Salvation

Сознание то уплывало, то вновь возвращалось, но лишь для того, чтобы напомнить о боли. Севен стиснул зубы и прикрыл глаза, хотя это казалось бесполезным – он и так ничего не видел из-за плотного черного мешка на голове. Он не знал, сколько уже времени находится здесь, да и где это «здесь» вообще. До того как у него отобрали телефон, он успел отправить в чат RFA сообщение и надеялся, что Юсон и Джун смогут расшифровать его и связаться с V. Наверное, они решат, что V сможет помочь ему, хотя на самом деле Севен хотел предупредить его, чтобы он перевез Сэрана в безопасное место. С ним самим было уже покончено, вряд ли он выйдет живым оттуда, где сейчас находится. Ему оставалось только тянуть время, обманывая своих похитителей намеками, что он знает, где Сэран, просто не хочет говорить. Похоже, пока план работал, иначе его уже давно не было бы в живых. Севен прислушался, пытаясь различить хоть звук, но не слышал ничего, кроме шума крови в собственных ушах. Они били его – сильно били, кажется, у него были сломаны несколько ребер – потом один предложил вырвать ему ногти, и другие восприняли эту идею с большим энтузиазмом. Рука теперь пульсировала и ныла, но Севен был рад, что ему хотя бы не сломали пальцы. Он вспомнил о Вандервуде – их разделили сразу же, как только привезли сюда – и гадал, удалось ли ему выжить. Даже если и удалось, вряд ли тот вернется за ним – как только босс узнает, с кем они имеют дело, то сразу же удалит из файлов агентства все данные об агенте 707. Агентство, конечно, было могущественной организацией, но даже ему не под силу тягаться с правительством. Неожиданный шум прервал его размышления – послышались отдаленные хлопки, напоминающие выстрелы. Севен пошевелился и попытался сесть, но ребра вновь отозвались острой болью. Он тихо выругался и прикусил губу. Под мешком было тяжело дышать, и он старался дышать медленнее, чтобы не задохнуться. Вдруг послышались тихие шаги, а затем перед глазами забрезжил тусклый свет – кто-то снял мешок с его головы. Севен несколько раз моргнул и близоруко прищурился – очки у него тоже отобрали – но различил лишь какое-то неясное пятно в полутьме. – Зеро Севен, ты жив? – послышался встревоженный шепот. – Вставай, нужно убираться отсюда. – Вандервуд? – хрипло спросил Севен, не узнавая собственного голоса. – Это ты? – А кто же еще?! – возмутился тот. – Думал, так легко от меня отделаешься? Эти ублюдки меня чуть не порешили. Похоже, они даже не подозревали, с кем связались. Севен даже нашел в себе силы улыбнуться, но когда Вандервуд потянул его за руку, намереваясь поднять, тихо застонал от новой вспышки боли. – Черт, ты ранен, да? Идти сможешь? – спросил Вандервуд. – Думаю, да. Просто нужно немного прийти в себя. – У нас нет времени. Я пришил троих, но остальные могут вернуться в любой момент. – Ты… убил их? – переспросил Севен. – Нет, блядь, в кино сводил! А что мне оставалось делать? – Ты знаешь, что они работали на моего… кхм, премьер-министра? – Да хоть и на Папу Римского! Я не собираюсь подыхать в какой-то вонючей конуре! Давай, шевелись! С помощью Вандервуда Севену удалось подняться на ноги. Прижимая пораненную руку к груди, он сделал несколько шагов и тут же обо что-то споткнулся. Вздрогнул, сначала решив, что это один из их похитителей, которого убил Вандервуд, но потом понял, что это не труп, а книга. Зачем-то нагнулся и поднял ее, снова поморщившись от боли. Он плохо видел в полутьме, к тому же обложка запылилась и обтрепалась, но картинку на ней еще можно было рассмотреть. На обложке был изображен замок, сделанный из мороженого. Севену не нужно было даже напрягать память, чтобы вспомнить название этой книги – «Королевство мороженого». Это была единственная книга сказок, которую он читал в детстве. Но как она здесь оказалась? – Вандервуд, ты знаешь, где мы? – спросил он, оглядываясь, но комната, в которой они находились, была настолько запыленной и захламленной, что опознать ее было практически невозможно. Правда, у ободранных и испачканных штор оказался весьма знакомый цвет. – В какой-то халупе в жопе мира, – ответил Вандервуд. Одной