Не в нашей власти

Ло Бинхэ покинул келью понуро, словно щенок, которому отвесили пинка. Шэнь Цинцю, впрочем, вид обиженных жизнью животных никогда не трогал, а сейчас, охваченного злостью на нечуткого ученика, и подавно. Подумать только — Шэнь Цинцю вскрыл перед ним все свои гноящиеся раны, излил душу так, как никогда ни перед кем другим, даже Юэ Цинъюанем, а мерзавец всё равно легко допустил мысль, что он может продолжать им манипулировать и в глубине души ненавидеть! Ло Бинхэ так просил его довериться, но когда Шэнь Цинцю вручил ему это самое доверие на серебряном блюде, зверёныш ухитрился этого не заметить. Заклинатель сердито фыркнул, когда снаружи раздался скрежет отворяемого засова и в дверном проёме возникло бледное обеспокоенное лицо Му Цинфана. Заметив Шэнь Цинцю, он изумлённо поднял брови. — Шиди Му не ожидал увидеть узника в его собственной темнице? Му Цинфан, выражение лица которого быстро сменилось с недоверия на облегчение, притворил за собой дверь. — Не ожидал, если честно, — признался он. — Шисюну известно, что кто-то усыпил всю его стражу? Шэнь Цинцю равнодушно пожал плечами. — Может, они кому-то не угодили — мне почём знать. Это их обязанность следить за мной, а не наоборот. — Оно и к лучшему, — произнёс Му Цинфан, смерив его долгим пронизывающим взглядом. — Было бы ужасно, если бы шисюн увидел бы в этом необычном инциденте свой шанс на побег. К счастью, Шэнь-шисюн весьма предусмотрителен и понимает, что такое опрометчивое решение отвернуло бы от него всех сомневающихся в его виновности и бросило бы тень на школу Цанцюн. И на её главу. Шэнь Цинцю злобно прищурился. — Следует ли мне воспринимать умозрительные рассуждения шиди как угрозу? — Шэнь-шисюн, — вздохнул Му Цинфан, — как угрозу мои слова можно было бы расценить только в том случае, если бы я был тебе врагом. Мне казалось, шисюн уже давно должен был понять, что это не так. Не стоит срывать на мне злость за простое разумное предостережение. В этот момент Шэнь Цинцю вдруг почувствовал, что у него просто не осталось сил на традиционные препирательства — настолько сильно его вымотал сегодняшний день. Он тяжело осел на кровать и устало спросил: — Что вообще шиди сюда привело? — Ох, да, — засуетился Му Цинфан. — Глава школы попросил меня проверить состояние шисюна — он опасался, что из-за недавних событий у тебя может случиться искажение. Шэнь Цинцю тихо и невесело рассмеялся. Ци-гэ, ты снова опоздал.

***

Тяжёлые капли барабанили о промасленную поверхность бумажного зонта. Тропинку, ведущую к бамбуковой хижине, совсем размыло. Шэнь Цинцю, с детства ненавидевший сырость, в скверном расположении духа поднимался по ней, предвкушая момент, когда, наконец, он сможет укрыться в уютном тепле своего убежища. Войдя внутрь, он первым делом вытер ноги и поставил зонт стекать в угол, чтобы не разводить грязь, и только потом обратил внимание, что за его рабочим столом сидит человек. Им оказался не кто иной, как сам Горный Владыка Цинцзин. Собственная копия с сосредоточенным лицом величественно перебирала бумаги. Шэнь Цинцю редко осознавал, что находится во сне — его сновидения обычно либо не отличались яркостью, повторяя ежедневную рутину, либо скатывались в ночные кошмары, многие из которых ему также приходилось переживать наяву. Этот был исключением. — А ну выметайся из-за моего стола, — рыкнул он на притворщика. Возвышенность Шэнь Юаня как водой смыло, когда