Не в нашей власти

Год Первый

Вернувшись на Цинцзин, Шэнь Цинцю первым делом приказал вынести из пристройки все вещи Ло Бинхэ. За пять лет обучения скромные пожитки демона едва ли преумножились — состояли они в основном из ученической формы, пособий по совершенствованию и маленьких безделушек, которыми он обменивался с объектами своих ухаживаний. К последним Владыка Цинцзин был особенно безжалостен, собственноручно отправив их прямиком в жаровню. Неожиданное возращение Шэнь Цинцю вмиг обросло всевозможными слухами — среди Горных Владык перемывать ему косточки уже давно стало доброй традицией. После триумфального выступления демона на соревнованиях, имя Ло Бинхэ было у всех на слуху, и заклинатели с любопытством обсуждали, что же могло произойти между учителем и учеником. Шэнь Цинцю в ответ на вопросы либо угрюмо отмалчивался, либо вымещал злость на окружающих, задающих неосторожные вопросы. Вскоре даже самые незадачливые ученики Шэнь Цинцю вели себя тише воды, ниже травы, чтобы не попасть под горячую руку. И только Нин Инъин со свойственной ей непосредственностью осмелилась поинтересоваться: — Учитель, почему вы вернулись без А-Ло? С ним все в порядке? Впервые в жизни Владыка Цинцзин был так близок к тому, чтобы высечь ее, даже не утруждая себя выдумыванием предлога. Через пару месяцев на горизонте показалась вереница повозок. С возвращением из Хуаньхуа учеников Цанцюн в сопровождении Юэ Цинъюаня и Му Цинфана скрыть драматичные подробности ухода Ло Бинхэ стало попросту невозможно. После этого Шэнь Цинцю неоднократно ловил на себе презрительные взгляды братьев и сестер по оружию, а шёпот за спиной стал настолько привычным, что превратился в белый шум. Бессмертный не мог не оценить иронию. В прошлой жизни, когда он столкнул Ло Бинхэ в Бесконечную бездну, его завалили сочувствием и преувеличенными сожалениями в связи с гибелью ученика. В этой жизни Шэнь Цинцю сделал все, что мог, чтобы его защитить, но подвергся осуждению окружающих за то, что был слишком жесток с учеником, раз тот сбежал в Хуаньхуа при первой возможности. У судьбы странное чувство юмора. Однако самому заклинателю было не до смеха. Он просто поверить не мог в то, насколько монотонной и скучной стала его жизнь без Ло Бинхэ. Рядом с главным героем, что представлял собой ходячее око урагана, Шэнь Цинцю не расслаблялся ни на минуту, и после полугода существования как на вулкане, погружение обратно в рутину стало напоминать изощрённую пытку. Всё равно, что, едва только вкусив настоящей жизни, вернуться обратно к аскезе. Ни обучение учеников, ни чтение книг, ни игра на цине, ни даже выездные задания не приносили душе Шэнь Цинцю спокойствия. В его бамбуковой хижине внезапно стало невыносимо тихо. Еда на Цинцзин после кулинарных изысков ученика казалась настолько пресной, что, если бы Шэнь Цинцю просто пожевал песка, то едва ли заметил бы разницу. Но острее всего отсутствие Ло Бинхэ ощущалось по ночам. Шэнь Цинцю велел несколько раз тщательно выстирать простыни, но запах Ло Бинхэ все равно преследовал его, будто въевшись не в ткань, а в саму реальность. Промозглость поздней осени напоминала, насколько холодной стала постель Владыки Цинцзин, и, преданный своим телом, привыкшим к ласке, он мог часами без сна томиться в тисках желания, разглядывая узоры лунного света на потолке. Иногда в сонном наваждении Шэнь Цинцю казалось, что