Не в нашей власти

— Небеса! — простонала Ци Цинци, драматично падая на хлипкий походный стул. — Сначала демоны в Тяньи, потом арест Шэнь Цинцю, теперь это? Все с ума, что ли, посходили? Когда это безумие наконец закончится?! Ехидное «добро пожаловать в мою жизнь» уже готово было сорваться с языка Шэнь Цинцю, но он вовремя его прикусил. Некое подобие солидарности, едва проклюнувшееся между заклинателями Цанцюн в последнее время, оставалось слабым и хрупким, как первые подснежники, и Шэнь Цинцю прилагал неимоверные по собственным меркам усилия, чтобы вновь не стать тем, кто их растопчет. После спектакля, что устроил Ло Бинхэ, Союз бессмертных принялся ожесточённо спорить о том, что происходит и что будет дальше. Заодно ли Ло Бинхэ с демонами, напавшими на Тяньи? Успел ли он узнать план грядущей битвы, чтобы спутать заклинателям карты? Следует ли отложить поход на Тяньи или прекратить бесчинства демонов сейчас, несмотря на риск? Оправдать ли Шэнь Цинцю? Эйфория, накрывшая Владыку Цинцзин после разговора с Ло Бинхэ, к тому времени уже успела схлынуть и смениться усталостью и раздражением, словно отлив, что превращает завораживающую лазурную гладь океана в неприглядное серое дно со склизкими пучками водорослей и уродливыми вырастающими из песка камнями. Однако удача в кои-то веки соизволила повернуться к нему лицом (не иначе, как после благословения главного героя). Поход было решено не откладывать; Шэнь Цинцю, как талантливому стратегу, позволили стать полководцем и внести изменения в план, чтобы застать врага врасплох; Юэ Цинъюань быстро подсуетился, убедив свидетелей преступлений Шэнь Цзю, что они стали жертвами козней коварного небесного демона, который манипуляциями над разумом заставил их уверовать в виновность Владыки Цинцзин. Как бы нелепа ни была эта ложь, большинство купилось — обычные люди без золотого ядра во все времена в ужасе трепетали перед демонами. Иными словами, триумф Шэнь Цинцю, как он есть. Непонятно лишь, почему он так совсем не ощущался. Погода, тем не менее, оказалась не на стороне заклинателей — из-за оттепели дороги размыло, и обозы с провизией и припасами вязли в бурой жиже. Предложение Лю Цингэ и некоторых его идейных единомышленников лететь навстречу демонам на мечах, не рассчитывая на какое-либо подкрепление, было отклонено большинством как самоубийственное, и заклинателям пришлось временно разбить лагерь. Адепты помладше хлопотали, пытаясь с помощью заклинаний и талисманов привести дороги в приемлемое состояние. Тогда-то Шэнь Цинцю и воспользовался возможностью поговорить с Горными Владыками наедине. — То есть шиди утверждает, — озабоченно нахмурился Юэ Цинъюань, — что глава школы Хэйши Вэй Шучжи завладел демоническим артефактом, способным брать чужой разум под контроль, и опасается, что он попробует наложить его чары на нас? — Это был бы самый разумный шаг с его стороны. Вэй Шучжи никому не доверит Хэйсинь, а воспользоваться подвеской сам он сможет не больше одного-двух раз, если не хочет сжечь к демонам свои меридианы и пускать слюни до конца жизни. Притом он не станет тратить такую силу на то, чтобы уложить в постель очередного мальчика, — слишком мелко для его амбиций. Идеальной целью для него стал бы глава одной из четырёх Великих школ либо чрезвычайно могущественный заклинатель. Таким образом, все Горные Владыки находятся в зоне риска, но прежде всего шисюн Юэ, я, так как у нас с ним старые счёты, и Лю Цингэ, из-за… Шэнь Цинцю запнулся, спохватившись, что чуть было не отвесил Лю Цингэ комплимент. Бог Войны обладал не только силой, почти не знавшей себе равных, но и армией крепких безбашенных последователей в лице собственных учеников, которые по