Не в нашей власти

— Или заклятый враг, которого ты ненавидишь уже больше одной жизни? Которого ты убил бы не задумываясь, если бы был способен? Сердце Шэнь Цинцю, и без того беспокойное, забилось так быстро, что грудь сдавило болью. Как много ему известно? Первым порывом заклинателя было сразиться, вторым — сбежать, сделать что угодно, лишь бы не дать снова заключить себя в Водную тюрьму. Потребовалась вся его многолетняя выдержка, чтобы сохранить хладнокровие — любой опрометчивый поступок мог стоить ему жизни. Шэнь Цинцю даже не был уверен, что за Ло Бинхэ сейчас стоит перед ним — обиженный влюблённый мальчишка или переродившийся, так же как и он, Император Трёх Царств. Ло Бинхэ встал и медленно подошёл к нему — с каждым его шагом напряжение Шэнь Цинцю возрастало. В голову Горному Владыке пришла мысль, как легко ученик мог нанести ему смертельный удар, если бы попытался. Перед глазами Шэнь Цинцю мелькнул образ Ло Бинхэ, одним движением ломающего ему шею, достаточно яркий, чтобы, моргнув, он удивился, когда этого не произошло. Ло Бинхэ, словно почувствовав страх учителя, нерешительно остановился на некотором расстоянии от него. На удивление, он был необычайно холоден и сдержан. Единственным, что выдавало его волнение, был беспокойно подёргивающийся кадык. Ло Бинхэ готовился к этому разговору последние полторы недели, как теперь понял Шэнь Цинцю. — Скажи что-нибудь. Шэнь Цинцю, напуганный сильнее, чем он хотел бы признать, упрямо молчал. Рот Ло Бинхэ скривился — то ли в усмешке, то ли в гримасе — в его губах было что-то уродливое. — Учитель настолько презирает этого ученика, что не желает даже пару слов сказать ему в ответ? Или же вопрос слишком сложный? Тогда я могу задать попроще. Учитель не помог мне в бою с носорогами-питонами, потому что надеялся, что они меня убьют? Шэнь Цинцю сжал в кулак дрожащие пальцы. Это конец. Система решила основательно его проучить и выложила Ло Бинхэ абсолютно все его грехи. Ни солгать, ни отмолчаться, как раньше, не выйдет — его переиграли. Спасительная мысль мелькнула в его голове, и он тут же схватился за нее, как утопающий. Ещё оставался маленький шанс откатить все назад, заставить мальчишку забыть… Однако в этот момент взгляд Шэнь Цинцю упал на безделушку, которую его ученик крутил в руках. Ей оказался фальшивый кулон Гуанъинь — тот самый, что он хотел выдать за подарок матери Ло Бинхэ. Глаза Шэнь Цинцю расширились. Если Ло Бинхэ добрался до него, то он мог и добраться до… Шэнь Цинцю потянулся в рукав за нефритовой подвеской, но пальцы нащупали лишь пустоту. Ло Бинхэ заметил это движение, и его лицо потемнело. Маска равнодушия треснула, глаза и цветок демонической метки на лбу вспыхнули алым. Он засунул руку за пазуху и звенящим от ярости голосом воскликнул: — Не это ищешь? В его руке на красном шнурке покачивалась поясная подвеска из черного нефрита. У Шэнь Цинцю не осталось больше времени на колебания — как только он