Не в нашей власти

Шэнь Цинцю летел против ветра, сжав зубы от пронизывающего холода. Погода стояла безоблачная, но колючий осенний ветер задул остатки лета, как свечу. Рассеянные красноватые лучи заставляли Радужный мост внизу сиять в закатной полутьме. В вечернем небе зажигались первые звезды. Впереди возвышался силуэт пика Цяньцао, огромным шипом пронзающий сумеречное небо. Скромные общежития адептов жались к склону, как озябшие путники к очагу. На вершине находилось сердце Цянцао — величественный Дом Медицины с разбегающимися от него артериями пристроек со складами, лабораториями и оранжереями для выращивания лекарственных трав. Даже в поздний час сооружение напоминало оживленный муравейник. На входе в Дом Медицины Шэнь Цинцю чуть не сбил адепт с подносом с повязками и склянками, что-то нервно бормочущий себе под нос. — Осторожно! — рыкнул Шэнь Цинцю и вошел внутрь. В лицо ему дохнуло горьковатыми запахами лекарств. Пациенты Дома Медицины были распределены по палатам согласно строгой системе, как книги в библиотеке. Проблема заключалась в том, что систему эту понимали только адепты Цяньцао. В первый день Шэнь Цинцю впал в ступор, пытаясь разобраться, где искать Дайюй: в отделе для женщин, для раненых или для горожан? Как выяснилось, ни в одном из них, и Шэнь Цинцю, не удержавшись от очередного издевательского фырканья, направился в сторону отделения «для пациентов, нуждающихся в поддерживающем уходе». Кровать Дайюй огораживала переносная бумажная ширма, за которой нравоучительно жестикулировала длинная тень. — …три раза в день, каким бы горьким оно ни было, — увещевал Му Цинфан этаким раздраженно-снисходительным тоном, свойственным большинству врачей. Прежде из-за этого тона Шэнь Цинцю находил общение с главой Цяньцао невыносимым. Однако случай с Дайюй показал, что он раздражает и вполовину не так сильно, когда отчитывают не Шэнь Цинцю. — Половозрелая женщина не должна вести себя, как вредный непослушный ребенок. — А то что? Мастер Му отшлепает меня? — томно промурлыкала плутовка. Шэнь Цинцю усмехнулся и отодвинул ширму. Му Цинфан и Дайюй, буравящие друг друга тяжелыми взглядами, не заметили его появления. Главный лекарь взял с прикроватного столика пиалу с неприглядным дымящимся варевом и настойчиво протянул его Дайюй. — Помогите мне его выпить, — заявила она. Шэнь Цинцю чуть не присвистнул от ее наглости. Посмей она нечто подобное ляпнуть ему, и он бы ей так «помог», что она бы на всю жизнь выучилась самостоятельности. Му Цинфан лишь недовольно запыхтел. — Я Главный лекарь, а не твоя сиделка! Шэнь Цинцю, однако, отметил, что он даже не пошевелился, чтобы уйти. — Но я так слаба, — заныла Дайюй. — Если я разолью пиалу и пропущу еще одну порцию, разве это не скажется — как там Мастер Му сказал? — чрезмерно пагубно на моем здоровье? — Может, этому мастеру еще колыбельную тебе спеть? — А у мастера Му красивый голос? И Дайюй приоткрыла рот, глядя на Му Цинфана из-под густых полуопущенных ресниц. Он ответил ей сердитым взглядом, но на его щеках расплылся легкий румянец. Гордый Горный Владыка оказался юной соблазнительнице на один зуб: с сокрушенным вздохом он присел на край кровати и прислонил ободок пиалы к губам Дайюй, кончики которых приподнялись в легкой усмешке. Не разрывая зрительного контакта, она начала пить, а Му Цинфан смотрел в ответ, как завороженный. Насмешка застряла у Шэнь Цинцю в горле. Едва он на мече вынес Дайюй из «Алого пиона» через дыру в крыше, как заметил внизу какое-то копошение. Шэнь Цинцю проморгался, опасаясь, что разъеденное дымом зрение обманывает его. Но нет — у входа в весенний дом действительно зиял портал, из которого суетливо выбегали медики Цяньцяо и тут же бросались к пострадавшим от пожара. Не стоило труда догадаться, откуда портал мог возникнуть. Когда Шэнь Цинцю приземлился и передал Дайюй целителям, Мастер Учэнь подтвердил его