Не в нашей власти

Понимание, что он не может пошевелиться, пришло к Шэнь Цинцю раньше, чем полностью вернулось сознание. Страх ледяными клешнями сжал нутро. Шэнь Цинцю почти рассчитывал услышать голос Цю Цзяньло, перекрывающий оглушительный стук его собственного сердца. Понемногу к нему возвращалась память, и Шэнь Цинцю заставил себя успокоиться. Ублюдок Цю мертв. Зарезан, точно свинья, его собственной рукой. И нет больше маленького испуганного Шэнь Цзю — есть Меч Сюя, Владыка Горной Вершины Шэнь Цинцю. Он связан, потому что мерзавка Дайюй его предала. Потому что его похитил Чжучжи-лан. Шэнь Цинцю помнил, как яростно пытался пробить себе путь наружу из склизкой змеиной пасти, но на этом воспоминания обрывались. Видимо, слюна Чжучжи-лана могла оказывать какой-то снотворный эффект. Шэнь Цинцю ощупал путы, связывающие руки за спиной. Ему не потребовалось много времени, чтобы разобраться, чем именно ограничены его движения. Вервия бессмертных. Блестяще. Впрочем, узлы я видал и похуже. С использованием ци, конечно, вышло бы эффективнее, однако еще в поместье Цю Шэнь Цинцю научился заламывать большой палец так, чтобы высвобождаться от любых пут. Однажды, когда ублюдок в очередном приступе садизма стянул ему руки до кровоподтеков, этот трюк даже стоил ему сломанной кости. Пока Шэнь Цинцю круговыми движениями разминал связки у основания большого пальца, он чуть-чуть приоткрыл глаза и осторожно осмотрелся. Он находился в гигантской пещере, больше напоминающей церемониальную залу, чем заурядный разлом в скале. Никаких нагромождений сталактитов и сталагмитов, затхлого воздуха и плесени — только огромное пустое пространство, опоясанное гладкими стенами с ровным рядом факелов и растворяющимися в темноте высокими сводами и зияющими дырами коридоров. Значит, финальный акт пройдет в тех же декорациях, что и у Шэнь Юаня. Воздух согревали три костра, образовывающие равносторонний треугольник. У одного из них, сосредоточенно поправляя поленья, сидел бледный молодой человек. Чжучжи-лан. При виде похитителя Шэнь Цинцю охватила злость. На себя в первую очередь. На Ло Бинхэ во вторую. Желание во что бы то ни стало помочь Дайюй ослепило его перспективой мнимого искупления настолько, что он не заметил очевидную ловушку под собственным носом. Дурацкая любовь разжижает ему мозг. В центре треугольника из костров располагался круглый, отполированный до блеска валун из черного камня со скошенным верхом. На нем величественно восседал красивый мужчина средних лет, с головой погруженный в чтение. Какого-то особого сходства между ним и своим учеником Шэнь Цинцю не заметил, но оно и не удивительно. Окружающие с надоедающей частотой замечали, что внешностью Ло Бинхэ пошел в мать. Кроме того, повелитель демонов не разваливался на части, каким описывал его Шэнь Юань. В этой реальности Тяньлан-цзюню еще не довелось наложить руки на Синьмо, что спасло его от скоропостижного гниения. Шэнь Цинцю надеялся, что так оно и останется впредь. Весьма оптимистично, учитывая его нынешнее положение. Внезапно Шэнь Цинцю чуть не поперхнулся, когда, наконец, обратил внимание на книгу в руках Тяньлан-цзюня. Всполошенный, он поерзал и, использовав свой ограниченный диапазон движений, убедился, что экземпляр «Сожалений горы Чунь» император демонов действительно позаимствовал у него. Все лучше и лучше. Репутация безвольной постельной игрушки Ло Бинхэ едва ли усилит и без того слабую переговорную позицию Шэнь Цинцю. Главный актер любительского спектакля тоже был на месте. Однако, в отличие от семейки священных демонов, спокойствие Тан Юнпина шло трещинами. Он мерил шагами пещеру, точно зверь в клетке. Его лицо казалось почти незнакомым без выражения вечно неуместного веселья. Его жалкий вид заставлял злорадство в груди Шэнь Цинцю удовлетворенно урчать. Мечущийся взгляд Тан