чувствовал реальную опасность, он атаковал. В мгновения ока выхватив Сюя, он приставил лезвие к запястью юноши, что держала подвеску, и угрожающе зарычал: — Только попробуй использовать её на мне! Ло Бинхэ дёрнулся, словно Шэнь Цинцю влепил ему пощечину. Сюя слегка царапнул его руку — на коже выступили маленькие бисеринки крови, но порез почти сразу затянулся. Взгляд Ло Бинхэ потяжелел. — Я и не собирался, — хмуро ответил юный демон. Он положил подвеску на стол и слегка оттолкнул, чтобы ни он, ни Шэнь Цинцю не могли до нее дотянуться. Заклинатель опустил меч, но обратно в ножны его не убрал. — Когда я клялся, что не причиню вреда учителю, я это и имел в виду. Но ты привык мерить всех по себе и видеть в людях только самое худшее, не так ли? Шэнь Цинцю и в более спокойном состоянии не выносил лицемерных обвинений в свой адрес. В его душе поднималась, подгоняемая паникой и страхом, неконтролируемая ярость. — Как же тебе, такому благородному, не повезло с учителем, — люто прошипел он. — Только это не я объединил Три Царства, чтобы утопить их в крови! Не я разрушил Цанцюн до основания! И не я, вместо того, чтобы просто убить своего врага, годами подвергал его изуверским пыткам себе на потеху! Ты превратил меня в человеческую палку! Ты отнял у меня всё, что было мне дорого! И после этого ты смеешь в чём-то меня обвинять?! — Я этого не делал! — закричал Ло Бинхэ, страдальчески заломив брови. Самообладание окончательно покинуло его. — Я любил тебя! Я готов был отдать жизнь за тебя! То, что произошло с тобой — чудовищно, я не могу даже думать об этом без отвращения! И ты знал — не мог не знать — что я никогда, НИКОГДА, не сделаю с тобой ничего подобного, и все же твое сердце не дрогнуло, подписывая мне смертный приговор! Это несправедливо! — Несправедливо?! — Шэнь Цинцю издал злой и слегка истеричный смешок. — О какой справедливости может идти речь между врагами, болван! Есть только победа и поражение. В прошлой жизни я проиграл. Что с того, что в этой я хотел победить? Ло Бинхэ отступил назад. Его грудь поднималась и опускалась, как у загнанной лошади. Глаза снова стали чёрными — бездонными омутами, в глубине которых плескалась и злость, и боль, и даже какое-то смирение. Обречённость. Он опустил взгляд на подвеску и взял её в руку. Шэнь Цинцю крепче сжал Сюя — на внешней стороне его ладони выступили вены — но Ло Бинхэ не попытался воспользоваться артефактом. Он просто молча сунул кусок нефрита в складки своего ханьфу и мрачным хриплым голосом произнес: — Поздравляю. Ты победил. Ло Бинхэ с силой сжал фальшивый кулон Гуанъинь между пальцами, черные вихри демонической ци окутали его ладонь, и камень рассыпался в пыль. А после юноша развернулся и вышел из комнаты. — Стой! — успел крикнуть Шэнь Цинцю в порыве уже не страха или гнева, а чего-то другого, непонятно тревожащего, но Ло Бинхэ даже не обернулся. Заклинатель слегка вздрогнул, когда дверь за ним захлопнулась.

