Не в нашей власти

Шэнь Цинцю никогда по-настоящему не думал, что Ло Бинхэ умрет. Еще тогда, полгода назад, когда ничего в этом мире он не желал больше, возрождённый Горный Владыка даже не рассматривал возможность смерти главного героя, строя планы на будущее. С довлеющим над ним проклятием главного злодея наивно надеяться на такой подарок судьбы. И вот, когда исполнение заветной мечты стало так близко, Шэнь Цинцю должен был испытывать восторженный трепет от предвкушения. Но не испытывал. В напряжении его тела не было нетерпения, а волнение в его груди было отнюдь не радостным. И всё же Шэнь Цинцю не двигался с места, наблюдая за тем, как отчаянно сражается Ло Бинхэ. Звери атаковали его неустанно, и ученик ушел в глухую оборону — казалось, у него не было времени даже на то, чтобы сделать вдох, не говоря уже об ответном ударе. И, тем не менее, Ло Бинхэ и не думал взывать к учителю о помощи. Более того, находясь в таком плачевном положении, часть сил он умудрялся тратить на то, чтобы не дать монстрам прорваться за его спину к Шэнь Цинцю. Горный Владыка непроизвольно вздрогнул, когда вырвавшийся из пасти носорога питон клацнул в цуне от шеи Ло Бинхэ, но тот сумел увернуться. На этот раз. Чтобы подавить предательскую часть себя, Шэнь Цинцю пытался вызвать в своей памяти образы объятого пламенем пика Цинцзин, Юэ Цинъюаня на коленях с сотней стрел в спине, мрачных стен Водной тюрьмы, жестокой ухмылки императора Трёх Царств. Но картины прошлого словно превратились в призраков жутчайшего кошмара, что преследует тебя и после пробуждения, но чем дальше, тем менее реальными они кажутся. А вот израненный Ло Бинхэ был более чем реальным. Ло Бинхэ, который несколько месяцев успокоительным теплом прижимался к нему в постели. Который с момента возвращения на Цинцзин окружил его таким теплом и заботой, которых он прежде никогда не ведал. Который в моменты близости в забытьи жарко нашёптывал ему «я люблю тебя» как мантру, зная, что ему не ответят. Который готов был отдать свою жизнь — самую ценную жизнь в глазах этой глупой вселенной — чтобы защитить его. Но Шэнь Цинцю не мог отплатить ему тем же и поставить крест на всех своих чаяниях и целях. Если он спасет Ло Бинхэ, то будет ответственен за все несчастья, что главный герой может однажды обрушить на него, Цанцюн и Юэ Цинъюаня. В какой-то момент ореол протагониста слегка помог юноше — один из монстров споткнулся о созданный им же бурелом, и этой заминки хватило, чтобы Ло Бинхэ в немыслимом прыжке воткнул Чжэнъян, усиленный ци небесного демона, прямо в горло носорогу, пронзив заодно и питона. Шэнь Цинцю облегчённо выдохнул, безуспешно пытаясь отогнать от себя крамольную мысль, что если Ло Бинхэ победит, то так будет проще для всех. Оставшийся носорог-питон взревел почти так же оглушительно, как его убитый Шэнь Цинцю собрат. Заклинатель, закрывая уши, на мгновение испугался, что зверь бросил зов новым монстрам. Последовавшее землетрясение было ещё сильнее, чем в предыдущий раз. Почва за спиной Шэнь Цицню затрещала, и зловещий свет из открывшегося разлома окрасил ночной лес в красно-оранжевые тона. В воздухе разлился удушающий смрад. Бесконечная бездна разверзлась. Ну вот и всё. Шэнь Цинцю очнулся из оцепенения и встал между бездной и Ло Бинхэ, чтобы любой ценой не позволить ему упасть, но отчего-то воображение рисовало это так, будто вокруг юноши сжимается кольцо врагов. Нервы Шэнь Цинцю готовы были полопаться от перенапряжения, и измождённый физически и морально заклинатель просто хотел, чтобы все уже, наконец, закончилось. А исход поединка, тем временем, становился очевиднее с каждым фэнем. Ло Бинхэ не справлялся. Он был вымотан, его движения замедлялись и теряли прежнюю плавность, становясь дёрганее и беспорядочнее — долго так продолжаться не могло. Смотреть на эту медленную экзекуцию было невыносимо. Внутренности Шэнь Цинцю скрутило, но он лишь крепче сжал Сюя влажной ладонью. Ло Бинхэ, видимо, осознав безвыходность своего положения, решил предпринять отчаянный, почти самоубийственный шаг. Он рассеял остатки демонической ци, превратив их в хлысты, которые взвились и ударили монстра одновременно со всех сторон, чтобы отвлечь, а сам бросился