одному его слову прыгнут в жерло вулкана. Власть над таким человеком определенно стала бы мощнейшим козырем в игре Вэй Шучжи, какой бы она ни была, но Шэнь Цинцю не собирался доставлять Лю Цингэ удовольствие, озвучивая очевидное. — …из-за его непревзойденной харизмы и утонченной интеллигентности, — язвительно закончил заклинатель, покосившись на боевого брата. Лю Цингэ, как ни странно, на подначку никак не отреагировал. Он хмурился, скрестив руки на груди, на острых скулах играли желваки, а мрачный взгляд был пустым, словно он находился глубоко в своих мыслях. Шэнь Цинцю недоуменно поднял бровь. Он умеет думать? — В общем, — продолжил Шэнь Цинцю, — задача следующая: вернуть эту адскую штуковину как можно скорее, не сталкиваясь при этом с Вэй Шучжи лицом к лицу. Подвеску необходимо настроить на ци определенного человека заранее. Это даёт нам небольшое преимущество, но в то же время ограничивает возможности, так как мы не можем предсказать, кто именно станет его целью. — В таком случае, Шэнь-шисюн, боюсь, я не вполне понимаю, зачем вообще нам брать на себя эту ответственность? — осторожно спросил Му Цинфан, делая рукой небольшой жест в сторону выхода из палатки. — Снаружи находятся сотни умелых заклинателей, на которых, тем не менее, вряд ли упадет взгляд Вэй Шучжи. Почему бы не сказать им, что глава Хэйши завладел мощнейшим демоническим артефактом? Союз бессмертных сразу же изымет его и примет меры, чтобы ни один заклинатель, и уж тем более демон, больше не смог воспользоваться этой силой. Горные Владыки одобрительно зашумели, и Шэнь Цинцю почувствовал, как лопается его новообретенное терпение. — Отличная идея, шиди-Му! — саркастически воскликнул он. — Но мне кажется, что это будет излишним. Почему бы просто не поговорить с ним по душам? Воззвать к его совести и спросить, таким ли его хотела видеть его мама? — Шисюн, твои издевательства… — обиженно начал Му Цинфан, но Шэнь Цинцю раздражённо его прервал. — Когда же вы, олухи, наконец, поймёте, что с мерзавцами нельзя играть по правилам! Вэй Шучжи только и ждёт, чтобы мы натравили на него заклинателей! Ставлю голову на отсечение, что подвески при нём не найдут — спрячет ли он её, доверит ли кому-то на сохранение, съест или засунет себе… в другое место. И тогда уже под огнём всеобщего негодования окажусь я! Меня снова возьмут под стражу, окончательно убедившись, что я злодей, который только и делает, что мстит тем, кто на него косо посмотрит! — А это не так? — злобно выплюнул Лю Цингэ, нарушив, наконец, свое молчание. Недоумённые взгляды Горных Владык тут же обратились к нему, и он сердито рявкнул: — Что? Он сговорился с демоном, чтобы убить хозяина дворца Хуаньхуа и полностью снять с себя обвинения, а мы так и будем делать вид, что ничего не произошло?! Горные Владыки напряглись, словно Лю Цингэ вдруг ткнул пальцем в носорогопитона в комнате, которого все дружно старались не замечать. — Прошу прощения. Мне и в голову не могло прийти, что Лю-шиди окажется таким рьяным защитником убийц, предателей и насильников, — яда в голосе Шэнь Цинцю хватило бы, чтобы разъесть слиток золота. Рот Лю Цингэ скривился в презрении, словно даже сама возможность подобного была оскорбительна. — Лао Гунчжу — гнусный подонок, и мир стал лучше без него, но что насчёт тех людей, которых ты лишил их родных и близких? Как удобно — убедить бедняг, что их всех свёл с ума демон, и после стольких преступлений выйти из воды сухим! — Ты предпочел бы, чтобы меня казнили? — прошипел Шэнь Цинцю. Лю Цингэ слегка побледнел, но упрямо выдержал его убийственный взгляд. — Конечно нет, — ответил он намного спокойнее. — В суде я бился бы за тебя до последнего. Но ты не можешь просто