Не в нашей власти

Горячий протест Шэнь Цинцю превратился в невнятное «ннмф!», когда Чжучжи-лан сунул ему меж зубов, словно удила, моток вервия бессмертных. — Что ты с ним сделал?! — срывающимся голосом крикнул Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю мог бы сказать ему, что дело в демонической энергии, и что внешних признаков ученику Цинцзин должно было быть достаточно, чтобы это определить. Тяньлан-цзюнь как-то сумел канализировать энергию, чтобы она ударила по меридианам Шэнь Цинцю. С этим можно справиться — нужно только найти проводник. Шэнь Цинцю мог бы сказать Ло Бинхэ все это, не будь у него кляпа во рту. Тяньлан-цзюнь же, судя по снисходительной усмешке, не собирался упрощать Ло Бинхэ задачу, заставляя того мучиться самыми ужасными догадками. К сожалению, угрожающее молчание Цзюнь-шана звучало убедительнее, чем невразумительные мычания Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ выдохнул и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Внезапно поток лиловой энергии, бьющий из Синьмо, выбросил слепящие искры и взвился. Кверху он разделился на несколько лучей, походившие на лапы гигантских ветвей. Они врезались в потолок, осыпая противников ливнем каменной крошки. Стены пещеры вновь задрожали. Наперегонки по гладкому камню побежали трещины. — Контроль над Синьмо… у господина? — за спиной Шэнь Цинцю раздался нервный голос Чжучжи-лана. Тяньлан-цзюнь не ответил. Он сосредоточенно хмурился, пытаясь совладать с новой силой. Его точеное лицо побледнело, по виску скатилась капля пота. Краем глаза Шэнь Цинцю поймал обеспокоенный взгляд Ло Бинхэ. Закатив глаза, Владыка Цинцзин махнул головой в сторону Цзюнь-шана. Чего уставился? Я в порядке, убеждай его, дурень! Будто прочитав его мысли, Ло Бинхэ имел наглость недовольно поджать губы. У Шэнь Цинцю руки зачесались дать ему розг. Он вперил в Ло Бинхэ самый устрашающий из своих учительских взглядов, от которых у учеников обычно начинали трястись поджилки, и еще настойчивее указал в сторону Тяньлан-цзюня. Ло Бинхэ с демонстративной неохотой повернулся к отцу и пробурчал: — Зачем ты это делаешь? Ты же слышал, что учитель рассказал о… той женщине! Тяньлан-цзюнь заметно повеселел. Несмотря на то, что управление Синьмо изнуряло его и без того непрочное тело, когда он заговорил, его голос был пропитан отеческой теплотой: — Сын, ты настолько любишь своего учителя, что готов даже отложить на время в сторону свою неприязнь ко мне? Это действительно достойно уважения. Тогда позволь задать встречный вопрос: зачем ты это делаешь? — Что ты имеешь в виду? — прищурился Ло Бинхэ, подозревая ловушку. — После слияния миров ты станешь одной из самых могущественных сил в мире посреди постоянного хаоса. А поскольку мой срок на исходе — в перспективе самой могущественной, — Тяньлан-цзюнь со вздохом посмотрел на свою дрожащую, синюшную руку и продолжил. — У твоего учителя не останется иного выбора, кроме как положиться на тебя, если он захочет спасти то, что останется от его школы. Ло Бинхэ был так растерян, что даже забыл удержать на лице угрюмое выражение. — Погоди-ка, ты правда веришь, что у него есть к тебе чувства? — расхохотался Тяньлан-цзюнь. — Мой милый мальчик! А мне казалось, что это я наивен. Как ты думаешь, что произойдет после того, как вы остановите слияние? Шэнь Цинцю намотает твой и без того короткий поводок еще сильнее, — для выразительности Тяньлан-цзюнь сделал круговые движения запястьем, — и попросит запечатать Синьмо. Желудок Шэнь Цинцю упал, как отколовшаяся от карниза сосулька. — О, так он уже это сделал! — торжествующе воскликнул Цзюнь-шан, откровенно наслаждаясь уязвимым видом Ло Бинхэ. — Тогда тебе будет еще проще представить. Он обставит все ловко — лаской и лестью убедит тебя запечатать Синьмо так, чтобы свести на нет все шансы распечатать его в будущем. А потом… ты перестанешь быть ему нужен. Без Синьмо повезет, если ты полностью покоришь Царство демонов — что уж говорить о Царстве людей. — Закрой рот! — заорал Ло Бинхэ. Хребет вдруг снова заходил ходуном. Последняя краска стекла с лица Тяньлан-цзюня. — Ло Бинхэ! — Ты просто завистливый лжец! Не смей говорить так, будто знаешь меня! Гору еще раз тряхнуло, и Шэнь Цинцю почувствовал, что пол стал уходить у него из-под ног. — Учитель! Что-то теплое врезалось в Шэнь Цинцю прямо перед тем, как он полетел вниз.