подозрения. Внезапное появление заклинателей — дело рук Ло Бинхэ. В конце концов, даже в том состоянии, уязвимом для Синьмо, он контролировал себя в достаточной степени. В груди Шэнь Цинцю камнем осела тупая боль. Он чувствовал ее тяжесть под ребрами, когда преподавал, когда медитировал, когда погружался в сон и когда пробуждался. И почему-то, видя, как сближались Дайюй и Му Цинфан, Шэнь Цинцю осознавал эту боль особенно остро. Дайюй допила лекарство и демонстративно облизала губы. — Шиди Му! — громко позвал Шэнь Цинцю, распахивая веер. Маленькое уединение парочки раскололось. Му Цинфан вскочил на ноги, как ошпаренный. Пустая пиала дугообразно покатилась по полу. Дайюй свела брови и прищурилась, ни капли не смутившись. — Какая-то пациентка жалуется, что от слишком больших грудей у нее затекли плечи, и просит шиди помочь ей своими умелыми руками. Но раз шиди уже помогает другой пациентке… Дайюй фыркнула и с кошачьей грацией потянулась. — Бедняжка! Я знаю, каково это. А руки мастера Му и в самом дел… Лицо Му Цинфана побагровело. — Ширмы стоят тут не для красоты, шисюн, — резко перебил он, пыжась из последних сил, изображая достоинство. — Пациентам нужен отдых — нельзя вламываться к ним по своему желанию и тревожить внезапным появлением. Уж шисюну должно быть это известно. Шэнь Цинцю, должно быть, наступил на больную мозоль. В их традиционном обмене колкостями Му Цинфан обычно не позволял себе опускаться до упоминаний непростой истории Шэнь Цинцю с искажениями. — Прошу прощения, шиди. Этот Мастер не хотел прерывать… «отдых» Дайюй. За спиной Му Цинфана девушка тряслась от беззвучного смеха. С ее стороны было крайне великодушно сдерживать его. Возможно, Владыка Цяньцао ей действительно приглянулся. А может, она просто не хотела попасть под горячую руку: Му Цинфан выглядел так, словно еще чуть-чуть — и из его ушей повалит пар. — Меня ждут пациенты. У меня нет времени на детские пикировки, — процедил он, фактически признавая поражение. — Попрошу шисюна также не задерживаться: пусть госпожа Дайюй и идет на поправку, пока ей по-прежнему необходимо соблюдать строгий постельный режим. Провожая взглядом недовольно пыхтящего Му Цинфана, Шэнь Цинцю чувствовал, как боль в груди отступает. Через шичэнь она вернется снова, но пока хвала Небесам за мимолетную радость мелочных пакостей. — Какие же вы, заклинатели, забавные. С виду все такие гордые и возвышенные, но стоит слегка поскрести позолоту — и выясняется, что ничего земное вам не чуждо, — Дайюй хихикнула и воздела свой тонкий пальчик. — Вы в ваших школах, может, и способны отучить мужчин пялиться на сиськи, но желание их помять никакими высокодуховными практиками не вытравить! Сиськи сильнее! — Можешь так и назвать первую главу своего философского трактата, — предложил Шэнь Цинцю, присаживаясь на приставленный к кровати стул. — Мастер Шэнь не в настроении? Уж не замешана ли в этом ревность? В последнее время Мастер Шэнь зачастил к этой скромной Юй-эр, — глаза Дайюй хитро блеснули. Она наклонилась вперед и заговорщически зашептала: — До нее недавно дошли слухи, будто она похожа на… — …вульгарную испорченную девчонку, — холодно закончил за нее Шэнь Цинцю. — Хорошо, что этот Мастер не верит слухам. Он действительно навещал Дайюй каждый день с тех пор, как ее положили в Дом Медицины. Ее сходство с Ло Бинхэ играло в этом не последнюю роль, но не по тем причинам, что надумала себе Дайюй и, скорее всего, другие Горные Владыки. Шэнь Цинцю места себе не находил от неведения и бессилия. Обиженный хомяк с Аньдин отказывался сообщать ему какие-либо новости, а собственных шпионов при дворе Ло Бинхэ он завести не успел. Шэнь Цинцю твердо решил исправить это, когда вернет себе демона, но на текущий момент от его грандиозных планов толку было немного. Он не знал, жива ли Сяолянь и что она успела сообщить Ло Бинхэ. Не знал, как Ло Бинхэ решил действовать на поле