Не в нашей власти

Вершина Тяньи — великая школа даосов — нынче предстала перед глазами Шэнь Цинцю зрелищем жалким и трагичным. Целые куски каменных стен были выворочены, камни у брешей крошились, словно сухари. В воздухе пахло гарью и кровью. Внутренний двор усеивали пепелища костров, и устрашающие бурые пятна въелись в мёрзлую землю там, где всего шичэнь назад лежали тела защитников секты. Демоны знатно оторвались напоследок. Уже на подступах к Тяньи разведывательный отряд доложил Союзу бессмертных, что орда демонов отступила. Заклинатели принялись торжествующе бить себя в грудь и похлопывать друг друга по плечам — дескать, испугались твари объединённой мощи людей, попрятались по своим норам, поджав хвосты. В такие моменты Шэнь Цинцю почти жалел, что недостаточно глуп для того, чтобы простодушно радоваться вместе с ними. — Куда они отступили? — мрачно спросил он, в глубине души подозревая, что уже знает ответ. — Обратно в Царство демонов, Мастер, — голос разведчика звенел от ликования. — В сторону хребта Майгу. Шэнь Цинцю сжал губы. По привычке его рука потянулась нащупать кулон Гуаньинь, но он вовремя спохватился, вспомнив, что уже вернул его. Позже одна из самых больших армий заклинателей в истории вошла в Тяньи, так и не пролив ни капли демонской крови. Скользя невидящим взглядом по полуразрушенным сводам секты, Шэнь Цинцю, взвинченный, как пружина, находился в ожидании новостей. Таким — напряжённым и растерянным — его вскоре и нашёл Юэ Цинъюань. По угрюмому выражению его лица Шэнь Цинцю всё понял раньше, чем тот успел открыть рот. — Эти болваны решили их не преследовать? — возмутился он. — Есть главы школ, желающие добить демонов, но большинство не видит в этом смысла, — скрестив руки на груди, ответил Юэ Цинъюань. — Тяньи отбит, враг убрался прочь из мира людей. Одно дело отгонять от себя зверя, и другое — лезть ему в пасть. — И что теперь? Почешем репу и дружно разойдёмся по домам? — начал вскипать Шэнь Цинцю. — Тогда чего ради было собирать такое войско? А если через луну демоны снова совершат набег и отступят? Эти благородные дураки не готовы лезть зверю в пасть, но смиренно стерпят, если он будет кусать их за зад раз за разом? — Союз бессмертных предлагает выставить дополнительные гарнизоны у границ. — Хотел бы я посмотреть, много ли толку будет от этих гарнизонов, когда Тяньлан-цзюнь сольёт Три Царства воедино, — зло хохотнул Шэнь Цинцю. Глаза Юэ Цинъюаня округлились, и после долгой паузы он со вздохом произнёс: — Я даже спрашивать не буду, откуда шиди об этом известно, … — Замечательно, потому как этот Мастер не собирался объяснять. — … но Союз бессмертных не воспримет это утверждение всерьёз, — продолжил Юэ Цинъюань. — Я даже сомневаюсь, что хоть кто-то из них вообще поверит, что подобное осуществимо. — С помощью Синьмо осуществимо, — озвучил вслух свои опасения Шэнь Цинцю. — К Синьмо уже тысячу лет не притрагивалось ни одно живое существо, — заметил Юэ Цинъюань. — Я знаю, Сяо Цзю, что ты ненавидишь этот вопрос, но не могу его не задать. Ты уверен? — Нет, — рявкнул Шэнь Цинцю — Я понятия не имею, где сейчас находится этот треклятый меч. Но я уверен в том, что Тяньлан-цзюнь собирается слить миры, и в том, что он сделает это на хребте Майгу. Я уверен, что он с самого начала не планировал сражаться с заклинателями. Я уверен, что, раз он велел демонам отступать, значит уже добился того, ради чего вообще затевал нападение. А еще я уверен, что,— он резко повысил голос,— ни черта не понимаю! Шэнь Цинцю в сердцах пнул какую-то обгорелую доску. Он почти скучал по временам, когда понимал происходящее и с благословения Системы хотя бы имел возможность держать вожжи у этой несущейся под откос повозки. Юэ Цинъюань бросил на него обеспокоенный взгляд и осторожно, словно неправильной интонацией мог поджечь фитиль пороховой бочки, произнёс: — Возможно, твой ученик осведомлён лучше. О ком именно шла речь, уточнять не требовалось. — Не обязательно, — раздражённо фыркнул Шэнь Цинцю. — Но когда творится какая-то ерунда, поиски всё равно лучше начинать с него. Я уже послал за ним. Не говоря уже о том, что Синьмо буквально является художественным инструментом возвеличивания главного героя. Нечестивый союз Синьмо и Ло Бинхэ лежит в фундаменте этого мира, и Шэнь Цинцю восстановит свое утраченное спокойствие только тогда, когда демон явится перед ним и клятвенно заверит, что к этому придуманному