Ло Бинхэ лежал рядом, и его теплое дыхание щекотало ему щёку, а однажды он распахнул глаза, когда отчётливо услышал знойный, полный вожделения шёпот: — Учитель… Тогда, сгорая со стыда, Шэнь Цинцю сделал то, чего не позволял себе даже в бурные годы юношества — сунул руку под одеяло и снял возбуждение сам. Ещё один конфуз произошёл, когда однажды посреди ночи заклинатель понял, что избавился не от всех вещей Ло Бинхэ. Он вскочил с кровати, зажёг ночную жемчужину и в её потустороннем голубоватом свете принялся рыться в своих веерах. Все они были уложены в изысканные коробочки, и только один — белый с рисунком из бамбуковых стеблей — валялся, нагло раскинув спицы, будто совсем не стесняясь своей дешевизны. Тот самый, что подарил ему Ло Бинхэ. Образы красивой пещеры, весело потрескивающего костра и лёгкого хмельного румянца на щеках ученика, едва не лопающегося от радости за то, что сумел угодить учителю, разозлили Шэнь Цинцю. Он направил в пальцы ци, готовясь разнести веер в щепки, но в последний миг остановился и зашвырнул его обратно. Может, я не могу его уничтожить, но мое достоинство еще не настолько растоптано, чтобы им пользоваться. Но он всё равно снова и снова возвращался мыслями к этой вещи. Веер словно источал завлекающие эманации, и спустя пару недель бесполезной борьбы Шэнь Цинцю был вынужден сунуть его себе в рукав, чувствуя при этом, что его гордости наносится непоправимый ущерб. Владыка Цинцзин никогда не был снисходителен к слабостям других, но свои собственные он ненавидел люто, отчего его настроение находилось в перманентно мрачном состоянии. Юэ Цинъюань интуитивно понимал, что происходит с его названным младшим братом, поскольку сам Владыка Цинцзин отказывался с ним что-либо обсуждать, и пытался оказывать посильную поддержку, но… Это все ещё был Юэ Цинъюань. Любые его благие намерения оборачивались катастрофой. Шэнь Цинцю не мог не замечать игривых взглядов, что бросала главе школы Ци Цинци, их «случайных» прикосновений и глупых мечтательных выражений на лицах. Заклинатель всегда знал, когда парочка провела ночь вместе — на следующий день Юэ Ци светился, как начищенный пятак. Чужое счастье для Шэнь Цинцю стало костью посреди горла, а любая поддержка Юэ Цинъюаня казалась лицемерием и издевательством, даже если на самом деле была искренней. Зависть вновь пустила глубокие корни в его жизнь, как злостный сорняк, что возвращается, сколько ни выпалывай. Помимо сладкой парочки, Шэнь Цинцю раздражали и талантливые детишки, что появлялись на Цанцюн, как грибы под проливным дождем, блистая талантами, в то время как после использования демонического артефакта совершенствование Владыки Цинцзин оставляло желать лучшего. Но особенно болезненно было ощущать свою никчёмность на контрасте с самим собой полгода назад, когда его заклинательские способности превосходили даже самые смелые мечтания. Шэнь Цинцю уже тысячу раз пожалел, что предложил Ло Бинхэ двойное совершенствование, пустил его в свою постель, а затем и в свое сердце. Выкинуть его оттуда обратно уже не получалось. Одиночество, навязанное Шэнь Цинцю пресловутой ролью главного злодея, вступило в необратимую химическую реакцию с такой же не властной над своим кредо, одинокой душой главного героя. Заклинатель не мог не думать о том, чем сейчас занимается Ло Бинхэ, где он находится — в Хуаньхуа или в Царстве демонов, что планирует