боя и что намерен делать с отцом. Все, на что хватало возможностей Шэнь Цинцю — ежедневно донимать Юэ Цинъюаня одними и теми же вопросами, получая одни и те же ответы. Нет, демоны не покидали хребта Майгу. Да, разведчики уверены. Нет, заклинатели пока не планируют выступать против них снова. Нет, ничего про столкновения между армиями демонов в последнее время не слышно. Даю слово, шиди, если хоть что-то о Ло Бинхэ станет известно, ты узнаешь об этом первым. И на следующий день все повторялось заново. Чтобы не сойти с ума, Шэнь Цинцю нужен был «якорь» — какая-то цель, за которую можно было бы ухватиться, чтобы не дрейфовать беспомощно в море собственных мыслей и переживаний. А тот факт, что из всех вариантов в качестве якоря Шэнь Цинцю выбрал спасение человека, невероятно внешне похожего на Ло Бинхэ, никого не касался. — Ты быстро идешь на поправку, — заметил Шэнь Цинцю. До сих пор он не мог выбросить из головы, как жалко девушка выглядела всего десять дней назад. — Уже думала о том, что будешь делать дальше? — Мастеру Шэню уже не терпится от меня избавиться? — холодно осведомилась она. — Ты не останешься на Цяньцао навечно. — Мастер Му может с вами не согласиться. — У подножья Цанцюн стоит оживленный город с процветающей торговлей и вонючими переулками — мечта всех молодых людей. Много работы, много возможностей. Ты могла бы спуститься… — Чтобы что? — издевательски хохотнула Дайюй. — Корячиться прачкой за гроши среди старых угрюмых теток с руками, словно дубины? Или служанкой в доме какого-нибудь богатого извращенца? Ну уж дудки! Смерть госпожи Сяолянь ничего не меняет — я была шлюхой, шлюхой и останусь. Дайюй скрестила руки на груди. Как бы Дайюй ни бодрилась, она тяжело переживала смерть подруги и исчезновение наставницы. Первые дни она изводила Шэнь Цинцю вопросами о Сяолянь. Не получив хоть сколько-нибудь вразумительных ответов, она сделала свои выводы. Шэнь Цинцю не стал ее разубеждать — потом меньше будет разочарования. — И в твоем образе жизни тебя все устраивает? Улыбка Дайюй слегка дрогнула на мгновение, а затем растянулась еще шире. — Более чем! Я пользуюсь успехом. Мне хорошо платят. Спрос такой, что я даже могу выбирать! Моя красота не будет цвести вечно, так что почему бы не развлечься, пока есть возможность. — Весело будет до первого клиента, что решит выбить тебе зубы. — Да что ты ко мне привязался? — прошипела Дайюй, скидывая с себя притворное веселье, как змея — кожу. — Иди спасай кого-нибудь, кому это надо! Шэнь Цинцю скрыл веером раздраженно поджавшиеся губы. Сколько таких девиц он уже повидал! Одним из многих неприятных открытий его юности оказался тот факт, что не все работницы ивовых домов мечтают поскорее вырваться оттуда в лучшую жизнь. Есть и такие, как Дайюй — хорошенькие, популярные, амбициозные, осыпанные богатством и всеобщим поклонением — которым кажется, что процветание будет длиться вечно. Некоторые поумнее даже додумываются копить деньги, чтобы в будущем открыть собственный бордель. Они уверены, что держат весь мир за яйца. А хуже всего то, что пока этот самый мир не прожует их и не выплюнет, как шелуху от семечек, они будут глухи к любым разумным доводам. Шэнь Цинцю сердито выдохнул, раздувая ноздри, и сменил подход. — Этот мастер знает одну порядочную женщину — владелицу весеннего дома. Она заботится о работницах и честно делит доход. Позволь познакомить тебя хотя бы с ней, коли ты так решительно настроена продолжить свое нехитрое ремесло. Дайюй вперила в Шэнь Цинцю въедливый взгляд и задумчиво пожевала губы. Вид у нее при этом был деловитый, как у торговки, что просчитывает, не пытается ли покупатель ее нагреть, и получится ли нагреть его самой. — Почему бы и нет, — наконец, пожала плечами Дайюй. Ее глаза превратились в два лукавых полумесяца. — Если однажды мастер Му перестанет бежать от своих желаний, было бы неплохо оказаться рядом.