вперёд, метя в уязвимое место на шее носорога. Увернувшись от атаки питона, он почти преуспел — до цели оставалось не больше получжана. Но внезапно ослеплённый болью зверь встряхнул головой и насадил Ло Бинхэ на свой рог, затем с силой отбросив его в сторону, как тряпичную куклу. Юноша с чудовищным хрустящим звуком ударился о дерево и, пересчитав ветки, упал на землю неподвижной грудой. В следующее мгновение мелькнул белоснежный меч, который, отрубив голову питону, насквозь пронзил носорогу пасть. Монстр взвыл, покачнулся и кинулся на нового противника, но не пробежал и трёх чжанов. Шэнь Цинцю, подавляя панику, подбежал к безжизненному на вид телу Ло Бинхэ и дрожащими пальцами нащупал его запястье. Ученик был ещё жив. Любой заклинатель или демон рангом пониже умер бы от такого удара на месте, но древняя кровь сделала свое дело, по всей видимости, начав лечить носителя еще в момент ранения. И всё же этого было мало. В лице Ло Бинхэ не было ни кровинки, весь в грязи, в порванных, пропитанных чёрной кровью носорога-питона одеждах, он походил на только что вырытый из могилы свежий труп. Его пульс под пальцами заклинателя едва ощущался, а ци трепетала, как крошечный огонек масляной лампы под яростными порывами ветра. И хотя собственной ци у Шэнь Цинцю осталось крайне мало, он принялся гнать её через свои поврежденные меридианы, чтобы передать ученику. Сомнения больше не терзали его — мир сузился до одного безотчётного и всепоглощающего желания спасти жизнь Ло Бинхэ. Но сколько бы энергии он ни вливал, это не помогало — всё равно, что наполнять ложкой пересохшую реку — измученное тело Ло Бинхэ пожирало её и не могло насытиться. — Зараза! Не смей умирать! Шэнь Цинцю стало страшно. Он беспомощно огляделся, не прекращая передавать ци. Что делать? Взгляд заклинателя остановился на полыхающем разломе. Сердце сжалось. Протагонист не может умереть от козней злодея… Если он сейчас скинет Ло Бинхэ в Бесконечную бездну, то он выживет, как бы парадоксально это ни звучало. История главного героя не может закончиться предательством. Ло Бинхэ ведь без сознания, он даже не узнает, что это сделал Шэнь Цинцю… Но кем он вернётся оттуда? Шэнь Цинцю вспомнил того жестокого, безжалостного монстра, что мучил его в Водной тюрьме, и похолодел. Бездна выжгла всё человечное, что было в Ло Бинхэ, и оставила после себя только жажду — власти, мести, женщин. А если вдобавок он выяснит, кто сбросил его в Бесконечную бездну, то второй шанс Шэнь Цинцю, как и все его старания, пойдёт прахом. Он потеряет вновь обретённого Ци-гэ, свою тихую гавань на Цинцзин, своё восстановленное совершенствование. Он потеряет Ло Бинхэ. Последние месяцы были лучшими в жизни Шэнь Цинцю, даже несмотря на нависшую над его головой опасность повторить свою судьбу, и это во многом была заслуга Ло Бинхэ. Он ворвался в его замкнутое, полное ненависти к себе и окружающим существование, как ураган, и, каким-то образом постепенно заполнил собой зияющие в нём дыры, крепко там обосновался. Почему он раньше этого не понял? Шэнь Цинцю коснулся лбом лба Ло Бинхэ, прижал ладони к его шее, чтобы увеличить площадь касания и направил ученику всю оставшуюся у него ци. Зажмурившись, он отчаянно прошептал: — Ну же, живи… Внезапно ресницы Ло Бинхэ слегка затрепетали, и Шэнь Цинцю ощутил, как рьяно забушевала в нем демоническая ци, как паразиты в его крови непоколебимо и методично устремились залечивать раны хозяина. Шэнь Цинцю сделал глубокий свистящий выдох — он сам не заметил, как задержал дыхание. Он готов был рассмеяться от облегчения. Шэнь Цинцю ещё раз оглянулся на Бесконечную бездну, всё так же зазывно отсвечивающую, и злорадно ухмыльнулся. Судьба, Система или демоны знают, кто ещё, вновь пытались натравить главного героя и главного злодея друг на друга, но из этой битвы он вышел победителем. Они вместе вышли. У Шэнь Цинцю не осталось больше духовных сил, чтобы лететь на мече, так что он просто убрал Сюя в ножны. Горный Владыка аккуратно, стараясь не тревожить раны ученика, поднял Ло Бинхэ на руки — прямо как тот всегда мечтал — отправился прямиком к выходу из ущелья. Бесконечная бездна предостерегающе мерцала кровавыми отблесками за его спиной.