взять и отмахнуться от этих людей, как от назойливой мухи! Их жизнь пошла под откос в результате твоих выборов! — Шиди, жизнь Шэнь-шиди… — произнес Юэ Цинъюань своим мягким чуть укоризненным голосом, отчего Шэнь Цинцю взорвался. — Не вмешивайся! — рявкнул он, и тут же обратил свирепый взгляд обратно на Лю Цингэ. — Как же легко благородным богатеньким мальчикам вроде тебя гордиться своей праведностью и хорошими выборами, когда других просто не существует! Проклятый лицемер! — Я знаю, что твоя жизнь в детстве не была лёгкой, но что мешает тебе взять ответственность за свои поступки сейчас? Что мешает тебе быть достойным человеком сейчас? Ты хотя бы чувствуешь вину за то, что с ними сделал? — О, так вот, в чём дело! — злобно расхохотался Шэнь Цинцю. — Значит, если бы я принялся стонать, причитать и рвать на себе волосы, ты бы перестал меня донимать? Лю Цингэ оскалился, как дикий зверь, его рука инстинктивно потянулась к рукояти Чэнлуаня. — Мерзавец! Я больше не уверен, что вижу хоть одну причину, по которой твоя жизнь была бы дороже жизни Лао Гунчжу! — Лю-шиди! — голос Юэ Цинъюаня прогремел, как гром с небес. Горные Владыки воззрились на него с тревогой и трепетом — миролюбивый нрав главы Цанцюн часто заставлял окружающих забывать, что перед ними сильнейший заклинатель мира. Устыдившись своей вспышки, Юэ Цинъюань положил руку на плечо Лю Цингэ и мягко добавил: — Я понимаю твой гнев, но Шэнь-шиди — наш боевой брат, который, к тому же, спас тебе жизнь однажды. Не говори слов, о которых впоследствии будешь жалеть. Лю Цингэ сердито фыркнул, сбросил руку со своего плеча и развернулся, чтобы уйти. — Шиди, не приближайся, пожалуйста, к Вэй Шучжи! — крикнул ему вслед Юэ Цинъюань. Шэнь Цинцю колотило от гнева. Он вновь чувствовал на себе тяжёлые осуждающие взгляды Горных Владык, словно ни черта с прошлой жизни не изменилось. Проклятый Лю Цингэ, выбежав первым, украл у него даже право гордо удалиться. — Только мне стало казаться, что этот вздор остался в прошлом. Ну? — Шэнь Цинцю злобно ощерился и с вызовом оглядел своих боевых братьев и сестру. — Уверен, каждому из вас есть, что добавить. В палатке воцарилась тишина, которая казалась ещё более гнетущей и напряжённой из-за оживлённого шума и криков, доносившихся снаружи. Первым её нарушить осмелился, как ни странно, Му Цинфан. — У Шэнь-шисюна имеется одна дурная привычка — говорить совсем не то, что он имеет в виду, — в его тон закрался налёт какого-то мягкого раздражения, как у наставника, отчитывающего ученика. — Речи шисюна, обращённые к Лю-шиди, полнятся желчи и презрения, но он, не задумываясь, бросился спасать ему жизнь в пещерах Линси. Ненависть и жестокое обращение шисюна к одному талантливому ученику уже стала притчей во языцех, однако, когда тому угрожала опасность, сбежал из-под стражи, лишь бы успеть ему на помощь. Шэнь Цинцю поймал себя на том, что у него отвисла челюсть, и он поспешно захлопнул рот. — В юности мне пришлось две недели жить на улице, когда моя мать умерла, прежде чем дядя узнал об этом и забрал меня, — внезапно сказал обычно предпочитавший хранить молчание Вэй Цинвэй. — За это время я поучаствовал в дюжине драк — за еду, тёплые вещи, ночлег и оружие. Я никого не убил тогда, но, оглядываясь назад, понимаю, что то была лишь счастливая случайность. Ни один ребёнок не должен проходить через подобное. Если бы Шэнь-шисюн совершил все те злодеяния сейчас, в осознанном возрасте, когда он больше не нуждается ни в деньгах, ни в крове, ни в защите, моё суждение могло бы быть ещё более суровым, чем у Лю-шиди. Однако, как верно подметил шиди-Му, кроме скверного характера Шэнь Цинцю на посту Горного Владыки не в чем обвинить. — Лю