бою это преимущество едва ли служило подспорьем. Проблема заключалась в том, что юный демон лишь начал познавать границы собственных сил и не мог высвободить их в полной мере, в то время, как Повелитель Ледяных пустошей использовал свои менее впечатляющие способности филигранно. Чтобы подчеркнуть, насколько он не признает соперника, Мобэй даже не стал доставать собственный меч, сражаясь парящими в воздухе клинками из льда и плотной демонической ци. Лишний раз Ло Бинхэ убедился, что поступил мудро, не отказавшись от идеи заманить Мобэя на тренировочную площадку. Полигон был окружен небольшими столбами — ограждением они служили весьма условным, зато четко обозначали линию, за которую лучше не заступать, когда внутри всерьез сражаются могущественные заклинатели. Шан Цинхуа загодя нацарапал на этих столбиках сигилы, которые при активации повышали температуру воздуха вокруг себя: не настолько сильно, чтобы это было заметно, но достаточно, чтобы чувствительный Ледяной демон чувствовал себя хуже и выдыхался. Мобэй не выглядел таким же взмыленным, как Ло Бинхэ, но на его фарфоровых щеках разливался болезненный, почти лихорадочный румянец. Возможно, только благодаря этой маленькой хитрости Ло Бинхэ до сих пор сносно держался против отточенного мастерства Мобэя. Впрочем, несмотря на собственное неважное положение, Ло Бинхэ не мог отрицать, что получает от этой битвы совершенно острое, низменное удовольствие. В его действиях не было расчёта, одни инстинкты и дикий звериный азарт, метка горела, жар от нее с пульсацией крови толчками расходился по всему телу, из горла то и дело вырывались нечеловеческие рыки. По горящим воодушевлением глазам Мобэя было ясно, что Ло Бинхэ был не одинок в своем неистовстве. Впервые юноша так ярко ощущал, что он — демон, что кровь тысячи жестоких, могущественных, наводящих ужас существ течёт по его венам. После очередного неудачного отвлекающего маневра Ло Бинхэ Мобэй с издевательской нежностью произнес: — Слабо, мальчик. Пока что ты даже моих надежд не оправдываешь, не то, что своего учителя. Ло Бинхэ непроизвольно вздрогнул и едва успел увернуться от двух демонических клинков, что не укрылось от цепкого взгляда Ледяного демона. Последний решил закрепить преимущество: — Как думаешь, сильно твой учитель в тебе разочаруется, когда узнает, что ты стал презренным слугой? Ло Бинхэ не нужно было ломать голову над этим вопросом, он и без того знал ответ. Учитель не примет меня как слугу. Если проиграю — мне конец. Нам конец. Холодный страх отравлял и размывал сознание, словно яд. Одно из демонических лезвий Мобэя зацепило шею Ло Бинхэ, и по плечу заструилось что-то горячее и липкое. Обычно его раны затягивались быстро, но эта была нанесена с помощью чужой демонической энергии и восстанавливалась неохотно. По торжествующим глазам Мобэя было понятно, что он уже считает себя победителем. — Как вообще так вышло, что чванливый заклинатель науськивает неразумного демоненка на заведомо проигрышный бой? Ты не думал, дурачок, что он просто хочет от тебя избавиться? Ло Бинхэ споткнулся. Если бы Шэнь Цинцю желал смерти своему ученику, ему ничего не стоило просто раскрыть остальным Владыкам тайну Ло Бинхэ. И все же… Учитель никогда не скрывал, что в будущем не видит Ло Бинхэ рядом с собой. Так ли уж Мобэй не прав? Учитель, кто я для тебя? — Заткнись!!! — взревел Ло Бинхэ и совершенно безрассудным образом кинулся в атаку, от которой Мобэй играючи уклонился и рубящим ударом рассек открывшуюся грудь Ло Бинхэ. Ослепленный болью, тот всё же сумел отскочить назад, чтобы не позволить разрубить себя напополам. На груди алым цветком расцветало кровавое пятно. В глазах рябило, ноги подкашивались. Тяжёлое дыхание растягивало края раны, посылая по всему телу волны пульсирующей боли. Это было похоже на конец. И вдруг в голове прозвучал голос, которого Ло Бинхэ не слышал уже очень давно. «Успокойся, сопляк! Сам услужливо обнажил перед ним свое слабое место, а теперь