Юнпина споткнулся о Шэнь Цинцю, и он замер, как вкопанный. Демон заставил себя вымученно усмехнуться. Шэнь Цинцю почти ожидал услышать от него очередную скабрезность, но улыбка стекла с лица Тан Юнпина так же внезапно, как и появилась, и он выдохнул, беспомощно и растерянно: — Я люблю ее. — У нее было бы больше шансов выжить, если бы ты просто ничего не делал, — безжалостно ответил Шэнь Цинцю. Тан Юнпин мертвенно побледнел. — Мастер Шэнь очнулся! — воскликнул Тяньлан-цзюнь, закладывая книгу пальцем. Он поднял глаза, глубокие и темные, и Шэнь Цинцю, наконец, уловил семейное сходство. — Прошу простить меня, что упустил момент — этот господин увлекся. У мастера Шэня изысканный вкус в литературе! Недаром он занимает должность главы Пика изящных… — Полагаю, этого мастера похитили не для того, чтобы обмениваться любезностями, — резко прервал его Шэнь Цинцю. Пульсирующая боль от заломанного пальца не добавляла ему терпения. Тяньлан-цзюнь снисходительно улыбнулся и покачал головой. — До меня доходили слухи, что у Мастера Шэня крутой нрав. Заочно, полагаю, Мастер Шэнь знаком с нами не хуже, чем мы с ним, но все же не стоит забывать о приличиях. Тяньлан-цзюнь, утративший свою былую славу, но пока все еще признанный Император Царства Демонов. А молодой человек, что сопроводил мастера Шэня сюда — мой племянник Чжучжи-лан. — Сопроводил? — взвился Шэнь Цинцю. Чжучжи-лан поднялся на ноги, смущенно потупясь. — Прошу мастера Шэня простить этого скромного слугу. Уверяю вас, что единственное, что могло сподвигнуть меня на столь неподобающее обращение — это острая необходимость. — Ну а с юным Тан Юнпином, мастер Шэнь, думается, уже знаком. Упомянутый демон бухнулся на колени перед Тяньлан-цзюнем. Его тело сотрясала мелкая дрожь. — Повелитель дал слово, что защитит Сяолянь. — Этот повелитель дал слово, что сделает все, что в его силах, — сдержанно поправил Тяньлан-цзюнь. — И все же советую особо не прислушиваться к тому, что говорит мастер Шэнь. Он загнан в угол и пытается уравновесить шансы, выбив врагов из равновесия. Лучшее, что мы можем сделать сейчас, это сохранять голову — чистой, сердце — холодным и ждать. Мой сын явится за своим возлюбленным. Тяньлан-цзюнь многозначительно помахал в воздухе книжкой, будто она служила неоспоримым доказательством. Тан Юнпин — почему-то — не выглядел убежденным. — Ло Бинхэ точно знает о том, что без Сяолянь обмен не состоится? Тяньлан-цзюнь тяжко вздохнул, словно родитель, утомленный детской истерикой. — Точно. Я попросил нашего общего друга ознакомить моего сына с полными условиями сделки. Мастер Шэнь помнит Демона Снов? Если Тяньлан-цзюнь новым откровением рассчитывал вызвать изумление, то он выбрал не ту аудиторию — подозрения касательно судьбы Мэнмо у Шэнь Цинцю имелись давно. Маленькая морщинка пролегла меж идеальных бровей Повелителя демонов. Не дождавшись реакции, он как ни в чем не бывало продолжил: — Когда мой сын был отравлен, его связь с демонической энергией прервалась, и старого паразита вытолкнуло из его тела. На время я предложил ему свое в качестве альтернативного варианта. — «Альтернативный» подразумевает, существуют другие варианты, — скучающим тоном заметил Шэнь Цинцю. Веревка медленно, но сдвигалась, обжигая кожу. Спина заклинателя покрылась испариной, но никаким признакам боли Шэнь Цинцю не позволил ускользнуть наружу. Тяньлан-цзюнь сухо улыбнулся. — Ну что мы с мастером Шэнем все о делах, да о делах. Это так утомляет. Пока не явился мой сын и не устроил суету, скажите-ка мне лучше вот что, — в его взгляде блеснул живой интерес, — как давно вы с ним стали спутниками на стезе совершенствования? — Неужели эта премерзкая книжонка об этом умолчала? — желчно отозвался Шэнь Цинцю. — Ну, — Тяньлан-цзюнь рассеянно покрутил «Сожаления» в руках, — описания в ней красочны и увлекательны, но