рукой он крепко сжимал плечо Севена, а в другой держал пистолет. – Здесь есть черный ход. Придется угнать у них машину. Пошли. Когда Вандервуд провел его через узкий коридор в крошечную кухоньку, а затем вывел на задний двор, у Севена больше не осталось сомнений. Это действительно был тот самый дом. Он даже не думал, что когда-нибудь увидит его снова, да и предпочел бы не видеть. Подумав о том, что мог умереть там, где прошли его самые худшие и одновременно самые лучшие годы жизни, он тихо рассмеялся. – Чего ты ржешь? – спросил Вандервуд. – У тебя крыша, что ли, от пыток поехала? Неплохо они тебя отделали. Севен хотел ответить, но почувствовал головокружение и, чтобы не упасть, схватился за предплечье Вандервуда, тут же ощутив под пальцами что-то мокрое и липкое. Взглянув на свою руку, он увидел, что она вся перепачкана в крови. – Вандервуд, ты ранен? – спросил он. – А-а, просто царапина, забей, – Вандервуд уже открывал дверцу черного джипа. – Запрыгивай, Зеро Севен, пора убираться отсюда. Севен занял пассажирское сидение, а Вандервуд сел за руль и тронул машину с места. Севен наконец-то смог нормально разглядеть его лицо и заметил на переносице и скулах темные пятна кровоподтеков. – Тебе, похоже, тоже досталось, – тихо сказал он. – Что с твоей рукой? – Подставился по глупости, – раздраженно ответил Вандервуд. – Никогда себе не прощу, что так глупо попался. Но это не я тебя сдал, Зеро Севен. Они поджидали меня в гараже. Знали, где ты живешь. Севен вздохнул. Буквально перед тем, как их схватили, он говорил V по телефону, что такому влиятельному человеку, как его отец, не составит труда отыскать, где он живет. – Все нормально, – сказал он. – Ты ни при чем. Вандервуд бросил на него быстрый взгляд, а затем повернул зеркало заднего вида, рассматривая свое лицо. – Тебе повезло, что они не сломали мне нос. А то задолжал бы мне пластическую операцию. – Он потер синяк на скуле и отвернул зеркало на место. – Ты ничего не хочешь мне рассказать? – Нет. – Севен не хотел впутывать в это еще и Вандервуда. В том, что их схватили, была только его вина. Он должен был действовать быстрее. Но теперь уже поздно – даже агентство не сможет его защитить. – Ты связался с агентством? – спросил он. – Не успел. У меня был передатчик в телефоне, но эти мудаки отобрали его. Твой тоже? Севен кивнул. Нужно было решать, что делать дальше, но голова не желала работать – Севену жутко хотелось спать, и в то же время его буквально трясло от тревоги за Сэрана. Если бы он только мог раздобыть телефон и позвонить V… Правда, это было бы равносильно самоубийству – телефон V, скорее всего, давно прослушивался, и без защищенного канала люди его отца тут же вычислят, где он находится. Севен готов был рискнуть, но не хотел тащить за собой еще кого-то. – Вандервуд, останови! – приказал он. Они как раз проезжали какую-то заправку на окраине города. – Ты что, совсем свихнулся?! Нам нельзя останавливаться. Возможно, за нами уже погоня. – Останови, пожалуйста. Вандервуд покачал головой и притормозил, но когда Севен потянулся к ручке дверцы, нажал на кнопку, заблокировав ее. – Ты куда собрался? – Мне нужно позвонить, – пробормотал Севен, не глядя на него. – Тебе там все мозги отшибли? Кому ты собрался звонить? Если своему зеленоволосому из RFA, так я уверен, что его телефон давно прослушивается. Как и всех остальных ваших членов. Тебя крепко взяли в оборот, Зеро Севен. – Мне все равно, – прошептал Севен. – Дай мне уйти. Я должен убедиться… Не важно. Просто выпусти меня, а сам возвращайся в агентство. Ты не имеешь к этому никакого отношения, так что тебя искать не станут. Вандервуд вдруг грубо схватил его за плечо, разворачивая к себе. Поломанные ребра тут же отозвались ослепляющей болью, и Севен не выдержал и вскрикнул. Глаза Вандервуда сверкали от ярости. – Я уже и так встрял в это по самые уши! И, по-твоему, даже не заслужил объяснений? Не валяй дурака, Зеро Севен, это не самая паршивая ситуация, в которой мы оказывались! Севен медленно покачал головой. – Нет, Вандервуд. Все действительно очень плохо. Ты даже не знаешь, с кем связался. – С