***

Убитых и раненых оказалось больше, чем в прошлой жизни. Неравнодушные заклинатели разбирали трибуны, чтобы разбить на их месте лежанки. Юных адептов, что пострадали сильнее всего, помещали в палатки, которые густо проросли, словно грибы под дождем, на подступах к ущелью. Между их рядами неустанно сновали медики. Из самой высокой, алебастрово-белой палатки, что высилась над остальными подобно мавзолею, доносились всхлипы и плач — туда непрерывным потоком заносили тела погибших участников. Ввиду серьезности ранений для Ло Бинхэ выделили отдельную небольшую палатку. От помощи Му Цинфана Шэнь Цинцю отмахнулся, обосновав отказ тем, что сам способен присмотреть за своим учеником — у главы Цяньцао неизбежно возникли бы вопросы по поводу необычайно быстрого выздоровления юноши. Му Цинфан лишь пожал плечами — помощь требовалась многим, и у немногочисленных медиков не было времени на убеждения. Шэнь Цинцю, как смог, очистил и перевязал раны Ло Бинхэ, которые уже казались чуть менее ужасающими, чем полшичэня назад. Он подозревал, что его невпечатляющие лекарские навыки не сыграют особой роли в исцелении ученика, когда над ранами вовсю трудилась его демоническая кровь, но всё равно старался действовать как можно более осторожно. Кто бы мог подумать, что однажды дойдет до того, что Шэнь Цинцю будет спасать от смерти Ло Бинхэ. Да что уж там, будет стараться не причинять ему лишней боли. Скажи кто подобное Шэнь Цинцю полгода назад, когда он только переродился, он бы рассмеялся этому человеку в лицо и посоветовал бы парочку сдерживающих безумие заклинаний, а то и сразу топор, чтобы облегчить запущенную болезнь. А теперь он мог с уверенностью заявить, что тот Шэнь Цинцю ещё многого не знал. За последние месяцы Владыка Цинцзин так привык к навязчивому вниманию и раздражающей искренности Ло Бинхэ, что каким-то образом развёл в своей голове личности этого своего ученика и того, которого он ненавидел в прошлой жизни. Но правда заключалась в том, что это был один и тот же человек, к которому по-разному относился его учитель. Шэнь Юань оказался прав насчёт зверёныша. Шэнь Цинцю, закончив перевязку, смочил водой тряпку и принялся вытирать грязь с по-прежнему бледного, но умиротворённого лица ученика, поневоле вглядываясь в его тонкие черты. Он невесело усмехнулся. Видимо, как ни пытайся, их судьбы с Ло Бинхэ разделить невозможно — врагами ли, союзниками или любовниками, но они обречены на то, чтобы пройти этот путь вместе. Шэнь Цинцю вспомнил, как возненавидел маленького кроткого ученика с сияющими глазами с первого взгляда, каждую секунду своего существования чуя в нём для себя угрозу; как выбравшийся из Бездны Ло Бинхэ расправлялся со своими врагами быстро и безжалостно, но вот местью учителю был одержим годами. Кажется, они всегда были помешаны друг на друге. Задумавшись, Шэнь Цинцю не сразу заметил, что Ло Бинхэ очнулся. Он вздрогнул, напоровшись на взгляд, слишком тёмный в скудном свете масляной лампы — зрачки почти сливались с радужной оболочкой, превращая их в две бесконечные бездны. — Учитель… — голос Ло Бинхэ скрипел, как дверь на несмазанных петлях. — Воды… Шэнь Цинцю зачерпнул деревянной пиалой воды из небольшого котла и осторожно поднёс её к губам ученика. Тот припал к ней и жадно глотал, как заблудший в пустыне путник, добравшийся до оазиса, — струйки стекали по подбородку вниз к обнаженной груди. Глядя на него, Шэнь Цинцю внезапно понял, что волнуется. Поменялось ли что-то, когда он осознал, что больше не воспринимает Ло Бинхэ как врага? Как себя теперь с ним вести? Что говорить? Ло Бинхэ, одолеваемый слабостью, рухнул обратно на подушку. Его глаза, всё ещё мутные после пробуждения, обратились к Шэнь Цинцю, и он потянулся к нему, чтобы