***

Разведчики не засекли передислокации войск Тянлань-цзюня. Войск Ло Бинхэ тоже. Ни о каких контактах и тем более переговорах между ними речи не идет, насколько мне известно. Мне жаль, Сяо Цзю, но у меня действительно нет новостей.

***

Если раньше Дайюй казалась Шэнь Цинцю раздражающей, то после того, как он вывел ее в город, она стала просто невыносимой. Девушка крутила головой по сторонам, как сова, и звуки издавала похожие. — Ух ты, посмотри какие бусы! На мне они будут смотреться идеально, особенно без всего остального — ха-ха! — Ух ты, только понюхай, как пахнут эти маньтоу! Слюнки текут! — У-у-у-у-ух ты!.. Дайюй не могла пройти мимо ни одного прилавка, не потыкав товар, не сунув нос в какую-нибудь бочку и не скандаля с купцами. Складывалось ощущение, что она выбралась не из глубокой провинции Приграничья, а из джунглей. Когда в очередной раз Дайюй схватила с прилавка алую ткань и, приложив ее к своей гибкой фигуре, принялась крутиться и пританцовывать, Шэнь Цинцю не выдержал и прошипел: — Если я куплю ее тебе прямо сейчас, ты перестанешь тратить мое время и хватать, как сорока, все, что криво лежит? Дайюй состроила обиженное лицо. — Мастер Шэнь забыл, что я шлюха? Я знаю себе цену — меня не купить так задешево! Ой, а это что? Она отбросила ткань в сторону, как будто никогда ей и не интересовалась, и поспешила к новому прилавку. Шэнь Цинцю закрыл глаза и сделал пару успокаивающих вдохов. Она оказывает тебе услугу. Желание скинуть ее в канаву вытесняет другие тревоги. Шэнь Цинцю развернулся и с удивлением обнаружил, что Дайюй вьется вокруг наспех сколоченного прилавка, ломящегося от книг. Неожиданный выбор. Возможно, я ее недооценил. Пока Дайюй что-то весело щебетала торговцу, Шэнь Цинцю лениво перебирал ассортимент. Уличные зазывалы, навроде этого, чаще всего промышляли низкопробным развлекательным чтивом, но бывало у них удавалось отыскать и что-то полезное. Внезапно среди бессмысленного нагромождения строчек взгляд Шэнь Цинцю выцепил знакомое имя, мигом его взбодрившее. Он нахмурился. Это что еще за ерунда? Обескураженный Шэнь Цинцю еще раз внимательнее рассмотрел обложку. «Сожаления горы Чунь» под авторством Люсу Мяньхуа. Шэнь Цинцю сглотнул. Чутье подсказывало ему, что бесстыдный псевдоним и пошлый каламбур в названии не были простым совпадением. Оставалось надеяться, что совпадением оказалось хотя бы имя главного действующего лица. Полный дурных предчувствий, Шэнь Цинцю возвратился к чтению. Холодная келья Чжаохуа, в которую Шэнь Цинцю поместили под стражу, не могла остудить пылающую кровь Ло Бинхэ. Лицо учителя, словно выточенное из нефрита, было прекрасным и суровым, осанка — гордой, а глаза феникса полнились неприязнью. Длинные пальцы, которые с одинаковой ловкостью извлекали сладкие звуки как из циня, так и из Ло Бинхэ, сжались в кулаки. — Убирайся с глаз моих прочь, демонское отродье! — Прежде учитель был добрее к этому ученику… — ухмыльнулся Ло Бинхэ и подошел ближе. Шэнь Цинцю с омерзением сморщился и отвернулся. Ло Бинхэ силой развернул его лицо обратно и приблизился к его губам. — …когда в темноте своей хижины лишал его невинности. Это учитель заставил меня воспылать к нему страстью и теперь должен взять на себя ответственность. Я заставлю тебя снова меня принять, во всех смыслах! Ло Бинхэ резко рванул рукав одеяний Шэнь Цинцю, раскрывая свой подарок... Чем дальше читал Шэнь Цинцю, тем больше его брови ползли вверх, а