Цингэ — горячая голова, что в уме — то и на языке, и возомнил, что все вокруг такие же, — поддакнула Ци Цинци. — Когда-нибудь для него станет откровением, что слова — это просто ветер, какими бы возмутительными они ни казались. Мне кажется, что Шэнь Цинцю не чужда вина за жизни пострадавших от его руки, и не нам судить, как заглаживать свои грехи перед ними… и перед собой. И я всегда подозревала, что старик из Хуаньхуа с гнильцой, но подумать не могла, что всё настолько плохо. Шэнь Цинцю ошеломлённо переводил взгляд с одного Горного Владыки на другого. Об этом моменте, быть может, он и не мечтал всю жизнь, но втайне надеялся, что он однажды настанет — момент, когда его перестанут слепо осуждать просто за то, кем он был, когда хотя бы один раз из тысячи ему просто поверят. Но вместо злорадства, радости или хотя бы удовлетворения о рёбра скреблось что-то неприятное, навязчивое, ребристое и шершавое. В прошлой жизни у него не было иной причины измываться над маленьким Ло Бинхэ, кроме собственной зависти и неприязни. Шэнь Цинцю подавил волну неуместного смеха. И это всё, что требовалось, чтобы пробудить мою совесть? — Тем не менее, демонический ученик Шэнь-шисюна вызывает некоторые опасения, — Вэй Цинвэй задумчиво потёр подбородок. — Он рос в человеческом мире, был воспитан порядочной женщиной и, конечно, не виноват в своем происхождении, но низменные демонские побуждения способны разложить даже самую чистую душу. На этот раз мы решили закрыть глаза на его безрассудную выходку в Чжаохуа. Но если Ло Бинхэ даст хоть один повод подозревать, что он действует вопреки интересам человечества, мы, не колеблясь, выступим против него, с шисюном или без него. — Он не даст, — уверенно ответил Владыка Цинцзин и сам удивился, как легко эти слова сорвались с его языка. В конце концов, Шэнь Цинцю далеко не единственный, кто размяк под влиянием непрошенных чувств. Горные Владыки притихли. Шэнь Цинцю в попытке прервать затянувшееся молчание бросил недовольный взгляд на Юэ Цинъюаня, который с глупым выражением на лице и почти отеческой нежностью в глазах смотрел на Горных Владык. Уловив намёк, глава школы вернул разговор в более практичное русло, пока ситуация со всеми этими признаниями не превратилась в ещё более неловкую. — Нам всё ещё нужно определить, что делать с Вэй Шучжи, — напомнил он. — Мы все можем стать его целями, так? — уточнил Му Цинфан. — Как забрать подвеску у того, к кому мы даже приблизиться не можем? — Это просто, — фыркнула Ци Цинци. — Надо послать к нему самого бесполезного, кого ему и в голову не придет зачаровать. Лицо Шэнь Цинцю просветлело, и он ударил веером по ладони. — Ну конечно! Все дружно повернули головы в его сторону и уставились так, словно пытались понять, издевается ли он над ними снова. — Это просто шутка, — осторожно заметила Ци Цинци. — Мы не посылаем адептов с невысокими духовными силами навстречу опасностям, к которым они не готовы, — раздражающе нравоучительно произнес Му Цинфан. — Это и не понадобится, — отмахнулся Шэнь Цинцю. — Куда снова делась ваша вера в меня? У этого мастера есть на примете кандидат, который кажется бесполезным лишь на первый взгляд. В этот момент в палатку ввалился запыхавшийся Шан Цинхуа. — Фу-у-ух, ну и проблем от этой оттепели! Прошу прощения за опоздание, но весь мой пик сейчас расчищает нам дорогу, не покладая рук… — Владыка Аньдин вытер рукавом пот со лба и, не удержавшись, добавил, — хотя и впустую, ведь после битвы о нас никто и не вспомнит. Шан Цинхуа поднял, наконец, глаза, ощутив царившую в палатке странную атмосферу. Горные Владыки смотрели на него, как голодные волки на упитанного кролика. Или хомяка. — Я что-то пропустил?