и с кем разговаривает. Лгать себе, что эти мысли связаны исключительно с беспокойством за безопасность Юэ Цинъюаня становилось все сложнее — суть чувств Шэнь Цинцю постепенно раскрывалась перед ним, как цветочный бутон. Однажды, не выдержав, Шэнь Цинцю отправился на Аньдин за ответами. Шан Цинхуа, оставшийся единственной ниточкой, связывающей его с Ло Бинхэ, уже целую вечность не появлялся на Цинцзин. Шэнь Цинцю видел тому два возможных объяснения: либо хомяк следовал прямому приказу Ло Бинхэ, либо небесный демон, недолюбливающий шишу, в отсутствие ограничения в виде учителя сдал его со всеми потрохами Мобэю. Поскольку шиди всё ещё не пропал без вести, Владыка Цинцзин ставил на первое. Шэнь Цинцю постучал в дверь заново отстроенного после вероломного сожжения домика Шан Цинхуа. Когда ответа не последовало, Шэнь Цинцю без угрызений совести переступил порог — в конце концов, и у шиди не было представления о личных границах, если вспомнить, с чего началось их долгосрочное сотрудничество. Шан Цинхуа был внутри. За расписанной волнами ширмой раздавались всплески и невнятное мычание, что, скорее всего, должно было быть пением — Владыка Аньдин беззаботно купался, не ведая о нежданном госте. Шэнь Цинцю решил не смущать его и подошёл к столу, усыпанному свитками и бумагами, сваленными в груды — верхние из них вот-вот готовы были соскользнуть, как горные лавины. Лениво перебирая листы, Владыка Цинцзин заметил кое-что интересное и, не отрывая взгляда от иероглифов, сел за стол. Погрузившись в чтение, он не сразу заметил, что всплески прекратились. Когда до уха Шэнь Цинцю донеслось шлёпанье босых ног, он резко развернулся, задев локтем одну из неаккуратных стопок бумаг, что с грохотом свалилась на пол. Шан Цинхуа взвизгнул и подпрыгнул на месте — на его лице застыло выражение панического ужаса. Обмотанная вокруг бедер простыня соскользнула вниз, и Шэнь Цинцю быстрым брезгливым движением распахнул веер, чтобы скрыть выставленные напоказ причиндалы от своего взора. — Ты спятил! — заголосил Шан Цинхуа. — Нельзя вламываться к людям без стука! — Я стучал, — проворчал Шэнь Цинцю, но в целом был согласен с шиди — неловкость ситуации, в которую он попал, явно того не стоила. — Я думал, это мой король пришел меня убивать! — продолжил возмущаться Владыка Аньдин, поднимая простыню и заворачиваясь в нее, как в рулон. — Так он все-таки узнал о твоих махинациях, — поднял брови Шэнь Цинцю. — «Узнал», — передразнил злой Шан Цинхуа. — Ты говоришь так, словно на него снизошло божественное откровение, а не твой неблагодарный щенок вздумал кусать руку, что его накормила! Если бы не я, Ло Бинхэ бы никогда не стал повелителем демонов! Следовало ему рот зашить! — Почему Мобэй тебя не убил? — сухо спросил Шэнь Цинцю. Хотя у него самого имелось к Ло Бинхэ много претензий, слышать, как его костерит кто-то другой он не желал. На его простой вопрос Шан Цинхуа отреагировал странно: его негодование вмиг улетучилось, он отвёл глаза и вполголоса пробормотал: — Почём мне знать? Шэнь Цинцю изумлённо смотрел на Владыку Аньдин. Это что, румянец у него на щеках? Заклинатель не хотел развивать мелькнувшую в голове абсурдную мысль. Шан Цинхуа, тем временем, ещё сильнее завернулся в простыню и запричитал, косвенно подтверждая догадки Шэнь Цинцю: — Ох, как мой король справится без меня? Он же совсем не разбирается в людях! Как он теперь