Не в нашей власти

Следующим утром избранная процессия Цанцюн двинулась в сторону ущелья Цзюэди. Шэнь Цинцю, не горя желанием отбивать зад на лошади, потянулся к двери одной из крытых повозок, откуда раздалось ворчливое: — Такой здоровый мужчина, и собрался потеснить хрупкую женщину! — Шимэй разыгрывает карту «хрупкой женщины», чтобы отстоять свое место в повозке или при распределении обязанностей среди Горных Владык, но напрочь забывает о ней, когда речь идет о шумных праздниках и количестве выпитого вина, — недовольно заметил Шэнь Цинцю. Ци Цинци его комментарий, кажется, развеселил, и она, хмыкнув, подвинулась. Отношения между ними никогда не были хорошими, а слухи о распутстве Шэнь Цинцю, должно быть, еще сильнее роняли его в глазах главы Сяньшу, под чьим попечительством находилась уйма красивых молодых девушек. Но для Шэнь Цинцю сама Ци Цинци обладала двумя преимуществами, выгодно выделявшими ее на фоне прочих Горных Владык. Во-первых, она была женщиной, а во-вторых, редко попадалась ему на глаза. Благодаря последнему, кстати, какой-то особой вражды между ними тоже никогда не наблюдалось. Спустя какое-то время молчания, Ци Цинци внезапно поинтересовалась: — Как так вышло, что никто из адептов Цинцзин не будет участвовать в соревнованиях? Неужто шисюн не взрастил себе достойную замену? — Никто из этих бездарей не заслужил такого права. Заклинатели погибают на этих соревнованиях. Неженкам там не место. Не мог же он сказать Ци Цинци, что не хочет отправлять своих учеников на потенциальную бойню. Пусть порадуются, что он вообще позволил им поехать. Может, все и пройдет гладко, но лучше не рисковать — Шэнь Цинцю всех этих траурных слёз после собрания и в прошлой жизни хватило. Ци Цинци выгнула бровь и бросила многозначительный взгляд в сторону Ло Бинхэ, явно намекая, что тот никак не подходит под определение «бездаря» и «неженки». Шэнь Цинцю хмуро посмотрел в ту же сторону. Ло Бинхэ в белых одеждах восседал на белоснежном жеребце и под слепящим солнцем сиял, как нефритовая статуэтка. Его спина была идеально ровной, но поза — расслабленной, как и положено уверенному в своих силах главному герою. Никаких признаков того, что последствия прошлой ночи причиняют ему хоть какое-то неудобство. При взгляде на него в желудке Шэнь Цинцю что-то завозилось, что-то неприятно волнующее, но, определенно, не зависть. Больше нет. — Он сам принял решение не участвовать, — ответил Шэнь Цинцю, не в силах оторвать от ученика взгляд. Ци Цинци фыркнула. — Сильный и амбициозный молодой человек отказался от шанса, о котором мечтает любой сильный и амбициозный молодой человек? Странные дела, однако, творятся на Цинцзин. В этот момент Ло Бинхэ словно почувствовал напряжение своего учителя, обернулся и лучезарно улыбнулся, окончательно формируя вокруг себя чарующую ауру. Шэнь Цинцю бросил ему предупреждающий взгляд, и Ло Бинхэ послушно отвел глаза, стараясь не демонстрировать свои чувства столь явно под прицелом чужого внимания. — Впрочем, он не выглядит обделенным, — задумчиво заметила Ци Цинци. Ло Бинхэ поравнялся с изящной белогривой кобылкой Лю Минъянь, и молодые люди начали что-то оживленно обсуждать. — Только посмотри на этого повесу! — с напускным возмущением воскликнула Ци Цинци. — Сам в соревнованиях не участвует, так решил Минъянь своими романтическими бреднями настрой сбивать! Лицо Шэнь Цинцю вмиг заледенело, и он раздраженно опустил занавеси, чтобы избавить себя от зрелища милующихся голубков. Пускай звереныш разбирается со своими будущими жёнами, он не обязан за этим наблюдать. — Эй, я же смотрела! — укоризненно воскликнула Ци Цинци. — Более красивую пару я видела только когда мне в кости две шестерки выпало. — Уверен, что шимэй и без них есть кем любоваться, — огрызнулся Шэнь Цинцю. Он не был уверен, что помада на шее Юэ Цинъюаня принадлежала именно ей, но выстрел наугад помог — Ци Цинци умолкла. Шэнь Цинцю в замешательстве обмахивался веером — чувствовал он себя странно. Его много что раздражало, но он всегда понимал причину злости. Внезапно он вспомнил, как прошлой ночью Ло Бинхэ задыхался под ним, как дрожал, с каким благоговением смотрел. За две жизни ни одна из женщин Ло Бинхэ не видела его таким. Эта мысль принесла некоторое удовлетворение и до конца поездки помогала Шэнь Цинцю отвлечься от неприятного образа прекрасной пары на белых лошадях, будто сошедшей с нежной картины.