***

Ло Бинхэ нёсся по коридорам Хуаньхуа, не разбирая дороги. Его рана сердито пульсировала, как будто напоминая, кому юноша должен быть обязан за неё. Начиная разговор с учителем, он и не рассчитывал на иной исход, но всё равно его душило горькое разочарование. Взглянуть ему в лицо, собственными глазами увидеть, насколько мало Ло Бинхэ значил для Шэнь Цинцю было… слишком. Учитель ни на миг не усомнился, что ученик намерен причинить ему вред — даже несмотря на то, через что они прошли вместе. Внезапно в Ло Бинхэ кто-то влетел. — Этот адепт изв-изви… — заплетающимся языком начал пьяный в дрова адепт Хуаньхуа, но, заметив, что перед ним не кто-то из старших заклинателей, раздражённо цокнул языком. — Тьфу ты, напугал! Ло Бинхэ, вернувшись из своих мысленных переживаний в реальный мир, понял, что во дворце, по всей видимости, идёт какой-то праздник. Из центрального зала Хуаньхуа играла музыка, тонущая в весёлых возгласах и смехе пирующих. Мимо сновали подвыпившие адепты, один из которых и врезался в Ло Бинхэ. Тот, к слову, прищурился, осматривая юношу расфокусированным взглядом, и затем радостно крикнул, приобнимая его за плечи: — Подожди-ка, подожди-ка, я тебя знаю! Ты — адепт Цанцюн, тот самый, что чуть не выиграл соревнования в ущелье Цзюэди! Ба-а-а, да ты ж герой! Стольких наших спас! Идём, выпьем с нами! Чтобы подчеркнуть свою идею, он протянул Ло Бинхэ кубок с какой-то темной жидкостью, источавшей резкий, царапающий ноздри алкогольный запах. Ло Бинхэ не мог не оценить иронию. Сколько лет он мечтал завести друзей! Полгода назад он был бы вне себя от счастья, что его признали, но сейчас всё, что ему хотелось, это сбросить нахальную руку с плеч и поскорее уединиться. — Я не в настроении, — через силу выдавил Ло Бинхэ. — А ты выпей — и оно появится, — хохотнул адепт и ещё сильнее стиснул хватку на Ло Бинхэ, покачивая кубком так сильно, что содержимое вот-вот грозило расплескаться прямо ему на ханьфу. — Все тревоги — пуф! — и исчезнут! Ло Бинхэ засомневался. Идея вытравить выпивкой все безжалостно терзающие его переживания внезапно показалась заманчивой. Он неохотно взял протянутый кубок и в несколько больших глотков полностью его осушил под ободряющий смешок адепта. Пойло оказалась необычайно крепким — оно обожгло горло и тёплым камнем скатилось вниз к желудку, но Ло Бинхэ удалось не закашляться. Через пару фэней эта штука знатно ударит ему в голову. — Другое дело. Идём, — расплылся в улыбке адепт Хуаньхуа и потащил его к залу, где проходил праздник. — Вот девки-то обрадуются, они две недели только о тебе и трещат.

***

Внутренние покои Шэнь Цинцю внезапно стали тесными, а воцарившаяся тишина — густой и давящей. Мысли носились в его голове, как рой растревоженных ос, жаля, но ни на миг не останавливаясь. Растерянно посмотрев на меч в своей дрожащей руке, как будто не помня, зачем вообще его вынимал, Владыка Цинцзин вложил его обратно в ножны. Холодный и расчётливый ум Шэнь Цинцю не привык к такому давлению эмоций — заклинателю казалось, что его мозг вот-вот взорвётся, словно брошенный в раскалённое масло кусок льда. Он подошёл к чану с водой и, зачерпнув её ладонями, умыл лицо, сильно надавливая на закрытые глаза, пока перед ними не замелькали белые вспышки. Постепенно первоначальные смятение и паника отступали. На их место приходило понимание, что Шэнь Цинцю крупно просчитался. Опять. Как и в случае с носорогами-питонами, его искалеченное прошлой жизнью мировоззрение не поспевало за изменившимся мироощущением. Тогда Шэнь Цинцю бездействовал, по привычке пытаясь избавиться