удивляешься, что он целенаправленно бьёт по нему?! Забудь ты о своем несносном любовнике хоть на мгновение!» Рёв демонической ци, что бушующим хаосом носилась по телу Ло Бинхэ, постепенно затихал. Юноша понял, что её стабилизирует Мэнмо: благодаря своему паразитизму он мог не только забирать энергию Ло Бинхэ, но и отдавать свою, хотя до этого момента такой возможностью никогда не пользовался. Раны по-прежнему сковывали его движения, но заволакивающая взор пелена гнева рассеивалась, и Ло Бинхэ смог сделать глубокий вдох. Спасибо. «Подавись своим спасибо, — огрызнулся Мэнмо. — Мозгами пользоваться начни — это будет лучше любого «спасибо». Соберись! Этот ледяной мальчишка слишком гордый — если бы он сражался обычным мечом, то уже бы победил. А еще нетерпеливый: пару раз, когда он думал, что победа уже у него в кармане, он атаковал всеми клинками разом, оставляя собственное тело без защиты. Впрочем, он быстро возвращал их обратно, когда тебе в очередной раз удавалось выкрутиться. Придется попотеть, чтобы добраться до него». Ло Бинхэ, взяв себя в руки, лихорадочно соображал, пока Мобэй, не ослабляя свой натиск, продолжал наступать. Как же его подловить? Взять за основу его же стратегию и попытаться спровоцировать? Но чем? Из ценного Ло Бинхэ знал только о предательстве Шан Цинхуа. Этот вариант он решил оставить на крайний случай — лучше разозлить учителя, ослушавшись его, чем потерять, потерпев поражение. Можно было, как и сказал Мэнмо, попробовать подставиться, чтобы Мобэй решил закончить всё побыстрее и ослабил защиту. Но Ло Бинхэ сомневался, что справится — в конце концов, он и сам уже пребывал на грани своих сил. Мобэй не оставлял попыток зацепить противника, лезвия его демонических мечей назойливо мельтешили перед глазами, прямо как… Лицо Ло Бинхэ озарилось идеей. Ну конечно! Как же все просто! Ло Бинхэ ушёл в глухую оборону, демонстративно болезненно вёл плечами и, парируя удары, испускал рваные выдохи, подстрекая Мобэя действовать решительнее. Через какое-то время он заметил, что его тактика работает: глаза Повелителя демонов зловеще блеснули, как у хищника, загнавшего жертву в угол, и, когда Ло Бинхэ споткнулся, десяток клинков разом устремился к нему. Юный демон выпустил мощную волну ци, сбивающей траекторию мечей. Этих мгновений хватило, чтобы с помощью Чжэнъяна закрутить потоки демонической энергии в вихрь и усилить его, добавив заклинательской ци. Круговерть чёрных и белых потоков подхватила мечи Мобэя, словно невесомые листья, и в тот же миг Ло Бинхэ ринулся на противника. Чжэнъян оказался у горла Мобэй-Цзюня. Разбросанные во все стороны клинки со звоном падали на землю. Юноша торжествующе улыбнулся. Он не думал, что эта техника пригодится ему в данном бою, а потому не сразу о ней вспомнил. Откровенно говоря, она была рассчитана не на Мобэя, а на учителя. Не раз Ло Бинхэ восхищенно смотрел, как Шэнь Цинцю превращает такую невинную вещь, как бамбуковые листья, в смертоносное оружие, которому из-за рассеянности ударов крайне сложно противостоять. Как-то раз, тренируясь в роще, Ло Бинхэ задумался о том, что можно противопоставить такой изощренной технике, и создал этот вихрь. Он надеялся однажды сойтись с учителем в тренировочном поединке, чтобы щегольнуть своими умениями. Кто мог знать, что приём окажется настолько полезным? — Сдавайся, — тяжело дыша, велел Ло Бинхэ. — Я победил. В синих глазах Мобэя плескалось изумление и какая-то почти детская обида. — Опусти меч, — процедил он. Ло Бинхэ колебался. Если я это сделаю, не бросится ли он на меня снова? Юноша неуверенно отступил назад, продолжая держать Чжэнъян наготове. Все его тело напряглось в ожидании атаки. Но в негодующем взгляде Мобэя, явно не ожидавшего, что противник его послушает, мелькнуло нечто, похожее на уважение. Он, помедлив лишь пару мгновений, картинно встал на одно колено, приложив кулак правой руки к левому плечу. — Я признаю поражение. Отныне я клянусь следовать за вами, Повелитель. Ло Бинхэ моргнул, осознавая — от усталости смысл слов Мобэя и его коленопреклоненной позы доходил до него слишком медленно. Он выпрямился и приосанился, неловко пытаясь примерить на себя новый статус, как слишком роскошную вещь, на которую раньше ему и смотреть не позволяли. Потом сделал глубокий вдох — раненая грудь отозвалась болью на такое вероломство. Я это сделал. Мгновение назад я был никем — а сейчас уже король преклоняет передо мной колено. Отныне я — Повелитель демонов. А уже следующей его мыслью стало: Я должен увидеть учителя. Срочно.