***

— Ого, как красиво! — изумлённо воскликнула Нин Инъин, вертя головой по сторонам. На краю ущелья Цзюэди красовалась огромная каменная платформа для участников, окружённая длинным рядом помпезного вида башен для зрителей, на которых трепетали цветастые флаги школ и кланов. — Если у Хуаньхуа хватило средств на все это, каким же прекрасным должен быть сам дворец! — продолжала восхищаться Инъин. — Я видел Хуаньхуа, и ничего особенного в нем нет, — ответил Шэнь Цинцю. — Просто заповедник расточительности и дурного вкуса, по которому расхаживают самовлюблённые павлины, мнящие себя лучше остальных. Нин Инъин смущённо притихла. Процессия с Цанцюн рассеивалась: молодые адепты, принимающие участие в соревнованиях, стекались на платформу, в то время как прочие заклинатели занимали места на трибунах. — Мы прибыли слишком рано, — пробурчал Шэнь Цинцю. — Глава дворца ещё даже не произнес вступительное слово. — Неужели его так сложно слушать, учитель? — весело спросил Мин Фань. — Скажем так, если вам удастся ни разу не закатить глаза или зевнуть, то можете считать это достижением не менее впечатляющим, чем победа в соревнованиях. Ло Бинхэ и Мин Фань за его спиной дружно прыснули. Наконец, когда церемония открытия завершилась и все зрители расселись по своим местам, юных участников запустили внутрь барьера, и соревнование началось. Шэнь Цинцю имел возможность наблюдать за ним с террасы на верху самой высокой башни, предназначенной для наиболее влиятельных гостей. Над ущельем парили духовные орлы. К их лапам были прикреплены кристаллы, отражение которых передавалось на экраны на платформе. Рядом красовалась доска с золотистыми иероглифами, где было написано, сколько монстров одолел каждый участник. Происходящее в ущелье занимало Шэнь Цинцю чуть меньше, чем нисколько — по прошлой жизни он прекрасно помнил, что вперёд вырвется Гунъи Сяо, а Лю Минъянь будет отставать от него почти вдвое. Шэнь Цинцю мог бы делать ставки, как прочие заклинатели, и даже неплохо заработать на этом, но, памятуя о том, как работает его «ореол злодея», не решался искушать судьбу подобным образом. По этой причине он не очень внимательно следил за экранами, когда по трибунам внезапно пошли взволнованные шепотки, а Юэ Цинъюань растерянно не произнес: — Шиди, разве ученик Ло должен был принимать участие в соревнованиях? У Шэнь Цинцю пересохло в горле, и он как во сне уставился на огромный экран, на котором Ло Бинхэ как раз сносил голову какой-то насекомоподобной твари. — Нет… — выдохнул он. Нет! Нет! Нет, нет, нет! — Ты смотри, какой проныра, тайком пробрался! — хихикнула Ци Цинци. — Может, он затесался среди остальных участников, когда их пускали через барьер? — предположил Му Цинфан. Нет, Шэнь Цинцю проследил, чтобы, когда входы закрыли, Ло Бинхэ оставался снаружи. Его кто-то туда пропустил. И догадаться, кто именно, не составляло труда. Одного взгляда на трясущегося от страха Шан Цинхуа хватило, чтобы подтвердить опасения Шэнь Цинцю. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы немедленно не сбросить гада с башни. — Нужно срочно вывести его оттуда, — голос Шэнь Цинцю дрожал то ли от ярости, то ли от страха. — Боюсь это невозможно, шиди, для этого нужно остановить соревнования, — успокаивающим тоном ответил Юэ Цинъюань. — Едва ли главы других школ пойдут на это. И потом, мне кажется, что ученик Ло неплохо справляется. — Неплохо справляется? — фыркнула Ци Цинци. — Да он просто невероятен! Очевидно, что он присоединился позже остальных, но уже вырывается в лидеры. С твоей стороны будет несправедливо лишать его такого триумфа! Шэнь Цинцю был готов рвать на себе волосы от отчаяния. Идиоты! Вы сами навлекаете на нас катастрофу! Что