больным воображением источнику проблем он не приближался и никогда не приблизится. Разговор, казалось бы, на этом можно было завершить, но Шэнь Цинцю знал Юэ Цинъюаня достаточно хорошо, чтобы понять, что названный брат что-то недоговаривает. Это мимолётное сжатие губ, тень неуверенности и вины в глазах… Шэнь Цинцю с подозрением прищурился. — Что? — Сяо Цзю… — Шэнь Цинцю почти видел, как Юэ Цинъюань подбирает слова. — Что касается твоего ученика… Я знаю, он тебе дорог, но не имеет ли смысл… Он не успел закончить свою мысль, когда над пепелищем пронеслось громогласное: — Шэнь Цинцю! Иди сюда! Заклинатели дружно обернулись на крик к стоявшему в паре десятков чжанов от них Шан Цинхуа. Тот подзывал Владыку Цинцзин к себе, жестикулируя так преувеличенно, словно ему отрезали язык, и он навсегда утратил способность объясняться иначе, чем пантомимами. Шэнь Цинцю прикрыл глаза и потёр пальцем переносицу. — Думаешь, он хочет, чтобы мы подошли? Уголок губ Юэ Цинъюаня слегка приподнялся. — Сложно сказать. Вечно наш шиди говорит загадками. — Забудь о нём. Что ты говорил? — напомнил Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань вновь посерьёзнел. — Это может подождать. Держи меня в курсе. Шэнь Цинцю окинул его пытливым взглядом, достал веер из рукава и на прощание наставительно ткнул им главе школы в лицо. — Мы не закончили. Юэ Цинъюань смиренно кивнул. Шэнь Цинцю развернулся и быстрым шагом направился к уже подпрыгивающему от нетерпения Владыке Аньдин. Тот, заметив, что на него обратили внимание, тут же припустил в небольшую рощу, уводя Шэнь Цинцю подальше от любопытных глаз. Опушка была усеяна свежими пнями некогда величественных клёнов, коими всегда славился Тяньи. Теперь от них остался лишь прах в пепелищах демонических костров. Даже на невпечатлительного Шэнь Цинцю это зрелище навевало уныние. Углубляясь в неосквернённую часть рощи, Шэнь Цинцю вдруг почувствовал, как что-то заворочалось у него в животе. Вот-вот он вновь увидит Ло Бинхэ. Миг их воссоединения в Хуаньхуа казался таким хрупким и мимолётным на фоне монолита многих лет взаимных обид. Вопросы, которые он неделю заталкивал куда подальше, наконец, обрушились на него под собственным весом. «Кто я для тебя? Ученик? Любовник? Спутник на стезе совершенствования? «Инструмент»? Или заклятый враг, которого ты ненавидишь уже больше одной жизни? Которого ты убил бы, не задумываясь, если бы был способен?» Знаю ли я ответ теперь? Совпадает ли он с твоим, Ло Бинхэ? Отодвинув голые ветви кустарника, Шэнь Цинцю увидел перед собой демона. Но не того, которого рассчитывал. — Не выражайте свой восторг так бурно, Мастер Шэнь, мне неловко, — фыркнул Мобэй-цзюнь, бросая насмешливый взгляд на кислое лицо Владыки Цинцзин. — Где Ло Бинхэ? Мобэй мигом помрачнел. Он вытащил из-за пазухи сложенный в несколько раз лист бумаги и протянул его Шэнь Цинцю. Полнясь самыми дурными предчувствиями, тот одеревенелыми пальцами его принял и развернул. По крайней мере, записку действительно написал Ло Бинхэ — его кривой размашистый почерк невозможно было спутать с другим. И всё же, даже с поправкой на криворукость и полное отсутствие в Ло Бинхэ чувства прекрасного, иероглифы смазывались так, что их едва удавалось прочесть. Послание складывалось второпях. «В мире жизнь человека Не имеет глубоких корней. Упорхнет она, словно В тени У реки … какая-то тень Проклятье, я не помню! Учитель однажды зачитывал это стихотворение на одном из занятий. Этому ученику сложно было сосредоточиться. Он был слишком занят, любуясь неземной красотой учителя. Однако эти строки оказались столь мрачными… Я почему-то их запомнил. То есть… почти. Но я запомнил смысл: автор хотел сказать, что жизнь мимолётна и что надо наслаждаться каждым её мгновением, пока есть шанс. Я никогда не забуду ту отстранённость и печаль, с которой ты его зачитывал. Словно со смертью ты знаком ближе, чем хотел бы. Словно не понаслышке знаешь, что просто дышать — счастье, которое твои ученики — бестолковые домашние дети, никогда не смотревшие в глаза смерти — не способны оценить. Тогда я не знал, что вина за это лежит на моих плечах. Тогда я был просто глупым влюблённым мальчишкой, пообещавшим себе, что заплачу любую цену, чтобы избавить тебя от этого страха. Но больше я не ребёнок, а мужчине не пристало пустословить. Этот подарок, надеюсь, послужит убедительным тому доказательством. Я вернусь. Подожди меня ещё немного.