поймет, что его кто-то водит за нос? — Просто сравнит поведение потенциальных заговорщиков с твоим образцовым примером предательства, — равнодушно ответил Шэнь Цинцю, не пытаясь скрыть разочарования в голосе. С изгнанием Шан Цинхуа растаяла его последняя надежда оставаться в курсе планов Ло Бинхэ. — К чему эти стенания? Разве ты не добился того, ради чего затевал эту аферу? Взгляд Шан Цинхуа ожесточился, и он холодно протянул: — Кстати… Сперва этот мастер был уверен, что его сдал шисюн — Ло Бинхэ ведь умело выдрессирован и чихнуть не посмеет без одобрения его хозяина. Но когда до меня дошли новости о драме, развернувшейся в Хуаньхуа… Этот мастер прощает шисюна за грубость. Ему тоже сейчас непросто — его оставил его любимый ученик. Или это Шэнь-шисюн его оставил? Этот мастер слегка запутался. Ноздри Шэнь Цинцю раздулись от гнева. Он мог бы осадить зарвавшегося хомяка так, что ему бы мало не показалось, но тот непременно в отместку принялся бы ковыряться в его собственных чувствах. Бередить только начавшие затягиваться раны заклинатель не желал, поэтому быстрое сменил тему. — Здесь, — мрачно произнес Шэнь Цинцю, поднимая бумаги, которыми заинтересовался до этого, — кое-чего не хватает. Шан Цинхуа прищурился, присматриваясь, и кисло подтвердил: — Верно. Похоже, шисюн напрасно искал шпиона в Хуаньхуа — утечка произошла с нашей стороны. Кто-то пробрался сюда и похитил именно те сведения, что касались барьера, защищавшего ущелье Цзюэди во время собрания. И, к сожалению, мой король выгнал меня прежде, чем рассказал, откуда взялись напавшие твари. Я в тупике. Всем своим видом Владыка Аньдин выражал недовольство, но на этот раз оно было направлено не на Шэнь Цинцю — Шан Цинхуа был уязвлён своей профессиональной недоработкой. — Почему шиди уверен, что похититель проник извне? — Своих ребят этот мастер тщательно проверил. Если бы кто-то из них был связан с демонами, я бы это выяснил, — высокомерно задрал нос Шан Цинхуа. Шэнь Цинцю раздражённо повёл бровью, но признал, что утверждение прозорливого и изворотливого шиди едва ли можно было назвать пустым бахвальством. — Цанцюн хорошо защищён — не много демонов найдется, способных проникнуть сюда незамеченными, — заметил Владыка Цинцзин. — Как минимум, одного мы можем назвать точно… — Это не Мобэй! — вновь взвился Шан Цинхуа. — Он слишком честный для этого! Если бы он хотел объявить войну Ло Бинхэ, то сделал бы это открыто! Он тяжело вздохнул и осел на стоящий неподалеку сундук. Завернутый в сырую простыню, с капающей водой с влажных волос и потерянным выражением на лице, он внезапно показался Шэнь Цинцю очень маленьким и слабым — обманчивое впечатление, учитывая все его таланты. Взгляд Шан Цинхуа стал пустым, и он забормотал себе под нос, ни к кому толком не обращаясь: — Он никогда меня не простит. Скорее солнце взойдет на западе, чем он смилуется над предателем. Кто «он» уточнять не требовалось. От его слов Шэнь Цинцю ощутил неловкость — с одной стороны, подобный исход был предсказуем, о чем тот предупреждал шиди заранее, а с другой… слишком уж явно прослеживались некоторые параллели. Шэнь Цинцю молча обмахивался веером, не зная, что ответить — в его голове в этот момент гнездилась лишь одна неуместная, полубезумная мысль, которая едва ли принесла бы Шан Цинхуа хоть какое-то утешение. Ло Бинхэ наверняка под силу заставить солнце взойти на западе.

