Не в нашей власти

Шэнь Цинцю проснулся от того, что яркие солнечные лучи безжалостно выжигали ему веки. Он сонно застонал и протёр глаза. Сквозь зазор между занавесками ослепительная полоса света падала прямо на подушку Шэнь Цинцю. В её потоке кружились сверкающие пылинки, но большая часть комнаты была погружена в полумрак. Шэнь Цинцю с усилием оторвал от подушки тяжёлую голову, с утра пораньше стараясь подавить раздражение. Он терпеть не мог поздно вставать, а сейчас, должно быть, уже подходит к концу час змеи. Вчера ночью Горный Владыка долго не мог заснуть. Несмотря на то, что они вновь лежали с Ло Бинхэ в одной кровати, расстояние между ними, казалось, не сократилось ни на цунь. Шэнь Цинцю ругал себя за слабость, когда надеялся почувствовать, как на его талию ляжет теплая рука, а чужой нос как раньше уткнётся в шею, ругал себя за безвольность, что не мог решиться проделать это сам. Всю ночь он слушал поверхностное, неглубокое дыхание Ло Бинхэ за своей спиной, дающее понять, что ученик тоже не спит, пока усталость почти под утро не сморила его. Шэнь Цинцю окинул взглядом комнату — Ло Бинхэ нигде не было видно. В копилке его плохого настроения пополнилось. Куда нелёгкая понесла этого несносного мальчишку после того, как у него вновь открылась рана? Может, в библиотеку, за новыми книгами? Шэнь Цинцю пообещал себе непременно вправить ему мозги позже. Сегодня же следует разобраться с Вошью. Заклинатель отправился к себе, чтобы сменить измазанные в крови Ло Бинхэ одежды, накинул невзрачный дорожный плащ с капюшоном и отправился в таверну, где и должна была состояться встреча мошенника с демоном, снабжавшим его артефактами. Рука так и чесалась взять в руки веер, но по этому отличительному аксессуару его слишком просто было опознать. После вчерашней интимной возни с Ло Бинхэ губы Шэнь Цинцю выглядели так провокационно, что на ожог от слишком горячего чая не списать никак, и лицо приходилось прятать под низко опущенным капюшоном. В таверне Шэнь Цинцю занял маленький столик в затенённом углу у лестницы на втором этаже. С этой позиции он почти не привлекал внимания, при этом имея отличный обзор на всё заведение — идеальное место для слежки. Шэнь Цинцю удобно расположился, заказал себе чай и принялся ожидать появления главных действующих лиц. Через какое-то время в таверну зашёл Гунъи Сяо. Шэнь Цинцю придирчиво осмотрел его и пришел к выводу, что тот не выглядит подозрительно. Юноша с суровым, но печальным лицом, выпивающий в одиночестве, напоминал скорбящего по павшим друзьям воина, а не шпиона на секретном задании. И в то же время он мог оказать существенную боевую поддержку, если ситуация вдруг обострится. Всё-таки привлечь его было неплохой идеей. Шэнь Цинцю вспомнил, как пыхтел от гнева и ревности Ло Бинхэ, когда он расхваливал достоинства его главного конкурента на собрании Союза бессмертных, и губы бессмертного тронула лёгкая самодовольная усмешка. Наконец, уже изрядно подвыпивший, на шатающихся ногах, в таверну ввалился сам Вошь и плюхнулся прямо посреди компании шумных выпивох. Цепкий взгляд Шэнь Цинцю изучал каждого, но их внешний вид и поведение скорее указывали на хронические проблемы с печенью, чем на принадлежность к демонической расе. Стало быть, последний участник представления опаздывал. Час петуха сменил час собаки, а демон так и не появился. Шэнь Цинцю занервничал. Неужели он ошибся и Вошь получает артефакты где-то ещё? Но дымка сомнения слетела с его лица, стоило ему увидеть её. К Вши подошла миниатюрная девушка и игриво провела тонкими пальцами по его плечам. Мошенник дёрнулся от неожиданности, а его товарищи дружно загоготали. То, что эта особа — демоница, Шэнь Цинцю мог сказать с уверенностью человека, полжизни посвятившего себя изучению этой расы. Скромность и целомудрие для демониц были сродни ругательствам, что