Навсегда твой, Ло Бинхэ»

Шэнь Цинцю сжал зубы так сильно, что у него заныла челюсть. Дурацкое патетичное письмо было наполнено неподдельной искренностью, и в то же время не содержало в себе ничего конкретного. В бесплодных попытках отыскать в строчках какие-то упущенные смыслы Шэнь Цинцю все сильнее поддавался злости. — И как этот бессвязный поток сознания понимать? Следующая фраза обрушилась на Шэнь Цинцю, как клинок убийцы — хотя Шэнь Цинцю и видел его приближение, он всё равно вонзился в самое сердце. — Повелитель попросил меня перенести его в Бесконечную бездну. Внезапно зуд пронёсся по конечностям Шэнь Цинцю, обжёг язык, заполз в глазницу, а перед мысленным взором вспыхнули угольки алых глаз, глумливых и жутких. Воздух стал вязким, и заклинатель понял, что не может вдохнуть. — Попросил? Шэнь Цинцю не узнал собственный голос, настолько разбитым он звучал. На лице Мобэя однако не дрогнул ни один мускул — он явно подготовился к этому разговору. Происходящее не укладывалось у Шэнь Цинцю в голове. Лао Гунчжу и Вэй Шучжи повержены, а поражение Тяньлан-цзюня против объединённой армии заклинателей и сил Ло Бинхэ оставалось лишь вопросом времени — у Ло Бинхэ не было решительно ни одной причины, чтобы отправится в Бездну за Синьмо. Ни одной, кроме безраздельной, единоличной власти. — Верни его. Шэнь Цинцю постарался придать властности, которой не ощущал, своему голосу. Судя по невпечатлённому лицу Мобэя, вышло не очень. — Это невозможно, — холодно отозвался демон. — Даже если бы я хотел нарушить прямой приказ Повелителя — а я не хочу — я не могу знать, где он находится в данный момент. Он может быть уже в сотне ли от того места, куда привёл портал. — Он отправился за Синьмо! — прорычал Шэнь Цинцю. — Никто не видел Синьмо уже тысячу лет. По легендам он находится где-то в горах в самом сердце Бесконечной бездны. — Так пошли за ним отряд, полк, да хоть всё своё войско! Пусть прочешут эти горы вдоль и поперёк, если придётся! Нельзя позволить Ло Бинхэ добраться до этого треклятого меча! На бледном лице демона заиграли желваки. — Мой клан единственный даже среди священных демонов обладает способностью открывать порталы в Бесконечную бездну. Повелитель настоял, что обратно вернётся сам с помощью Синьмо, и этот слуга не вправе сомневаться в своём господине. Однако любой поисковый отряд останется в ней навечно — мы не отыщем даже костей. Не говоря уже о том, насколько бессмысленной будет их кончина. Повелитель не откажется от своих планов добровольно, а справиться с ним не по силам даже этому слуге. — Значит, я пойду за ним сам! — закричал Шэнь Цинцю. Впервые за разговор непоколебимость Мобэя начала расходиться по швам. На мгновение Шэнь Цинцю увидел её — вспышку сомнения, взгляд демона метнулся к Шан Цинхуа, словно тот мог подсказать ему ответ. И, к досаде Шэнь Цинцю, так и вышло: в следующую секунду облик демона вернулся к привычной бесстрастной надменности. — Я не могу этого позволить. Мастеру Шэню не место в Бесконечной бездне — Повелитель бы этого не хотел. Мастер может попытаться добраться до Бездны самостоятельно, если таково его желание, но не с помощью моей силы. Шэнь Цинцю уже давно заметил, что в моменты крайнего напряжения у него нагревался разум и холодело сердце. Одна из стратегий выживания: тело направляет все усилия на решение конкретной задачи, одновременно сбрасывая с себя груз ответственности и нравственных метаний. А сейчас Шэнь Цинцю не испытывал недостатка в