***

Спустя половину шичэня в бамбуковую хижину влетел взволнованный Шан Цинхуа. К счастью, трогательную сцену воссоединения главы школы с младшим названным братом он не застал — Шэнь Цинцю и Юэ Цинъюань к тому времени уже закончили валяться на полу и рыдать, как маленькие дети, и приняли более благопристойное вертикальное положение. Тем не менее, опухшее лицо Ци-гэ и разбитую губу Шэнь Цинцю Шан Цинхуа не заметить не мог никак. — Глава школы… — сконфуженно пробормотал он. — В чём дело? — напряженным голосом перебил Шэнь Цинцю, подразумевая «Чем все закончилось?». — На Аньдин напали демоны, — Шан Цинхуа покосился на Юэ Цинъюаня, повторяя придуманную для оправдания эвакуации историю. — Но нам удалось отразить атаку. Никто не пострадал. Шэнь Цинцю облегченно выдохнул. И когда он только успел задержать дыхание? Хотя, чего тут удивительного, от этого поединка ведь зависела его дальнейшая судьба. Определенно, его волнение не было вызвано беспокойством за этого «никто». Юэ Цинъюань нахмурился: — Нам — это кому? Шан Цинхуа мялся, его взгляд нервно метался между Владыкой Цинцзин и главой школы, и Шэнь Цинцю внезапно вспомнил причину его паники, о которой из-за переживаниий этого дня успел забыть. По выдуманной ими легенде, озвученной адептам Аньдин, с демонами сражался именно Шэнь Цинцю. Только вот при всех своих талантах заклинатель не мог сражаться с демонами на Аньдин и выяснять отношения с Юэ Цинъюанем на Цинцзин одновременно. — Мне, — с невозмутимым лицом ответил Шэнь Цинцю, нарочно игнорируя тот факт, что каждый в этой комнате знал, сколь абсурдно это заявление. — Тебе… — повторил Юэ Цинъюань. В его взгляде Шэнь Цинцю уловил нечто похожее на легкое осуждение. Да, несмотря на их робкое примирение, Шэнь Цинцю не хотел погружать Ци-гэ в подробности своих планов. Для этого пришлось бы поведать ему о перерождении, Системе, «Пути гордого бессмертного демона» и роли в нем Ло Бинхэ, о том, какой бесславный конец ждет их обоих, если ничего не предпринять. Шэнь Цинцю не был готов пойти на это, по крайней мере, пока. Впрочем, Юэ Цинъюань не был дураком, хотя и пытался с завидной настойчивостью доказать обратное. Рано или поздно он сопоставит факты, если уже этого не сделал — отсутствие в хижине вечно навязчивого Ло Бинхэ бросалось в глаза так же сильно, как зияющая дыра посреди гобелена, и не сложно было предположить, где он мог пропадать. Но Шэнь Цинцю, тем не менее, все равно не станет упрощать своему шисюну задачу. Когда Юэ Цинъюань удалился, оставив их наедине с Шан Цинхуа, Шэнь Цинцю (скорее с утвердительной интонацией) уточнил: — Он победил. Шан Цинхуа, дрожащей рукой утирая рукавом пот со лба, кивнул. И, хотя Шэнь Цинцю это понял и так ещё в самом начале беседы по почти спокойному лицу Владыки Аньдин, его всё равно затопила волна облегчения, и он с выдохом осел на стул. Заклинатель, потирая виски, не смог сдержать ликующей улыбки. Кончено! Звереныш это сделал. Я это сделал. Я изменил этот проклятый сюжет. Внезапно Шэнь Цинцю почувствовал себя очень уставшим. Интересно, каково же тогда Ло Бинхэ? — Где он? — спросил он мягче, чем намеревался. — Рвался сюда к тебе, — закатил глаза Шан Цинхуа, — но я его остановил. А то с него сталось бы в окровавленной одежде, с алой демонической меткой и шлейфом из демонической ци показаться на глазах у всей школы. Лицо Шэнь Цинцю потемнело. — Он ранен? — Вроде да. Да не волнуйся