почти детское возмущение отразилось на его лице. — Как ты понял? Ты что же, даже на миг не поверил, что я — это ты? — Для того, чтобы сойти за меня, мало состроить серьёзное лицо — нужно нечто большее. Мозги, например. — Скорее уж заносчивость и высокомерие, — парировал Шэнь Юань, но из-за стола всё же встал. — И вообще, я рассчитывал на более теплый прием. Мы несколько лет не виделись — неужели ты совсем не соскучился? Как минимум, у тебя должна была накопиться гора вопросов. — Какая щедрость со стороны системы, — проворчал Шэнь Цинцю. Вопросов у него и вправду было немало. Информация, что дал ему Шэнь Юань в прошлый раз, успела протухнуть и заплесневеть, и в глубине души Шэнь Цинцю очень рассчитывал, что ему доведётся переговорить с двойником ещё раз. Впрочем, дабы не ставить себя в позицию слабого, показывать свою заинтересованность он не собирался. Не то, чтобы он думал, что Шэнь Юань собирается ему навредить, но терпеть его самодовольную физиономию Шэнь Цинцю не хотел. Он уселся на свой стул, как бы подчёркивая, кто настоящий хозяин бамбуковой хижины, а кто наглый захватчик, жестом велел Шэнь Юаню сесть напротив и начал свой допрос. Выуживать информацию по крупицам не пришлось — двойник так и горел энтузиазмом и охотно выкладывал Шэнь Цинцю всё, что тот хотел услышать. Неужели он и вправду соскучился? Шэнь Цинцю внимательно следил за повествованием, пытаясь соотнести две временные линии и просчитать, чего следует ожидать дальше. — Любопытно, — он задумчиво постучал черенком веера о подбородок. — Значит, Таньлан-цзюнь мечтает слить три мира воедино? Как оригинально. Мне давно следовало догадаться, что яблоко не могло далеко откатиться от яблони. Кусочки мозаики становились на свои места, но картина, что из них складывалась, Шэнь Цинцю откровенно не нравилась. — Для осуществления задуманного ему нужен Синьмо, — рассуждал вслух Шэнь Цинцю. — Но вытащить адское оружие из Бездны способен только Ло Бинхэ, не так ли? — Это ключевая часть истории, — кивнул Шэнь Юань. — Пусть Тяньлан-цзюнь и не знает, что его сынок — блистательный главный герой, но он определённо не дурак. Ему известно, что Ло Бинхэ — единственный, кто может посоперничать с ним в силе. Если ему не удалось заполучить Синьмо самому, он наверняка попытается сделать это руками сына. Или, если быть точнее, уже пытается. Многие события теперь обретали смысл. Становилось очевидно, что именно Тяньлан-цзюнь был тем, кто напал на Тяньи, но эта самоубийственная выходка нужна ему, чтобы заманить в ловушку не заклинателей, как Шэнь Цинцю полагал раньше, а Ло Бинхэ. Более того, он расставил сыну даже не один, а два крючка. Наверняка письма, уведомляющие заклинателей о предателе в их рядах тоже его рук дело, но и тут Шэнь Цинцю ошибся в их истинном предназначении. Целью было не перессорить противников, а загнать Ло Бинхэ в угол, чтобы, когда мир заклинателей на него ополчится, у него не осталось иного выбора, кроме как отправиться за Синьмо. Мог ли Император демонов знать, что в его капкан попадётся невезучий главный злодей? Положение, конечно, неприятное, но не безвыходное. Пока Ло Бинхэ ведёт себя благоразумно, ничего страшного не случится, и у Шэнь Цинцю будет прорва времени, чтобы сосредоточиться исключительно на своем освобождении. Впрочем, Владыка Цинцзин по собственному опыту знал, что рассчитывать на благоразумие Ло Бинхэ — гиблое дело. — Нужно как можно скорее с