челюсть — вниз. В какой-то момент он не выдержал и яростно захлопнул книгу. Все тело полыхало: лицо горело от смущения, в груди бушевала злость, и, к собственному возмущению, даже низ живота покалывало теплом. Первым порывом было к демонам разорвать похабную книжонку, а клочки скормить предприимчивому продавцу. К счастью, здравый смысл возобладал. Скандалами Шэнь Цинцю лишь привлек бы к себе внимание, дав всем окружающим, среди которых, вполне вероятно, имелись читатели этой ерунды, себя опознать. Кроме того, разбираться нужно не с продавцом, а с автором — таинственной Люсу Мяньхуа, кем бы она ни была. А что, если это попадет в руки Ло Бинхэ? От него же покоя не будет! Повезет, если просто на цитаты растащит, а не воспримет этот ужас как практическое руководство! Тот факт, что они не общались почти три недели, не потрудился всплыть в разъяренном мозгу Шэнь Цинцю. Он хмуро покосился на Дайюй. Девушка уперла руки в боки, с важным видом что-то втирая торговцу и не обращая никакого внимания на сгусток негодования неподалеку. Я не могу выведать информацию о том, где лавочник взял эту писанину, пока Дайюй путается под ногами. Зараза, я не могу даже купить ее при ней. Лучше сдохнуть, чем дать ей такой повод для насмешек! Шэнь Цинцю пообещал себе, что вернется в ближайшее время с карательным визитом. Он как раз примеривался, удастся ли стащить книгу незаметно, чтобы хотя бы кому-то не дать ее прочесть, когда прямо перед его носом — на скорости такой большой, что волосы Шэнь Цинцю всколыхнулись — прилавок перепрыгнул мужчина в женском платье. — Па-а-аберегись, красавчик! — не задев ни единой книги, прохвост пронесся дальше. Наработанные годами рефлексы сработали раньше, чем Шэнь Цинцю осмыслил увиденное. Когда преследователи демона поврезались в прилавок, как удары градин, он уже вскочил на Сюя и бросился в погоню. Сунутая за пазуху непристойная литература в хаосе рассыпанных книг и разлетевшихся страниц осталась незамеченной. За спиной Шэнь Цинцю раздался недружный хор: — Так его! — Лови нечисть! — Не уйдешь, гад! — Жди меня здесь! — рявкнул Шэнь Цинцю потрясенной Дайюй. Демон наводил суету в оживленной толпе, как акула в рыбном косяке — люди с визгами отшатывались от него, пока он ловко петлял между прилавками и тележками торговцев. Один раз Шэнь Цинцю чуть было не потерял его из виду, когда с главной улицы проходимец нырнул в лабиринт узких переулков. Зато теперь демон потерял живое прикрытие людского потока. Шэнь Цинцю без колебаний сбил его волной ци. Демон вскрикнул от неожиданности и кубарем сшиб хлипкую деревянную ограду. Шэнь Цинцю спрыгнул перед ним в тот самый момент, когда осыпанный трухой от прогнивших досок демон с хрипами и стонами пытался подняться на ноги. Владыка Цинцзин дал ему под дых и, повалив на живот, заломил руку. Из ветхого домишки, держась за сердце, выбежала старушка с круглыми от ужаса глазами. — Не найдется ли у доброй госпожи веревки? — крикнул ей Шэнь Цинцю. Женщина беспомощно хлопнула глазами. — Матушки, настоящий заклинатель! Я всегда мечтала… — Веревка! — раздраженно прервал ее Шэнь Цинцю. Потрясенная женщина засеменила внутрь, от шока явно плохо осознавая, что делала. — Слыхал? Она всегда мечтала трахнуть заклинателя! Я тут — третий лишний! Может, я пойду? — Демон под ним недовольно завозился, и Шэнь Цинцю предупреждающе ударил коленом ему в крестец. — А-а-а-х, да, сильнее! Какие знакомые интонации. Если раньше