ты за своего возлюбленного, он же небесный демон. Что с ним станется? — Шан Цинхуа доверительно ему подмигнул. Шэнь Цинцю передернуло на слове «возлюбленный», а потом ещё раз от панибратства Владыки Аньдин, и бессмертный презрительно поджал губы. Действительно, Ло Бинхэ не просто священный демон, но еще и протагонист. Какая разница, ранен он или нет? Тем более, какая ему разница? — Фууух! Поверить не могу, что я свободен. Сво-бо-ден, шисюн, понимаешь? — по лицу Шан Цинхуа расплывалась блаженная улыбка. — Я уже и не помню, сколько лет я не мог произнести эти слова. Спасибо тебе! И Ло Бинхэ тоже. Хотя… — задумчиво почесал подбородок Владыка Аньдин, — будет подозрительно если он сразу после боя велит Мобэй-цзюню меня отпустить. Наверно, с выполнением вашей части сделки лучше чуть-чуть повременить. Ничего, я тумаки полжизни терпел, пару недель еще как-нибудь выдержу. Попросишь свою зазнобу? Шэнь Цинцю потребовался целый фэнь, чтобы осознать, кого он имел в виду. Видимо, переволновавшись, Шан Цинхуа потерял всяческое чувство меры. И стыда. И самосохранения. Владыка Цинцзин наклонился через стол и прошипел: — Еще слово, и я тебе язык в узел завяжу. Вон! Он картинно указал веером в сторону выхода. День клонился к закату, а Ло Бинхэ все не появлялся. Шэнь Цинцю, конечно, вознес хвалу Небесам за предусмотрительность Шан Цинхуа — разоблачение демонической сущности звереныша после такого триумфа было бы верхом глупости — но долгое отсутствие ученика начинало вызывать в нем смутное беспокойство. Не случилось ли чего после того, как Владыка Аньдин покинул Цинцзин? И как раз в этот момент в хижину, толкнув дверь плечом, вошел виновник его опасений в одеждах пика Аньдин. — Что, Ваше Величество, соизволили посетить мою скромную обите… — Шэнь Цинцю, обернувшись, осёкся. Ло Бинхэ мягко улыбался, держа в руках ломящийся от ароматных блюд поднос — на нем были и горячие баоцзы, и шинкованная курица, и лапша с овощами, и тушенный в соевом соусе тофу. Но взгляд Шэнь Цинцю тут же зацепился за сладости — цветастые палочки танхулу и травяное желе с ягодами годжи. Уму не постижимо, сколько времени должен был угробить Ло Бинхэ на приготовление всего этого. Поймав озадаченный взгляд учителя, звереныш пожаловался: — Шан Цинхуа не отпускал меня к учителю! Велел сперва вымыться, переодеться и перевязать раны, но я решил еще заодно устроить учителю небольшой праздник. Учитель его заслужил. Шэнь Цинцю не знал, что сказать. Нелепость сей ситуации, как и полагается хорошей шутке, работала сразу на нескольких уровнях: мало того, что раненый и уставший после боя Ло Бинхэ, став Повелителем демонов, первым делом кинулся, как старательная хозяюшка, хлопотать на кухне, так еще и Главный герой поздравлял Главного злодея с тем, что тот обвел его вокруг пальца. Шэнь Цинцю не выдержал и рассмеялся, отпуская вместе с хохотом остатки напряжения. Ло Бинхэ споткнулся, чуть было не опрокинув поднос, и завороженно посмотрел на него, как будто большего чуда в жизни ему видеть не доводилось. Вкус кулинарных шедевров новоиспеченного Повелителя демонов полностью оправдал ожидания от их аппетитного вида. Ло Бинхэ увлеченно и в красках описывал бой со Священным демоном, а после, потупив взгляд, даже предложил принести рисового вина, явно смущаясь обстоятельств, при которых они выпивали вместе в прошлый раз. Впрочем, сейчас ситуация изменилась, и Шэнь Цинцю милостиво согласился, ибо пребывал он в несвойственном себе благодушном расположении. И на то были веские причины. Он. Сумел. Переиграть. Судьбу. С того самого момента, как, переродившись, он поговорил с Шэнь Юанем и составил план «спасения себя и устранения из своей жизни злополучного протагониста», он, наконец, хоть в чем-то преуспел. По идее, самое сложное позади. Всё, что осталось — не допустить катастрофы на собрании Союза бессмертных. Находящийся теперь в подчинении у Ло Бинхэ Мобэй не нападёт на ущелье Цзюэди, что уже позволит избежать невинных жертв и