от Ло Бинхэ, хотя на самом деле уже давно того не желал. Так и сейчас он уверился, что демон, узнав правду, тут же забудет о своей инфантильной любви и воспылает к нему ненавистью. Однако снова и снова прокручивая в голове их диалог, Шэнь Цинцю всё сильнее убеждался, что, хоть Ло Бинхэ и был зол, но отчаяния и тоски по разбитому сердцу в его словах было больше, чем кровожадности и жажды мести. Он как будто пытался прояснить всё между ними и… попрощаться. У Шэнь Цинцю скрутило живот, и что-то едкое сдавило горло. Он не хотел отпускать то хрупкое и трепетное нечто, что возникло между ними. Не хотел отпускать Ло Бинхэ. И в то же время боялся что-то предпринять. У Ло Бинхэ теперь имелась подвеска, а значит, сила снова на его стороне. Сможет ли Шэнь Цинцю и дальше чувствовать себя в безопасности рядом с ним? Раньше знание было единственным его оружием против неубиваемого главного героя, но Система отняла и его. Сейчас Ло Бинхэ, кажется, и вправду настроен сдержать свою клятву, но что, если однажды он решит, что от главного злодея пора избавиться? Быть может, расставание действительно лучший выход для них обоих? В конце концов, именно этого он и добивался с самого начала, разве нет? Дверь в покои тихо скрипнула за спиной Шэнь Цинцю, и тот напрягся, не оборачиваясь — в душе взметнулся вихрь из надежды и паники. — Сяо Цзю? Шэнь Цинцю не мог сказать, какое чувство возобладало в нем при звуках этого голоса — досада или облегчение. — Ты знаешь, что я не люблю, когда ко мне заходят без стука, — проворчал он, вынимая веер. — Дверь была приоткрыта, — потупился Юэ Цинъюань. Должно быть, драматичный уход Ло Бинхэ не подразумевал беспокойство о подобных мелочах. — А, ну тогда добро пожаловать, — Шэнь Цинцю язвил скорее по привычке — не то, чтобы после произошедшего у него остались силы пререкаться с Юэ Цинъюанем. — Что случилось? — Ничего. Просто захотел проведать своего шиди. Звучало неубедительно. Хуаньхуа — не Цанцюн, где Горные Владыки, сидящие на своих пиках, могли по полгода друг друга не видеть. Шэнь Цинцю предупреждающе прищурился, обмахиваясь веером. — Просто хотел убедиться, что все в порядке, — неохотно перефразировал Юэ Цинъюань. — С чего вдруг? Юэ Цинъюань притих, направив пустой взгляд куда-то за спину Шэнь Цинцю. Тот уже собирался сердитым окликом вернуть болвана обратно в реальность, когда Ци-гэ внезапно сказал: — Твоему ученику следовало бы быть осторожнее, учитывая то, что он — демон. Шэнь Цинцю, наверно, следовало бы удивиться, или испугаться, или разозлиться, однако он и без того был слишком эмоционально перегружен. Рано или поздно Юэ Цинъюань должен был сложить вместе два и два. Куда большие опасения вызывал Ло Бинхэ. Если Шэнь Цинцю едва справился с потрясениями сегодняшнего дня, что уж говорить о демоне с постоянными перепадами настроения и проблемами с самоконтролем? — Что он сделал? — Просто пирует вместе с адептами Хуаньхуа — ничего такого, что не делали бы другие молодые люди его возраста. Однако если я заметил, что он выздоравливает слишком быстро для его уровня совершенствования, может заметить и кто-то другой. Пирует?! Шэнь Цинцю накрыло волной раздражения, а Юэ Цинъаюнь, тем временем, продолжал: — Сяо Цзю… Я уже давно догадался, что у тебя имеются на него какие-то планы. Хотя мне трудно оценить, насколько опасную игру ты ведёшь, особенно учитывая… гм… характер ваших отношений. Прежде ученик Ло вёл себя осмотрительно, но этим вечером казался каким-то разгульным и легкомысленным. Вот я и испугался, что… — Юэ Цинъюань запнулся, не договорив, но Шэнь Цинцю уловил