у Шэнь Цинцю имелись только подозрения касательно личности беглеца, то теперь он был уверен наверняка. Старушка вернулась и застенчиво протянула ему моток веревки. Шэнь Цинцю связал демону запястья за спиной. — Вот, — он вытащил из рукава мешочек, в котором что-то заманчиво позвякивало, и протянул его женщине. — За беспокойство и на новый забор. А пока прошу добрую госпожу оставаться дома — даже связанный, этот демон может быть опасен. — Демон? — охнула старушка и, согнувшись в поклоне, словно перед каким-нибудь ваном, спешно ретировалась. Демон задушено хихикнул, подняв дыханием с земли облачко пыли. Рывком Шэнь Цинцю поставил его ноги. Демон прищурился, разглядывая его, и вдруг радостно воскликнул: — Погоди-ка, погоди-ка, я тебя знаю! Ты тот самый заклинатель из Хуаньхуа с пытками вместо предварительных ласк! — Я не из Хуаньхуа, — сквозь зубы выдавил Шэнь Цинцю. Пошлые шутки трогали его вполовину не так сильно, как это необоснованное и оскорбительное предположение. Тан Юнпин мало изменился с тех пор, как Шэнь Цинцю видел его в последний раз — такой же вульгарный, наглый и женоподобный. Разве что на этот раз его вуаль не скрывала его лицо, отчего перламутровые чешуйки на нем переливались на солнце, а на шее вызывающе красовались разрезы жабр. — Мог бы сразу повесить на себя табличку «я — нелюдь, пожалуйста, сотрите меня с лица земли», — проворчал Шэнь Цинцю. — Это несчастный случай! Я не виноват! — Все так говорят. Со стороны улицы послышался шум, и мимо пронеслась толпа преследователей Тан Юнпина. Один из них, додумавшись заглянуть в переулок, резко остановился и окликнул приятелей: — Парни, вон он! Семь человек набилось в узкое пространство закоулка, умудряясь каким-то образом держать с Шэнь Цинцю осторожную дистанцию. Тот, что у этой шайки по-видимому считался за главного, воскликнул: — Господин заклинатель схватил демона! Да ну? — Вот уж услужили! Передайте это… — горожанин смерил одетого в платье Тан Юнпина презрительным взглядом, — …существо нам — мы с мужиками о нем позаботимся. Шэнь Цинцю хмуро уставился на них. — На каком основании я должен передавать его вам? Что он сделал? — Как что? Он же демон! Этот субъект обладает потрясающим талантом констатировать очевидное, как я погляжу. — Его непременно осудят за то, что он демон, — Шэнь Цинцю постарался не выдать тоном сарказма. — Однако если в том его единственная вина, тогда решение о его наказании полностью находится в ведении Цанцюн. Преследователи переглянулись. — Он у меня деньги украл! — выкрикнул один из них. — Я не нашел у него денег при обыске, — с бесстрастным лицом солгал Шэнь Цинцю. Лицо находчивого горожанина, решившего поживиться, поникло. — Что-то еще? — Вот вы где! — раздался вопль Дайюй, и она, как ураган, ворвалась в скопление горожан, пробивая путь к Шэнь Цинцю своими округлыми бедрами. — Я велел тебе ждать меня на месте! — прорычал он. — Я не привыкла ждать мужчин. Обычно все как раз наоборот. Дайюй с любопытством уставилась на Тан Юнпина. Тот оскалился и подмигнул ей. Пока ситуация окончательно не превратилась в балаган, Шэнь Цинцю, не терпящим возражений тоном, изрек: — Дальнейшую судьбу демона решит совет Горных Владык Цанцюн. На этом все. Горожане неохотно расступились. Шэнь Цинцю толкнул Тан Юнпина, не упустившего возможности показать преследователям язык, в узкую прореху между ними. Дайюй, легким движением откинув назад копну густых волос, потянулась следом.