делать?! Прорваться самому? Вряд ли это выльется во что-то хорошее. Шэнь Цинцю сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. В конце концов, нападение демонов они предотвратили. Может, лучшим решением будет просто не совершать опрометчивых поступков. Может, все ещё обойдется. Шэнь Цинцю слабо в это верил. Нервным движением он нащупал в рукаве ханьфу подвеску из черного нефрита, как будто та могла помочь ему вновь обрести уверенность. Артефакт помогал контролировать разум другого существа так, что оно не замечало постороннего вмешательства, но у этой поистине впечатляющей силы были свои ограничения. Во-первых, артефакт одновременно мог оказывать воздействие лишь на одного человека, и его заранее нужно было настроить на ци объекта. Поскольку Шэнь Цинцю предварительно поставил целью Ло Бинхэ, он не мог использовать внушение на главах школ и пиков, чтобы велеть им остановить соревнования. Во-вторых, «приказ» необходимо произнести устно — Шэнь Цинцю также не мог контролировать Ло Бинхэ с помощью подвески на таком расстоянии. И, наконец, поскольку артефакт имел демоническую природу, он был враждебен заклинательской ци и наносил ощутимый вред духовной системе совершенствующегося, что решился его использовать. По этой причине подвеска оставалась планом на самый крайний случай, но ее ребристая поверхность в ладони позволяла Шэнь Цинцю хоть немного успокоиться. — Глава дворца Хуаньхуа, вы же не возражаете против неожиданного участия ещё одного адепта Цанцюн в соревнованиях? — раздался голос Юэ Цинъюаня. — Что? — Лао Гунжчу, казалось, даже не прислушивался к разговору, вперив воспалённый взгляд в лицо на экране. — Да, да, конечно. Этот юноша… он — нечто. Хотя старый глава дворца был немногословен — его скупая похвала не шла ни в какое сравнение с восторженными восхвалениями прочих глав школ — но Шэнь Цинцю не понравился ни тон его речи, ни сальные взгляды в сторону Ло Бинхэ. От всего этого дурно пахло, и этот запах, увы, был слишком хорошо знаком Шэнь Цинцю. Впрочем, быть может, Владыка Цинцзин просто привык подозревать в людях худшее, ибо не один Лао Гунчжу пожирал Ло Бинхэ взглядом. Со всех сторон до Шэнь Цинцю доносились перешептывания, удивлённые возгласы, одобрительные хмыки, и самое противное — женское хихиканье, поднимавшее в душе заклинателя чувство досады. Ло Бинхэ и вправду сиял. Даже несмотря на то, что Шэнь Цинцю был зол на него до такой степени, что, будь у него под рукой дисциплинарный кнут, он бы, не задумываясь, располосовал спину сопляка, он всё равно не мог отвести зачарованного взгляда от плавных и смертоносных атак Ло Бинхэ. Горный Владыка против воли втянулся в наблюдение за своим учеником, на время вытеснив свои тревоги на периферию сознания. Единственное, что вызывало неудовольствие в отлаженных действиях ученика, так это его инфантильное желание погеройствовать. Каждого монстра он убивал нарочито картинно, порой застывал в красочной позе, словно работая на публику. Помимо этого, Ло Бинхэ считал своим долгом спасать каждого посредственного заклинателя на своем пути, которые в своей беспомощности больше напоминали заблудившихся в лесах ущелья Цзюэди обычных детей, чем адептов прославленных школ. Вокруг Ло Бинхэ уже собралась компания молодежи, желающей примазаться к его заслугам, и большинство из них, к негодованию Шэнь Цинцю, состояло из юных дев Хуаньхуа, совершенно бесстыдным образом жмущихся к нему. — Что ты творишь, показушник? — выругался Шэнь Цинцю себе под нос. — Хватит рисоваться! И гони к демонам этот выводок пигалиц! Если из-за них ты проиграешь, то и поделом! Юэ Цинъюань бросил на него внимательный взгляд, и он умолк. Ло Бинхэ уверенно продвигался