премьер-министром? Тьфу! – Вандервуд сплюнул в сторону. – Я же говорю, хоть Папа Римский или сам Господь Бог – мне плевать. Нет на этом свете того, кому я не мог бы надрать задницу. А теперь кончай строить из себя героя, и валим отсюда. – Он снова завел мотор, трогая автомобиль с места. – Куда мы едем? – обреченно спросил Севен. – В одно секретное убежище. Посидим там, пока все не успокоится, а потом я попробую связаться с агентством. Они могут выслать нам поддельные документы, и духу нашего не будет в этой стране. И пусть потом твой премьер-министр ищет нас где-нибудь в Мексике. – Вандервуд, зачем… – начал Севен, но не договорил. Он хотел спросить, зачем Вандервуд так рискует ради него, но не был уверен, что хочет знать ответ на этот вопрос. Все и так было слишком сложно. Они какое-то время ехали в тишине. Городская черта сменилась проселком, придорожные кафе и заправки попадались все реже. На горизонте показались темные пики гор. В это время трасса была практически пустой, по пути им встретились всего два автомобиля, и те ехали в противоположную сторону. Неожиданно машина вильнула – сначала Севен решил, что что-то попало под колеса, но потом увидел, как низко голова Вандервуда склонилась к рулю. – Вандервуд, ты в порядке? – Он только сейчас заметил, что вся левая рука Вандервуда испачкана в свежей крови. От тяжелого медного запаха, заполнившего салон, перехватывало дыхание. – Черт, у тебя сильное кровотечение! – Все в порядке, – пробормотал Вандервуд, выпрямляясь. Здоровой рукой полез в карман брюк и достал оттуда сигареты. Открыл окно и закурил. Севен открыл окно со своей стороны, чтобы не вдыхать дым, ему и так было тяжело дышать из-за сломанных ребер. Вандервуд сделал несколько затяжек, снял перчатку и прижал кончик горящей сигареты к тыльной стороне ладони. Вздрогнул, тихо застонав. – Ты что творишь?! – испугался Севен. – Это чтобы не вырубиться, – объяснил Вандервуд. – Останови, я поведу, – вызвался Севен, хотя не был уверен, что не вырубится сам. – Не надо, я в норме, – покачал головой Вандервуд. – Ранение не сквозное, и кровотечение почти остановилось. В убежище, куда мы едем, должна быть аптечка. Но все-таки лучше говори со мной, чтобы я вдруг не отключился. – Я… я не знаю, что говорить, – растерянно пробормотал Севен. Вандервуд бросил на него быстрый взгляд и усмехнулся. – Правда, что ли? Обычно тебя не заткнешь. Ну, к примеру… можешь рассказать мне, кто такой Сэран. От неожиданности Севен дернулся, ребра опять отозвались жуткой болью – он едва смог сдержать крик. – Откуда ты знаешь о нем? – прошептал он. – А я и не знаю. Но эти мудаки, что нас схватили, требовали, чтобы я рассказал им, где находится Сэран Чхве. Я-то, конечно, попытался им объяснить, что в душе не гребу, кто это, но они не поверили. И раз меня чуть не пришили из-за этого, думаю, я имею право знать. – Это… это мой брат, – выдохнул Севен, отворачиваясь к окну. – Об этом я уже догадался. Ты себе места не находил последние несколько дней, все тревожился о ком-то, а буквально недавно порывался делать глупости. Так убиваться можно только из-за любимого человека. Насколько я знаю, ты ни с кем не встречаешься, значит, это кто-то из семьи. – Твои дедуктивные способности меня просто поражают, – съязвил Севен. – Сочту за комплимент. Ну так куда там встрял твой брат, что на него охотится сам премьер-министр? Он что, тоже хакер? Севен покачал головой. – Нет, Сэран, не… Я вообще не знаю, где он и что с ним, но надеюсь, что он в порядке. Очень надеюсь. V пообещал мне, что присмотрит за ним. А премьер-министр хотел найти его из-за меня. Точнее, он давно уже охотится за нами. – Почему? – удивился Вандервуд. – Что в вас такого ценного? – Он наш отец. – Чего?! – Вандервуд вытаращился на него. Машина снова вильнула. – Вандервуд, следи за дорогой. – Да слежу я, слежу. Хм, надо же, сын премьер-министра. Хотя я должен был догадаться. Все эти политические статьи, которые ты просматривал в последнее время. Но я решил, что ты просто взял какую-то халтуру, связанную с правительством. – Вандервуд, тебе не кажется, что ты как-то слишком уж интересуешься моей