***

— Я думала, Мастер Шэнь хотел отвести его на Цанцюн? — Дайюй озадаченно замерла на пороге ивового дома. — И чего ради в таком случае мы сюда тащились? Пока ты будешь общаться с госпожой Сюаньцзи, я допрошу этого проходимца. А заодно выясню, следует ли его вообще передавать палачам Цанцюн. У нас по-прежнему принято казнить любого демона, не вдаваясь в детали — в этом заклинатели не слишком отличаются от тех недалеких болванов. — Не-е-е-т! — театрально заныл Тан Юнпин. — Втроем же веселее! — Не ты ли говорил, что третий — лишний? — Красавицы ни в какой конфигурации не бывают лишними. — Я хочу посмотреть! — тут же подхватила Дайюй, надувшись. — Я бы, конечно, предпочел, чтобы ты поучаствовала, но я уважаю чужие фетиш… — Тихо! — рявкнул Шэнь Цинцю. — Неужели я создал впечатление, будто это было предложение? К ним приблизилась пышная женщина с проседью в волосах и с паутинкой добродушных морщин вокруг глаз. Шэнь Цинцю склонился в вежливом поклоне. — Госпожа Сюаньцзи. — Мастер Шэнь, — улыбнулась она, отзеркалив жест. — Давненько вы не захаживали. Улыбка госпожи Сюаньцзи стала хитрой, словно она точно знала, по какой причине прекратились визиты. Шэнь Цинцю искренне надеялся, что за ее осведомленностью стоит женская интуиция, а не мерзкая книжонка. Он вкратце пояснил, зачем явился на этот раз. — Ясно, — кивнула госпожа Сюанцзи, взяла Дайюй под локоть и мягко, но настойчиво потянула в сторону. — Идем, милая — покажу тебе свое заведение. А то мастер Шэнь страшен в гневе. — Я вас умоляю, — фыркнула Дайюй, тем не менее позволяя увести себя. — Он добрый, как теленок. Шэнь Цинцю невольно передернуло. Тан Юнпин, как будто почувствовав желание Шэнь Цинцю доказать обратное, быстро смекнул, на кого оно будет направлено в первую очередь. — Она преувеличивает, если хочешь знать мое мнение. Ты злой, настолько, чтобы это было сексуально. Шэнь Цинцю сердито втолкнул демона в один из кабинетов. Тан Юнпин успел обменяться с удаляющейся Дайюй обеспокоенными взглядами, прежде чем дверь захлопнулась. — В прошлый раз я тебя пощадил. — Не сказал бы, — связанный Тан Юнпин рухнул на пол и оперся спиной о кресло. — Твои игры с ножами — адски болезненная вещь. — Не настолько, как заклинательское правосудие, — отрезал Шэнь Цинцю. — С какой стати я должен давать тебе второй шанс? — С той же, с какой ты дал мне первый? — пожал плечами Тан Юнпин. — Если ты настолько глуп, чтобы светить своей рыбьей физиономией у подножья секты заклинателей, то ты его не заслуживаешь. — Да ничего я не светил! Говорю же, это была случайность! Помнишь того кряжистого напыщенного козла, что гнался за мной? Так вот, занимался я своими делами, никого не трогал, как вдруг он взял и как хлопнул меня по заднице! Не то, чтобы это было неприятно, ты пойми, но неожиданно же! Я вскрикнул. Ну и этот ценитель прекрасного решил, что голос у меня на несколько тонов ниже, чем нужно, и сорвал с меня вуаль. Видел бы ты его лицо! — гоготнул Тан Юнпин. Если и ложь, то весьма правдоподобная. За дверью раздались грохот и сбивчивые извинения Дайюй. — Ну допустим, — продолжил Шэнь Цинцю. — Что за дела у тебя были в этом городе? — Те и се, — уклончиво хмыкнул демон. — Вижу, с дознавателями Цанцюн ты хочешь поговорить больше, чем со мной. И тут Шэнь Цинцю впервые заметил