вверх по турнирной таблице. Шэнь Цинцю, наблюдая за ним, напряжённо ждал хоть какой-то неприятности — в прошлой жизни где-то в это время и произошло нападение демонов. Но спустя палочку благовоний, когда золотые иероглифы с именем Ло Бинхэ уже возвышались в списке над Гунъи Сяо, всё по-прежнему было тихо. Однако стоило Шэнь Цинцю только чуть-чуть расслабиться, как настроенный враждебно к главному злодею мир, казалось, это почувствовал и, выждав подходящий момент для удара, словно пёс, вцепил в него свои зубы — над Цзюэди полыхнуло около сотни сигнальных огней. Всё ущелье — земля, вода, воздух — кишело могущественными кровожадными монстрами. Изображение на экранах погасло — очевидно, орлы не смогли себя от них защитить. На трибунах воцарилась паника, а главы школ принялись суетиться и встревоженно совещаться. Пока Юэ Цинъюань убеждал остальных, что барьер нельзя снимать, чтобы монстры не вырвались из него и не отправились чинить хаос в земли простых людей, Шэнь Цинцю болезненной хваткой вцепился в плечо Шан Цинхуа и оттащил его в сторону. — Шисюн, это не я их пустил! — заскулил Шан Цинхуа. — Это не Мобэй-цзюнь! Это не мы! Я пропустил только Ло Бинхэ, и все, клянусь! — Твои клятвы не стоят и ломаного гроша! — прошипел Шэнь Цинцю. — Я должен поверить в то, что ещё какой-то демон нашел себе шпиона среди заклинателей, чтобы пропустить свою армию сквозь барьер почти в то же время, что это хотел сделать Мобэй? — Я не знаю, не знаю, шисюн, пожалуйста! — Шан Цинхуа рыдал, он съёжился под острым взглядом заклинателя. Шэнь Цинцю в отвращении оттолкнул его от себя. Если Мобэй зашел настолько далеко, чтобы предать Ло Бинхэ, то угрозы Шан Цинхуа вряд ли что-то изменят, а если это действительно кто-то другой, то давить на Владыку Аньдин не имело смысла вовсе. Шэнь Цинцю мгновенно влился в ряды добровольцев, отправившихся истреблять монстров и спасать своих подопечных. Он вскочил на Сюя и направился прямиком в то место, где экраны запечатлели Ло Бинхэ в последний раз. Если он правильно помнил, рядом должен был находиться тысячелепестковый лотос снежной чистоты — возможно, его ученик, как самый разумный член собравшейся вокруг него ватаги, додумается спрятать их под защитой цветка. Краем глаза он уловил мягкое сияние лотоса и тут же спустился вниз к группе молодых заклинателей, копошившихся около цветка, как пчелы у улья. — Мастер Шэнь! — воскликнули в унисон несколько обрадованных голосов. Шэнь Цинцю вкрадчиво оглядел толпу, в которой мелькнуло несколько знакомых лиц — девиц из процессии звереныша — но вот самого его не было видно. — Где Ло Бинхэ? — отрывисто бросил он. Вперёд вышла девушка в золотых одеждах Хуаньхуа, Цинь Ваньюэ, кажется, выглядевшая самой рассудительной из недалеких поклонниц Ло Бинхэ, что, впрочем, ввиду заниженной планки достоинством не являлось. — Мастер Шэнь, — поклонилась ему заклинательница, — шисюн Ло спас нас всех. Он почти в одиночку отбил нас от человекоголовых пауков, а затем привел сюда — мы бы точно все погибли, если бы не он. Шисюн был таким храбрым, решительным и невозмутимым! Вокруг раздался одобрительный гул, а щёки девушки порозовели, и Шэнь Цинцю с досадой внёс ещё один пункт в список «за что влетит зверенышу, если им удастся выбраться из этого ада невредимыми». — Но шисюн на этом не остановился и настоял на том, чтобы отправиться на помощь другим братьям и сёстрам. У него поистине золотое сердце. Шэнь Цинцю поморщился. В прошлой жизни он не замечал у своего ученика рвения быть спасительной затычкой в каждой бочке. Лучшего момента примерить на себя роль праведника мерзавец придумать не мог! — В каком направлении он ушёл? После того, как Цинь Ваньюэ махнула рукой, Шэнь