ним поговорить, — пробормотал Шэнь Цинцю. — С кем? Ло Бинхэ? — Шэнь Юань с любопытством наклонился вперёд. — Вам удалось поладить? — Не твое дело, — огрызнулся Шэнь Цинцю, чувствуя, как кровь приливает к щекам. «Поладить» даже близко не описывало ту неразбериху, что в данный момент творилась между учителем и учеником. Внезапно Шэнь Цинцю вспомнил одну неосторожно брошенную Шэнь Юанем давным-давно фразу, и в его душу закралось подозрение. На несколько секунд нежелание сболтнуть лишнего сошлось в нем в ожесточённой борьбе с любопытством, но последнее, в конце концов, одержало верх. — Ах да, теперь я припоминаю, — скучающим тоном начал Шэнь Цинцю. — Ты сказал, что вы с Ло Бинхэ стали друзьями. Шэнь Юань густо залился краской, но лицо удержал, упрямо кивнув. Шэнь Цинцю, однако, косвенных подтверждений было недостаточно. Он сам плохо понимал, почему для него так важно добиться от двойника правды. — Хмм… Так значит, он не напрашивался всеми силами на твою похвалу, светясь при этом как начищенный пятак? — Обычно он и вправду заслуживал похвалы, — смущённо пробормотал Шэнь Юань, закрывая лицо веером. — И не бегал за тобой хвостиком, вымаливая крохи внимания? — Э-э-э… Ну-у-у… — И не занимался всякими непотребствами по ночам в своей комнате — прямо у тебя под носом, предаваясь мечтаниям о тебе? — Шэнь Цинцю! — возмущённо воскликнул Шэнь Юань, вскочив на ноги. Он выглядел так, будто прямо сейчас начнёт кашлять кровью, но Шэнь Цинцю с удовлетворением отметил, что желания отпираться у него поубавилось. Красный, как свекла, Шэнь Юань всё ещё сердито фыркал, когда снова уселся на свое место — каждый резкий взмах веера развевал назад его длинные волосы. — Прекрасно! Мы с Бинхэ женаты. Доволен? — нехарактерная злобная язвительность прорвалась в голос двойника. — Мне следовало доложить тебе о том, как устроилась моя личная жизнь, при первой встрече? Да тебя бы удар хватил в ту же минуту! Горло Шэнь Цинцю пересохло. — Женаты? — А если бы и не хватил, — продолжал жаловаться Шэнь Юань, — то ты бы принялся мучить бедного Бинхэ с удвоенной силой! — Женаты? — будто оглохнув, снова ошеломлённо повторил Шэнь Цинцю. Шэнь Юань неохотно кивнул. Если обо всем, что касалось сюжета, двойник щебетал, не умолкая, то сейчас словно воды в рот набрал. Под требовательным взглядом Шэнь Цинцю он всё же соизволил развить мысль. — Ты прав, Бинхэ влюбился в меня ещё в юном возрасте и пронёс это чувство через всю Бесконечную бездну, — предаваясь воспоминаниям, он печально вздохнул. — У нас не всё было гладко — мы причинили друг другу очень много боли. Но это в прошлом — теперь мы вместе и любим друг друга! Шэнь Цинцю продолжал пребывать в ступоре. Открытие не должно было шокировать — если зверёныш умудрился влюбиться в него спустя всего две недели после того, как он просто перестал его кошмарить, что уж говорить о такой приторно сладкой версии учителя, как Шэнь Юань. И всё же то, насколько далеко зашли отношения этой парочки из параллельного мира, вызывало в Шэнь Цинцю странное, трудно поддающееся описанию чувство. Это не было злостью, трепетом, завистью, надеждой или ревностью. А может, наоборот, было всем этим одновременно. Шэнь Цинцю так глубоко погрузился в себя, что не сразу заметил, что Шэнь Юань уже какое-то время пытается привлечь его внимание. Притворщик бесцеремонно потянул его за рукав. — Эй! Шэнь Цинцю! Почему ты не злишься? Я думал, что после таких