***

Ло Бинхэ стоял на холмистом возвышении, наблюдая, как его армия демонов берёт неприступную с виду крепость. Над ней вилось густое облако дыма, медленно рассеиваясь в красных облаках — привычная картина для Царства демонов. Языки пламени, лезущие из бойниц, лизали успевшую покрыться копотью кладку. Стены в нескольких местах обрушились, тысячелетние валуны валялись около брешей, как крошки от печенья. По правую руку от Ло Бинхэ стоял Мобэй со скучающим лицом, словно в исходе боя он ни секунды не сомневался. А вот Ша Хуалин, застывшая по левую руку, была его зеркальным отражением — она завороженно, с почти детским восторгом взирала на падение собственного родового замка, и пламенное зарево плясало в отражении ее восторженных глаз. Это наталкивало Ло Бинхэ на мысль, что предательство отца со стороны демоницы было продиктовано мотивами скорее личными, чем корыстными. Ша Хуалин присоединилась к нему почти сразу же после того, как он начал свою военную кампанию по покорению Царства демонов — она сбежала от отца, прихватив с собой сотню наиболее верных последователей. Пополнение к армии пришлось кстати, однако, памятуя об обстоятельствах их знакомства, Ло Бинхэ решил сперва немного подразнить демоницу. Он сказал, что с удовольствием примет Ша Хуалин и ее демонический отряд, если три чемпиона с ее стороны одолеют трёх чемпионов с его стороны, с мелочным удовольствием наблюдая, как бледнеет ее лицо. В конце концов, в результате её дерзкой авантюры Ло Бинхэ едва не пал от ядовитого молота Старейшины Тяньчуй. Как и в тот раз, после первых двух поединков у противостоящих сторон выходила ничья, а в третьем должны были сразиться командиры. Ша Хуалин, решив, что Ло Бинхэ вознамерился ей мстить, озверела — она сражалась яростно и отчаянно, как тигрица. И хотя ей удалось своей храбростью произвести на Ло Бинхэ впечатление, одолеть его ей, разумеется, оказалось не под силу. Тот, впрочем, не стал злорадствовать над поверженной, а с улыбкой подал ей руку: — Это был достойный бой. Этот господин будет рад видеть такого доблестного воина среди своих сторонников. Демоница, чьи наряды даже весенние женщины посчитали бы слишком бесстыжими, зарделась, как скромная дева, и с тех пор своей преданностью и умениями заслужила звание генерала в армии Ло Бинхэ. Вот уже год демон триумфально продвигался с Северных пустошей на юг, одерживая победу за победой. Ло Бинхэ боялся, что без Синьмо процесс завоевания может затянуться, однако разработанный им план пока не давал сбоя. Точнее, разработанный Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ досадливо нахмурился, но тут же встряхнул головой, сбрасывая с себя ненужные мысли, и одарил Ша Хуалин ослепительной улыбкой. — Не желаешь взглянуть поближе? — он сделал пригласительный жест в сторону горящей крепости. Ша Хуалин довольно оскалилась: — Эта ничтожная думала, Повелитель никогда не предложит. Мобэй молча создал портал, перенеся тройку демонов прямо к главным воротам. В армии Ло Бинхэ царствовала железная дисциплина — он был воспитан в человеческой традиции, и чрезмерная жесткость демонов была ему чуждой. Даже разбушевавшийся в результате битвы пожар уже вовсю тушили к вопиющему неудовольствию Ша Хуалин, которая желала оставить от этого места одно пепелище. К Ло Бинхэ в подобострастном поклоне подбежал низенький демон. — Докладывай. — В северо-западном крыле продолжается сопротивление. Остальная крепость взята, мой господин. Цзючжун-цзюнь сбежал. Ша Хуалин зашипела, как рассерженная кошка. — Как это сбежал?! Горстка бесполезных идиотов! Моему папаше не скрыться от ответа! Немедленно его найдите! Ло Бинхэ был расстроен почти так же, как и демоница. Он всё ещё помнил, как Цзючжун-цзюнь дразнил его неопытную юную версию в бою, и был полон решимости вернуть должок. — Мы проверили весь замок — Цзючжун-цзюнь скрылся, — спокойно констатировал демон. — Зато мы захватили его наследника и ближайшую советницу. — Наследника? — удивился