смысл сказанного. Между учителем и учеником пролегла трещина. Вот почему Юэ Цинъюань примчался проверить своего Сяо Цзю, даже не постучав. Удивительно, каким проницательным мог быть Чжанмэнь-шисюн, когда речь шла о безопасности брата. Такими темпами он и о перерождении вскоре разнюхает. — Этот Мастер его приструнит. По правде говоря, Шэнь Цинцю не ощущал и половины той уверенности, с которой он произнес эти слова. Он понятия не имел, как теперь себя вести с Ло Бинхэ. И все же необходимо было осадить олуха, пока тот себя не выдал, а также предупредить его о кознях старого хозяина дворца, а со всем остальным… он разберётся по ходу дела. Игнорируя обеспокоенный взгляд Юэ Цинъюаня, Шэнь Цинцю направился к центральному залу. Помпезные сибаритские пиры без какого-либо повода уже давно стали рутиной в Хуаньхуа — предвестником разложения секты. Шэнь Цинцю никогда не понимал порочной притягательности подобных увлечений, а потому осматривал веселящихся подвыпивших адептов с определенной долей брезгливости. Знакомой вихрастой макушки, тем не менее, нигде не было видно. Шэнь Цинцю вышел во двор — часть пирующих вылилась из душных помещений и расползлась по обширным цветущим садам. Снаружи, впрочем, было ненамного свежее — тяжёлый воздух без каких-либо признаков ветра предрекал скорую грозу. Всюду витал одуряюще сладкий аромат цветов. Вечерело, и в сгущающихся сумерках Шэнь Цинцю приходилось вглядываться в лица проходящих мимо, при этом каждый раз заклинатель невольно испытывал мандраж. Его ученик так и не показался, и Владыка Цинцзин стал подозревать, что тот мог вернуться в свои роскошные покои. Пожалуй, так бы было лучше всего. Когда Шэнь Цинцю добрался до отдаленной части садов, он уже почти оставил затею найти Ло Бинхэ. Деревья здесь были ветвистее, а кусты — гуще, среди них тут и там прятались острокрышие беседки и рамы из ротанга, увитые виноградными лозами, что предоставляло посетителям массу мест для уединения. Внезапно краем глаза Шэнь Цинцю заметил движение около одной из беседок, и его сердце учащенно забилось. И хотя на том виднелись лишь очертания нечеткого силуэта, у заклинателя откуда-то возникла уверенность насчёт того, кому именно он принадлежит. По мере того, как зрение Шэнь Цинцю выхватывало из полутьмы детали, становилось ясно, что у беседки находились двое. Двое плотно прижатых друг к другу людей. Шэнь Цинцю не мог поверить своим глазам. Ло Бинхэ целовал Сяо Гунчжу — негрязно, но достаточно глубоко. Его рука по-хозяйски устроилась на её пояснице, а сама девка висла на нём, как наливное яблоко на ветке, за тем только исключением, что яблоки не стонут так похотливо. Вспыхнувшие в Шэнь Цинцю боль и ярость огненным шаром прокатились по его груди, оставив после себя лишь желание уничтожить всё вокруг. Не помня себя от гнева, Шэнь Цинцю вытащил из рукава ханьфу нож и своей ци метнул его в их сторону. В этот момент он едва ли задумывался о последствиях. Ло Бинхэ оттолкнул от себя молодую хозяйку дворца, но из-за раны среагировал медленнее, чем должен был — лезвие лязгнуло о беседку в цуне от его головы. В его глазах медленно рассеивалась поволока хмеля, в спешном порядке разгоняемого демонической кровью. И хотя его всё ещё пошатывало, он ухмыльнулся, нахально и злобно, сильно напомнив Шэнь Цинцю самого себя из прошлой жизни. — А-Чжу, не могла бы ты нас оставить? Учитель явно намерен преподать этому скромному ученику один из своих уроков. — Он спятил! — взвизгнула она. Ее волосы выбились из причёски, одежды испачкались после приземления на землю, а лицо от возмущения пошло