новостей, ты будешь просто рвать и метать! Глаза Шэнь Юаня, озарившись догадкой, внезапно округлились: — Или для тебя это не новости? — Что бы ты ни планировал сказать дальше, хорошенько подумай, стоит ли злорадство твоей жалкой жизни! — угрожающе прорычал Шэнь Цинцю. Теперь пришёл черёд Шэнь Юаня приходить в себя. Он неловко поёрзал на стуле. — Шэнь Цинцю, у Бинхэ… хрустальное сердце. — И? — ледяным голосом осведомился Шэнь Цинцю. Если Шэнь Юань ведёт к тому, что он не подходит для его драгоценного Бинхэ, Шэнь Цинцю всерьез задумается, чтобы осуществить свою угрозу. — Ты знаешь, что однажды я видел, как он, находясь в Царстве снов, разрушал свой разум, как будто наказывая себя за собственные поступки? Насколько же нужно ненавидеть себя, чтобы поступать так с собой? — лицо Шэнь Юаня исказилось мукой, словно даже одно воспоминание причиняло ему боль. — Бинхэ столь страстно жаждет любви, но при этом считает себя её недостойным. Но я так не считаю. И буду доказывать ему это до тех пор, пока он не поверит. Шэнь Цинцю нахмурился. Тяга Ло Бинхэ к саморазрушению никогда не являлась для него секретом, но Шэнь Цинцю она всегда казалась неосознанной. Представить, что его демон мог так открыто ей потакать, было довольно сложно. И отчего-то сильно тревожно. — Мальчишка из моей реальности не похож на твоего. Мой Ло Бинхэ никогда бы так не поступил. — Твой? — мягко переспросил Шэнь Юань, улыбаясь. Его глаза превратились в сияющие теплом полумесяцы. Шэнь Цинцю захотелось стереть это дурацкое нежное выражение с лица, которое выглядело в точности, как его собственное. Впрочем, пусть двойник воображает себе то, что хочет, если обычная оговорка сможет избавить Шэнь Цинцю от его навязчивых нравоучений. — Где он сейчас, кстати? — к счастью, сменил тему Шэнь Юань. — Правит в Царстве демонов? В моем мире в это время Ло Бинхэ втёрся в доверие к старому хозяину Хуаньхуа — хотел стать великим заклинателем, чтобы быть мне равным, — Шэнь Юань укоризненно покачал головой. — Но в твоём мире, как будто бы, в этом шаге нет смысла. — Смысл и Ло Бинхэ? — фыркнул Шэнь Цинцю. — Уж не знаю, что этот старый извращенец ему наплёл, но глупец отчего-то решил, что в Хуаньхуа ему самое место. Мой… — он быстро одёрнул себя, — щенок, наверно, хотел задеть меня посильнее, а потому пошёл ещё дальше и потеснил Гунъи Сяо с позиции главного ученика. Шэнь Юань возмущённо захлопнул веер. — В таком случае скажи Ло Бинхэ, чтобы немедленно оттуда убирался! Когда он узнает, что этот негодяй сделал с его матерью, он сам не захочет ни на секунду дольше терпеть рядом с собой этого человека! — Старый хрыч как-то навредил прачке? — удивился Шэнь Цинцю. — Нет! Его родной матери — Су Сиянь! Да её смерть, можно сказать, на его совести! И это не говоря о его совершенно низменной одержимости Ло Бинхэ! Страшно подумать, что мерзавец мог бы с ним сделать, если б у него были силы его одолеть! Беспокойство ледяной змеёй скрутилось вокруг внутренностей Шэнь Цинцю. В интересе Лао Гунчжу к Ло Бинхэ, от которого за ли несло чем-то порочным и извращённым, Шэнь Цинцю имел возможность убедиться ещё после давешнего откровения Гунъи Сяо. Тем не менее, время шло, его дерзкий ученик не жаловался и, казалось, прекрасно чувствовал себя в компании старого хозяина дворца, и Шэнь Цинцю задвинул свои смутные тревоги подальше. Теперь же острые иглы дурного предчувствия вонзились ему в кожу. — Расскажи мне всё.