дотронуться. — Лежи смирно. Не тревожь раны — этот учитель их только перевязал, — недовольно одёрнул его Горный Владыка. — Ты в порядке? — Я в порядке? — недоуменно спросил Шэнь Цинцю. — Ты тогда так замер… когда я сражался… вот я и подумал, что… — еле ворочая языком, пробормотал Ло Бинхэ. По спине Шэнь Цинцю побежали ледяные мурашки. Ло Бинхэ оставался в одном шаге от вывода, что раз его учитель не ранен, значит, он не стал помогать ему намеренно. Проклятье, следовало подумать об этом раньше! Шэнь Цинцю как раз лихорадочно искал убедительное оправдание, когда Ло Бинхэ устало прикрыл глаза и прошептал: — Как хорошо, что ты в порядке. Владыка Цинцзин оторопело моргнул. Ло Бинхэ даже не задумался о том, почему Шэнь Цинцю не пришёл ему на помощь — благополучие учителя было единственным, что его волновало. Грудь Шэнь Цинцю болезненно сдавило. — Тебе… ещё что-нибудь нужно? Слова искренней заботы ощущались такими чуждыми, что невольно увязали в горле, как колеса повозки на размытой осенними дождями дороге. Шэнь Цинцю ступал на неизведанную для себя почву, и ему только предстояло научиться облекать свои чувства в связные предложения. Такие, чтобы эти чувства мог понять не только Ло Бинхэ, но и он сам. — Нужно, — слабым голосом жалобно простонал Ло Бинхэ. — Этому ученику нужно… чтобы учитель его поцеловал… погладил по голове… назвал по имени… Кто знает… сможет ли этот ученик выжить без этого? Шэнь Цинцю прошило острое желание отвесить ему подзатыльник. Ещё вчера он наверняка именно так бы и поступил. Вместо этого он наклонился и коснулся губами губ Ло Бинхэ. Без причины, просто потому, что хотел — Шэнь Цинцю устал придумывать оправдания. Действие получилось смазанным — больше жест, чем полноценный поцелуй — но Ло Бинхэ, не ожидавший и его, удивлённо замычал. Шэнь Цинцю отстранился, а его ученик, словно привязанный невидимой леской, потянулся вслед за ним и тут же скривился от боли. — Мне тебя связать, чтобы ты лежал смирно? — сердито бросил Шэнь Цинцю. — Этот ученик готов воплотить в жизнь любые фантазии учителя, — скабрезно пошутил Ло Бинхэ с глухим смешком, который, похоже, высосал из него последние силы. На его бледном лбу выступили капельки пота. Он находился на грани того, чтобы упасть в лихорадочное забытье, но усилием воли оттягивал этот момент, зацепившись за последний волновавший его вопрос. — Ты будешь здесь? — Да, — не задумываясь, ответил Шэнь Цинцю. — Хорошо. Мне лучше, когда ты рядом. Ло Бинхэ, наконец, позволил своим тяжёлым векам сомкнуться, а сознанию уплыть в мир горячечных снов. Шэнь Цинцю, неуверенно дёрнувшись, запустил пальцы в густые волосы ученика, сбитые в колтуны, но по-прежнему мягкие. Мне тоже. Ну вот и ответ. Шэнь Цинцю тяжело вздохнул и задумался, продолжая перебирать непокорные пряди ученика. Конечно, у принятых решений будут последствия. Во-первых, раз уж он отважился спасти Ло Бинхэ, с этого момента он должен следить за юным Повелителем демонов, направлять его, не дать пойти по той же дорожке, что и в прошлый раз. Во-вторых, коли Ло Бинхэ очутился по эту сторону Бесконечной бездны, не стоит забывать о наказании Системы. И все же перспективы, волнующие, пугающие, будоражащие кровь и заставляющие сердце помешанного на контроле Шэнь Цинцю сладко трепетать от неизвестности, казались заманчивее любых рисков. Может, аура главного героя Ло Бинхэ компенсирует его злодейскую неудачу? Неважно, так или иначе, они найдут способ, как справиться с этими полубезумными, но отчего-то прекрасно для них работающими отношениями. Шэнь Цинцю ещё раз изучающе скользнул взглядом по точёному профилю юноши и, вспомнив последнюю «жизненно важную нужду умирающего», тихо, будто сам не верил, что решился на это, прошептал: — Бинхэ.