девушка наглядно демонстрировала и дерзостью в движениях, смехе и голосе, и ханьфу василькового цвета, сидящее на ней вызывающе небрежно, и лёгкой растрёпанностью в волосах, и шельмоватостью в весёлых водянисто-серых глазах. Да даже вуаль, которая на Лю Минъянь смотрелась, как выражение чистоты и сдержанности, под хитрым острым взглядом демоницы превращалась в соблазн, искушение. Шаловливая рука скользнула вниз по торсу Вши, подхватила его пояс и потянула за собой в сторону приватных кабинетов, как козла на привязи. Лающий смех пьянчуг лишь усилился. Любопытно, что выглядел Вошь при этом так, будто съел корзину лимонов — он опять зачесался, плутовато озираясь по сторонам. Бóльших доказательств Шэнь Цинцю не требовалось: найдется ли на свете ещё один мужчина, следующий за ходячим воплощением порока с таким недовольным выражением на лице? Горный Владыка небрежно поднялся, оставив пару монет на столе, и направился к коридору, в котором скрылись заговорщики. У двери Шэнь Цинцю прислушался, однако приглушённые голоса едва различались на фоне стоявшего в таверне гомона. Он вздохнул. Ну, тогда нечего затягивать. Шэнь Цинцю бросил короткий взгляд через щёлку раздвижных дверей, оценив расположение людей в комнате, быстро прикинул предварительный план действий и без церемоний ворвался внутрь. Вошь, который стоял к двери ближе девушки, даже не успел понять, что происходит, прежде чем кулем рухнуть на пол, когда Шэнь Цинцю точным ударом в шею приостановил его поток ци. А вот демоница оказалась проворнее. Воспользовавшись короткой заминкой, она выхватила мешочек с деньгами из рук Вши и, словно змея, проскользнула мимо Владыки Цинцзин, попытавшись сбежать. Шэнь Цинцю понимал, что не успеет даже достать Сюя, и, вытащив из рукава кинжал, одним движением метнул его в девушку, пригвоздив один из её широких рукавов к стене. Кинжал был столь мал, что больше напоминал нож для чистки фруктов, зато идеально подходил для подобных молниеносных атак. От резкой остановки мешочек с деньгами выпал из пригвожденной руки демоницы, и Шэнь Цинцю, подхватив его легким потоком ци, по идеальной дуге направил его прямо себе в руки. Прозрачные глаза демоницы проследили за ним, и когда она их подняла, они блестели алчностью и азартом. Заклинатель ухмыльнулся — по крайней мере играть со стервой в догонялки больше не придётся. — Жадность губит торгаша, демон ею дышит, — насмешливо продекламировал Шэнь Цинцю детскую присказку, обнажая свой меч. — Попробуй отними, если кишка не тонка. Глаза демоницы сузились до двух полумесяцев, намекающих на скрытую под вуалью улыбку. С вызовом она вытащила нож Шэнь Цинцю и отбросила его в сторону. Достав два парных клинка, она встала в боевую стойку и вздёрнула бровь в молчаливом «начнём?». Демоница и заклинатель схлестнулись в поединке. Поскольку не в их интересах было привлекать к себе внимание, оба намеренно не использовали демоническую и заклинательскую ци, опираясь исключительно на свои боевые навыки. Тварь не отличалась особой силой, но была необычайно юркой — она почти не наносила Шэнь Цинцю ударов, предпочитая уворачиваться, зато каждый удобный случай использовала, чтобы подцепить клинком мешочек с деньгами. Видимо, ей хватало ума понять, что соперник ей не по зубам, и потому она просто рассчитывала заполучить свой куш и слинять. Шэнь Цинцю начал опасаться, что у неё может получиться. Заклинатель решил не играть ей на руку и не затягивать бой, а потому усилил натиск. Что-то похожее на страх мелькнуло в глазах демоницы, и, когда она слишком резко уклонилась от очередного удара, лёгкая вуаль слетела с ее лица. Шэнь Цинцю ошеломлённо замер. Его противником оказалась не демоница. Им был демон. Смазливый, с некоторыми андрогинными чертами, но, безошибочно, мужчина. Его бледное лицо было покрыто перламутровыми полупрозрачными