красными пятнами. Словом, выглядела она жалко. — Я зову стражу. — Не смей! — во властном голосе Ло Бинхэ прозвучали зловещие нотки. Сяо Гунчжу невольно сделала шаг назад, но её лицо по-прежнему выражало надменность. Ло Бинхэ, нацепив приветливую маску, намного мягче добавил: — В этом нет необходимости. — Он тебя убьет, — стерва упрямо мотнула головой, сверля Шэнь Цинцю ненавидящим взглядом. — Не убьёт. Это часть наших… тренировок. Ступай и никому ничего не говори. Я найду тебя позже. Тон Ло Бинхэ был настолько гипнотически повелительным, что ему невозможно было не подчиниться. Сяо Гунчжу, презрительно хмыкнув напоследок, побежала обратно ко дворцу. Ло Бинхэ повернулся лицом к Шэнь Цинцю, и уголок его губ дёрнулся, как будто он хотел усмехнуться или, наоборот, скривиться, но передумал. — Учитель, не слишком разумно… Что бы невероятно остроумное ни собирался выдать Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю не дал ему закончить. Воспользовавшись тем, что юный демон ещё недостаточно протрезвел, он сделал ему подсечку и прижал к беседке. Одной рукой Шэнь Цинцю поднес нож к его яремной вене, а другой крепко накрыл ухватившуюся за рукоять Чжэнъяна ладонь Ло Бинхэ, не позволяя тому достать оружие. Мальчишка нервно завозился в попытках выбраться, и Шэнь Цинцю предупреждающе надавил лезвием на горло. — Прекрати! — рассерженно воскликнул Ло Бинхэ. — Чего ты пытаешься добиться? Ты не сможешь убить меня таким образом! — Смерть была бы для тебя слишком щадящим наказанием! Предатель! Похотливое животное! Быстро же ты забыл про свое «хоть в небо, хоть в бездну»! На лице Ло Бинхэ отразилось такое искреннее недоумение, что Шэнь Цинцю захотелось закричать от возмущения, и он впился ногтями ученику в руку. — Я не понимаю… — пробормотал юноша. — Ты из-за неё так зол? Он что, нарочно из себя дурака строит?! — Из-за кого же ещё?! — прошипел Шэнь Цинцю. — Ничтожество! Если не способен удержать свою колонну в штанах, я с удовольствием тебя от нее избавлю! Чтобы подчеркнуть серьёзность своих намерений, Шэнь Цинцю грубо схватил демона за упомянутый орган. У Ло Бинхэ перехватило дыхание. Последовала продолжительная натянутая пауза. Наконец, юноша нарушил тишину, прошептав: — Я просто… хотел забыться. Вид у него был до того ошеломлённый и растерянный, что жгучая ярость в Шэнь Цинцю начала постепенно ослабевать, оставляя после себя какую-то тянущую боль. В конце концов, он направлялся сюда с целью поговорить, попробовать наладить мосты, а закончил ножом у горла и угрозами оторвать его мужское достоинство. Но Ло Бинхэ это заслужил! Может, условности мира и подразумевали, что герой-жеребец все свои проблемы будет решать подобным образом, но Шэнь Цинцю не был намерен с этим мириться! — Почему тебя это вообще волнует? Учитель ясно дал понять, что видит в этом ученике только монстра, — Ло Бинхэ попытался сказать это заносчиво, но в его голосе сквозила неуверенность. Шэнь Цинцю понимал, что вот он, его второй шанс признаться, и вопреки себе он действительно хотел дать Ло Бинхэ то, чего он ждал. Но не знал, как. Раньше всё его взаимодействие с людьми заключалось в том, что мир его ненавидел, и он отвечал ему тем же. Юэ Цинъюань — исключение, лишь подчёркивающее, насколько Шэнь Цинцю катастрофически плох в принятии и выражении собственных чувств. Поэтому Шэнь Цинцю решил объясниться иначе. Он убрал нож в рукав ханьфу, освободив Ло Бинхэ, но не отстранившись. Тот замер, даже не пытаясь вырваться, и настороженно следил за каждым движением учителя. Расстояние между ними было столь невелико, что даже в