Ло Бинхэ, переводя взгляд на Ша Хуалин. — Скорее, ублюдка и шлюху, — скривившись, пояснила демоница. — Ха! Он завёл себе сына, потому что я, видите ли, его не устраиваю, но в итоге смылся, сверкая пятками, бросив «своё сокровище» на растерзание врагу! Мерзкий трус! Ло Бинхэ не хотел погружаться в трясину семейных склок, а потому уверенно произнёс: — Не волнуйся. Когда я завоюю Царство демонов, ему негде будет скрыться. Взгляд, которым одарила его демоница в ответ на эту весьма заносчивую браваду, выражал что-то среднее между благодарностью и вожделением. Низкий демон прочистил горло и неловко потоптался, прежде чем заметить: — Этот мальчик… такой пухленький. Если он неугоден Повелителю, может ли этот ничтожный его съесть? — Да, — не задумываясь, брякнула Ша Хуалин. — Генерал Ша шутит. В моей армии каннибализм запрещен, — раздражённо ответил Ло Бинхэ, и демон тут же поник. В этот момент раздался надрывный детский плач, и лохматое остроухое нечто лет трёх, завывая, подбежало к Ша Хуалин и обняло ее за ногу: — А-а-а-а-Лин, а-а-а-а-Лин… Мне страшно-о-о-о… Демоница закатила глаза и рыкнула: — Отцепись от меня, ты мне одежду соплями изгваздаешь! Она потрясла обёрнутой в полупрозрачную красную ткань ногой, пытаясь скинуть с нее мальчика. Ло Бинхэ стало немного жаль малыша — демоны не придавали родственным связям особого значения, и часто бывали равнодушны к страданиям других. Впрочем, и о людях можно сказать то же самое. Ло Бинхэ мог легко представить, как Шэнь Цинцю повел бы себя в аналогичной ситуации. Против воли молодой демон усмехнулся своим мыслям, присел перед демонёнком и, стараясь звучать как можно приветливее, произнес: — Ну же, не плачь, малыш. Как тебя зовут? — Сяо Чжу, — всхлипнул мальчик. Ло Бинхэ едва сдержался, чтобы не прыснуть. Поросенок? Заботливые родители явно не ломали голову над детским именем слишком долго. — Если твой отец сбежал, значит, сейчас ты главный в этой крепости. Разве подобает военачальнику лить слезы? Мальчик продолжил шмыгать носом, но рыдать перестал. — Настоящий мужчина, — похвалил Ло Бинхэ. — А теперь, как ответственный генерал, ты должен приказать своим демонам сложить оружие. И тогда получишь много-много конфет. Демонёнок хлопнул влажными ресницами, растерянно глядя на Повелителя демонов, и непроизвольно облизал губы. Улыбка Ло Бинхэ стала ещё более широкой и понимающей. — Да разве они послушаются этого сопляка? — фыркнула Ша Хуалин. В её голосе слышалась неприкрытая ревность. — Если его к ним отведёшь ты, вдобавок просветив, что их господина и след простыл, едва ли у них останется желание сопротивляться воле двух наследников, — ответил Ло Бинхэ и встал, отряхивая от пыли одеяния. — А после присмотришь за ним — он все-таки твой брат. Ша Хуалин уже открыла было рот, чтобы возмутиться, но вдруг подал голос Мобэй: — Господину не следует оставлять его с ней. Не пройдет и шичэня, как она придушит его подушкой. Ло Бинхэ, к этому времени уже хорошо знакомый с печальной историей Мобэя, мог понять его опасения, но Ша Хуалин уязвленно взвилась: — Что ты сказал, заносчивый ледяной ублюдок?! — У Хуалин нет повода вредить малышу, так как этот господин намерен сделать ее правительницей этих земель, — пресёк зарождающуюся перепалку Ло Бинхэ и перевёл на неё выразительный взгляд. — Однако этот господин очень расстроится, если с ребенком что-то случится. Его слова, даже несмотря на угрозу, успокоили демоницу. Хмыкнув, она подхватила брата, как котёнка, и, брезгливо сморщив носик, понесла его в сторону сражающихся — колокольчики на браслетах на её лодыжках радостно зазвенели, объявляя об её уходе. Ло Бинхэ, проводив ее взглядом, отдал приказ низкому демону: — А теперь приведи-ка мне в тронный зал ту самую «шлюху-советницу». У Повелителя демонов возникли некоторые догадки, о ком могла идти речь. — Сию минуту, Повелитель, — поклонился демон, расправил обтянутые кожей крылья и, грузно взлетев, понёс