жизнью? – прищурился Севен. – А что мне еще остается делать, если я все время вынужден играть роль твоей сиделки? Ты без меня даже кофе сварить не можешь. Севен отвернулся, пряча улыбку. Впервые за несколько дней он почувствовал себя немного расслабленным, несмотря на боль. – Так почему твой отец пытается тебя убить? – спросил Вандервуд, закуривая очередную сигарету. – Мы с братом незаконнорожденные. Моя мать шантажировала его, требуя деньги за молчание. Если бы она рассказала о нас, это негативно повлияло бы на его карьеру. – Да уж. Ты поэтому пошел работать на агентство? Севен кивнул. – А твой брат? Вы не общались с тех пор? – Вандервуд, ты не хуже меня знаешь правила. Мне пришлось разорвать с ним отношения… Это сложно… Мы близнецы… – Близнецы? – изумился Вандервуд. – То есть твой брат… он точно такой же, как и ты? Севен покачал головой. – Нет, мы совершенно разные. Внешне мы очень похожи, но Сэран… он намного добрее и лучше, чем я. Вандервуд смерил его пристальным взглядом, но промолчал. Севен тоже умолк, уставившись в окно. – Долго нам еще ехать? – наконец спросил он. – Часа полтора. Если хочешь, поспи, я разбужу. Меня вроде уже отпустило, хотя я убил бы за чашку кофе. – Нужно было все-таки остановиться на заправке. – Чтобы ты самоотверженно принес себя в жертву? – усмехнулся Вандервуд. – Ну уж нет, одного потрясения с меня вполне достаточно. Севен откинулся на сидении и прикрыл глаза, но сон не шел. От легкой тряски тело каждый раз отзывалось болью, да и мысли метались в голове, как сумасшедшие. Он думал о том, что сейчас делает V. Удалось ли Юсону передать ему сообщение? Добрался ли он до Сэрана? Неожиданная мысль заставила его резко распахнуть глаза и выпрямиться, несмотря на новую вспышку боли. А что если люди премьер-министра проследили за V и вышли на Сэрана? Что если, пока они с Вандервудом отъезжают от города все дальше и дальше, Сэран уже сидит в их старом доме, и сейчас его пытают так же, как пытали его самого? Или, может быть, они не поверили, что Сэран знает что-то о его местонахождении, и его… – Ты чего дергаешься? – спросил Вандервуд. – Вандервуд, поехали обратно. – Ты что, одурел? Если тебе жить надоело, то мне пока еще нет. – Тогда высади меня, я доберусь сам. – Интересно, как? Ползком? Зеро Севен, угомонись. Я знаю, о чем ты думаешь. Но раз они потратили целый день, пытая тебя, значит, понятия не имеют, где находится твой брат. И времени уже прошло достаточно, чтобы ваш зеленоволосый смог спрятать его подальше. Ты говорил, что в этом вашем RFA есть какой-то богатый чувак, друг зеленоволосого. Думаю, в случае чего, он поможет защитить твоего брата. – Ты так думаешь? – переспросил Севен. – Я… я не знаю. Я не смог защитить даже себя, но Сэран… Если с ним что-нибудь случится… – Давай решать проблемы по мере их поступления, ок? Сначала нам нужно добраться до безопасного места, избавиться от моей пули и подлатать тебя. Потом я свяжусь с агентством, а ты сможешь связаться с этим вашим главой RFA и узнать про своего брата. Идет? Севен посмотрел на него с легким облегчением и надеждой. – Идет. – А теперь спи и не действуй мне на нервы. Севен снова прикрыл глаза. Ему все-таки удалось задремать, но спал он плохо, то и дело просыпаясь. Вандервуд вел машину, выкуривая сигарету за сигаретой. Наконец Севену удалось провалиться в сон, но едва он успел заснуть, как Вандервуд осторожно похлопал его по щеке: – Просыпайся, нужно идти. Севен медленно открыл глаза. Вокруг по-прежнему было темно, даже луна скрылась за тучами. Фары автомобиля освещали проселочную дорогу и деревья по обе ее стороны. – Мы уже приехали? – сонно спросил Севен. – Почти. Нам придется немного пройтись. В машине может быть маячок, нельзя, чтобы нас засекли. Севен с трудом заставил себя оторваться от сидения, но новая вспышка боли слегка привела его в чувство, прогнав сонливость. Вандервуд повел его через лес, присвечивая впереди фонариком, который отыскал в машине. Идти пришлось долго. Севен еле переставлял ноги, с каждым шагом ощущая буквально разрывающую внутренности боль. Луч света, скользящий по деревьям, плыл перед его