***

Ло Бинхэ закряхтел где-то над ухом и скинул с себя груду битого камня, освобождая Шэнь Цинцю из защитного кокона своих объятий. В поле зрения тут же вплыло его обеспокоенное, покрытое толстым слоем пыли лицо. — Сейчас, сейчас… — пробормотал Ло Бинхэ и без усилий, словно кусок рисовой бумаги, разорвал вервия бессмертных. Кляп изо рта был удален осторожнее, бережно распутан нежными пальцами. Рука демона так и осталась у Шэнь Цинцю на щеке. — Ты в порядке? — Ло Бинхэ испуганно осмотрел его. — Ты так кричал… — Жив… — Шэнь Цинцю осекся. На сером от пыли ханьфу Ло Бинхэ расцветали черные пятна крови, в то время как Шэнь Цинцю благодаря ему отделался лишь парой ссадин. Несколько ударов сердца они просто смотрели друг на друга. Грудь Шэнь Цинцю распирало от чувств. Ему хотелось хоть как-то дать Ло Бинхэ узнать о них, но все слова почему-то казались слишком блеклыми и ничтожными, неспособными их передать. Поэтому он выдавил лишь: — Идем. Нам нужно остановить слияние. Ло Бинхэ помрачнел. Внезапно остро Шэнь Цинцю осознал разговор, прерванный обрушением. — Только не говори мне, что повелся на ту чушь, что Цзюнь-шан тебе наплел, — проворчал он, поднимаясь на ноги и отряхивая одежды. — Знаешь, почему он вдруг стал таким разговорчивым? Контроль над Синьмо по-прежнему у тебя! По крайней мере частично. Твой отец пытался выставить меня манипулятором, чтобы заставить тебя возжелать слияния миров! Ха! Это настолько умно и цинично, что я почти восхищен. — Погоди, — Ло Бинхэ недоуменно встряхнул головой, — я понятия не имею, о чем ты! Он же пытал тебя — я не собирался рисковать, обманывая его. — Тебе и не пришлось. У меча есть собственная воля, если ты не забыл. Шэнь Цинцю запустил руку в волосы. Упомянув о «пытках», Ло Бинхэ кое о чем ему напомнил. Догадка подтвердилась: корону Шэнь Цинцю держала не его заколка, а толстая металлическая игла. На гладкой поверхности ощущались наспех нацарапанные сигилы. Вот и проводник. Шэнь Цинцю брезгливо отшвырнул иглу и теперь бесполезную корону в сторону и продолжил: — Синьмо — не букет орхидей для краснеющей девы, его нельзя просто взять и подарить. Ты одержал верх в жестоком противостоянии разумов, чтобы покорить этот меч. Едва ли он позволит так просто вручить себя кому-то другому, даже если таково твое собственное желание. — Я ничего не почувствовал, — Ло Бинхэ по-прежнему не выглядел убежденным. — Не почувствовал вызванного Синьмо града камней, который — о, совпадение, — обрушился именно в тот момент, когда ты вышел из себя? Идем. Шэнь Цинцю настойчиво потянул Ло Бинхэ за рукав туда, где, по его мнению, должен был находиться проход на верхний ярус. Полудемон подчинился. Он убрал ладонь Шэнь Цинцю со своего предплечья и обвил ее своей, слащаво переплетая пальцы. Шэнь Цинцю не стал возражать. Рука об руку, безоружные, они пробирались по петляющим коридорам сквозь завалы каменных осыпей навстречу опасности. Хребет содрогался уже в непрерывных спазмах, словно корчась от боли. Пространство постепенно светлело, и Шэнь Цинцю уже начал надеяться, что хотя бы до Синьмо они доберутся без приключений, когда внезапно им пришлось остановиться. Шэнь Цинцю выругался сквозь сжатые зубы. Они уперлись в развилку двух полностью идентичных друг другу коридоров. С обоих направлений веяло концентрированной демонической ци, а отыскать другие признаки верного направления не удавалось, как бы Шэнь Цинцю ни пытался. — Придется разделиться, — мрачно констатировал он. — Нет. Шэнь Цинцю повернулся к Ло Бинхэ, не веря своим ушам. Никогда прежде он не оспаривал его указания так открыто. — Мне любопытно, зачем ты вообще продолжаешь называть меня своим учителем, если только и делаешь, что перечишь, — сухо произнес Шэнь Цинцю и вырвал ладонь из хватки Ло Бинхэ. Тот с сожалением посмотрел на их разомкнутые руки, но он лишь упрямо нахмурился. — Парочка ничем не подкрепленных домыслов — и вот ты снова мне не