переживаниях. Угроза, исходившая от испорченной версии Ло Бинхэ, казалась ему настолько реальной, словно он стоял у него за спиной с Синьмо наперевес и дышал в затылок. Шэнь Цинцю знал о Мобэе не много: в детстве его предал собственный дядя, позволив адептам Хуаньхуа схватить племянника, отчего тот стал помешан на верности. Его не переубедить, не подкупить и не заморочить голову: добровольно Ло Бинхэ он не предаст. Но ключевое слово здесь «добровольно». Как минимум, одно слабое место Повелителя ледяных пустошей Шэнь Цинцю знал. И оно стояло перед ним, нервно переминаясь с ноги на ногу. Один рывок, меч у горла, и у Мобэя не останется другого выбора, кроме как открыть портал. И даже последующей мести можно не опасаться, ведь причинение вреда Шэнь Цинцю — предательство куда более серьёзное, чем потакание приказам, идущим вразрез с желанием Ло Бинхэ. — Шисюн! Демоны поблизости? Нас окружают?! — звонко завопил Шан Цинхуа, стрелой метнувшись за спину Мобэя. — Окружают? — растерялся Шэнь Цинцю. Только этого не хватало! Он выпустил ци, пытаясь засечь чужое присутствие, но ничего не обнаружил. — Ты схватился за меч, — дрожащим голосом объяснил Шан Цинхуа. — Я решил, что шисюн увидел кого-то постороннего. Шэнь Цинцю ошеломленно уставился на собственную руку, вцепившуюся в рукоять Сюя так сильно, что на руках выступили вены. И вот опять. Мысль ещё не успела оформиться в намерение, а тело уже действует. Медленно Шэнь Цинцю поднял взгляд. Верхняя губа Мобэя приподнялась в угрожающем оскале, в ледяных глазах сверкал яростный блеск, а из-за его спины высовывалось побледневшее лицо Шан Цинхуа. Забавно, как контрастировал острый настороженный взгляд Владыки Аньдин с его трусливым поведением. Он слишком хорошо меня знает. И даёт возможность отступить. Шэнь Цинцю упустил свой шанс, если он вообще собирался им воспользоваться. Если он у него вообще был. — Лучше быть настороже, — выдавил из себя Владыка Цинцзин. — И вправду, — облегчённо выдохнул Шан Цинхуа и лучезарно улыбнулся, отчего по телу Шэнь Цинцю прошёл лёгкий озноб. Я и вправду чуть не напал на него? Шэнь Цинцю выдохнул, восстанавливая самообладание, и убрал руку с меча. — Зачем? — вопрос вырвался у Шэнь Цинцю против воли, и осознав, как жалко он прозвучал, Шэнь Цинцю поспешил добавить. — Как давно он это планировал? В напряжённой позе Мобэя всё чувствовалось упрямое нежелание отпускать ситуацию. Шан Цинхуа демонстративно вышел из-за его спины. — За все годы, что я служу Повелителю, он ни разу не упоминал о Синьмо, — неохотно ответил Мобэй. — Сомневаюсь, что план вообще существовал. Если судить по тому, как он был возбуждён, его решение появилось спонтанно. Шэнь Цинцю даже не пытался найти утешение в том, что Ло Бинхэ решил воплотить в жизнь главный его страх не холодным расчётом, а внезапной сомнительной выходкой. Он не должен был поступать так с самого начала. Шэнь Цинцю понятия не имел, что будет делать, когда Ло Бинхэ вернётся из Бесконечной бездны. В конце концов, если справился недалёкий Шэнь Юань, справится и он. Одно Шэнь Цинцю знал точно: тому, кто его зверёныша надоумил, не будет никакой пощады. — Если в мире и существует человек, способный покорить Синьмо, то это Ло Бинхэ, — сказал Мобэй на прощание. — Я знаю, что он его покорит, — мрачно ответил Шэнь Цинцю. — Вопрос лишь в том, останется ли он после этого Ло Бинхэ. Шан Цинхуа и Мобэй-цзюнь уже исчезли в портале, когда Шэнь Цинцю понял, что забыл спросить, о каком подарке шла речь в записке.