гнева заклинателей, способного обернуться против протагониста. Шэнь Цинцю не был уверен, открылась ли Бесконечная бездна благодаря бесчинствам демонов или простой случайности, но, в конце концов, это не имело значения. Ло Бинхэ не будет участвовать в соревнованиях, следовательно, без нападения демонов его шансы упасть туда сокращаются до нуля. И, тем не менее, игра не окончена. Шэнь Юань сказал, что Система хочет, чтобы Ло Бинхэ оказался в Бездне. Наказание, что она приготовила для Главного злодея, если тот откажется от самоубийственной пакости протагонисту, оставалось загадкой, но, по словам Шэнь Юаня, его суровость зависела от достижений Ло Бинхэ к моменту собрания Союза бессмертных. Шэнь Цинцю справедливо считал, что статус Повелителя демонов можно считать вполне солидным аргументом в этом вопросе, но и пустых надежд не питал — едва ли Божество, равнодушно взиравшее на его неудачи в прошлой жизни, будет к нему милосердно. К тому же, заклинатель не сомневался, что Система попытается так или иначе «устроить падение» Главного героя в Бесконечную бездну, и, беря в расчет ее возможности, Шэнь Цинцю следовало оставаться начеку. По этой причине Шэнь Цинцю решил, что, хотя зверёныш, по сути, вынудил заклинателя пообещать не прогонять его до собрания Союза бессмертных, это и так было самым разумным решением. До соревнований оставался ещё целый месяц — бросить на это время Ло Бинхэ без присмотра было равносильно тому, чтобы отдать его на растерзание Системе. Что, если она каким-то образом заморочит ему голову, и на собрание Союза бессмертных они с Мобэем нападут вместе? Слишком многое на кону, чтобы поступать опрометчиво. Лучше убедиться, что поворотный момент в его судьбе пройдет так же гладко, как этот бой с Мобэем, а отослать звереныша он всегда успеет. В целом же, пожалуй, за две жизни Шэнь Цинцю никогда не был так близок к тому, что можно назвать «душевным равновесием». Он снова обрел Ци-гэ, пускай им и предстоит еще долгий путь к обретению взаимопонимания. Он сумел освободиться от отравляющей существование зависти к успехам Ло Бинхэ, заставив их играть ему на руку. Он смог познать вкус победы — чувство, что твои усилия награждаются соответствующе, а не пропадают впустую. И, наконец, через месяц он полностью вычеркнет Ло Бинхэ из своей жизни. Для полного счастья осталось только… поправить своё загубленное совершенствование. Пора бы уже приступить, у него в запасе только месяц. Шэнь Цинцю бросил острый взгляд на сидевшего напротив Ло Бинхэ, представляя, как тот засияет от энтузиазма, услышав предложение учителя. Однако, к своему удивлению, заклинатель понял, что глубоко в мысли погрузился не он один. Ло Бинхэ ковырялся палочками в тушёном тофу, разминая его в непривлекательного вида кашицу. Кажется, что к своей еде он едва притронулся. Шэнь Цинцю с любопытством изучал его — такой отстранённый, задумчивый и печальный, он совершенно на себя не походил. Может, за сегодня он и вправду стал взрослее? Внезапно в теплом свете масляной лампы мальчишка показался ему невероятно красивым. Не то, чтобы Шэнь Цинцю раньше этого не знал, но до этого момента как-то не обращал особого внимания. Ло Бинхэ, встретившись глазами с учителем, внезапно разволновался и засуетился, как нашкодивший кот, отчего Шэнь Цинцю стало еще интереснее. На лице юного демона отразилась внутренняя борьба, как будто он сомневался, стоит ли вообще озвучивать то, что его терзало. По опыту Шэнь Цинцю в таких случаях лучше держать язык за зубами, но Ло Бинхэ опыта не хватало, поэтому он робко спросил: — Учитель… Что будет дальше? Вопрос Ло Бинхэ звучал слишком размыто и оставался открытым для различных трактовок. Шэнь Цинцю никогда не был чуток к чувствам окружающих, особенно Ло Бинхэ, но на этот раз он не только точно знал, о чём спрашивает его ученик, но и, по какой-то причине, которую даже самому себе было сложно назвать, дал ему шанс избежать неприятных откровений, прикинувшись дураком: — Дальше