странность. Насколько он помнил, Тан Юнпин довольно быстро терял напускное нахальство и легко шел на попятный, стоило только как следует надавить. Однако на этот раз демон лишь беззаботно ухмыльнулся, словно угрозу Шэнь Цинцю воспринимал не серьезнее предупреждения префекта не мочиться на клумбы. — Как я сказал тебе в нашу прошлую встречу, без прелюдии ощущения совсем не те. Дальнейший допрос только усилил смятение Шэнь Цинцю. В вале идиотских шуток и непристойных намеков не проскользнуло ни единого вразумительного ответа. Запугивания несколько снижали градус веселья Тан Юнпина, и временами даже он выдавал какую-то бесполезную информацию. Однако у Шэнь Цинцю все больше складывалось впечатление, что испуг демона был наигран. Он так уверен, что я не отдам его в руки Цанцюн? Если раньше Шэнь Цинцю всерьез даже не рассматривал такой вариант, то теперь Тан Юнпин навлекал на себя слишком много подозрений. В весеннем доме госпожи Сюаньцзи заклинатель не мог пустить в дело нож, так прекрасно зарекомендовавший себя как средство дознания в прошлый раз. Внезапно в памяти всплыла одна деталь их прошлой встречи. — Как поживает твоя невеста? На мгновение — такое короткое, что его запросто можно было бы упустить — в глазах Тан Юнпина мелькнула эмоция. Шэнь Цинцю не смог понять, какая. Одно можно было сказать наверняка: она была очень сильной. Шэнь Цинцю нащупал след. — Хорошо. С ней все хорошо, — выпалил Тан Юнпин, явно застигнутый врасплох вопросом. Затем его тон снова стал легкомысленным. — Это так мило, что мастер Шэнь помнит. Мы бы с удовольствием позвали бы на тройничок, но что-то мне подсказывает, что мастер Шэнь из тех, кто, как богомол, откусывает партнеру голову после спаривания, а я не в восторге от таких штук. На самом деле, я в городе как раз ради нее. Покупал-продавал… Внезапно без всякого нажима Тан Юнпин начал фонтанировать нужной Шэнь Цинцю информацией. Заклинатель хотел прервать его, чтобы последовательно вызнать у демона, что он покупал-продавал и кому. Вопрос уже готов был слететь с его языка. И вдруг разрозненные, никак не связанные между собой факты сложились в единую картину, словно случайно рассыпанные зерна риса в идеальный горный пейзаж. Все кусочки мозаики встали на место: и внезапное появление Тан Юнпина, и его странное поведение, и нервозность при упоминании невесты… И похищенная Сяолянь, предавшая Ло Бинхэ ради любви. С уст Шэнь Цинцю сорвался совсем другой вопрос. — Тан Юнпин. Ты тянешь время? Испуг демона, который на протяжении долгого времени Шэнь Цинцю так безуспешно пытался внушить ему, был выразительнее любых слов. Заклинатель кинулся к двери и рывком открыл ее. Может быть, они с Дайюй еще успеют убраться, пока ловушка не успела захлопнуться. И тут, словно большая волна, нагнавшая малую, Шэнь Цинцю накрыло еще одно озарение. Дайюй — человек Сяолянь. Они с Тан Юнпином заодно. Шэнь Цинцю выругался и потянулся к рукояти Сюя, но меча не оказалось не месте. Крепление ножен со следами от клыков рваными лоскутами свисало с пояса. Из комнаты мимо ног Шэнь Цинцю скользнули две маленькие змейки. Краем глаза он заметил какое-то стремительное движение. — Не причиняй ему вреда! Визг Дайюй был последним, что услышал Шэнь Цинцю, прежде чем пульсирующие стенки гигантской змеиной пасти сомкнулись вокруг него.