доверяешь. — Ни за что я больше не оставлю тебя одного! Кроме того, учитель сам уверен, что хочет отпустить меня? — вызывающе бросил Ло Бинхэ и мрачно усмехнулся. — Вдруг я найду отца первым, а затем просто сяду в первом ряду и полюбуюсь на то, как он сливает миры? — Ты этого не сделаешь, — спокойно ответил Шэнь Цинцю. — Это еще почему? — прищурившись, спросил Ло Бинхэ, не уверенный, насмехаются над ним или нет. Шэнь Цинцю посмотрел в лицо человеку, что с самой первой встречи занозой засел в его сердце. Ненависть и любовь, зависть и ревность, обида и беспокойство — на Ло Бинхэ он потратил больше чувств, чем на всех остальных вместе взятых. Больше, чем, как ему казалось, он вообще мог испытывать. Получив второй шанс, мог ли Шэнь Цинцю представить, что их с Ло Бинхэ болезненная одержимость друг другом расцветет в нечто столь драгоценное? И сколько бы неприятностей ни учинил Тяньлан-цзюнь, он проиграл в тот самый момент, когда помог Шэнь Цинцю осознать одну вещь. Он больше не тот человек с искалеченной душой, которым он был в прошлой жизни. Он способен любить. Способен верить, что заслуживает любви. А самое главное, он способен доверять. Шэнь Цинцю нежно обхватил лицо Ло Бинхэ обеими руками и приблизил его к своему. Поцелуй вышел легким и слегка смазанным. Ло Бинхэ, застыв на пару мгновений, испустил свистящий выдох, сжал Шэнь Цинцю в объятиях и горячо ответил. В его страсти заклинатель чувствовал острую грань отчаяния. Из томного поцелуй становился все более глубоким и пылким, одежды сминались, дыхания не хватало, с влажных губ срывались сладкие задушенные звуки. Шэнь Цинцю укусил, проглатывая слабый стон. Ло Бинхэ, словно очнувшись от наваждения, попытался отстраниться, но Шэнь Цинцю не позволил, притягивая его еще ближе. Пара оглушительных ударов сердца. Ровно столько Шэнь Цинцю колебался, прежде чем уже серьезно впился зубами в чужую губу, а затем оттянул, посасывая. Вкус железа разлился во рту, так естественно сплетаясь со вкусом поцелуя. Ло Бинхэ болезненно зашипел и вдруг ошеломленно распахнул глаза. — Учитель, ты… — невнятно пробормотал он Шэнь Цинцю в губы. Вместо ответа Шэнь Цинцю ласково провел языком по небольшой ранке, уже начавшей затягиваться, и отстранился. — Еще глупые вопросы будут? Все сомнения развеялись, стоило только Шэнь Цинцю взглянуть на выражение лица Ло Бинхэ. Издевательские замечания так и просились с языка, настолько нелепо в этот момент выглядел взъерошенный, ошалелый и испуганный, с влажно блестящими глазами и ртом главный герой. Ло Бинхэ перевел взгляд с лица Шэнь Цинцю на его грудь. Внезапно Владыка Цинцзин почувствовал, как екнуло сердце, потревоженное будто дуновением дыхания или невесомым прикосновением. Он почти ожидал, что придут страх и отвращение, как неизбежно они приходили всегда после пробуждения кровяных паразитов. Однако жест этот был настолько осторожным, полным любви и благоговения, что вместо этого Шэнь Цинцю ощутил себя подростком, впервые глотнувшим крепкого рисового вина. Ло Бинхэ взял руку Шэнь Цинцю и притянул ладонь к губам. — Клянусь памятью моей матери, я никогда не заставлю тебя об этом пожалеть, — взволнованно прошептал он, заглядывая Шэнь Цинцю в глаза. Он словно старался взглядом передать то, как много поступок учителя значил для него, и Шэнь Цинцю смотрел, как загипнотизированный. — Я тебя не подведу. — Я знаю, — Шэнь Цинцю, едва касаясь, провел большим пальцем по его щеке. — Нам пора. Ло Бинхэ серьезно кивнул, оставил последний мягкий поцелуй на его кисти и отстранился, отступив в один из коридоров. Провожая взглядом его растворившуюся во тьме фигуру, Шэнь Цинцю старался не думать, как невыносимо это похоже на прощание. Узкий коридор петлял и извивался, сотрясаясь временами, словно живое существо. Шэнь Цинцю стремительно огибал груды завалов, встречавшиеся ему на пути. Чем дальше, тем реже становилась плотность демонической ци. Шэнь Цинцю уже начал