свою тушку к верхним платформам крепости. Ло Бинхэ отпустил Мобэя и направился в тронный зал. Большинство демонов не отличалось чувством прекрасного, и, обустраивая жилища, предпочитали либо, как сороки, тащить внутрь все, что блестит, либо превращать их в мавзолеи ужаса. Внутреннее убранство тронного зала родового замка Ша странным образом сочетало в себе оба подхода. Поверх позолоченных барельефов были вбиты устрашающего вида цепи, в дверях стояли статуи оскалившихся монстров с кровавыми рубинами вместо глаз, серебристые светильники источали скудное замогильно-зелёное свечение. Во дворце Ло Бинхэ, уже строившимся на захваченных территориях, такой безвкусице места не будет. Может, он даже посадит бамбук под своими окнами… На чёрном троне, из которого лучами во все стороны расходились острые шипы, лежала мягкая, расшитая бисером подушечка. Ло Бинхэ весело фыркнул и уселся прямо на нее. Вскоре несколько конвоиров ввели в зал пленницу, которую Повелитель демонов узнал с первого взгляда. Демоница осунулась, волосы чуть потускнели, однако одно точно осталось неизменным — она по-прежнему источала ауру искушения и порока. — Оставьте нас, — велел Ло Бинхэ. — Господин, с суккубами опасно оставаться один на один — их чары могут сводить мужей с ума, — неуверенно заметил демон, похожий на смесь хорька и броненосца. Глаза Ло Бинхэ сверкнули угрожающим алым блеском, и слуги моментально испарились. — Сила, власть и могущество, что смертным даже не снились, — сладким, как патока, голосом промурлыкала Сяолянь. — Быть может, Повелитель пощадит эту ничтожную хотя бы в благодарность за то, что её предсказание сбылось? — Как-то просто этому Повелителю досталась победа, — фыркнул Ло Бинхэ. — Уж не манипулировала ли Сяолянь исходом предсказания, заставив «грозного» Цзючжун-цзюня бежать в страхе за свою шкуру? — Увы, эта скромная пленница не всесильна, — демоница попыталась развести руками, как будто забыв, что они связаны. — Впрочем, в шутке Повелителя есть доля правды — эта Сяолянь ещё два года назад, взглянув на вашу ладонь, поняла, на какую сторону ей ставить. — Однако твоя падчерица оказалась порасторопнее в вопросах предательства, — заметил Ло Бинхэ. — Хуалин нахальна, импульсивна и неосторожна, — ухмыльнулась суккуб. — Эта Сяолянь намного более гибкая. Ло Бинхэ поднял бровь. Интересно, она намекает мне на постель или по природе неспособна разговаривать без пошловатых двойных смыслов? — И Хуалин не падчерица этой Сяолянь, — добавила демоница, — как и Сяо Чжу — не ее сын. Постель Цзючжун-цзюня грело множество демониц, но ни одну из них он так и не взял в жены. Ло Бинхэ встал с трона, подошёл к ней и разрезал путы на её запястьях. — Помнится, в прошлую нашу встречу ты просила меня не забывать об услуге, что ты оказала мне и моему учителю. Благодаря тебе спала демоническая печать этого Повелителя. Пусть это и была очередная манипуляция Шэнь Цинцю. Взгляд Сяолянь потеплел, и она склонила голову в признательном поклоне: — Повелитель помнит. — Служи мне верно, и этот Повелитель тебе воздаст по твоим заслугам. Сяолянь права — она гораздо благоразумнее и тактичнее Ша Хуалин. Кроме того, из неё получится неплохой дипломат — не только же силой подчинять себе Царство демонов. Пусть возьмёт это бремя на себя, а то Ло Бинхэ уже надоело, что мирные переговоры постоянно заканчиваются тем, что каждый захудалый феодал пытается навязать ему своих дочурок в жены. — Жизнь этой ничтожной теперь принадлежит вам, — торжественно заявила Сяолянь и, хитро сощурив глаза, добавила: — Не желает ли повелитель ещё одно предсказание? Ло Бинхэ нахмурился, вспомнив про «красоту холодную, но завораживающую», про «бурную реку страданий» и наставление об охотниках и жертвах. Все, что предрекла ему демоница, сбылось с тошнотворной точностью. Ло Бинхэ жаждал нового предсказания так же сильно, как и боялся его. — Может позже, — неохотно отозвался он. — А сейчас отведи меня в сокровищницу.