чешуйками, а из-под воротника выглядывали жабры. Животные признаки указывали на то, что столько проблем Шэнь Цинцю доставил даже не демон высшего порядка. Замешательство Шэнь Цинцю длилось не больше доли мгновения, но демон, ощерившись, мгновенно воспользовался им и тычковым ударом заставил заклинателя отступить. Шэнь Цинцю, потеряв на миг концентрацию, упустил из виду тело Вши, которое внезапно оказалось у него за спиной, и оступился о него. Демон-рыба тут же схватил мешочек с деньгами и дал стрекача. — Зараза! — взревел Шэнь Цинцю, потоком ци посылая ему Сюя вслед, но тот отскочил, и меч врезался в дверной косяк. Не останавливаясь, уже около двери демон развернулся вполоборота и показал Шэнь Цинцю язык, только чтобы врезаться в вовремя подоспевшего Гунъи Сяо. Юноша отбросил его назад в комнату, чего демон запросто смог бы избежать, если бы не отвлёкся позлорадствовать. Шэнь Цинцю был так взбешён, что больше не осторожничал так, как когда думал, что сражается с женщиной: сосредоточив ци в кулаке, он ударил демона в солнечное сплетение. Тот, задыхаясь, свалился ничком — Шэнь Цинцю тут же вывернул ему руки и обездвижил их коленями, повалив демона на пол. Одной рукой он грубо вдавил его лицо в пол, а второй выдернул из цепких пальцев мешочек с деньгами. Демон издал сдавленный смешок, и Шэнь Цинцю наградил его ещё одним болезненным тычком под ребра. — Мастер Шэнь, — смущённо подал голос Гунъи Сяо, — этот адепт понимает, что она — демон, но неужели грубость настолько необходима? Она все же девушка. — Какой милый мальчик! — мерзко хихикнул демон явным тенором. — Не то, что этот грубиян! Гунъи Сяо по-совиному хлопнул глазами. Шэнь Цинцю мог бы над ним посмеяться, если бы не был так зол. — Ты захватил вервия бессмертных, как этот мастер велел? — тяжело дыша, нетерпеливо спросил Горный Владыка. Наверно, стоило бы сперва поблагодарить Гунъи Сяо за помощь, но заклинатель решил, что если закроет глаза на то, что тот вступил в бой без приказа, это уже будет большой признательностью с его стороны. Гунъи Сяо тут же подал ему путы, озадаченно спросив: — Разве они могут сдержать силу демонов? — Не могут, — ответил Шэнь Цинцю, наматывая верёвки на запястья. — Вокруг слишком много заклинателей. Он не станет пользоваться демонической ци, иначе они слетятся на него, как падальщики на оленью тушу. Но этот гад вёрткий. Свяжи Вошь, пока не очухался — вот он как раз может попробовать вырваться с помощью духовных сил. — Вошь? — хохотнул демон. — Потому что чешется всё время? А ты тогда кто, такой колкий и фыркающий? Ёж? Шэнь Цинцю проигнорировал его, а Гунъи Сяо послушно принялся за работу. Шэнь Цинцю обшарил демона, обнаружив ещё одно скрытое лезвие на щиколотке и много демонического барахла в складках ханьфу, которое он, по всей видимости, и планировал продать Вши. Ничего из этого особо опасным не выглядело. Когда он обыскивал демона, тот издавал стоны, не столько болезненные, сколько томные, чем вгонял бедного Гунъи Сяо в краску. Шэнь Цинцю в этом плане был куда более толстокожим — пока кто-то не вторгался в его личное пространство, подобные провокации его не трогали. — Нужно допросить их по отдельности, — произнёс Шэнь Цинцю, когда оба преступника были крепко связаны вервиями. — Чур мне красивый угрюмый ёжик! — радостно воскликнул демон. — Без обид, мальчик, ты, конечно, милый, но я предпочитаю поопытнее. И погрубее. — Закрой свой грязный рот! — не выдержал Гунъи Сяо. От смущения и злости его лицо пошло пятнами. — Не смей говорить такие мерзости о мастере Шэне! — А то что, малыш? — промурлыкал демон. — Не ведись на его провокации, — сердито осадил юношу Шэнь Цинцю. — Он потому и пытается сделать так, чтобы его допрашивал именно ты — тебя проще вывести из равновесия и одурачить. Тащи Вошь в соседний кабинет и послушай, что тот скажет, когда