***

Ло Бинхэ сделал глубокий вдох, и у него закружилась голова. Он сделал ещё один. И ещё. От каждого глотка воздуха Ло Бинхэ пьянел всё сильнее. Пахло весной. После смрада Бесконечной бездны вдыхать этот воздух казалось почти болезненным — как пустить ветер в собственные лёгкие. Ло Бинхэ огляделся. Ночь стояла тихая и ясная, мириады звезд сверкали в небе, как драгоценные камни на чёрном бархатном покрывале, и подмигивал растущий месяц. Снег сошёл, но земля всё ещё оставалась влажной. Слабо покачивались стебли бамбука, и в их шёпоте Ло Бинхэ, вопреки ожиданиям, не слышал ничего враждебного. Небеса, как долго меня не было? Чувство времени теряется в глубинах Бесконечной бездны. Там нет ни дня, ни ночи, только жара, вонь и прорва вечно-бодрствующих монстров. Ло Бинхэ знал примерное местоположение Синьмо из показанных Системой воспоминаний его двойника, и хотя по пути он успел пару раз заблудиться, внутренне был убеждён, что прошло не больше недели. Возможно, если бы Мэнмо был с ним, это не заняло бы столько времени. Учитель меня убьёт. Повелитель демонов грузно встал с колен. Почти все раны успели затянуться, но ломящая боль всё равно поселилась в каждой кости, мышце и сухожилии. Он не мог остановить дрожь в руке, когда взмахивал Синьмо, закрывая портал. Меч нетерпеливо завибрировал, и Ло Бинхэ бросил на него раздражённый взгляд. Твари Бесконечной бездны оставили на нём много болезненных напоминаний о себе, но борьба с Синьмо за господство, происходившая в его разуме, оказалась самым жестоким испытанием. Ло Бинхэ был измучен, изранен, опустошён. И он прошёл через всё это совершенно один, ведомый лишь своей путеводной звездой. Меж стеблями петляла тропинка, которая затем превратится в гравиевую дорожку, ведущую прямиком к бамбуковой хижине. Всего две сотни чжанов. Всё, чего Ло Бинхэ хотелось — прикоснуться к своей путеводной звезде, убедиться, что с ним всё в порядке, что всё было не напрасно, и уснуть в объятиях учителя дней так на десять. Перед знакомой дверью Ло Бинхэ почувствовал, как у него защипало в глазах. Не стучась, он толкнул дверь. — Учитель? Внутри хижины было темно и царила давящая тишина, сильно отличавшаяся от спокойной безмятежности снаружи. — Учитель, этот ученик вернулся. Никакого ответа. Внезапно страх охватил Ло Бинхэ. Усиливающийся демоническим мечом, он холодным онемением разливался по всему телу. Ло Бинхэ ступал вглубь хижины осторожно, словно опасаясь того, что может там увидеть. — Учитель? Заметив разложившуюся на кровати фигуру — мирно посапывающую — Ло Бинхэ облегчённо выдохнул. Благодаря демоническому зрению, даже в кромешной тьме он отчётливо рассмотрел лицо, всплывающее в мыслях каждый раз, когда он сжимал в ладони возвращённый кулон Гуаньинь и закрывал глаза. Мягкое и безмятежное лицо человека, погружённого в глубокий сон. Ло Бинхэ бросил Синьмо на пол, без сил рухнул на кровать и, зажмурившись, крепко сжал Шэнь Цинцю. Он почувствовал влагу на ресницах. Как бы прекрасно ни пахла весна, учитель пах лучше. Как дом. Именно в этот момент он в полной мере почувствовал, что ужасы Бесконечной бездны остались позади. Не в силах даже пошевелиться от нахлынувшего облегчения, Ло Бинхэ не сразу заметил, что Шэнь Цинцю никак не отреагировал. Ло Бинхэ нахмурился. Сон Шэнь Цинцю всегда был чуток, и он уже должен был сполна отплатить ученику за такое бесцеремонное пробуждение. — Учитель, — чуть настойчивее позвал Ло Бинхэ, нежно убирая растрепавшиеся волосы за ухо. Шэнь Цинцю что-то слабо промычал, так и не проснувшись. Ло Бинхэ на ощупь нашёл