Цинцю твердым голосом произнёс: — Вывести вас отсюда пока нет возможности. Демоны не могут приблизиться к тысячелепестковому лотосу снежной чистоты, так что здесь вы в безопасности. Просто дождитесь, пока старшие заклинатели не разберутся с монстрами. И, оставив возмущённый лепет маленьких бестолочей позади, он отправился вслед за Ло Бинхэ. Догнать ученика оказалось на удивление просто. Тем лучше, до Бесконечной бездны времени оставалось всё меньше, а то, что она таки разверзнется сомневаться уже не приходилось. — Учитель! — радостно воскликнул Ло Бинхэ, заметив его приближение. Вид у юноши был усталый и потрёпанный, но никаких видимых повреждений Шэнь Цинцю не заметил. — Ну и ужас тут творится! Я не думаю, что это Мобэй, он бы не… — Молчи! — сквозь зубы оборвал его Шэнь Цинцю, спрыгивая с Сюя прямо перед ним. — Своевольный сопляк! Следуй за мной — мы сейчас же убираемся отсюда. И не забудь найти талисман для прохода через барьер, он ещё пригодится. Ло Бинхэ растерянно поднял брови, а затем на его губы легла тёплая улыбка. — Учитель волновался за этого ученика. Не стоило — понадобится что-то большее, чем кучка жалких зверюшек, чтобы меня убить, — Ло Бинхэ попытался взять Шэнь Цинцю за руку, но тот в ярости ударил по тянущейся к нему ладони. — Не трогай меня! Этот ученик оглох? Хватит трепаться! Этот учитель велел этому ученику немедленно следовать за ним! Улыбка стекла с лица Ло Бинхэ. — Учитель, этот ученик не может уйти, — тихо произнес он. — Что? — не веря своим ушам, спросил Шэнь Цинцю. До этого момента мальчишка не осмеливался так откровенно ему перечить. — Если этот ученик сбежит, все подумают, что это он повинен в нападении демонов. Я должен быть здесь, вместе со всеми, спасти всех, кого смогу — это единственный шанс для меня сохранить хорошие отношения с заклинателями. — И чья это вина?! — взорвался Шэнь Цинцю. — Тоже мне, герой выискался! Если бы ты послушался этого учителя, проблемы бы не было вообще! Поздно спохватился — твою игру в благородство уже никто не оценит. Я сказал — за мной! Живо! С каждым словом учителя на лице Ло Бинхэ все явственнее проступало отчаяние. Он упал на колени, склонил голову и горестно воскликнул: — Этот ученик виноват и примет любое наказание, которое учитель посчитает справедливым за то, что этот ученик ослушался его! Дважды. Но он никуда не уйдет. — Что ты сказал? — тихо спросил Шэнь Цинцю, но звучало это ещё более угрожающе, чем если бы он кричал. Ло Бинхэ вздрогнул, но не отступился. — Этот ученик знает, что учитель не любит его так, как он любит его. Но он все равно не сдастся! Не позволит учителю себя оттолкнуть! — Ло Бинхэ поднял на него свои яркие, сияющие уверенностью глаза. — Я каждое мгновение своей жизни буду доказывать, что стою твоей любви! Что смогу сделать тебя счастливым! Но если я выйду за барьер до того, как умрёт последний монстр, мы на всю жизнь останемся по разные стороны воюющих между собой народов! Я не… Я не готов пойти на это! Не готов отказаться от тебя! От пылкой искренности этой речи Шэнь Цинцю окатило жаром, но кипящая злость не позволила этому чувству взять вверх. У меня нет на это времени! Он прикрыл глаза и, изобразив усталость, произнёс: — Хорошо. Подойди, я хочу осмотреть тебя, прежде чем мы двинемся «спасать всех, кого сможем». Ло Бинхэ просиял благодарностью, вскакивая на ноги. — Конечно, учитель! Выпад Шэнь Цинцю был стремительным. На шее есть акупунктурная точка, если ударить по которой целенаправленным узким потоком ци, можно вырубить человека — на неё и пришёлся его внезапный бросок. Но в последний миг Ло Бинхэ выпустил демоническую энергию, ослабившую ци Шэнь Цинцю, отчего он не потерял сознание, а только неловко