Катастрофа

      Кассандра нервничала всю дорогу до цитадели Теринфаль. Люциус по-прежнему вёл себя странно: едва ли не откровенно нахамил представителям знати, что по наущению Жозефины завалили его требованиями заняться, наконец, делом, которым, собственно, должны, защищая обычных людей от взбесившейся магии. Заявил, что орден давно никому ничего не должен, напротив, это ему все кругом задолжали. В сочетании с, по сути, единоличным захватом власти — об этом сообщили Каллену старые знакомые, оставшиеся в ордене — и прямым разрывом обетов, картина складывалось весьма неприятная.       Кассандра не могла не размышлять о том, против кого собирается повернуться орден. Кроме того, Люциус отверг все просьбы о личной встрече, написанные влиятельнейшими представителями знати, но согласился побеседовать, получив письмо Кассандры. Опять же, зачем? Она уже не правая рука верховной жрицы, давно не герой, а что до происхождения — девятикратно правнучатая четырнадцатиюродная сестра короля — это, конечно, звучит. Пол-Неварры таких же.       Еще она здорово беспокоилась об Убежище, оставшемся на одну Жозефину. Не стоило, конечно всем разъезжаться в разные стороны. Случись что, Жози придется разбираться и с разведкой, и с войсками. Хотя и Лелиана, и Каллен утверждали, что их заместители — люди надежные, Кассандра все равно нервничала. Надо было хоть Каллена оставить, но так вышло, что о нынешнем местонахождении ордена храмовников им сообщил его старый знакомый сер Делрин, и выходило, что и без Каллена не обойтись.       За него Кассандра, к слову, тоже беспокоилась: не слишком-то приятно, когда тебя в лицо называют дезертиром и предателем. И, хотя сам Каллен говорил, что ничего другого и не ждет, а выдержка у него железная, он был ее другом, а обижать ее друзей не стоило никому.       Волноваться, когда от нее ничего не зависело, Кассандра не любила, поэтому настроение стремительно портилось. Первым пострадал, конечно же, Варрик — а нечего было подначивать, вопрошая, не напилась ли она уксуса, чтобы поддерживать загадочную бледность — иначе, мол, ее кислый вид ничем не объяснишь. Искательница до сих пор не была уверена, что гном не обманул, скрыв Хоука, так что отношения между ними оставались натянутыми. Выслушав ее рык, Варрик фыркнул, но заткнулся. Следующим пострадал Каллен, не к месту заметивший, что после сотворенного Люциусом в Вал Руайо, стоит в принципе перестать обращать на него внимание и попробовать договориться с его заместителями, а то и просто сманить на свою сторону и увести нижние чины, сколько получится. Хоть того же сера Делрина. И если переговоры зайдут в тупик, лично он именно этим и займется. А поскольку агитатор из него так себе, да и на харизматичного лидера никогда не тянул, не соизволит ли Кассандра перестать рычать на гнома, чтобы Каллен мог спокойно подумать над возможными аргументами обеих сторон? Выслушав тираду о том, что склонять к нарушению присяги — идея не слишком хорошая, бывший храмовник открыл было рот, но махнул рукой и заткнулся. Солас молчал с бесстрастным лицом, а то бы под горячую руку прилетело и ему. Тем более, что по поводу Соласа она тоже волновалась. Один маг против толпы храмовников — не лучший расклад, а когда этот маг — их единственный эксперт по Тени, выглядит это совсем плохо. Еще Кассандра была совершенно не уверена в своих способностях переговорщика: махать мечом у нее всегда получалось лучше, да и в бою все куда ясней, а во всей этой великосветской болтовне никогда не поймешь, искренне ли тебе улыбаются или прячут за спиной стилет. Успокаивало лишь, что Люциус почему-то хотел видеть именно ее, а, значит, думать о том, кто справился бы лучше, бесполезно. И вообще...       Она тронула Каллена за рукав.       — Извини.       — Ничего. Я тоже весь извелся, размышляя, что да как. Скорей бы уже доехать.       Кассандра бы сказала, что по нему ничего не заметно. Но что-что, а скрывать эмоции Каллен умел.       — А передо мной ты извиниться не хочешь? — влез Варрик.       Она вскинулась было, но тут же опомнилась. Вздохнула.       — Ты прав. Мне не следовало на тебя срываться.       Скорей бы доехать.       Их встретил рыцарь-капитан Денам в сопровождении сера Делрина. Никого не удивило, что Лорд-Искатель не появился у ворот: у главы ордена достаточно дел, чтобы не выходить ко всем просителям. Но когда им сообщили, что в кабинет Люциуса проводят только Кассандру, а остальным предложили подождать в каморке у ворот — спасибо, хоть не за воротами под дождем — озадачились все. Это было против всех законов гостеприимства. После долгой дороги следовало выделить приглашенным покои, пусть даже одни на всех, накормить и дать отдохнуть, а не заставлять ютиться на одной лавке в плохо протопленном помещении, с окнами, узкими, словно бойницы. Чтобы, когда хозяин дома закончит беседовать с одним из них, отправить всех восвояси, замерзших и толком не отдохнувших.       — Не понимаю, — сказал сер Делрин. — Просто не понимаю.       Кассандра пожала плечами. Она уже давно ничего не понимала. Оставалось наблюдать и действовать по обстоятельствам.       — Мне не нравится, что ты пойдешь одна, — сказал Каллен. Обернулся к рыцарю-капитану. — Я бы хотел сопровождать Искательницу. Хотя бы до двери кабинета.       — У меня приказ, — покачал головой тот.       — Все в порядке, — сказала Кассандра. — Что может мне угрожать среди храмовников, ведомых Лордом-Искателем?       Каллен едва заметно нахмурился. На самом деле он был прав, и сама она совсем не ощущала себя в безопасности. Но не срывать же переговоры, даже не увидевшись с Люциусом?       — Веди, — сказала Кассандра рыцарю-капитану.       Каллену все это не нравилось. Совсем не нравилось. Да, именно он громче всех твердил, что нужно договариваться с храмовниками. Но как договариваться с теми, кто подчиняется невменяемому руководителю — а в том, что Люциус сошел с ума, сомнений оставалось все меньше? Попробуй кто-то в Киркволле попытаться договориться с ним в обход Мередит — получилось бы? До той поры, пока ее безумие не стало очевидным не только врагам? Положим, тех, с кем знаком лично, он убедит. А кого-то еще?       Он как раз размышлял над этим — благо, Делрина занял Варрик, под видом вроде бы невинных расспросов вытаскивающий информацию о первых лицах ордена и расстановке сил — судя по ответам, дела обстояли очень, очень неважно и согласия среди храмовников не было — когда за стеной послышался шум идущего строя. Ничего необычного, на самом деле, для двора замка, где обосновался воинский орден. Но не было слышно команд и это заставило Каллена насторожиться. Он поднялся с лавки, глянув в окно — и едва успел подхватить прислоненный к стене щит, когда в окнах-бойницах посыпались стекла и внутрь полетели стрелы, а за дверью заскрежетал засов, запирая ловушку.       Каллен прикрыл щитом Соласа, Делрин спихнул с лавки Варрика, ругнулся — в наплечнике засела стрела. Солас накрыл всех четверых барьером. Гном спустил тетиву арбалета, на первый взгляд — исключительно наугад, но за окном вскрикнули. Каллен опрокинул набок стол — массивный, дубовый — и скамью, подтащил к единственной стене без бойниц. Рядом понятливый Варрик приладил скамью — за ней только гном и мог спрятаться, да и то лежа, остальные кое-как втиснулись под прикрытие столешницы. Если бы вместо худощавого Соласа в легком доспехе с ними был еще один храмовник — точно не поместились бы. Защита не слишком надежная, но за неимением лучшего… Впрочем, рано или поздно их перестреляют как перепелок: по трем сторонам сторожки, кроме той, что непосредственно примыкала к крепостной стене светились бойницы. Теоретически — затем, чтобы оставшиеся здесь защитники могли простреливать прорвавшихся во двор врагов. Ровно до той поры, пока тем не удастся подобраться вплотную — и тогда расклад сил полностью перевернется. Поэтому…       — Где второй выход? — рявкнул он.       Делрин покачал головой, грязно выругался.       Каллен был полностью с ним согласен, но, право слово, обсуждать сумасшествие Лорда-Искателя можно и позже. Когда они выберутся из этой передряги. Если выберутся.       И что с Кассандрой?