она не разменивается на детали. А жаль. По моему глубокому убеждению, в них вся суть. Мыслительный процесс завертелся в голове Шэнь Цинцю. Не было рядом мастера Учэня, чтобы подтвердить его слова. Вместо великодушного жеста доброй воли — отчаяние заложника, готового наплести любой чуши, если она хоть на цунь приблизит освобождение. Но когда планы главного злодея шли так, как он их задумывал? — Я расскажу о своих отношениях с Ло Бинхэ, если уважаемый Тяньлан-цзюнь расскажет о своих с его матерью. Улыбка Цзюнь-шана застыла. Спустя пару секунд он расслабился и небрежно махнул рукой. — Ну что же… Это справедливо, я полагаю. И все же Мастер Шэнь — мой гость. Позвольте этому Повелителю уважить его, передав право первого слова. Шэнь Цинцю сжал челюсти. Что за ребячество! Теперь понятно, в кого мой демон такой вредный. — Все, что написано в этой макулатуре — ложь от первого до последнего слова. — Мастер Шэнь хочет сказать, что не занимался парным совершенствованием с моим сыном? — недоверчиво хмыкнул Тяньлан-цзюнь. Ладно, ложь от середины до последнего слова. Отпираться было бессмысленно, несмотря на соблазн. Тяньлан-цзюню необходимо было показать, что беседа между ними — честная и доверительная, если Шэнь Цинцю хочет сохранить этот тон и для разговора о Су Сиянь. Лучше соврать потом на чем-нибудь менее очевидном. — Занимался, — выдавил Шэнь Цинцю. Тяньлан-цзюнь удовлетворенно кивнул, словно иного ответа и не ждал. Сволочь. — Правда ли, мастер Шэнь поселил юного Ло Бинхэ в своей хижине и заставил себя ублажать? Шэнь Цинцю скривился. Версия, в которой он поселил ученика рядом, чтобы подвергать изуверским пыткам, нравилась ему больше. Жаль, в последнее время она потеряла былую популярность. — К тому времени он уже был здоровым лбом! — огрызнулся Шэнь Цинцю. — И еще неизвестно, кто кого заставил. — Значит, мой сын и в юности предпочитал брать, а не отдавать, — Тяньлан-цзюнь кивнул своим мыслям. — Что?! — опешил Шэнь Цинцю, непроизвольно дернувшись и содрав себе кожу вервием бессмертных. Логика выводов демона от него определенно ускользала. — Твой сыночка ложится под меня так же охотно, как и залазит сверху! Шэнь Цинцю, ослепленный гневом и болью, должно быть, произвел на Тяньлан-цзюня должное впечатление. — О, я вижу! Прошу прощения, что позволил элегантному виду мастера Шэня меня обмануть. Как интригующе! И нетипично, можно даже сказать смело для такого жанра. — Какого жанра? — взорвался Шэнь Цинцю. — Эта книжка не ближе к реальности, чем рассказы прыщавого пастуха о преследующем его табуне воздыхательниц! Просто извращенная фантазия какой-то глупой девчонки, которая понятия не имеет, что такое л… Шэнь Цинцю спохватился и прикусил язык. Тяньлан-цзюнь рассмеялся низким вибрирующим смехом. — Мастера Шэня не сложно вывести из душевного равновесия, не так ли? Вы бьетесь с иллюзией. Ни к чему так изводить себя: мне прекрасно известно, сколь далеки от истины любовные перипетии, изложенные в этой книге. Несмотря на то, что именно эту мысль и пытался отстоять Шэнь Цинцю, он непроизвольно нахмурился. Что-то, скрывающееся за фасадом слов Тяньлан-цзюня, вызывало в нем необъяснимое раздражение. Повелитель демонов открыл книгу и нежно провел пальцами по страницам. Шэнь Цинцю не успел даже ужаснуться тому, что должно было произойти, прежде чем Тяньлан-цзюнь принялся с чувством декламировать: — … «Жадные губы Ло Бинхэ накрыли губы учителя, поглощая любые протесты неистовым болезненным поцелуем. Шэнь Цинцю ощутил слабость в коленях. В отчаянной попытке он попытался вырваться из ловушки чужих рук, но Ло Бинхэ угрожающе зарычал. Его ладонь легла заклинателю на затылок, вновь втягивая в поцелуй, а затем губы спустились к шее, лаская и терзая. Тело Ло Бинхэ, казалось, было повсюду, — губы, руки, колени, дыхание — и его жар медленно сводил