глазами, словно в сюрреалистическом сне. Время остановилось – Севену казалось, что он бредет через этот лес уже несколько дней. Неожиданно его ноги заплелись, и он рухнул на колени, успев в последний момент подставить руки, чтобы не растянуться на земле целиком, еще сильнее травмируя свои ребра. Но и такой встряски было достаточно, чтобы боль окатила его с головы до ног. Грудная клетка словно наполнилась жидким огнем, и он закашлялся, пытаясь встать. Вандервуд схватил его за плечо, помогая подняться. В свете фонарика его лицо казалось мертвенно-бледным. – Еще немного осталось, – хрипло сказал он. – Давай, возьми себя в руки. Я не смогу тебя понести. Севен кивнул, почти не разбирая его слов, и вновь направился по едва заметной тропинке, петляющей среди деревьев. Он не боялся, что они заблудятся – Вандервуд всегда хорошо ориентировался на местности, словно в его голову был встроен компас, поэтому ему не была нужна никакая карта или навигатор. Наконец между деревьями показались очертания одноэтажного домика. Когда они подошли ближе, Вандервуд посветил на дверь. Та была заперта на простой навесной замок. – Отойди чуть подальше, – сказал Вандервуд, доставая из-за пояса пистолет. Он выстрелил в щеколду чуть повыше замка, и тот упал на землю. Звук выстрела далеко разнесся по лесу, вспугнув стаю каких-то ночных птиц. – Ну и нашумели мы, – пробормотал Вандервуд. – Надеюсь, никто не услышал. Место здесь глухое. Заходи. Они вошли в дом. Фонарик осветил небольшую комнату с камином и маленькой кухней. Посреди комнаты стоял диван. Севен пробрался к нему и сел, чувствуя, что еще немного – и просто отключится. Дыхание было частым и хриплым, каждый вдох отдавался острой болью в груди. – Подожди, не засыпай, – сказал Вандервуд, проходя на кухню. Он раздобыл в ящике свечи и зажег их, поставив на кухонном столе и столике перед диваном. – Я поищу аптечку. Севен кивнул, прислоняясь к спинке дивана и прикрывая глаза. Наконец Вандервуд вернулся. – Давай посмотрим твою руку, – сказал он, кладя на стол аптечку первой помощи. Севен послушно протянул к нему изуродованную ладонь. Вандервуд снова ушел и вернулся с миской, наполненной водой. – Клади сюда, – приказал он. – Нужно промыть раны. Севен сунул руку в миску. Сначала холодная вода успокоила воспаленную пульсацию в ранах на месте содранных ногтей, но когда он достал руку, боль лишь усилилась. Но хотя бы отвлекла его от боли в сломанных ребрах. – Сейчас будет немного щипать, нужно потерпеть, – Вандервуд взял его за запястье, в другой руке держа баночку с перекисью. Севен кивнул и прикусил губу. Как ни странно, боль оказалась не такой сильной, как он ожидал, или он уже просто привык к ней. Вандервуд осторожно перевязал его пальцы, ловко орудуя одной рукой. – Теперь я, – сказал он, когда с перевязкой было покончено. – Держи. – Он протянул нож. Севен непонимающе уставился на него. Вандервуд поставил миску на пол и сел на столик рядом с Севеном, поворачиваясь к нему левой стороной и подставляя раненую руку. – Режь. – Что резать? – не понял Севен. – Рукав режь! – резко ответил Вандервуд. Севен осторожно поддел здоровой рукой край окровавленного рукава и вставил под него нож, разрезая его до локтя. Дальше ткань пристала к ране и не поддавалась. – Рви, – приказал Вандервуд. – Тебе же будет больно, – возразил Севен. – Плевать. Если начнется заражение, будет еще хуже. Севен хватился за ткань обеими руками, пачкая чистые повязки, и рванул ее в стороны. Вандервуд вздрогнул и громко выругался по-английски. Рана выглядела ужасно, вокруг рваного отверстия запеклась кровь, и от резкого рывка вновь началось кровотечение. Вандервуд здоровой рукой сорвал остатки разрезанного рукава, обнажая плечо. Несмотря на то, что почти вся рука была покрыта кровью, Севен различил на его плече татуировку – кинжал, воткнутый в сердце и перевязанный лентой. На ленте была какая-то надпись, но из-за плохого освещения и отсутствия очков Севен не мог разобрать ее. Сейчас казалось, что из вытатуированного сердца сочится настоящая кровь. Вандервуд взял флакон с перекисью и плеснул на рану, чтобы очистить ее. Послышалось