полутьме Шэнь Цинцю видел, как трепещут его ресницы. Горный Владыка вернул руку к его шее и большим пальцем коснулся венки с суматошно скачущим пульсом, вырвав из Ло Бинхэ судорожный вдох. Глаза юноши блестели в темноте ярче звёзд. Шэнь Цинцю проследил шершавой подушечкой пальца линию челюсти и, помедлив, убрал другую руку с промежности Ло Бинхэ. В конце концов, это не то, что он пытался сказать. Интимная близость между ними была одновременно и фактором, подстегнувшим привязанность, и камнем преткновения, что перевел их отношения в плоскость расчёта, из-за которого теперь демон отказывался поверить в чувства своего учителя. В данный момент ей здесь не место. Когда палец Шэнь Цинцю достиг его мягких чувственных губ, Ло Бинхэ всхлипнул и схватил его за запястье. — Не надо, — прохрипел он. — Я же сказал, что не причиню тебе зла. И Цанцюн тоже, и твоему ненаглядному Юэ Цинъюаню. Тебе не надо… делать это. Шэнь Цинцю вспыхнул. Этот проклятый идиот ничего не понял! Ему всегда претило разубеждать кого-либо в заблуждениях на свой счёт — он не защищал себя ни перед Лю Цингэ в том инциденте в весеннем доме, ни перед Горными Владыками за его смерть, ни даже на фарсовом суде, устроенном Ло Бинхэ. И всё же в этот раз он сделал над собой усилие. — Вот что ты обо мне думаешь? — ледяным тоном осведомился Шэнь Цинцю. — Коварный учитель соблазнил собственного ученика и сорвал его цветочек, чтобы им проще было манипулировать? Есть уйма способов заставить кого-то делать то, что мне нужно. Этот ученик действительно считает, что этот учитель мог прибегнуть к чему-то настолько примитивному и ненадежному? — Но подвеска и мой кулон… — Это был запасной план на самый крайний случай! — нетерпеливо оборвал его Шэнь Цинцю. — Ты, кто способен одним щелчком пальцев разрушить мир до основания, будешь обвинять меня в том, что я искал любые рычаги давления? Прекрати строить из себя оскорблённое достоинство, талдычить то, что внушила Система, и попробуй уже взглянуть на ситуацию с другой стороны! — С какой, например? — уязвлённо спросил Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю прочистил горло. — Допустим… что этот учитель действительно ненавидел этого ученика после перерождения и был не прочь лишить его жизни, если представится возможность. Допустим, что чувства этого учителя к этому ученику постепенно менялись. Предположим, в полной мере этот учитель смог осознать это только после того, как подверг этого ученика опасности быть убитым носорогами-питонами. И именно поэтому он спас его. Да, этот ученик мог уже гнить в земле, если бы этот учитель не влил бы в него остатки своей ци. Подвеску же этот учитель использовал лишь единожды — в ущелье Цзюэди, чтобы увести этого ученика подальше от Бесконечной бездны, и даже пожертвовал своим совершенствованием ради этого. И ещё… возможно… этому учителю хотелось бы оставить прежними их отношения с этим учеником. Шэнь Цинцю выдохнул. Сердце у него бешено колотилось. По лицу Ло Бинхэ он видел, что тот не до конца убежден. Даже язык его тела говорил о внутренней борьбе — он отвёл глаза и закусил губу, но так и не отпустил запястье Шэнь Цинцю, в которое вцепился, как утопающий. — Палочку благовоний назад ты говорил совсем иначе, — тихо заметил Ло Бинхэ. Владыка Цинцзин сжал челюсти. Главный герой, похоже, от любовных метаний сильно оглупел. Шэнь Цинцю в самом деле придётся растолковывать ему, что он просто испугался? Его гордость и так уже можно было отпевать. — Ты застал меня врасплох, — поморщился он. — Откуда я мог знать, что вместе со знаниями из прошлой жизни ты