заклинателя с ума. Шэнь Цинцю умирал. Он погубил себя в тот самый момент, когда однажды, встретившись глазами с ясным взглядом ненавистного ученика, ощутил возбужденный трепет и подумал, что мальчишка и так в его власти. И вот теперь шершавая ладонь созданного им же монстра, разрывая одежды, тянулась к его разгоряченным чреслам. — Не сопротивляйся, пожалуйста, учитель. Не надо…» — Довольно! — рявкнул Шэнь Цинцю. Его трясло от злости, а лицо горело так, словно он держал его над раскаленными углями. Пунцовый Чжучжи-лан замер на месте с разинутым ртом и глазел на Шэнь Цинцю так, словно впервые его увидел. Даже Тан Юнпин отвлекся от обеспокоенного пыхтения и мстительно ухмыльнулся. — Мастер Шэнь не находит это чувственным? — с деланным удивлением спросил Тяньлан-цзюнь. — Что чувственного может быть в принуждении! Ло Бинхэ бы никогда… С болезненным щелчком большой палец Шэнь Цинцю выскользнул из пут. Перед глазами возник образ Ло Бинхэ, восседающего на высоком троне с хищной усмешкой на губах, и десятки — сотни — женщин у его ног. Люди, заклинательницы, демоницы: все, как одна, смиренные и послушные. Покоренные. Хотя руку жгло болью, холод пополз у Шэнь Цинцю по позвонкам. Пожелай Ло Бинхэ взять его силой, он ничего не смог бы с этим сделать. Вопрос заключался лишь в том, почему с момента признания в любви эта очевидная мысль ни разу не пришла Шэнь Цинцю в голову. Почему он не строил многоступенчатых планов и не раскидывал сложную паутину манипуляций, чтобы этого не допустить? Почему, читая эту похабную книжонку, тыкающую ему в лицо вполне реальными перспективами, он умудрялся возбуждаться? Потому что я знал, что со мной он никогда так не поступит. Шэнь Цинцю недоверчиво фыркнул. Сам того не понимая, я доверял ему с почти самого начала. Эту мысль непросто было переварить, особенно учитывая, что Шэнь Цинцю оказался там, где оказался, благодаря своей упрямой решимости справиться с проблемой без помощи Ло Бинхэ. Внезапно его охватила неуместная весёлость. Жаль, Ло Бинхэ нет рядом. Он единственный из присутствующих смог бы оценить иронию. — То, что человек дал согласие, не обязательно означает влечение, — голос Тяньлан-цзюня принял меланхолический тон. Шэнь Цинцю поднял взгляд, сообразив, что они, наконец, приближаются к сути. — Я нахожу эту книгу чувственной, потому что в ней два сердца, сгорающие от порочной страсти друг к другу, преодолевают ненависть, идут против общественного мнения, законов и даже морали, чтобы завоевать себе счастье. Но реальность, боюсь, намного прозаичнее. — Просветите меня, — великодушно предложил Шэнь Цинцю, все еще окрыленный внезапным откровением. К тому же ему удалось освободить руки, о чем его пленители пока не догадывались, что сделало его намного более благожелательным. — Из всех моих черт мой глупый сын унаследовал худшую — благоговейное восхищение перед личностями жесткими, амбициозными и хладнокровными. Неудивительно, что Мастер Шэнь вскружил ему голову. Однако не в характере Мастера Шэня поддаваться сантиментам, не так ли? В пылкой любви своего ученика он увидел хорошую возможность. Быть может даже, близость ему не претила. Однако рискну предположить, что идиллия продлится лишь до того момента, пока мастеру Шэню не представится возможность предательства. Мне ли не знать — моя милая Сиянь преподала мне полезный урок. Скажите же, Мастер Шэнь, что я не прав. — Ошибочная гипотеза, предвзятость подтверждения, несоответствие примеров представленным аргументам, непоследовательность выводов, — не притворяйся Шэнь Цинцю, что у него связаны руки, он непременно принялся бы театрально загибать пальцы. — Неудовлетворительно. — Прошу прощения? — озадаченно поднял бровь Тяньлан-цзюнь. — Такой комментарий получил бы от меня ученик, осмелившийся сдать работу со столь слабой аргументацией. Несмотря на