***

Шэнь Цинцю положил подушечку под спину, ещё одну — под зад, парочку по бокам и даже под локти, но и эти меры не помогли сделать седалище в выделенной ему комнате хоть сколько-нибудь удобным. Подушки, набитые, казалось, не гусиным пухом, а отсыревшими листьями, не справлялись со своим прямым назначением. Войско заклинателей остановилось в паре дней пути от Тяньи в одной маленькой провинциальной школе, любезно согласившейся предоставить кров. Впрочем, только начальству — на молодняк и рядовых адептов коек не хватило, и те как ютились в тесных и продуваемых со всех сторон палатках, так и продолжили ютиться. Судя по гомону и весёлым песням снаружи, согревались они вином. Тем не менее, тот факт, что кому-то сейчас хуже, чем ему, Шэнь Цинцю никогда не утешал. Он поёрзал на стуле, ругнулся под нос и упал на кровать — конструкцию ненамного удобнее, но хотя бы неотёсанные деревяшки не тыкались ежесекундно ему в рёбра. Руки так и чесались наподдать всем демонам, что обрекли его на такие неудобства. Если это был план стратегов Союза бессмертных по повышению боевого духа, то Шэнь Цинцю преклонялся перед их коварством. С тоской он подумал о своей бамбуковой хижине. Ло Бинхэ пообещал Шэнь Цинцю ждать его, и в голову лезли образы наглого демона, в этот самый момент развалившегося на его мягкой перине и смакующего кусочки сладких фруктов из чаши. Признаться, мысли подобного толка посещали Владыку Цинцзин регулярно в последнее время — как Ло Бинхэ убирает снег с дорожек, как пропахли им его простыни, как он роется в его вещах и находит тот самый веер, как Шэнь Цинцю накажет его за это. В общем, думал о чем угодно, лишь бы отвлечься от назойливого опасения, что по возвращении домой выяснится, что демон там так и не появлялся. За дверью раздался шум, и Шэнь Цинцю рывком сел: упаси Небеса кому-то увидеть его в такой расслабленной позе. Слова жалоб и причитаний проникли в комнату раньше произносившего их человека, из приглушённого бормотания перетекая во всё более чёткие фразы. — … как… позволил… в это втянуть… Пик Аньдин… заслуживает… Может… отделиться и создать свою школу? Посмотрим, сколько Цанцюн продержится без нас! Дверь распахнулась, и на пороге ожидаемо появился надутый хомяк. — Давай хоть раз в жизни ты пропустишь нытьё и сразу перейдешь к той части, где объясняешь, как собираешься украсть подвеску Хэйсинь у Вэй Шучжи, — угрюмо предложил Шэнь Цинцю без особой, впрочем, надежды, что это сработает. Шан Цинхуа издал недовольный звук и, к его чести, постарался вспомнить, что он профессионал. — На адептов Аньдин все смотрят как на слуг. Поэтому, как ты можешь догадаться, моим ребятам не составило труда обыскать обозы и палатки Хэйши — безрезультатно. Скорее всего, этот упырь и вправду таскает подвеску на себе. У меня имеются кое-какие мыслишки, но всё равно придется искать черную кошку в темной комнате. Понятия не имею, как тут управиться за два дня… — Что за мыслишки? — нетерпеливо перебил его Шэнь Цинцю, пока разговор снова не скатился к жалобам. Он и сам знал, что задача сложная. Горные Владыки решили, что заполучить подвеску лучше всего до того, как их войска доберутся до Тяньи: в хаосе битвы Вэй Шучжи слишком просто будет претворить в жизнь свои козни, какими бы они ни были. — У этой захудалой провинциальной школы есть одно неоспоримое достоинство, — у Шэнь Цинцю возникло впечатление, что Шан Цинхуа считает про себя до трёх, чтобы выдержать драматическую паузу. — Горячие источники. Обычно, когда их посещают, одежду приходится снимать. — И, стало быть, ты знаешь, когда туда собирается наведаться Вэй Шучжи, — одобрительно кивнул Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа самодовольно ухмыльнулся. — По счастливому стечению обстоятельств школе господина Вэя выделили самые ближние к источникам комнаты, а логисты доставили самого лучшего мыла и масел. Должен клюнуть. Ты бы точно клюнул, — хихикнул Шан Цинхуа, бросая красноречивый взгляд на сооружение из подушек. Шэнь Цинцю счел ниже своего достоинства это комментировать, и Шан Цинхуа снова вернулся к своему пессимистичному настроению. — Я все равно не понимаю, зачем надо было поручать это именно мне. Все может пойти наперекосяк миллионом разных способов. Это может стоить