не унаследовал оттуда и намерения? Когда на меня нападают, я атакую в ответ. И ещё эта подвеска… К слову, о ней… — Уничтожь её, — внезапно выпалил Шэнь Цинцю, чем вызвал у Ло Бинхэ изумлённый взгляд. — Ты главный герой, демоны тебя побери, она всё равно тебе не нужна! Я не смогу доверять тебе, пока… — А что насчёт моего доверия? — снова окрысился Ло Бинхэ. — Я до сих пор не могу избавиться от ощущения, что каждое твоё слово, действие и даже взгляд отрепетированы! Как будто ты нарочно говоришь мне то, что я хочу услышать, чтобы вновь усыпить мою бдительность. Мне все время кажется, что ты загоняешь меня в ловушку… Ло Бинхэ запнулся, и его лицо вдруг осветилось озарением. — Я знаю, что можно сделать! — радостно, по-мальчишески звонко воскликнул он. Это внезапная смена настроения вызвала у Шэнь Цинцю плохое предчувствие. — Выпей моей крови. Должно быть, ужас и отвращение, что заклинатель испытал при этих словах, отразились на его лице, потому что Ло Бинхэ положил ему руки на плечи и взволнованно пояснил: — Это не для того, чтобы тебе навредить! Она будет тебя лечить и помогать быстрее восстанавливать ци, — голос Ло Бинхэ треснул, как лёд под слишком высоким весом. Он глухо продолжил с почти умоляющим выражением в глазах: — Просто покажи, что ты тоже готов мне довериться, и я не то, что уничтожу эту подвеску ради тебя — я весь мир брошу к твоим ногам. — Нет, — отрезал Шэнь Цинцю. Даже если не брать в расчет тот факт, что он ввиду своего рабского прошлого больше никогда и никому добровольно не вручит такую власть над собой, он и так был сыт кровяными паразитами по горло. Кровь Ло Бинхэ годами не давала ему спокойно умереть — он чувствовал, как эта инородная пакость течёт по его венам, зудит, сшивая ему раны и вызывая жгучее желание содрать с себя кожу заживо. Воодушевленное лицо Ло Бинхэ мигом покрылось морозной коркой. — Ты мог бы хотя бы сделать вид, что обдумываешь это предложение. Юноша выжидательно уставился на него, но Шэнь Цинцю молчал. Ему не хватало воздуха — должно быть, из-за духоты. Он сказал всё, что мог, и ему нечего было добавить. Можно было бы предложить Ло Бинхэ другой, более приемлемый способ проверки, но заклинатель сомневался, что такой вообще существует. Истина заключалась в том, что, пусть Шэнь Цинцю и привязался к ученику, но абсолютно точно ему не доверял. По-видимому, их отношения были возможны только когда Ло Бинхэ безоговорочно вручал ему всего себя и ничего не требовал взамен. — Прекрасно! — сердито воскликнул демон. — Этот ученик всё понял. А теперь пусть учитель его извинит — этому ученику необходимо найти А-Чжу. Шэнь Цинцю сжал кулаки, впившись ногтями в кожу. Когда Ло Бинхэ прошёл мимо него, он сквозь зубы прорычал: — Ты всё равно прибежишь обратно. Ло Бинхэ вздрогнул и обернулся, удивлённо подняв брови. — Что ты сказал? — Ты две жизни был мною одержим! — терзаемый ревностью, с досадой крикнул Шэнь Цинцю. — Ты хочешь меня. Ты — мой! Сколько бы девок ты ни перетрахал, в твоём сердце буду лишь я! Неважно, использую я тебя или нет — тебе ни с кем не будет так хорошо, как со мной. И когда ты это поймёшь, ты прибежишь обратно, как скулящий щенок, требуя моего внимания. Потому что так ты вёл себя всегда — что до Бездны, что после. Черты лица Ло Бинхэ ожесточились — челюсть напряглась, брови сомкнулись на переносице, а взгляд заострился. — Это мы ещё посмотрим. Он круто развернулся к Шэнь Цинцю спиной и размашистым шагом направился к зазывно мигающим огонькам Хуаньхуа — белое пятно его ханьфу постепенно отдалялось, пока не растворялось в них окончательно.