то, что этот Мастер находит забавными попытки уважаемого Тяньлан-цзюня строить из себя бдительную тещу, его рассуждения ошибочны. По-настоящему он так не усвоил уроки, что пыталась преподать ему Су Сиянь. Начать с того, что она не… Внезапно раздался треск, и воздух раскроил разлом. Первой из него вывалилась Сяолянь, побитая, бледная, с кровоподтеками и алыми бороздами царапин на лице и запястьях, похожих на следы когтей. Шэнь Цинцю вспомнил, как горели глаза Ша Хуалин, когда она говорила о пытках суккуба. Сзади тонкую шею Сяолянь сжимала сильная рука, и следом за демоницей показался Ло Бинхэ. Он представлял собой внушительное зрелище: его багровые глаза метали молнии, а очертания Синьмо в его руке казались размытыми — настолько чернота меча поглощала свет. Длинные тени силуэтов Сяолянь и Ло Бинхэ, созданные тремя кострами, мгновенно заполонили собой все пространство. Первым делом Ло Бинхэ отыскал взглядом Шэнь Цинцю, и на мгновение в его глазах мелькнуло облегчение, прежде чем ярость вспыхнула в них с новой силой. — Лянь-эр! Тан Юнпин бросился было к возлюбленной, но Ло Бинхэ испустил злобный рык и взмахнул Синьмо. Вихри демонической ци свирепо зазмеились в воздухе, охлаждая пыл влюбленного спасителя. Шэнь Цинцю вскочил на ноги. Мигом у него под боком материализовался Чжучжи-лан, не сводящий настороженного взгляда с Ло Бинхэ, и придержал за локоть. В другой руке у змеелюда поблескивал короткий кинжал. Тяньлан-цзюнь тоже поднялся на ноги, отряхивая с подола ханьфу невидимые пылинки и сосредоточил внимание на своем отпрыске. — Сын. Губы Ло Бинхэ растянулись в кривой усмешке — не игривой, с которой он бывало флиртовал с Шэнь Цинцю, не надменной, предназначенной для подданных, и даже не издевательской, а той, от которой кровь стыла в жилах. За которой, как Шэнь Цинцю помнил еще по Водной тюрьме, всегда следовала боль. — Отец. — Удивительно, как сильно ты похож на свою мать. Пальцы Ло Бинхэ непроизвольно сжали шею Сяолянь сильнее, отчего суккуб сморщилась и жалобно охнула. — Отпусти ее. Вся бестолковость и мягкотелость в Тан Юнпине облупилась, как пестрая штукатурка, и обнажила металл. На Ло Бинхэ, однако, это не произвело впечатления. — Хочешь ее? — глумливо протянул он. — Какое совпадение — а я хочу своего учителя. Так что будь добр, сперва заставь того слизня убрать от него свои скользкие руки! — Будь вежливее — он все-таки твой кузен, — укорил его Тяньлан-цзюнь. — Какая невоспитанность, — возмущенно засопел Чжучжи-лан. — Быть может, Мастер Шэнь подыщет себе кого-нибудь с более учтивыми манерами? Лицо Ло Бинхэ исказила нечеловеческая ярость. Шэнь Цинцю испугался, что он, забыв себя, бросится на Чжучжи-лана, но вовремя вмешался Тяньлан-цзюнь. — А ну тихо, дети! Уверяю тебя, сын, в мои планы не входило причинять вред уважаемому Мастеру Шэню. Однако этот Повелитель не отпустит его до того, как Три мира сольются воедино. А теперь будь хорошим мальчиком, — Тяньлан-цзюнь протянул руку. — Отдай мне Синьмо. — У меня есть идея получше. Ты вернешь мне учителя или я перережу предательнице глотку. Ты все равно не убьешь его, пока не получишь меч — так к чему эта бравада? — Ты в этом уверен? — Тяньлан-цзюнь плотоядно улыбнулся, обнажив еще одно семейное сходство. — Мое существование не вертится вокруг Синьмо. Боюсь, ты не в том положении, чтобы ставить мне условия. Не усложняй. Этому Повелителю нет нужды убивать ни его, ни тебя, после того, как он добьется желаемого. Ло Бинхэ, обдумывая сказанное, перевел взгляд на учителя. В груди у Шэнь Цинцю потеплело, когда он понял, что полудемон ищет его одобрения. Быстро он прикинул, сможет ли воспользоваться освобожденными руками, чтобы вырваться из хватки Чжучжи-лана и упростить Ло Бинхэ выбор. Едва ли. В его пользу играл только эффект неожиданности, но против Священного демона без Сюя