придет в себя. Что касается этого… — Шэнь Цинцю слегка вздёрнул демона за шиворот, — если он любит погрубее, то я не разочарую. Подождав, пока Гунъи Сяо не выволок Вошь из комнаты, Шэнь Цинцю медленно поднял с пола свой нож и, крутя его в руках, развернулся к демону. Тот следил за ним из угла тихо, но пристально, как кот с печи. — Итак, — протянул Шэнь Цинцю. — Есть всего два варианта развития событий. Первый: ты отвечаешь на мои вопросы — честно, коротко и по делу, после чего мы мирно расходимся. Второй: я всё равно узнаю то, что хочу узнать, но для тебя это превратится в череду мучений и боли. Что выбираешь? Демон оценивающе осмотрел его с головы до ног. — Без прелюдии ощущения совсем не те, — нагло ухмыльнулся он. Шэнь Цинцю серьезно кивнул — если демон хочет проверить его на вшивость, после испытанного им унижения он с удовольствием продемонстрирует, что его слова не пустой звук. Заклинатель подошёл и твёрдой рукой очень медленно нанёс точный неглубокий порез у демона над бровью, но тот от этого завизжал, как поросенок. Точнее, завизжал бы, если бы Шэнь Цинцю не успел прикрыть его рот рукой — даже в шумной таверне подобные крики могли бы обратить на себя внимание. Демон тяжело дышал, лицо побелело, тело мелко тряслось, а на лбу выступил холодный пот. — Какого хрена?! — дрожащим голосом выдавил он. — Это нерв, — спокойно ответил Шэнь Цинцю, вытирая оружие. — В теле их довольно много. Ломание костей, выдёргивание ногтей и зубов — всё это банально, грязно и неэффективно. Как я и сказал, я найду способ тебя разговорить. Такой прелюдии достаточно или хочешь продолжить? Демон поднял на него полный смятения взгляд и вдруг залился лающим смехом. — Ну ты и псих, — в его голосе Шэнь Цинцю послышалось какое-то странное уважение. Тебе повезло, что тебя допрашивал не Ло Бинхэ своим фирменным методом отрывания конечностей. — Я не виноват, что ты выбрал неправильный ответ. — А ты точно заклинатель? — в вопросе слышалось скорее любопытство, нежели подозрение. Шэнь Цинцю пропустил его подначку мимо ушей. — Ты готов отвечать на мои вопросы? Демон что-то промычал в знак согласия. — Превосходно. Кто ты? Из какого клана? — Тан Юнпин, — всё ещё немного дрожа, он насмешливо поклонился. — Хотя вряд ли ты слышал о моём клане — это та ещё дыра. — Тан… Болотистая местность на юге Царства демонов, — припомнил Шэнь Цинцю. — У вас, кажется, нет сюзерена? — Ого! — присвистнул Тан Юнпин. — Да ты тащишься по демонам, не так ли? А я — по дерзким холодным заклинателям. Потрахаемся? — Убожество, — скривился Шэнь Цинцю. — Есть хоть один человек, которого удалось соблазнить подобной вульгарностью? — Ты удивишься! Шэнь Цинцю крутанул нож в руке, примериваясь к очередному надрезу, и Тан Юнпин занервничал: — Эй, ну чего ты снова горячишься! Нет у нас сюзеренов, нет! Шэнь Цинцю задумался. Сил клана Тан, насколько ему известно, явно не хватило бы на нападение на ущелье Цзюэди. Если только… — А что насчёт политических союзов? — Союзы-шмаюзы, может и есть, я без понятия, — пожал плечами демон. — Не разбираюсь в политике. Мне неинтересны их интриги — мой клан меня ненавидит и это абсолютно взаимно! Шэнь Цинцю хмыкнул. Типичная история для демонов — большинство не придает родственным связям особого значения. — В таком случае, на кого ты работаешь? — Я бы сказал, что я — вольная пташка. Хотя на тебя я бы поработал, — Тан Юнпин кокетливо подмигнул. Лицо Шэнь Цинцю осталось непроницаемым. — Айсберг, да и только, — вздохнул демон. — Так и знал, что нужно было выбирать мальчишку. Шэнь Цинцю сладко улыбнулся, сдерживая раздражение. — Не переживай — зато, может, тебе дадут выбор между четвертованием и дыбой. Тан Юнпин, ни капли не впечатлённый, развязно ухмыльнулся и откинулся назад. В его позе и выражении лица больше не было жеманности и женственности. Если не считать