шипение, Вандервуд поморщился, отложил флакон и протянул Севену сложенный в несколько раз бинт. – Ты должен мне помочь, – хрипло произнес он. – Когда я достану пулю, прижми это к ране, понял? Севен кивнул. Вандервуд достал из аптечки хирургический зажим и сунул его прямо в рану. Севен не выдержал и отвернулся, но тут же заставил себя повернуться снова. Кровотечение усилилось. Вандервуд громко застонал, плавно доставая зажим, и отбросил его в миску с грязной водой. Зажатая в нем пуля упала на дно. Севен прижал к ране тампон из бинта. – Отлично, держи крепче, – Вандервуд принялся туго бинтовать руку. Севен помог ему закрепить повязку. Немного отдышавшись, Вандервуд достал из аптечки какую-то ампулу и шприц, быстро наполнил его, а затем вколол себе в вену. – Это что, какой-то наркотик? – спросил Севен. – Допамин. Помогает при кровопотере. – Вандервуд швырнул использованный шприц в миску. – Теперь давай посмотрим, что у тебя там еще. – Кажется, ребра сломаны, – пробормотал Севен. Вандервуд цокнул языком. – Паршиво. Не смертельно, но и радоваться нечему. Покажи. Севен попытался снять куртку, но снова скрючился от боли. – Не дергайся, я сам. – Вандервуд заставил его встать и осторожно снял с него куртку, а затем приподнял джемпер, оголяя торс. Севен наклонился, рассматривая кровоподтеки на своем теле. – Подержи так, – попросил Вандервуд, задирая джемпер Севена до подмышек. – Нужно зафиксировать, тогда станет легче. – Он взял из аптечки моток эластичного бинта и принялся обматывать его вокруг тела Севена. Несмотря на ранение, его пальцы двигались быстро и проворно. Когда они случайно зацепили кожу на боку, Севен дернулся от щекотки и тут же снова зашипел от боли. – Не дергайся, – снова приказал Вандервуд, закрепляя конец бинта. Он порылся в аптечке, нашел там какие-то таблетки, принес из кухни стакан воды и протянул Севену. – Что это? – с подозрением спросил тот. Лекарства он не любил. – Обезболивающее. Выпей, станет легче. Севен послушно глотнул таблетки. Вандервуд уложил на подлокотник дивана две подушки и кивнул ему. – Ложись. Можешь еще немного поспать, пока я раздобуду нам что-нибудь поесть. – Я не голоден, – пробормотал Севен. Похоже, таблетки оказались действенными – боль практически сразу отступила, и его начало сильно клонить в сон. – Ты уже давно ничего не ел, – напомнил Вандервуд. – А сколько вообще прошло времени? – спросил Севен. – Примерно сутки. Севен попробовал представить, что сейчас делают члены RFA. Переживают ли они за него или решили, что его сообщение было лишь глупой шуткой? И если V все-таки догадался, что его похитили, что он сказал им? И что предпринял сам? Эти вопросы не давали Севену покоя. Вандервуд ходил по дому, шурша и постукивая какими-то предметами. Один раз он вышел наружу и вернулся примерно через десять минут. – Я нашел во дворе генератор, – сообщил он. – Запущу его, чтобы можно было согреть еду и воду на плитке, но свет может привлечь внимание. Так что сегодня у нас будет вечер при свечах. – Как романтично, – равнодушно протянул Севен. Вандервуд снова ушел, а Севен постарался уснуть. Это ему почти удалось, но только он достаточно глубоко провалился в сон, как Вандервуд снова разбудил его, легонько тронув за плечо. – Давай, Зеро Севен, тебе нужно поесть. – Не хочу, – Севен хотел повернуться на бок, но резкая боль в сломанных ребрах вновь дала знать о себе. Сонливость как рукой сняло. Он все же встал и поплелся за Вандервудом на кухню, где тот поставил перед ним тарелку разогретого консервированного томатного супа. – Есть еще консервированные персики, будешь? – спросил Вандервуд, переставляя какие-то банки на полках. – Нет, – Севен уныло помешал ложкой суп. – Ешь, – Вандервуд сел рядом с ним. – Ты ведь не хочешь, чтобы я кормил тебя насильно? Тебе нужны силы. Севен кивнул и сунул ложку в рот. На вкус суп оказался не таким уж плохим. – Пока ты спал, я отогнал машину подальше, – сказал Вандервуд. – Заляжем на дно на пару дней, а потом я попробую связаться с агентством. Севен снова кивнул и посмотрел в окно, с удивлением отметив, что уже светает. Наверное, он все же проспал