***

Как и предполагал Ло Бинхэ, Цзючжун-цзюнь прихватил с собой все, что представляло маломальскую ценность — никаких полезных артефактов в сокровищнице не оказалось. Зато сундуки полнились драгоценными камнями и великолепными изделиями, так что, по крайней мере, будет, чем подкупать демонических старейшин. Лично себе Ло Бинхэ не взял ничего… Ну или почти ничего — одна находка всё же привлекла его внимание. Установив некое подобие порядка в захваченной крепости и напоследок убедившись, что Сяо Чжу лежит неподвижно потому, что провалился в сон, а не потому, что сестрёнка в самом деле задушила его подушкой, Ло Бинхэ создал портал. У него пока получалось не так умело, как у Мобэя, но в собственные покои в Хуаньхуа он без проблем добирался из любого места в Царстве демонов. Никто, от низших демонов с интеллектом дождевых червей до его первых генералов, не понимал, зачем он продолжает играть послушника заклинательской секты. А Ло Бинхэ, даже обладая непревзойдённым даром красноречия, не мог подобрать нужных слов, чтобы объяснить им это безотчётное стремление. Подчинить Царство демонов ему было недостаточно. Повелителей демонов полно, даже императоров, властвовавших почти над всем Царством, история знала немало. Ло Бинхэ же жаждал сделать невозможное, нечто настолько великое, о чем прежде никто даже помыслить не мог. Нечто, что могло впечатлить даже до равнодушия невозмутимого учителя. Он хотел примирить оба Царства, и готов был положить на это дело всю жизнь, если придётся. Только тогда он сможет почувствовать, что его рождение могло быть случайностью, но не ошибкой. Во всяком случае, ему хотелось в это верить. Оказавшись в своих покоях, Ло Бинхэ закрыл портал и выудил из-за пазухи веер искусной работы. Его каркас был сделан из слоновой кости и перламутра, а вместо бумаги использовались птичьи перья насыщенного изумрудного цвета — тонкие и жёсткие, плотно прилегающие друг к другу. Такой аксессуар стоил целое состояние и, очевидно, попал в сокровищницу Цзючжун-цзюня из мира людей — демонические мастера не были способны создать нечто столь утонченное. На секунду Ло Бинхэ представил его в изящных тонких пальцах учителя… Демон тяжело вздохнул. Он подошёл к небольшому сундуку в углу комнаты, открыл его и аккуратно положил трофейный веер к другим, таким же изысканным и дорогим. Однажды он пообещал Шэнь Цинцю подарить ему веер, достойный императора. Теперь Ло Бинхэ имел во владении дюжину таких, но потерял возможность выполнить своё обещание. Зачем, в таком случае, он продолжает их собирать, он не мог объяснить даже себе. Разглядывая свою великолепную коллекцию, Ло Бинхэ задумался, как отреагирует учитель, если он прямо сейчас пошлёт их ему все разом. Обрадуется или разозлится? Возьмёт ли себе или побрезгует? В груди защемило, и Ло Бинхэ с силой захлопнул крышку. Скинув сапоги, он рухнул на кровать и положил руки за голову, пустым взглядом уставившись в потолок. С момента расставания с Шэнь Цинцю не прошло ни единого дня, когда его бы не посещали подобные мысли. Счастлив ли Шэнь Цинцю? Думает ли о нем? Доходят ли до него слухи о его ученике? Бывшем ученике. Что, если наведаться в сны учителя? Что, если открыть портал в бамбуковую хижину, прижать его к себе и молча поцеловать, ничего не объясняя? Ло Бинхэ закрыл глаза и сердито потёр лоб. Он знал, что никогда этого не сделает. За последний год через отрицание, слёзы, женщин и торги с самим собой демон смирился с тем, что неспособен разлюбить Шэнь Цинцю или полюбить кого-то другого хотя бы близко так же сильно. Однако даже один опрометчивый поступок, который даст учителю понять, насколько сильно его ученик в нём увяз, может привести демона к полному краху — Шэнь Цинцю, не задумываясь, раздавит его своим сапогом. Ло Бинхэ не может себя заставить не собирать эти веера, но учитель никогда о них не узнает.