надетое на нём платье, с порезом на лице он выглядел как обычный наглый сопляк после лихой кабачной драки. Видимо, смирился, что его «чары» на Шэнь Цинцю не действуют, и сбросил маску. — Казнить? Меня? Неужели все зло в этом мире уже истреблено? Я людей не убиваю, кожу с них не сдираю, не ем и не насилую — не мой вид фетишей. Заклинателям что, заняться больше некем? — М-м-м. А это ты, наверно, детские игрушки продаешь? — Шэнь Цинцю подбросил в руке мешочек с артефактами. — Мог бы и бесплатно раздать, раз такой праведник. Тан Юнпин оскалился во все тридцать четыре зуба. — Предложение там, где есть спрос. Не моя вина, что все заклинатели — сраные лицемеры. Шэнь Цинцю смерил его ледяным взглядом. — Вот, значит, как? Заклинатели это заслужили? Так ты оправдывал себя, когда натравливал толпу демонов, словно гончих псов, на детей в ущелье Цзюэди, не имеющих возможности сбежать? — Что?.. — Тан Юнпин поперхнулся своей ухмылкой. — Что ты несёшь? На его лице появилось озарение, тут же сменившееся страхом — впервые с начала разговора демон, кажется, по-настоящему испугался. — Подожди, подожди, подожди! Ты что, хочешь повесить на меня нападение на собрание Союза бессмертных?! Хрена лысого у тебя выйдет! Это не я! Ты — лжец! — Хочешь сказать, ты не знал, что твой дружок занимался установкой и охраной барьера? — Что? Конечно нет! — его восклицания перешли в бессвязное бормотание. — Так насчёт казни ты это серьёзно? Ох, ну и влип же я. Надо было сразу делать ноги. Как ты там говорил? Демон дышит жадностью? Тан Юнпин издал истеричный смешок. Шэнь Цинцю нахмурился. Если поведение демона было актерской игрой, то очень убедительной. Внутренне Шэнь Цинцю уже почти не сомневался в невиновности демона, но, тем не менее, продолжил допрос: — Где ты брал все эти артефакты? — Воровал, — беззастенчиво признался Тан Юнпин. — У бабки своей. Этой карге они всё равно не нужны. Я тут ни при чем, зуб даю! Слушай, я просто хотел слегка подзаработать деньжат, а не настраивать против себя весь мир заклинателей! Мне, знаешь ли, ещё жить охота! У меня невеста есть! — Как же. Если до этого момента история демона звучала довольно складно, то вот последнее утверждение попахивало откровенной ложью. И дело не только в том, что Тан Юнпин сам выглядел, как чья-то невеста. Демон, ищущий пару, должен быть силен, должен уметь заявить на неё свои права. Именно поэтому в обществе демонов существовал такой перекос, когда одни заводят себе многочисленный гарем, а задохлики, вроде Тан Юнпина, даже будучи благородными, остаются на обочине жизни. Ловкостью и увёртливостью демону имя не сделать. А вот богатством… — Пока ещё не невеста, не так ли? Тебе за этим деньги нужны? Тан Юнпин бросил на него острый, горящий вызовом взгляд. Как будто ждал, что Шэнь Цинцю будет тыкать ему в лицо его внешностью, его платьем и поведением, смеяться над его амбициями так же, как, должно быть, это делали все остальные. Не способный получить желаемое по правилам, и потому бессовестно их нарушавший. Шэнь Цинцю неприятно было это признавать, но с вульгарным женоподобным демоном Тан Юнпином у него было больше общего, чем с заклинателями, вроде Гунъи Сяо и Юэ Цинъюаня. В кабинет осторожно постучался Гунъи Сяо, и Шэнь Цинцю отвёл его в сторону, чтобы переговорить. Версия событий Вши полностью совпадала с версией Тан Юнпина. Шэнь Цинцю не оставил им времени придумать складную ложь на двоих, так что, по всей видимости, парочка всё-таки была невиновна. Очередной тупик и почти две потраченные впустую недели. Шэнь Цинцю раздражённо и устало потёр виски. — И что будем делать дальше? — нерешительно спросил Гунъи Сяо. — Дальше этот Мастер отправится в свои покои, по пути сорвёт злость на случайных адептах и за пиалой жасминового чая попробует переварить поражение и составить новый план. Этот адепт может