пошатнулся и отпрянул. На лбу демона вспыхнула метка, глаза в темноте засветились алым, точь-в-точь как у заполонивших ущелье монстров. — Ты!.. — его голос звенел от ярости. Шэнь Цинцю понял, что момент упущен, и не теряя ни мгновения, пока ситуация не стала ещё хуже, схватил подвеску, пустил в нее свою ци и громовым голосом пророкотал: — Ло Бинхэ, ты сейчас же покинешь ущелье Цзюэди вместе со мной! Отдача от демонического артефакта оказалась хуже, чем он мог себе представить. Казалось, будто его золотое ядро скукожилось, меридианы вывернулись наизнанку, а ци в них загустела. В глазах зарябило, колени подкосились, и Шэнь Цинцю с трудом оперся рукой о землю, чтобы не завалиться полностью. — Учитель! В следующее мгновение заклинатель почувствовал, как в него вливается чужая ци, действующая как глоток свежего воздуха в удушливом подземелье. Нежное прикосновение к запястью заземляло Шэнь Цинцю, как якорь. Сознание постепенно прояснялось. — Учитель, что с тобой? Прошу, не волнуйся, прости меня, я сделаю все, что скажешь! — лихорадочно бормотал Ло Бинхэ, продолжая вливать в него ци. Если бы Шэнь Цинцю сейчас не был бы так слаб, он бы рассмеялся. Может, стоило просто притвориться больным вместо того, чтобы калечить свое совершенствование? Впрочем, не факт, что это сработало бы, ведь смысл воздействия заключался в том, что объект его не замечал и сам находил логичные оправдания исполнению отданных приказов. Шэнь Цинцю встал на ноги, все ещё покачиваясь. Ло Бинхэ поддерживал его за локоть, не сводя с его лица взволнованного взгляда. Шэнь Цинцю осмотрел его. Метка больше не светилась, но и не исчезла. — Убери её, — хрипло велел он. — И полетели отсюда. — Ты сможешь удержаться на мече? — обеспокоенно спросил Ло Бинхэ. — Может, полетим вместе на Чжэнъяне? Предложение звучало обосновано, но ученик уже в печенках сидел у Шэнь Цинцю, и тот просто из мелочности за доставленные хлопоты не собирался уступать — он вытащил Сюя, демонстративно молча вскочил на него и поднялся в воздух. Ло Бинхэ, хвала Небесам, последовал за ним. Голова всё ещё кружилась, а потоки ци в его теле вели себя крайне нестабильно. Шэнь Цинцю был зол, как сотня демонов — месяц двойного совершенствования насмарку! Он надеялся, что если у него случится искажение, то хотя бы после того, как они покинут это проклятое ущелье. Когда все это кончится, я задам Ло Бинхэ трёпку, заставлю отработать, а потом снова задам трёпку! Возможно, именно из-за его нестабильного состояния он не сразу заметил опасность — а когда заметил, было уже поздно. Из-за барьера заклинатели летели невысоко, едва не задевая кромки деревьев, и когда скрытый листвой монстр взревел в каком-то чжане от него, Шэнь Цинцю не успел среагировать. Зверь набросился на него — Владыка Цинцзин попытался парировать его атаку встречным потоком ци, но без Сюя удар получился откровенно слабый, и Шэнь Цинцю не смог удержаться на мече. — Учитель!!! Ло Бинхэ бросился к нему, подхватил почти у самой земли и перевернул так, что, когда они оба грохнулись о землю, основной удар пришелся на него. Юноша застонал. Шэнь Цинцю помог ему встать и взглянул на напавшую тварь — чешуйчатая броня отливала серебром в свете луны. Это был гигантский чёрный лунный носорог-питон. Кажется, ничто в этом мире не меняется. Шэнь Цинцю бился, как рыба об лёд, стараясь всё изменить, но события неумолимо повторяли себя снова и снова, невзирая на любые его усилия. Носорог-питон с воем ринулся на Шэнь Цинцю, но пришедший в себя Ло Бинхэ оттолкнул его в сторону и двинулся монстру навстречу. Горный Владыка тем временем огляделся в поисках Сюя. Он понимал, что из-за побочных эффектов использования артефакта он не сможет