жизни моим ребятам! А что ещё хуже, это может стоить жизни мне! — Как-нибудь выкрутишься. Ты полжизни работал на Мобэя, и до сих пор дышишь, — закатил глаза Шэнь Цинцю. — Уж точно не благодаря твоему болтливому ученику, — фыркнул Шан Цинхуа. — И мой король испытывает ко мне куда более тёплые и трепетные чувства, чем Вэй Шучжи. Тяжелый вздох смазал окончание и без того не особо смешной шутки. Внезапно Шан Цинхуа побледнел и выпучил глаза, уставившись на что-то за спиной Шэнь Цинцю. — Мой король!.. — пискнул он. Шэнь Цинцю ухмыльнулся, оборачиваясь. Так шутка определённо смешнее. Величественная фигура Ледяного демона казалась такой неуместной в этом убогом антураже. Он гневно уставился на Шан Цинхуа, и, если бы взглядом можно было убить, Шэнь Цинцю, наверное, даже забеспокоился бы. — Чем этот мастер обязан визитом? — необычайно вежливо, по собственным меркам, поинтересовался Шэнь Цинцю, прекрасно зная ответ. Демон наконец оставил попытки заморозить Владыку Аньдин одним своим презрением и перевёл взгляд на Шэнь Цинцю. — Мой повелитель послал меня помочь вам разделаться с тем ничтожным человечишкой, — прорычал он. — Умно, — признал Шэнь Цинцю. — Тебе и силы хватит, и настроить подвеску на твою ци Вэй Шучжи вряд ли догадается. Вот видишь, — не без доли садистского удовольствия в голосе обратился он к своему другу, — как хорошо все разрешилось. А ты боялся. Шан Цинхуа стоял, проглотив язык, продолжая одновременно испуганно и виновато смотреть на Мобэя. — Полагаю, ты слышал наш разговор? — осведомился Шэнь Цинцю. Послав Шан Цинхуа ещё один убийственный взгляд, Мобэй кивнул. — Прекрасно! Тогда не буду задерживать. — Нет! — вдруг воскликнул Шан Цинхуа. Мобэй и Шэнь Цинцю изумлённо к нему повернулись. Лицо Владыки Аньдин словно не знало, побелеть ему от страха или покраснеть от смущения, и пошло нелепыми пятнами. Только его взгляд оставался решителен. — Мой король, может, лучше выбрать другое время? Это же горячие источники! Мало ли, что может случиться? Резонное замечание Шан Цинхуа только вывело Ледяного демона из себя. — Не притворяйся, будто тебе есть до меня дело, предатель, если не хочешь, чтобы я вырвал твой лживый язык! Шэнь Цинцю поёжился: в комнате как будто стало на пару градусов холоднее. Мобэй выглядел так, словно действительно готов воплотить свою угрозу в жизнь. Однако трусоватый Шан Цинхуа, к удивлению всех присутствующих, включая себя самого, не отступал: — Мой король, вы вынудили меня работать на вас, это правда. Для меня выбор между жизнью и достоинством никогда, собственно, выбором не был. Верности нельзя добиться при помощи страха. Мобэй сделал резкий шаг вперёд, Шан Цинхуа отшатнулся и Шэнь Цинцю поспешил встать между ними. Просто на всякий случай. — Но мне понравилось работать на вас! — голос Шан Цинхуа звучал на пару октав выше, сбивчиво и надрывно, как будто хомяк опасался, что ему не дадут договорить, прежде чем разговор естественным путем перейдет в драку. — Пусть и не сразу, но когда я узнал вас поближе… Я хочу вернуться! Очень хочу! Я готов доказывать свою верность хоть каждый день, если потребуется! Мобэй скрестил руки и пренебрежительно фыркнул. Его гнев, казалось, немного поулёгся, но лишь настолько, чтобы не броситься сокращать популяцию Горных Владык прямо сейчас. — Не интересует. Я нашел себе нового человеческого шпиона-слугу. — Кого? — обиженно воскликнул Шан Цинхуа. Даже с весьма размытыми представлениями о стыде Шэнь Цинцю понимал, что Шан Цинхуа его определенно потерял. Ему бы радоваться, что хотя бы жизнь в отличие от оригинальной истории сохранил, а не возмущаться своей замене. — Не твое дело, — рявкнул Мобэй. Видимо, желая оставить последнее слово за собой, Мобэй создал портал и прошёл сквозь него — как надеялся Шэнь Цинцю, за подвеской, а не куда-нибудь в Царство демонов срывать свою злость. — Это же неправда, да? — потерянно пробормотал Шан Цинхуа, ни к кому толком не обращаясь. — Не найдётся же второго дурака, готового сносить побои по несколько раз в неделю? Шэнь Цинцю поймал себя на мысли, что отношения между Мобэем и его бывшим подчинённым уж очень сильно напоминают склоки супругов, но быстро отмёл эту мысль. В конце концов, две пары обрезанных рукавов — это чересчур для одной истории.