делать всё, что ему заблагорассудится. Этот Мастер на его месте сдал бы эту парочку контрабандистов главе Хуаньхуа и присвоил все заслуги по их поимке себе. — Этот адепт никогда так не поступит. Это Мастер Шэнь провёл расследование, вычислил преступников и захватил их, — произнёс Гунъи Сяо и, нахмурившись, добавил, — этому адепту кажется, что Мастер Шэнь ради поимки устроивших то кровавое нападение делает больше, чем главы всех сект вместе взятые. Они только обсуждают и рассуждают, но дело так и не двинулось с мертвой точки. Речь юноши почему-то вызвала в Шэнь Цинцю раздражение, и он неодобрительно на него покосился. — Этот адепт разочаровался в старом хозяине дворца и решил возвести на пьедестал образца добродетели этого Мастера? Очень зря. Этот Мастер руководствовался не свершением справедливости, а личными мотивами. Хочешь призвать к ответу виновных — не жди разрешения главы дворца или моего одобрения. Если считаешь что-то правильным, просто делай это, и всё. Лицо Гунъи Сяо побелело, и на нём застыло полурастерянное полунесчастное выражение. Неужели он настолько во мне разочаровался? Что за нежные сердца у нынешней молодёжи! У Владыки Цинцзин не было желания разбираться с чужими тараканами, и он устало дал последние инструкции: — Оставляю на твоё усмотрение, что делать с этими двумя. Можешь даже отпустить — я не против. Этот Мастер идёт во дворец. Однако Шэнь Цинцю не прошёл и чжан, как услышал, как за его спиной что-то с грохотом упало. Удивленно обернувшись, он обнаружил, что «упал» сам Гунъи Сяо. Он отчаянно стукнулся лбом о пол и воскликнул: — Мастер Шэнь! Этот адепт так виноват перед вами! Этот ничтожный лгал вам всё это время! Шэнь Цинцю охватило плохое предчувствие. — Лгал? Гунъи Сяо слегка поднял голову и нервно кивнул. Сглотнув, он пробормотал: — Мне не нравилось всё это с самого начала, я не хотел в этом участвовать. Вы правы — я должен поступить правильно. — Хватит бубнить! — разозлился Шэнь Цинцю. — В чем ты лгал? — Наша встреча в том архиве… не была случайна, — жалобно отозвался он. — Глава Лао послал следить меня за вами и докладывать ему. Он предположил, что вы попытаетесь переманить меня на свою сторону. — Что?.. «Не льсти себе — никто никогда не подозревает таких сияющих благородством баловней судьбы, как этот адепт, в нечестной игре». Внезапно Шэнь Цинцю вспомнил свои же слова и едва не расхохотался. Старый лис скормил ему его же крючок, а он и рад был на него попасться! Все-таки такой полезный, мать его, юноша! Гунъи Сяо был убедителен, потому что он не лгал — он в самом деле хотел найти виновных в нападении и искренне помогал, просто потом шёл и выкладывал всё Лао Гунчжу! — Этому ничтожному очень жаль! — Гунъи Сяо снова начал барабанить лбом по полу. — Сперва я думал, что защищаю Хуаньхуа, но узнав Мастера Шэня получше… Шэнь Цинцю его не слушал. Это не имеет смысла. Зачем это вообще было нужно? Если старый лис знал, что Шэнь Цинцю рыскал по дворцу, почему не остановил? Владыка Цинцзин ведь натыкался на горы всяких грязных тайн! Если бы он занимался ими параллельно с расследованием, к моменту откровения Гунъи Сяо у него была бы целая стопка компромата! Старик, как минимум, мог бы пригрозить Шэнь Цинцю, а как максимум выгнать из Хуаньхуа или даже арестовать на основаниях куда более правдивых, чем в прошлой жизни. Но вместо этого он просто… позволил ему свободно шастать по Хуаньхуа под лёгким присмотром? Да что уж там, даже подослал не абы кого, а Гунъи Сяо, который мог бы легко проколоться (что в итоге и произошло), только ради того, чтобы усыпить бдительность Шэнь Цинцю. Зачем? — Этот адепт не уверен, — промямлил Гунъи Сяо, и Шэнь Цинцю понял, что вопрос он задал вслух. И всё же, что-то в презрительном искривлении губ юноши подсказывало, что у того имеются некоторые подозрения. И тут Шэнь Цинцю осенило. Ло