дольше, чем думал. Он вновь взглянул на Вандервуда. Тот выглядел неплохо, учитывая, что его совсем недавно подстрелили. На повязке отпечаталось несколько пятен крови. Вандервуд уже успел где-то раздобыть наплечную кобуру, в которой расположились два пистолета. Он немного смыл с себя кровь и грязь, и в этот раз Севен сумел разглядеть надпись на его татуировке. На ленте, опоясывающей сердце, было написано имя – «Николь», а ниже была выбита какая-то цифра – то ли единица, то ли семерка, Севен не смог разглядеть. – Кто такая Николь? – спросил он, чтобы хоть что-нибудь спросить. – Чего? – нахмурился Вандервуд. Севен указал на его татуировку. – Не твое дело, – отрезал Вандервуд. – Ты же сам мне говорил, что нам нельзя иметь личную жизнь, – напомнил Севен. – Это давно было, – Вандервуд отвернулся. Севен больше не стал приставать с расспросами – это действительно было не его дело. После ужина – или это был уже завтрак? – он вновь улегся на диван. Вандервуд устроился у окна с пистолетом в руке. Он приоткрыл оконную раму и курил, выдыхая дым наружу. – Ты спать вообще собираешься? – спросил Севен. – Можем дежурить по очереди. – Спи, я в порядке, – Вандервуд глубоко затянулся сигаретой и выбросил окурок в окно, а потом заглянул в пачку. – Блядь, всего пять штук осталось. Придется экономить. – Может, бросишь наконец-то, – заметил Севен. – Не дождешься. Севен помимо воли усмехнулся и закрыл глаза, пытаясь уснуть, но сон не шел. – Вандервуд, – позвал он. – Здесь нет телефона? Вандервуд покачал головой. – Но даже если бы и был, я не позволил бы тебе звонить. Я же тебе уже говорил, что, скорее всего, все телефоны ваших чуваков из RFA прослушиваются. Люди твоего отца выследят нас, и тогда нам точно не выбраться. – А компьютера нет? Я мог бы связаться с агентством по защищенной сети. – Ты думаешь, здесь есть интернет? – фыркнул Вандервуд. – Мы в двухстах километрах от ближайшего населенного пункта. И компьютера все равно нет. Зато есть оружие и немного еды. Севен вздохнул. – Добро пожаловать в девятнадцатый век, – пробормотал он. – Как люди вообще тогда жили? – Ты знаешь, кто тебя сдал? – неожиданно спросил Вандервуд. – Что? – Ты шесть лет скрывался от своего отца, а теперь его люди заявились прямо к тебе домой. Все твои данные давно уничтожены, агентство дало тебе новую личность. Раз они нашли тебя, это может означать только одно – тот, кто знает о тебе правду, сдал тебя. Ты знаешь, кто это? Севен подумал о V. Тот приходил к нему несколько раз после того, как все это началось. Если люди премьер-министра следили за ним, они могли вычислить адрес дома Севена. Скорее всего, так и было. Наверное, он действительно слишком испугался, поэтому сразу не подумал об этом. Кроме себя и Вандервуда, он подставил еще и V. А что если после их побега премьер-министр добрался и до него? Севен почувствовал, как горло сжимается от ужаса. – Ты чего? – спросил Вандервуд. – Ты так резко побледнел. – М-м, ничего. Я… я не знаю, кто меня сдал. Есть только один человек, который знает обо мне правду, но он никогда ничего не рассказал бы моему отцу. – Зеленоволосый? Наверное, они отследили его, когда он приходил к тебе. Конспиратор из него еще тот. – Я… я успел написать в чат RFA, когда нас схватили, – признался Севен. – Но не знаю, догадались ли они, что со мной случилось. – Если ваш зеленоволосый не совсем идиот, то он уже догадался и перепрятал твоего брата, так что успокойся. – А если они схватили и его? – Севен не хотел говорить этого вслух, но слова вырвались помимо воли. – Тогда ты уже ничего не сможешь сделать. Сейчас каждый сам за себя, Зеро Севен. – Если с Сэраном что-нибудь случится, мне больше нет смысла жить, – твердо произнес Севен, сжимая кулаки. – Погоди драматизировать, ладно? Ты пока не знаешь, что с ним. – И это самое ужасное, - прошептал Севен. – Ненавижу неизвестность. – Понимаю, – кивнул Вандервуд. – Но если ты начнешь психовать, легче не станет. Севен понимал, что Вандервуд прав, но все равно не мог заставить себя не волноваться. Он не знал, как просидит здесь хотя бы еще один день в полной неизвестности. Если бы здесь