***

Ло Бинхэ снился кошмар. Сон начинался спокойно — он был давящим и неуютным, но не страшным. В нём Ло Бинхэ плутал по коридорам какого-то роскошного дворца с золотой отделкой, проходя мимо гигантских ваз из тонкого фарфора, шёлковых гобеленов, нефритовых статуэток изысканной работы. Но когда он вошел в огромный зал с такими высокими потолками, что их невозможно было разглядеть в царившей здесь полутьме, атмосфера внезапно поменялась. Ло Бинхэ чувствовал, что в этих темных углах таится угроза, и уже собирался убраться отсюда подобру-поздорову, но тут его взгляд зацепился за чудовищных размеров трон. Он представлял собой монолитный черный камень с уходящим вглубь сидением. На его отполированной до блеска поверхности не было никакой резьбы или украшений. По какой-то необъяснимой причине взгляд Ло Бинхэ не мог от него оторваться — трон манил его, взывал к нему, Ло Бинхэ мог поклясться, что слышит его шёпот в своей голове. Как завороженный, он медленно приблизился к величественному постаменту. Над ним закручивался и уплотнялся тёмный туман, принимая очертания человеческой фигуры. Наиболее густые завихрения собрались в форму меча — древнего, жуткого на вид и такого тёмного, что, казалось, он высасывает из зала остатки света. Когда на месте лица у силуэта вспыхнули алым два глаза, источающих убийственное намерение, Ло Бинхэ, что было мочи, рванул прочь. Он вновь петлял по пустынным коридорам, теперь не дворца, а подземелья, и не мог оторваться от зловещей тени. Стены, потолки, повороты, тупики — всё выглядело одинаково, он будто бегал кругами. Страх подхлёстывал его, но как бы быстро Ло Бинхэ ни мчался, он всё равно чувствовал тёмную фигуру за своей спиной. Свернув за очередной угол, мимо которого он совершенно точно уже пробегал, Ло Бинхэ внезапно врезался в какого-то человека, и уже приготовился защищаться, но им оказался… — Учитель!.. — Ло Бинхэ был готов заплакать от облегчения. Шэнь Цинцю выглядел спокойным и хладнокровным, одним своим присутствием растворяя ужас Ло Бинхэ. Теперь всё будет хорошо. — Скорее, идём, пока он нас не дог… В этот момент грудную клетку Ло Бинхэ пронзила острая боль, отдаваясь в голове ослепительной вспышкой. Он неверяще взглянул вниз — Сюя вонзился в его тело по самую рукоять, которую крепко сжимали изящные пальцы учителя. Ло Бинхэ растерянно поднял на него глаза. На тонких губах Шэнь Цинцю играла торжествующая улыбка — слишком яркая эмоция на обычно невозмутимом лице казалась неестественной, отдающей безумием. — За что?.. — прошептал Ло Бинхэ. — За что? — глумливо поднял бровь Шэнь Цинцю. — Боюсь, на то, чтобы перечислить все твои грехи, уйдёт остаток ночи, а я и так ждал слишком долго. Но если вкратце… То тебя просто не должно существовать. Ты не должен был родиться, ты способен только портить и разрушать, никто не прольет о твоей смерти ни слезинки. Ты — ошибка, аномалия, опухоль, и я окажу этому миру услугу, избавившись от тебя! Распаляясь всё сильнее, он выглядел почти дико, и каждое его слово кромсало сердце Ло Бинхэ, словно сотня кинжалов. — Но ведь… мы… Слова давались Ло Бинхэ тяжело — он чувствовал, как в груди что-то хлюпнуло, он закашлялся, и по подбородку потекла тёплая струйка крови. Шэнь Цинцю издевательски нежным жестом стёр ее и положил ладонь ему на щёку. — Ты думал, что кому-то есть до тебя дело? Что мне есть до тебя дело? Глупый влюблённый зверёныш, мне почти жаль тебя. Его острый звенящий смех эхом отражался от каменных сводов. Шэнь Цинцю болезненным рывком вытащил меч из тела Ло Бинхэ. Лезвие, покрытое его кровью, прижалось к горлу. — Но не настолько, чтобы пощадить, — произнёс Шэнь Цинцю. Сюя мелькнул белой вспышкой, и полная боли тьма сомкнулась над Ло Бинхэ. Он проснулся с бешено стучащим сердцем