сражаться с учеником наравне, поэтому решил принять выжидательную позицию, чтобы нанести по твари несколько ударов, когда юный демон его отвлечёт. Особой опасности в этом сражении Шэнь Цинцю не видел — в конце концов, в прошлой жизни Ло Бинхэ одолел эту тварь даже без демонической метки. Проблема заключалась в потерянном времени — Бесконечная бездна вот-вот должна была явить себя. Конечно, на этот раз Шэнь Цинцю не собирался толкать в нее своего ученика, но ему было бы спокойнее, окажись Ло Бинхэ от нее как можно дальше, чтобы тот не смог ненароком подскользнуться, посчитав собственную неуклюжесть за коварные козни учителя. Бой давался Ло Бинхэ нелегко — было видно, что юноша порядком устал, и, если сражается не на пределе своих сил, то явно к нему приближается. И всё же оба заклинателя действовали гармонично и слаженно, как будто всю жизнь сражались бок о бок. Когда Ло Бинхэ особенно рьяно атаковал, Шэнь Цинцю наносил демоническому зверю точный удар по мягкому подбрюшью или непокрытым каменной чешуёй участкам шеи. Наконец, улучив момент, Владыка Цинцзин вонзил Сюя прямо в глаз монстру. Ло Бинхэ стёр с лица пот, ещё сильнее размазав по нему грязь, и улыбнулся Шэнь Цинцю, утомлённо, но торжествующе. И в это мгновение жизнь, будто обидевшись на Шэнь Цинцю за обвинения в самоповторах, преподнесла учителю и ученику жестокий сюрприз. Умирающий носорог-питон внезапно взревел так, что этот звук должны были услышать все в радиусе нескольких ли. Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю в ужасе закрыли уши руками, последний опасался, что у него лопнули перепонки. Вой зверя перешёл в последние предсмертные хрипы, и тварь, наконец, издохла. Оглушающая тишина длилась недолго — земля содрогнулась, и на поляну выбежали ещё два носорога-питона. Такого в прошлый раз точно не было. Заклинатели понимали, что у них не осталось сил на то, чтобы сбежать от монстров. Шэнь Цинцю был так вымотан, что у него не осталось сил даже на то, чтобы испугаться. — Учитель, ты ещё можешь сражаться? — спросил Ло Бинхэ, не оборачиваясь. Его голос звучал ровно, словно он уже смирился с новыми чудовищными обстоятельствами. Главный герой. Ну что же, стратегия остаётся прежней — Ло Бинхэ отвлекает, Шэнь Цинцю бьёт по уязвимым точкам. — Я всегда могу сражаться, — отозвался Шэнь Цинцю, становясь рядом с ним. — Я знаю, — мягко ответил Ло Бинхэ, легонько касаясь пальцами внешней стороны его ладони, — но тебе больше не нужно сражаться всегда. Этот ученик готов отдать за учителя жизнь. Договорив, Ло Бинхэ понёсся навстречу монстрам, чтобы принять на себя удар. А Шэнь Цинцю замер. Ло Бинхэ своей неосторожной фразой вызвал у него воспоминания о словах, сказанных тем, «неправильным» Шан Цинхуа из его сна, что объяснял правила этого мира. Словах, эхом отдающихся в его голове и полностью заглушающих шум развернувшейся битвы. «Протагонист не может умереть от козней злодея, зато может в результате самопожертвования и самоубийства, так как эти решения, принятые им самим, раскроют его, как личность, и вполне могут достойно завершить его историю». «Ты не сможешь погубить Ло Бинхэ, потому что любой замысел, к которому ты приложишь руку, обречен на провал. Но зато теперь ты знаешь правила игры и сможешь оценить, насколько опасна для Ло Бинхэ та или иная ситуация, просто представив, будет ли его смерть в данных обстоятельствах достаточно живописной». Владыка Цинцзин почувствовал, как воздух уходит из его лёгких, а конечности немеют. Ло Бинхэ может умереть в этой битве, добровольно отдав жизнь за возлюбленного. Если он ему не поможет. Если воспользуется шансом навсегда избавиться от судьбы главного злодея. Шэнь Цинцю медленно опустил меч.