его ладонь, вытащил из неё крепко сжатый веер и коснулся тонкого запястья. Под кожей спокойно и размеренно бился пульс, нежными пульсациями словно поглаживая Ло Бинхэ и убеждая, что всё в порядке. Шэнь Цинцю действительно просто спал. — Учитель не ждал этого ученика? В любой другой раз, наверняка, это прозвучало бы обижено, но Ло Бинхэ слишком устал. Быть может, учитель тоже. Ло Бинхэ лёг обратно, и тут его взгляд зацепился за веер. Один из тех, что он оставил в хижине как подарок. — Или всё-таки ждал? — Ло Бинхэ улыбнулся так широко, что у него свело скулы. В Бесконечной бездне он отвык улыбаться. Ло Бинхэ внезапно стало совестно за то, что он пытался разбудить учителя, когда он так сильно устал. Всё ещё улыбаясь, он ласково провёл пальцами по нежной коже, и когда дремота уже почти охватила его, Шэнь Цинцю, наконец, пошевелился. — Учитель, ты спишь? Шэнь Цинцю слабо потянул его за руку, привлекая к себе, его губы чуть приоткрылись. Ло Бинхэ наклонился ближе, чтобы услышать, что учитель пытался ему сказать спросонья, но вместо этого Шэнь Цинцю дёрнулся навстречу и, так и не открыв глаз, поцеловал. Губы Шэнь Цинцю были сухими, потрескавшимися и восхитительными. Тело Ло Бинхэ охватила слабость, из-за которой он не мог нависнуть над Шэнь Цинцю и ответить, как следует, поэтому просто прижался калачиком сбоку. Когда язык учителя скользнул ему в рот, Ло Бинхэ издал хныкающий звук — слишком жалкий для взрослого мужчины, но ему было всё равно. Это было слишком хорошо. Как самая правильная кульминация, как будто все испытания и невзгоды вели именно к этому моменту. — Люблю… тебя, люблю… тебя, люблю… тебя, — как помешанный, шептал Ло Бинхэ на вздохах. И тут он почувствовал это. Похоть. Дикую, необузданную и неестественную. Ло Бинхэ знал, что у Синьмо есть своя воля, но никогда прежде он не чувствовал, что намерения меча могут сливаться с его собственными так пугающе сильно, что им невозможно сопротивляться. Рука Ло Бинхэ нырнула за отворот ханьфу Шэнь Цинцю. За ним обнаружился еще один слой, который Ло Бинхэ напористо преодолел, чтобы наткнуться еще на один. Демон раздражённо зарычал прямо Шэнь Цинцю в губы, и, с трудом оторвавшись, пожаловался: — Почему ты заснул в верхней одежде? Шэнь Цинцю не ответил и откинулся на подушки. А до Ло Бинхэ, наконец, дошло, что что-то не так. Демон не понаслышке был знаком с педантичностью учителя, заставлявшего его каждый день надраивать полы и менять простыни. Тщательность и аккуратность во всём были кредо учителя, включая позу для сна, но когда Ло Бинхэ зашёл в комнату, он кулем развалился на кровати. Тем более, он никогда бы не позволил себе заснуть в верхней одежде. Как я мог этого не заметить? Похоть Ло Бинхэ как водой смыло. — Учитель, что ты сделал с собой?! — с отчаянием в голосе воскликнул он. — Зелье для сна не помогало. Выпил больше, — еле разборчиво пробормотал учитель, утыкаясь носом в подушку. — Сработало, раз в моих снах ты больше не злой. У Ло Бинхэ защемило сердце. Учитель снова не доверял ему, но на этот раз Ло Бинхэ знал, что это полностью его вина, и за выходку с Синьмо придётся расплачиваться. Он мог бы поклясться Шэнь Цинцю, что никогда не будет с ним злым, но учитель уже снова посапывал. Да и много ли от слов толку? Что-то изменить он всё равно сможет только долгим и упорным трудом. Ло Бинхэ тяжело вздохнул, нежно поцеловал Шэнь Цинцю в лоб и лёг рядом, прижавшись щекой к шелковистым волосам. Засыпая, Ло Бинхэ чувствовал, как неистовствует меч на подкорке его сознания, но игнорировать его стало намного легче.