опасаться, что выбрал неверный путь, когда уловил какое-то движение впереди. У него не было при себе Сюя, поэтому он мигом вжался в стену, скрываясь в сумраке. — Помедленнее, красавчик, — раздался капризный шепот, вслед за которым из глубины коридора вынырнули Тан Юнпин и суккуб, крепко держась за руки. — Бедной Сяолянь и до пыток сложновато было выдерживать темп такого жеребца, как ты. Шэнь Цинцю брезгливо скривился, надеясь, что тема весенних игр демонов не получит развития. Тан Юнпин тут же остановился. — Прости, любовь моя, — силенок худосочному герою-любовнику явно не хватало, чтобы взять суккуба на руки, поэтому он заботливо присел, чтобы подсадить ее на спину. — Нам нужно выбираться отсюда как можно скорее. Хватит с меня Небесных демонов на сегодня. Шэнь Цинцю от души с ним согласился бы, не будь на кону судьба его собственного Небесного демона и Цанцюн в придачу. И хотя парочка во многом стала виновницей его злоключений, Шэнь Цинцю не чувствовал злости, отпуская этих несчастных, пораженных любовью. Шэнь Цинцю дождался, пока демоны скрылись за поворотом, и направился в обратном направлении. Дорога сужалась, воздух становился все более затхлым, но вместе с тем следов демонической ци становилось все меньше. Беспокойство Шэнь Цинцю нарастало, он прибавлял скорость, и за очередным поворотом чуть не врезался в нагромождение валунов, перегородивших ему путь. Он зашел в тупик. — Проклятье! В сердцах Шэнь Цинцю ударил ладонью по равнодушному камню и изо всех сил бросился обратно, молясь, чтобы Ло Бинхэ выполнил свое обещание.

***

Когда за очередным изгибом тоннеля показалось фиолетовое свечение, Ло Бинхэ не сдержался и облегченно выдохнул. Несмотря на то, что благодаря кровяным паразитам он мгновенно почувствует, если с учителем случится неладное, он все же предпочел бы разобраться с отцом самостоятельно. «Этому лису даром не сдались твои паразиты: он неплохо выживал и без них. Как по мне, он вполне мог бы объясниться в любви и менее театральным способом», — проворчал Мэнмо в голове Ло Бинхэ. «Ну, тебя он этим точно покорил: обозвать мужчину лисом, все равно что женщину — кошкой». Мэнмо издал возмущенное кряхтение. Ло Бинхэ никогда не думал, что будет скучать по этому звуку. Полудемон осторожно заглянул за угол, осматривая пещеру. Стены покрылись разломами и трещинами, воздух пропитался пыльной крошкой от обвалов, а на месте, где ранее стояли они с Шэнь Цинцю, зияла черная пустота. Однако на камне, из которого проросло «древо» демонической энергии, не виднелось ни царапинки. Тяньлан-цзюнь кружил вокруг него с хмурым видом, как акула, не способная добраться до добычи прямо перед ее носом. — Не стесняйся, сын. Тут стало слишком тихо и скучно без твоих истерик. Ло Бинхэ вышел из своего укрытия демонстративно непринужденно, не желая показывать слабость перед отцом. Первое, на что он обратил внимание, — это то, что за исключением Тяньлан-цзюня пещера была пуста. Едва отпустившая тревога за учителя тут же вновь впустила в Ло Бинхэ свои когти. — Где та ползучая тварь? Уголок губ Тяньлан-цзюня опустился в неудовольствии. — Чжучжи-лан ищет Владыку Цинцзин, разумеется, — сердце Ло Бинхэ екнуло, но он заставил себя успокоиться. Мэнмо прав: учитель мог постоять за себя. — Однако впредь, дитя, следи за языком — я не люблю, когда о моем племяннике говорят уничижительно, и не люблю повторяться. Челюсть Ло Бинхэ сжалась, а губы растянулись в злой улыбке. Должно быть, со стороны он походил на безумца и, откровенно говоря, чувствовал себя так же. Каждый раз, когда его так называемый отец тыкал ему в лицо своей заботой о племяннике, ему хотелось рвать, кусать, терзать и выть, как впавшему в неистовство зверю. Ло Бинхэ дал Шэнь Цинцю обещание, что не подведет, и он сдержит его. Однако он не собирается пресмыкаться, уговаривая отца сдаться во имя любви, которой он сам же сына и лишил. Были и другие способы остановить слияние. Поток