толку от него будет мало. Оставалось ждать подходящий момент. Тем более, что план был не таким рискованным, каким казался на первый взгляд. Шэнь Цинцю помнил слова Шэнь Юаня о том, что полудемон, вручив меч отцу, лишь сделал вид, будто потерял контроль над ним. Если до этого додумалась плаксивая версия Ло Бинхэ, что уж говорить о той, что во всем ее превосходит. Кроме того, ученик Шэнь Цинцю не изничтожал свой разум, наказывая себя за смерть учителя — следовательно, не должен был к этому моменту находиться под угрозой искажения ци. У Ло Бинхэ нет причины потворствовать слиянию миров, и он остановит процесс, как только учителю перестанет угрожать опасность. Шэнь Цинцю не произнес ни слова, но каким-то образом Ло Бинхэ его понял. Без дальнейших колебаний он швырнул Синьмо под ноги отцу. Тяньлан-цзюнь с безропотностью, не свойственной монаршим особам, поднял меч и принялся с интересом крутить его в руках. Он даже провел пальцем по краю Синьмо — бисеринка крови выступила на коже и скатилась вниз по лезвию, растворяясь в его всепоглощающей черноте. Складка пролегла между разлетистых бровей Тяньлан-цзюня, и он тряхнул головой, словно выводя себя из транса. В следующий момент, широко замахнувшись, он воткнул Синьмо в гладкую поверхность камня. С яростным напором из меча вырвался лиловый поток энергии и врезался в высокий потолок пещеры. Стены и пол задрожали под этой мощью — весь хребет, словно живое существо, тряхнул позвонками, силясь избавиться от инородного воздействия, потревожившего его вековой покой. Однако уже в следующее мгновение поток стабилизировался, превратившись в ровный мерцающий луч. Шэнь Цинцю нервно выдохнул — Ло Бинхэ, очевидно, был в состоянии контролировать ситуацию. Сяолянь дернулась, намереваясь вырваться и прыгнуть в руки Тан Юнпина, но Ло Бинхэ резко рванул ее за шиворот и встряхнул, как котенка. — Нет, дорогуша, ты пока останешься со мной. Тан Юнпин сжал руки в кулаки, на полупрозрачном лбу набухли вены. — Не. Трогай. Ее, — сквозь зубы процедил он. — А то что? — оскалился Ло Бинхэ. Он переместил руку с затылка Сяолянь на ее горло и угрожающе ласково погладил. Шэнь Цинцю и сам с трудом подавил раздражение — нервы же Тан Юнпина, и до того натянутые до предела, не выдержали. — Повелитель! Тяньлан-цзюнь равнодушно пожал плечами. — Мальчик в своем праве. — Но это я привел вам Горного владыку! Это, — Тан Юнпин ткнул пальцем в лиловый луч, — моя заслуга! Вы не можете… — Не могу? — резко переспросил Цзюнь-шан, впервые в его голосе прозвучало открытое недовольство. Оно будто придавило своим весом всех присутствующих, и непроизвольно Шэнь Цинцю испытал облегчение, что оно направлено не на него. — Я уже сказал, что сделаю все возможное. Не заставляй меня повторяться. Обмен состоится после слияния миров. Взгляд и поза Тан Юнпина кричали о непокорности, однако от Шэнь Цинцю не укрылось, как дернулся его кадык, когда он сглотнул. Ярость еще не полностью вытравила из него здравомыслие. — После слияния миров, — сменил тему Шэнь Цинцю, — хребет Майгу раздавит Цанцюн. — Печально, — без капли раскаяния ответил Тяньлан-цзюнь, — но у всех великих перемен есть своя цена. Людям и демонам придется мириться друг с другом — нет, придется сотрудничать, чтобы справиться с последствиями слияния. Если не оставить им выбора… — О, прошу, — фыркнув, перебил его Шэнь Цинцю, — не надо делать вид, будто величайшая катастрофа в истории вдохновлена благородным замыслом. Это не более, чем типичная истерика человека с разбитым сердцем — с той лишь разницей, что обычно она ограничивается пьяным дебошем и парочкой разбитых ваз, а не уничтожением мира. Горный владыка почти ожидал снова увидеть то убийственное выражение на лице Цзюнь-шана, однако демон лишь невесело усмехнулся. — Кто знает? А главное, есть ли разница? — Разница была бы, если