мы с твоим новоявленным подчиненным проведём совет, на котором обсудим дальнейшею стратегию покорения демонических кланов и поиска потенциальных союзников. Я бы советовал начать с Ша Хуа… — Я не об этом, учитель! — нетерпеливо воскликнул Ло Бинхэ, не оценив его щедрый жест. — Что будет дальше… с нами? Выглядел он при этом таким растерянным и уязвимым, как никогда прежде. Шэнь Цинцю себя не понимал. Он же хотел видеть Ло Бинхэ именно таким. Хотел, чтобы тот страдал от неразделенных чувств, потому что, похоже, они были единственным слабым местом протагониста. Хотел отомстить. И вот, звереныш сам на блюдечке предоставляет ему такую возможность. Его броня пошла трещинами — осталось только безжалостно запустить в них пальцы и расковырять до основания. Но отчего-то Шэнь Цинцю желал только оказаться как можно дальше отсюда, чтобы не продолжать разговор. — Мобэй-цзюнь сказал, — горько продолжил Ло Бинхэ, — что учитель помогает мне, чтобы избавиться от меня. Нет, нет, я знаю, что это неправда! — поспешно добавил Ло Бинхэ, как будто опасаясь, что Шэнь Цинцю это может обидеть. Смешно. — Я знаю, что учитель заботится об этом неразумном ученике и желает ему добра. И он несказанно благодарен учителю за то, что ему позволили остаться. Но…что будет, когда пройдёт собрание Союза бессмертных? Мы… расстанемся? Навсегда? Шэнь Цинцю молчал, до побелевших костяшек вцепившись в колени. Он был взволнован и напряжен, и не понимал, почему. Вопреки ожиданиям, происходящее ему совсем не нравилось. Неправильно. Так не должно быть. — Учитель… Глаза Ло Бинхэ завораживали — настолько глубокие, что в них можно было утонуть. — А чего ты хочешь? — скрипуче спросил Шэнь Цинцю. Его трясло от злости на Ло Бинхэ, заставившего его чувствовать себя неправильно в день его триумфа, на себя, за свою слабость, на проклятый «Путь гордого бессмертного демона» и его ублюдка-автора. Ло Бинхэ удивлённо моргнул — видимо, он думал только о том, чего не хочет. — Хочешь остаться на Цинцзин и ждать, пока кто-то из заклинателей тебя не разоблачит? Хочешь завоёвывать Царство демонов, находясь от него за тысячи ли? — с каждым словом лицо Ло Бинхэ становилось все более несчастным, пока Шэнь Цинцю продолжал изливать на него свой холодный гнев. — Хочешь, чтобы я перед тобой расшаркался, расхваливая твои добродетели направо и налево, да и сделал тебя первым учеником? Или чтобы сразу накинул на тебя алое покрывало? — Я хочу узнать, кто я для тебя! — не выдержав, заорал Ло Бинхэ. Прежде он не позволял себе повышать на учителя голос. Шэнь Цинцю смерил его презрительным взглядом и резко встал, собираясь убраться куда подальше. Хватит с меня. Выражение лица Ло Бинхэ сменилось с негодующего на испуганное — он рванул к Шэнь Цинцю прямо через стол, опрокидывая посуду, и обеими руками крепко прижал его к себе, так и оставшись сидеть на коленях на столе. — Прости, прости, прости, — как помешанный, зашептал он. — Мне не… Я не должен был. Мне просто… очень страшно. Так страшно, учитель… Я боюсь потерять тебя. Всё тело Ло Бинхэ, горящее, словно в лихорадке, прошивала мелкая дрожь. Он изо всех сил вцепился в Шэнь Цинцю, даже не пытаясь поцеловать его или придать этому более интимный контекст, поскольку для этого требовалось немножечко отстраниться, что для Ло Бинхэ было слишком тяжело. Шэнь Цинцю же чувствовал себя слишком запутавшимся и вымотанным, чтобы возмущаться или отбиваться. — Иди спать, — устало произнёс он. — Сегодня был трудный день. Ло Бинхэ отчаянно замотал головой, и всё же слегка оторвался от учителя, чтобы покрыть его лоб, щеки, скулы, подбородок мелкими суматошными поцелуями, прежде чем остановиться на его губах. Шэнь Цинцю застыл, и где-то на краю его сознания мелькнула мысль, что это безобразие следовало бы прекратить, но внезапно её, как и все прочие мысли, смыло разрушительной волной чего-то обжигающе-горячего. Рот Шэнь Цинцю распахнулся, и он с каким-то совершенно новым голодным чувством ответил на поцелуй.