демонической силы, бивший из меча, хотя и выглядел устрашающе, казался устойчивым. Хребет продолжал разрастаться, но такими темпами слияние миров могло затянуться на несколько шичэней. Ло Бинхэ в очередной раз восхитился проницательностью учителя: часть контроля над Синьмо, очевидно, по-прежнему оставалась при нем. — Заметил, значит? Молодец, мальчик, — ухмыльнулся Тяньлан-цзюнь. Что-то подозрительно похожее на одобрение мелькнуло в его взгляде, отчего Ло Бинхэ разозлился сильнее прежнего. — Заткнись! Можешь оставить змеюке свое родительское снисхождение! — Ло Бинхэ не волновало, насколько незрело он звучал. Как и Тяньлан-цзюнь прежде, он обошел камень, примериваясь, с какой бы стороны подступиться к мечу, чтобы избежать смертоносных лап демонической энергии. — Бесполезно, — участливо заметил Тяньлан-цзюнь. — Контроль над Синьмо поделен между нами, потому ни тебя, ни меня по отдельности он к себе не подпустит. Ло Бинхэ проигнорировал акцент, сделанный на «по отдельности». Он решительно сунул руку сквозь поток ци, чтобы ухватиться за рукоять, и тут же, вскрикнув, отдернул ее. Обугленная и покрытая ожоговыми волдырями кожа ладони на глазах розовела и разглаживалась, восстанавливаемая паразитами. — От слияния миров ты выиграл бы больше, чем кто-либо другой, — брюзжал Тяньлан-цзюнь. — Вместо этого тобой движет логика ребенка: «папа меня не любит — значит, буду делать ему назло; учитель выделил меня над всеми остальными — исполню любое его вздорное желание». Пора повзрослеть. Ло Бинхэ злобно расхохотался. — Это мною движет любовь и обида? В искусстве лицемерия тебе нет равных, отец! Впрочем, как и в искусстве отрицать очевидное. Ло Бинхэ попытался подобраться к Синьмо с другой стороны. С тем же результатом. В потоках лиловой энергии не осталось зазоров, в которые можно было бы просунуть руку и вытащить меч. — Шэнь Цинцю крепко держит твои яйца в кулаке, не так ли? — раздраженно спросил Тяньлан-цзюнь. — А я не против, — скабрезно ухмыльнулся Ло Бинхэ, но в следующее мгновение вновь посерьезнел и опустил глаза. — Я так долго отталкивал его. Он любил меня уже тогда, перед собранием Союза бессмертных, но мне так сложно было в это поверить. В то, что он способен. В то, что я заслуживаю, — его голос стал тише. Ло Бинхэ сам не понимал, зачем говорил это. Он снова посмотрел на меч, скрытый переливающейся энергией, будто вуалью, и мысленно потянулся к кровяным паразитам в теле Шэнь Цинцю, ища решимости. — Но больше я не позволю своим сомнениям делать его несчастным. — Ло Бинхэ. В голосе Тяньлан-цзюня прозвучало предупреждение, но полудемон уже не слушал. Он решительно шагнул навстречу лиловому потоку. Яркий свет ослепил Ло Бинхэ, и он, ухватившись за рукоять Синьмо, крепко зажмурился. Это не спасло от боли, глаза выжигало даже сквозь закрытые веки. Руке пришлось еще хуже — меч ощущался в ней раскаленным железом. Ло Бинхэ закричал от боли и изо всех сил рванул Синьмо на себя. Синьмо загудел, но не шевельнулся. — Не валяй дурака! — донесся до Ло Бинхэ сердитый окрик Тяньлан-цзюня. Ло Бинхэ продолжал тянуть, надрываясь, вкладывая всю свою силу и волю на повторное покорение меча. Лиловая энергия отчаянно сопротивлялась, испепеляя все, до чего могла дотянуться. Кожа Ло Бинхэ плавилась, будто масло, а слезы испарялись прежде, чем успевали выступить. Посреди этой агонии Ло Бинхэ спасался только тем, что его усилия приносили плоды. Меч неохотно поддавался, сдвигаясь цунь за цунем, постепенно вновь признавая его единоличным владельцем. — Сын, хватит, ты погубишь себя! Ло Бинхэ! Сквозь рев собственной боли Ло Бинхэ едва слышал его, как и испуганные вопли Мэнмо. Все мысли превратились в пепел, кроме одного образа — лица Шэнь Цинцю с хитрыми искорками в зеленых глазах. Сияющее белое пятно перед глазами начало темнеть. Когда Ло Бинхэ уже почти потерял сознание, раздался скрежет. Ло Бинхэ отбросило назад, и мир погрузился во тьму.