бы Су Сиянь оставалась на твоей стороне вплоть до самой своей смерти. Шэнь Цинцю сделал многозначительную паузу, давая Тяньлан-цзюню время переварить новую информацию. Тот озадаченно поднял брови и вдруг безудержно расхохотался. — Уж не пытается ли мастер Шэнь убедить меня поверить в эту небылицу? Пожалуй, из всех способов меня остановить этот — самый нелепый. — Именно. Такие нелепые повороты случаются только в реальной жизни. Если бы это было лучшее, что этот Мастер смог придумать, чтобы остановить слияние, то он бы полностью заслужил быть раздавленным хребтом Майгу. Тяньлан-цзюнь со скептической улыбкой сделал приглашающий жест, великодушно предлагая развлечь его подробностями. Скоро тебе будет уже не так весело. — Старый хозяин дворца Хуаньхуа действительно подослал Су Сиянь к Цзюнь-шану с недобрыми намерениями. Однако же чувства, что вспыхнули в ее юной душе, были абсолютно искренними. Когда Лао Гунчжу выяснил, что его «любимая ученица» беременна, он заточил ее в темницах Хуаньхуа. Он мучил ее, морил голодом, лишал сна, лишь бы заставить отказаться от своей любви к Императору демонов, но воля девы Су была подобна кремню. Тогда старый хозяин дворца сменил тактику: он рассказал Су Сиянь о ловушке, что готовили заклинатели для Цзюнь-шана, и пообещал позволить ей увидеться с ним, если она избавится от ребенка, — Шэнь Цинцю покосился на Ло Бинхэ, но лицо ученика осталось непроницаемым. — В отчаянии девушка согласилась. Снадобье не осилило кровь небесного демона, но бедной матери повезло меньше — она испустила дух где-то на излучине реки Ло, так и не добравшись до Цзюнь-шана. Чем дальше говорил Шэнь Цинцю, тем сильнее увядала улыбка Тяньлан-цзюня. К концу речи его желваки открыто играли на точеных скулах. Спустя несколько долгих мгновений тишины он, наконец, хрипло выдавил: — Складная история. Красивая. Чувственная. Какое совпадение, что этот Повелитель как раз поведал мастеру Шэню о том, что любит такие истории. Любимая женщина пожертвовала собой ради меня, но в этом жестоком мире у меня еще осталась с ней связь. Наше общее наследие. Тяньлан-цзюнь перевел хмурый взгляд на Ло Бинхэ, видимо, ожидая от него убедительной актерской игры. — Закатай губу! — презрительно скривился полудемон. — Я с самого начала был против того, чтобы просвещать тебя. Никакое я тебе не наследие, равно как и той женщине. Между жизнью беззащитного ребенка и жизнью почти неубиваемого демона она выбрала второе, и тебе, очевидно, до меня не больше дела, чем ей. Я презираю вас обоих — вы никогда не были и не будете моей семьей. Ло Бинхэ бросил вороватый взгляд на Шэнь Цинцю и мигом отвел его, но заклинатель успел уловить в нем уязвимость. Не укрылась она и от Тяньлан-цзюня. — В отличие от него? — задумчиво пробормотал он. Шэнь Цинцю видел, как уверенность Цзюнь-шана трещит по швам. Он уже готовился закрепить успех, когда внезапно голос подал почти забытый Чжучжи-лан — Шэнь Цинцю вздрогнул. — Это не так, — молодой человек покраснел, когда все взгляды удивленно обратились на него, но упрямо продолжил. — Цзюнь-шан — благородный демон, он не отворачивается от своей семьи в трудный момент. До пятнадцати лет я терпел непрестанные насмешки, оскорбления и побои со стороны моих близких. Если бы не мой господин, который помог мне обрести человеческую форму, я бы всю жизнь так и провел пресмыкающейся по земле жалкой тварью. Наблюдая, как леденеет лицо Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю готов был застонать от отчаяния. Чжучжи-лан продолжал всех спасать в своем неповторимом стиле. — Как трогательно, — процедил Ло Бинхэ. — Что касается девы Су, — невозмутимо продолжил змеелюд, игнорируя убийственные эманации полудемона, — полагаю, она хотела спасти и возлюбленного, и ребенка. Неизвестно, сколько времени ей пришлось бы провести в застенках