***

Келью Шэнь Цинцю Ло Бинхэ покинул в крайне расстроенных чувствах. Он снова не понимал, за что учитель так на него обозлился. И, тем не менее, он позволил Ло Бинхэ навестить его позже, отчего в сердце демона теплилась надежда, что Шэнь Цинцю вскоре оттает. Первым, что увидел Ло Бинхэ, оказавшись в своей комнате, оказался старый хозяин дворца, мирно читающий в кресле. Он рассеяно улыбнулся молодому человеку, как будто выходящий из портала демон был для него совершенно обыденным зрелищем. Ло Бинхэ охватило раздражение. — Что вы забыли в моей комнате? — Мой мальчик, ты вернулся! Мне нужно с тобой поговорить. У меня сердце не на месте, когда мы ссоримся. — Ссоримся? — ядовито усмехнулся Ло Бинхэ. — Ну что вы, никаких ссор. Вообще никаких взаимодействий, желательно. Старый хозяин дворца состроил жалостливое лицо. — Послушай, мальчик мой, ты был прав. Я поступил неразумно и опрометчиво, когда скрыл от тебя сбор доказательств вины Шэнь Цинцю. Когда я услышал слова всех пострадавших от него людей… мне захотелось, чтобы мир узнал о его преступлениях. Но в своём тщеславии я забыл о том, что мне по-настоящему важно. О тебе. Мне очень жаль, — старый хозяин дворца проигнорировал скептическое фырканье Ло Бинхэ, и продолжил медовым голосом увещевать. — Не спеши отвергать меня всего-навсего из-за одной ошибки. Тем более, что у меня есть идея, как я могу загладить свою вину. Почему бы нам не поужинать вместе? Я расскажу тебе все, что узнал о жизни Шэнь Цинцю. Смогу ли я убедить тебя или нет, не имеет значения — окончательное решение всё равно останется за тобой, и я смиренно приму твой выбор. Что скажешь? Ло Бинхэ задумался. Разумеется, в раскаяние Лао Гунчжу он не верил. Но оставался вопрос, как действовать дальше. От участия в битве за Тяньи Ло Бинхэ, ни секунды не сомневаясь, решил отказаться. Учитель здесь, в Чжаохуа, пойманный, безоружный, неспособный себя защитить в случае необходимости — и речи не могло идти о том, чтобы оставить его наедине с этими стервятниками. Может быть, в Тяньи он отправит Мобэя, и то только в качестве резерва, чтобы вмешался, если заклинатели не сдюжат бой с войском Тяньлан-цзюня. Старик, между тем, на данный момент являлся главной угрозой для учителя. Если Лао Гунчжу, стремясь вновь завоевать доверие Ло Бинхэ, выложит ему хотя бы часть своих планов, возможно, это сможет спасти Шэнь Цинцю жизнь. Повелитель демонов ввязывался в авантюры и с меньшими ставками на кону. Ло Бинхэ неохотно кивнул, и старик просиял. — Вот и прекрасно! — хлопнув в ладоши, он нетерпеливо потёр их друг о друга. — Идём, мой мальчик, стол уже накрыт. Воспользуемся твоим порталом, пока еда не остыла. Келью, отданной Лао Гунчжу и его дочери, и кельей-то сложно было назвать — их жилище было чуть ли не единственным величественным, за исключением самого храма, строением на территории школы Тяньи. Ло Бинхэ здание показалось более приятным глазу, чем пышная вычурность Хуаньхуа. Искусная резьба покрывала высокий деревянный домик как снаружи, так и изнутри, а рамы с причудливыми узорами отделяли просторные комнаты друг от друга. Даже в сложном орнаменте на дубовых балках стропил можно было легко опознать руку мастера — вся конструкция напоминала рёбра животного, отчего весь дом казался гигантским живым существом. Стоящий посреди комнаты столик с выгнутыми ножками ломился от всевозможных кушаний. Ло Бинхэ нахмурился, осматривая ряды ароматных блюд. — Сяо-шимэй к нам не присоединится? — Сяо-эр сильно вымоталась, — как-то не слишком печально вздохнул Лао Гунчжу и жестом предложил Ло Бинхэ сесть. — Оставим её — сегодня у девочки был непростой день. Конечно, вымоталась она. Небось во время осыпания учителя угрозами. Ло Бинхэ с трудом подавил в себе злобу и омерзение, усаживаясь за стол. И как эта семейка могла когда-то ему приглянуться? — Угощайся, — старый хозяин дворца засуетился, щедро накладывая еду на тарелку Ло Бинхэ. — Вот, обязательно попробуй свинину — она просто тает во рту. Ло Бинхэ даже к палочкам не прикоснулся. — Я не голоден, — отрезал он. Лао Гунчжу, наконец, угомонился и виновато посмотрел на Ло Бинхэ из-под седых кустистых бровей. — Мальчик мой, я