Бинхэ! Шэнь Цинцю пригрозил молодой хозяйке дворца, что Хуаньхуа он покинет только с учеником! Разоблачив Горного Владыку, Лао Гунчжу опасался отвратить от себя полудемона. Что-то холодное поползло по позвоночнику Шэнь Цинцю. Кто стал бы рисковать раскрытием тайн своей секты в обмен на одного ученика? Это… это уже не просто желание завербовать себе на службу талантливого адепта, это больше походит на помешательство, одержимость! На что ещё пойдёт глава Хуаньхуа, чтобы не выпустить Ло Бинхэ из дворца? Ложь? Шантаж? Убийство? Захват всех адептов Цанцюн, что сейчас находятся в Хуаньхуа? У Шэнь Цинцю не было ни малейшего желания проверять. Ло Бинхэ нужно срочно вывезти из дворца. Шэнь Цинцю выбежал из таверны, не останавливаясь, запрыгнул на Сюя и полетел в сторону Хуаньхуа. Внезапно он вспомнил кое-что, от чего его тревога разрослась ещё сильнее. С утра Ло Бинхэ не оказалось в его комнате. Это могло быть случайностью. Но Шэнь Цинцю не имел ни малейшего понятия, какую игру ведёт старый хмырь. Мог ли он попытаться захватить Ло Бинхэ или рассчитывает только на убеждение? Шэнь Цинцю был несказанно благодарен Юэ Цинъюаню за то, что тот увязался за ним — если дойдёт до столкновения, помощь заклинателя такого уровня вполне может решить исход. Кроме того, вполне вероятно, что его присутствие всё это время сдерживало Лао Гунчжу от решительных действий. Первым делом Шэнь Цинцю проверил покои Ло Бинхэ — юноши там по-прежнему не было. Шэнь Цинцю постарался не поддаваться нарастающей панике и сосредоточиться, но его размышления нарушила пожилая служанка, зашедшая в покои со стопкой свежевыстиранных простыней в руках. Завидев заклинателя, она охнула и чуть было их не выронила. — Где мой ученик? — требовательно спросил Шэнь Цинцю. — Эта слуга видела, как господин шёл в направлении северо-восточного крыла, — настороженно ответила женщина. Северо-восточное крыло? Тревога в Шэнь Цинцю слегка осела. В этом направлении находятся его собственные покои — быть может, Ло Бинхэ просто хотел с ним переговорить и решил дождаться его там. Искренне поблагодарив старушку, Шэнь Цинцю преодолел немалое расстояние до собственных комнат в мгновение ока. Едва отворив двери, Шэнь Цинцю увидел его и с трудом сдержал выдох облегчения. Ло Бинхэ сидел за столом в пол-оборота к нему и что-то крутил в руках. Когда Шэнь Цинцю вошёл, он даже не повернул голову. — Ты здесь, — облегчённо выдохнул Шэнь Цинцю, но тут же взял себя в руки и принялся собирать немногочисленные вещи, что он взял с собой на собрание Союза бессмертных. — Мы немедленно покидаем Хуаньхуа. Вижу, Чжэнъян с тобой — все остальное можешь оставить здесь. Поскольку твои раны ещё не зажили, полетим вместе на Сюя. Не хватало только, чтобы после всех проблем, что ты доставил, ты просто сломал бы себе шею, навернувшись с меча. Ло Бинхэ не сдвинулся с места, продолжая рассматривать какую-то безделушку в своей руке, и глухо спросил: — Шэнь Цинцю… Кто я для тебя? — Что?.. — рассеяно произнес погружённый в свои мысли Шэнь Цинцю. Когда же смысл вопроса ученика до него дошёл, он разозлился. Полторы недели Ло Бинхэ молчал, как преступник на допросе, а теперь вдруг решил выяснить отношения. — Это может подождать! Вечно из тебя нытье лезет, когда не надо! Поторапливайся! Ло Бинхэ будто его не слышал и продолжал рассуждать. — Ученик? Любовник? Спутник на стезе совершенствования? «Инструмент»? — губы Ло Бинхэ изогнулись в кривой усмешке, и он наконец поднял на Шэнь Цинцю взгляд — тёмный, пронизывающий до самых костей, предрекающий опасность. — Или заклятый враг, которого ты ненавидишь уже больше одной жизни? Которого ты убил бы, не задумываясь, если бы был способен? Шэнь Цинцю застыл. Или это весь мир вокруг него застыл, раздавленный весом слов Ло Бинхэ. Кажется, он понял, какое наказание уготовила для него Система.