темницы, не пойди она на этот отчаянный шаг, а кровь Цзюнь-шана могла купировать действие снадобья. Чжучжи-лан не произнес этого вслух, но посыл явственно читался между строк: возможно, проблема не в родителях. Что-то в душе Шэнь Цинцю, что все еще оставалось от Сяо Цзю, откликалось бешенством на его слова. Его гнев, впрочем, не шел ни в какое сравнение с яростью Ло Бинхэ — сдерживаемая, она, казалось, сжигала его изнутри, опаляя лоб и щеки, раздувая грудь, как кузнечные меха. Еще одно неудачно оброненное слово — и все кончилось бы кровопролитием. Надо быстрее заканчивать этот фарс. Тяньлан-цзюнь, казалось, не обращал на происходящее никакого внимания. Его взгляд затянуло поволокой, лицо выглядело печальным и постаревшим в лиловом свете энергии Синьмо. — Наша с Цзюнь-шаном встреча могла состояться и при иных обстоятельствах, — при звуке его голоса Тяньлан-цзюнь вышел из оцепенения. — О судьбе Су Сиянь этому мастеру поведал уважаемый мастер Учэнь из храма Чжаохуа — он стал свидетелем ее последних часов. — У него безупречная репутация честного человека, — кивнул Тяньлан-цзюнь, давая понять, что усвоил, к чему клонит заклинатель. — Зная, что ему Цзюнь-шан поверит охотнее, чем мне, я планировал устроить встречу между вами… с помощью Сяолянь. Мы встречались, чтобы обсудить условия, но… обстоятельства сложились иначе. Тяньлан-цзюнь удивленно вскинул брови. — Это правда? Шэнь Цинцю пристально посмотрел на суккуба. Ей невыгодно было лгать — они оба это знали. И все же, взглянув ей в глаза Шэнь Цинцю понял, что недооценил ее мстительность. — Я не понимаю, о чем говорит мастер Шэнь, — медовым голосом промурлыкала Сяолянь. Этой искры хватило, чтобы испарить последнюю каплю самоконтроля Ло Бинхэ. — Ах ты лживая стерва! — прошипел он и сжал бледную шею демоницы. Она отчаянно забрыкалась, вцепившись в его руку и издавая задушенные хрипы. С душераздирающим воем Тан Юнпин бросился на Ло Бинхэ, и Шэнь Цинцю понял, что лучшей возможности освободиться может и не представиться. Он вырвался из хватки замешкавшегося Чжучжи-лана, отбросив его потоком ци в сторону, и кинулся к Ло Бинхэ. Мигом считав маневр учителя, полудемон швырнул Сяолянь на Тан Юнпина. Им оставалась пара шагов друг до друга — просто встать бы спина к спине, и даже Император демонов ничего не сможет поделать с блистательной мощью главного героя. И тут голова Шэнь Цинцю взорвалась адской болью. Она ослепила его, дезориентировала, и он скорчился в жуткой агонии. В один момент Шэнь Цинцю действительно подумал, что сейчас умрет. А затем все прекратилось. Сморгнув слезы, Шэнь Цинцю понял, что лежит на земле, прижатый чьим-то острым коленом, рука заломана назад, а горло саднит от пореза прижатого к нему клинка. Краем глаза он увидел бледное от испуга лицо Ло Бинхэ. — Это настолько очевидно, что я даже не ожидал, — голос Тяньлан-цзюня доносился до него приглушенно, измученный разум Шэнь Цинцю с трудом их воспринимал. — Но «не ожидал» и «не принял меры» — совершенно разные вещи. Для меня оскорбительна сама мысль, что это могло сработать. Не так ли, друзья? — Я задет, — пробормотал Чжучжи-лан у Шэнь Цинцю над ухом. — Я уязвлена, — прохрипела Сяолянь, плотнее вжимаясь в объятия Тан Юнпина. — Свяжи его, дитя. И на этот раз как следует. А также заткни ему рот, чтобы его сладкие речи больше не отравляли мой разум. Ах да, и еще кое-что. Тяньлан-цзюнь медленно повернулся к Ло Бинхэ. Тот никак не отреагировал, продолжая смотреть на Шэнь Цинцю растерянными, полными ужаса глазами. Шэнь Цинцю вообразил, как он должен был орать от боли, чтобы полностью парализовать волю Ло Бинхэ к сопротивлению. — Ваш маленький спектакль был хорош, — невозмутимо продолжил Тяньлан-цзюнь, — но теперь, пожалуйста, сын, передай контроль над Синьмо мне, если хочешь получить своего учителя обратно не по частям.