хотя бы был компьютер! Или телевизор, на худой конец! Он же просто сойдет с ума. – Черт, от этих твоих разговоров мне опять хочется курить, – проворчал Вандервуд. – Раз ты больше не собираешься спать, постой на стреме, а я вздремну. Севен кивнул и с трудом поднялся с кровати. Вандервуд протянул ему пистолет. – На всякий случай. Но лучше разбуди меня, – посоветовал он. Севен сунул пистолет за пояс. Ребра вновь отозвались болью. Вандервуд лег на диван и закрыл глаза. Через несколько минут его дыхание выровнялось, но Севен знал, что тот может проснуться от любого резкого звука. Сидеть у окна и пялиться на темные деревья, почти вплотную обступившие домик, было скучно, поэтому Севен взял фонарик и отправился исследовать их временное пристанище. Помимо гостиной и кухни, в доме обнаружилась крошечная спальня с узкой кроватью, еще более крошечная ванная и кладовая. Возле одной стены там стояли ящики с оружием и боеприпасами, возле другой высились штабеля консервных банок – ничего интересного. Севен хотел уже вернуться в гостиную, когда обнаружил свисающую с потолка веревку. Потянул за нее, морщась от боли в сломанных ребрах. Наконец веревка поддалась, и сверху спустилась складная лесенка, ведущая на чердак. Севен немного подумал, а затем забрался по ней. На чердаке было пыльно и душно. Все пространство занимали какие-то ящики и коробки. Севен заглянул в одну из них и обнаружил истлевшую ветошь, которая, видимо, когда-то была одеждой. В другой коробке лежали поломанные детские игрушки. Наверное, все эти вещи сохранились от предыдущих владельцев дома – странно, что агентство не избавилось от них. Некоторые коробки выглядели не такими старыми, и Севен обнаружил в одной из них проигрыватель и несколько пластинок. Улыбнулся, наткнувшись на один из альбомов «Roxette» и два альбома «The Beatles». Если бы обстоятельства сложились по-другому, он забрал бы эти пластинки себе, но в данный момент даже не знал, доживет ли до завтрашнего дня. В следующей коробке снова оказались детские игрушки и доска с фишками для скрэббла. Севен решил прихватить ее с собой. Он три часа развлекал себя, играя в скрэббл и придумывая новые слова, пока боль в ребрах не стала невыносимой. Севен порылся в аптечке, но названия лекарств были ему незнакомы, а инструкции были написаны слишком мелким шрифтом, чтобы он мог прочитать их без очков. Еще спустя час Севен был готов лезть на стену от боли, поэтому подошел к Вандервуду и тронул его за плечо. – Вандер… – начал он, но не успел закончить, как в лицо ему уставилось дуло пистолета. – Зеро Севен, это ты? Никогда не подкрадывайся ко мне, когда я сплю, понял? – Понял-понял, – Севен отступил, поднимая руки. – В следующий раз я просто буду орать на весь дом, чтобы ты проснулся. – Что-то случилось? – спросил Вандервуд, пряча пистолет в кобуру и садясь на диване. – Мне нужны обезболивающие. – Слишком много нельзя, – покачал головой Вандервуд. – Но я уже не могу терпеть, – простонал Севен. От продолжительной боли его лоб покрылся испариной. – Ложись, – Вандервуд уступил ему место на диване. – Тебе нужно больше отдыхать. – А таблетки? – спросил Севен. – Немного позже, – сказал Вандервуд и скрылся в глубине дома. На обед был все тот же консервированный томатный суп, и на этот раз Севен не отказался от персиков. После еды Вандервуд вновь дал ему таблетки, и Севен ненадолго уснул. Когда он проснулся, уже снова стемнело. Вандервуд сидел рядом и передвигал фишки скрэббла на журнальном столике. – Если до завтра все будет спокойно, я попробую добраться до телефона и позвонить в агентство, – сказал он, когда заметил, что Севен смотрит на него. – Ты же сказал, что мы в двухстах километрах от ближайшего населенного пункта, – напомнил Севен. – Как ты собрался добираться до города, пешком? – Я сказал, что мы вдали от города, но в окрестностях есть заповедник, где должен быть телефон, – объяснил Вандервуд. – Я постараюсь позвонить оттуда. Мы выберемся, Зеро Севен, я тебе обещаю. Севен кивнул, хотя на самом деле ему было глубоко наплевать, будет ли он жить или умрет. Главное, чтобы с Сэраном и RFA все было в порядке.