и шумом крови в ушах. Ло Бинхэ тяжело дышал — ему потребовалось несколько минут на то, чтобы прийти в себя. Учитель никогда так не поступит. Это был просто сон, обычный кошм… Ло Бинхэ резко выпрямился. Подождите-ка. Но ведь ему не должны сниться кошмары. Он всегда знает, если находится во сне, и может кроить ткань сновидений по своему разумению. Однако в этот раз Ло Бинхэ подсознательно ощущал, что сон был ему неподвластен. Что-то не так. Юноша в тревоге заозирался и подтвердил свои худшие догадки. Он находился не в палатке около ущелья Цзюэди, а в хлипком сарае на Цинцзин, в котором провёл много зябких ночей благодаря усилиям своих шисюнов. В бока ему упирались острые края дров, а щели между досками прорезал доносящийся снаружи неестественный синий свет. Ло Бинхэ ощупал грудь — на ней не было и следа ранений: ни нанесённых «учителем», ни тех, что он получил на собрании Союза бессмертных. Он все ещё пребывал во сне. Но как это возможно. И где… — Мэнмо! — громко позвал Ло Бинхэ, но старый демон так и не отозвался. Ло Бинхэ нервно сглотнул. Очевидно, все это не может быть совпадением. Кто-то очень опасный, скорее всего, какой-то могущественный демон, играет с ним. Возможно, если судить по кошмару, этот «кто-то» пытается настроить его против учителя. Но насколько же надо быть всесильным, чтобы справиться с самим Демонов Снов на его же территории? Шаткая дверь сарая надрывно скрипнула, нарушая оглушающую тишину, и в проёме появился силуэт человека. Ло Бинхэ вскочил на ноги, готовый броситься в атаку при малейших признаках опасности, но внезапно полоска синего света упала на бледное, испуганное и до боли знакомое лицо. — Шан-шишу! — Ло Бинхэ не думал, что однажды будет так рад видеть Владыку Аньдин. И все же благодаря предыдущему опыту с «учителем» он не спешил расслабляться. — Что тут происходит? — Ничего хорошего, — сокрушённо вздохнул Шан Цинхуа, почёсывая подбородок. — С чего бы начать?.. Ввиду относительного спокойствия и излишней осведомленности Горного Владыки Ло Бинхэ всё сильнее и сильнее проникался подозрениями, что перед ним самозванец. — Ты не Шан Цинхуа, не так ли? — Ну-у-у… И да, и нет. Ло Бинхэ охватила ярость, и он подлетел к «Шан Цинхуа», схватил его за воротник и как следует встряхнул. — Мне надоели эти игры! Кто ты? Что ты сделал с Мэнмо? Чего добиваешься? — Я ничего не добиваюсь! Я вообще не хочу тут быть! — замахал руками самозванец. — Это все стерва-Система — она, видите ли, недовольна тем, что ты не в Бездне. Пригрозила, зараза, содрать с меня за неповиновение столько баллов, что мне пришлось бы вернуться обратно! А я не могу, понимаешь? У меня только-только личная жизнь начала налаживаться. И вот надо было ей свалить это на меня! Видимо, гадина побоялась поручать разрушение твоей жизни Огурцу — он же, вроде как, любит тебя, точнее, одну из версий тебя, да и за прошлый раз совесть его до сих пор мучит — он мог бы заартачиться. Чем больше Ло Бинхэ слушал, тем явственнее на его лице выступало замешательство. И мудрец не смог бы уловить суть в этом потоке сознания. Единственная связная мысль, которую ему удалось выудить, заключалась в том, что за всем стоит какая-то демоница по имени «Система», и именно она подослала к нему этого странного Шан Цинхуа. — Довольно! — властно крикнул Ло Бинхэ. — Я ничего не понимаю из твоего бубнежа! Объясни нормально! — Сейчас поймёшь, — «Шан Цинхуа» одарил его взглядом, полным печали. — Но сперва я хочу сказать тебе кое-что. То, что ты увидишь, необычайно огорчит и разозлит тебя. Не поддавайся ярости и отчаянию. Я знаю, ты можешь быть лучше того, кем я тебя задумал. Прости меня, сынок. «Шан Цинхуа» поднёс два пальца к его лбу, голова Ло Бинхэ закружилась, и он почувствовал, как погружается во тьму.