понимаю, что подвёл тебя. — Вы меня предали, — резко поправил его Ло Бинхэ. Пускай старик думает, что он просто обиженный ребенок, которого вполне можно задобрить лестью. — Ты прав. Твой мастер тебя предал. Я прочил тебя в свои преемники, но при этом принимал решения без твоего ведома и скрывал правду. Какими бы причинами я ни оправдывал свои поступки, теперь я понимаю, что ни одна из них не стоила твоего доверия. Клянусь, что больше никогда не допущу подобной оплошности. Старый хозяин дворца взял в руки глиняный кувшин с вином, разлил его в две пиалы и, сердечно улыбаясь, протянул одну из них Ло Бинхэ. — Выпей со мной, мой мальчик. Пусть это разделённое на двоих вино станет первым шагом на пути восстановления между нами доверительных отношений. А после я даю слово со всей честностью ответить на любые твои вопросы. — На любые? — удивлённо поднял брови Ло Бинхэ. Старый хозяин дворца торжественно кивнул. На мгновение Ло Бинхэ засомневался в своих выводах касательно личности Лао Гунчжу. Быть может, и старый хозяин дворца в самом деле дорожит им настолько, что готов поступиться своей гордостью? В конце концов, он всегда старался оберегать мою мать. — Ну что же, — задумчиво произнёс Ло Бинхэ и принял протянутую пиалу — пальцы старика ненароком задели его собственные. — Если ваши ответы покажутся мне неискренними, то на этот раз я покину Хуаньхуа окончательно и бесповоротно. За доверие! Он поднял чашу в воздух, салютуя собеседнику, и выпил до дна. Глаза старого хозяина дворца засияли, и он зеркально повторил жест Ло Бинхэ. — Зачем главе Хуаньхуа вообще понадобилось искать компромат на Владыку Цинцзин? — Полагаю, изначальная причина заключалась в том, что ты отказывался признавать меня своим наставником, в то время, как отрёкшегося от тебя Шэнь Цинцю ты упорно продолжал называть учителем. Мне захотелось понять, стоит ли прославленный Меч Сюя такой верности. В своих поисках я наткнулся на Вэй Шучжи, который поведал мне много всего интересного касательно прошлого твоего дорогого учителя. Ло Бинхэ почувствовал, что от удивления у него отвисла челюсть. Эти несколько предложений и вправду были самыми искренними и прямолинейными из тех, что демон когда-либо слышал от старого хозяина дворца. Шок его, впрочем, длился недолго — ему на смену пришли совсем иные чувства. — Значит, все дело в зависти. И как вы намерены поступить с учителем дальше? — звенящим от ярости голосом спросил он. Лао Гунчжу сложил пальцы домиком и улыбнулся — что-то в его улыбке заставило Ло Бинхэ покрыться мурашками. — Зависит от того, насколько он будет мешать моим планам. Ситуация накалялась. Новая откровенность главы дворца уже не казалась протянутой рукой дружбы — скорее наточенным клинком. Древние демонические инстинкты Ло Бинхэ вопили об опасности, но он был слишком зол, чтобы к ним прислушиваться. — Каким именно? — сквозь зубы прорычал Ло Бинхэ. — Например, если он захочет отнять тебя у меня. Глиняная чашка лопнула в сжавшихся пальцах Ло Бинхэ. Он вскочил, но его ноги вдруг подкосились, и он с грохотом рухнул на пол. Улыбка сползла с лица старого хозяина дворца — он подбежал к демону и обеспокоенно спросил: — Мальчик мой, что с тобой? — Не трогай меня! — крикнул Ло Бинхэ. Он попытался опереться на руки, чтобы встать, но те словно превратились в вату. С каждой секундной тело всё больше наливалось тяжестью. «Он травит тебя!!! Этот гад травит тебя!» — завопил Мэмно в его голове. — «Скорее…» Голос Демона снов вдруг оборвался. Ло Бинхэ отчаянно потянулся к этой внутренней связи, как утопающий тянется к поверхности, но там была лишь пустота — он не мог с уверенностью сказать, что ворчливый сожитель всё ещё с ним. Он не чувствовал даже кровяных паразитов. Ло Бинхэ обмяк, не в силах пошевелить ни единой конечностью, при этом оставаясь в полном сознании. Даже его голосовые связки онемели, и всё, что он мог, лишь в панике крутить глазами. Его взгляд остановился на Лао Гунчжу, и с ужасом он наблюдал, как потрясение испаряется с лица старика, сменяясь полубезумной торжествующей улыбкой. Издевательски нежно Лао Гунчжу погладил его щёку. — Ну что, мой мальчик? Я был достаточно с тобой откровенен?