Паранойя

Чимин ворочается в постели, ему не до сна. Постыдные воспоминания прокручиваются в его голове без остановки. Писать парень тоже не может, уж слишком сильно ему хочется воткнуть острый карандаш себе в глаз. А от безделья сходить с ума уже невозможно. Отросшая челка лезет в глаза. Когда Чимин подстригал её в последний раз? Видимо, давно, раз она может достать до кончика носа. Порой возникает желание отрастить челку, но уход за длинными волосами сложнее. А ходить с хвостом бродячей собаки не хочется. Причин ненавидеть себя уже достаточно. Чимин плетется на кухню в поисках ножниц, они должны лежать в верхнем ящике над плитой. Он знает расположение всех острых предметов в своей квартире — это жизненная необходимость, когда угроза поселилась с тобой навечно. И да, ножницы действительно на месте. Значит, всё в порядке, значит, всё как обычно, значит, безопасно. Пока что. Пак заходит в ванную, там висит одна тусклая лампа, её дешевый желтый свет подчёркивает болезненность парня. Но зато в ванной комнате есть хорошее, целое, не заляпанное зеркало, оно-то и может Чимину подравнять волосы так, чтобы он не выглядел, будто 10 минут назад дрался с бомжами за булку хлеба. Уж лучше выглядеть больным, чем убогим. Многие не заметят разницы между этими словами, но Чимин знает, что к убогим отношение совершенно другое. Поэтому он с усердием и аккуратностью работает ножницами. Итогом становится ровная линия над глазами. Уж что-что, а прямые руки у парня есть. Чимин, довольный своей работой, слегка улыбается. На сердце становится легче. Можно идти спать. Ночь наполняет дом желанной прохладой. А уставший разум погружается в легкие, расслабляющие сны. Крепкий сон парня прерывает настойчивый стук в дверь. И этот звук неприятен, он бьет по ушам. И Пак встаёт, толком не проснувшись. Он трёт заспанные глаза и плетется к двери, шаркая тапочками. Открывать все замки Чимин не собирается, поэтому оставляет цепочку нетронутой. В щель выглядывает сосед и приторно так улыбается, будто на часах не 8 утра. Дверь немедленно хочется захлопнуть, но мешает рука, которая уже крепко схватилась за эту дверь. Смотреть в глаза соседу стыдно, а челка, увы, уже отстрижена, и Чимин делает вид, что впервые увидел свой замечательный ламинат. Вау, какой он интересный. А что это за цвет? Красный дуб? — Здравствуйте, наше первое знакомство прошло не очень хорошо, поэтому я решил это исправить, — неловко начинает разговор сосед. — И раз уже я напугал вас в магазине, вы, наверное, не смогли купить еду. Поэтому вот пирог в знак примирения. Чимин вскидывает удивленный взгляд и молчит, сосед воспринимает это по-своему и продолжает говорить. — Вы не думайте, что я вас подкупаю. И не подумайте, что я считаю тебя, ой, вас бедным, просто вы такой худенький. Но не худенький, что ужас, а в хорошем смысле худенький. Но щечки бы не помешали, не то чтобы я заставляю. Просто вот. Боже, мне стоит замолчать. Я просто совсем не умею извиняться, — льется словесный поток. — Вам не за что извиняться, — кратко отвечает Чимин. Атмосфера становится тяжелее, сосед утыкается взглядом в пирог, и Пак с неохотой добавляет: — Это я виноват, и мне стоит просить прощения. Спасибо за пирог, но оставьте его себе. Разговор окончить не удается, чужая рука все еще на двери. — Почему? Боитесь, что он отравлен? Я могу попробовать, если желаете, — взволнованно спрашивает сосед. Честно говоря, Чимину это всё надоело, охота спать, а не любезничать с малознакомыми людьми, особенно это касается тех, перед кем он облажался. Поэтому парень просто берет пирог, кричит соседу, чтобы тот не уходил, и отрезает ему кусок. — Пробуйте, — безапелляционно сует тарелку ошарашенному соседу. — Да, конечно, — с невозмутимым видом кусает пирог парень. — Кстати, я Пак Чимин. А вас как зовут? — интересуется Чимин, в то время как его бедный сосед пытается съесть кусок пирога руками, не испачкаться и не подавиться. Почему руками? Потому что Чимин не принес столовых приборов. — Мин Юнги, — прожевав еду, наконец, представляется парень. — Извините, что не назвал своё имя раньше. — Приятно познакомиться, мне уже надо уходить. Спасибо за пирог. До свидания, — захлопывает дверь Чимин, пока руки Юнги заняты. — А как же тарелка? — спрашивает Мин уже в закрытую дверь. А Чимин спокойно идет спать и наслаждаться своим одиночеством в этой родной квартирке. Через несколько дней домашний пирог исчезает, который действительно вкуснее заварной лапши. И когда он заканчивается, Чимин даже немного жалеет, что не подружился с любезным соседом. Нетипичные мысли для него, но парень списывает это всё на бред уставшего мозга, который не спал уже две ночи. А спать не получается, просто не выходит, в голове неумолкающий поток мыслей. Острая лапша только сильнее раздражает желудок, и Чимин проводит часок другой, мучаясь от изжоги. Снова стук в дверь и снова утром. Чимин с головной болью идёт открывать дверь. Если там этот сумасшедший сосед, то он даже не удивится. Не так много пришибленных в этом мире знают его адрес. — Привет, — здоровается Юнги, незаметно для себя переходя на неофициальное обращение. — Привет, — также здоровается в ответ Чимин, но лишь потому, что видит в руках большую тарелку с половиной пирога. — Я подумал, что прошлый пирог уже давно закончился. А я тут новый испек, живу я один. Вот думаю, отдам-ка соседу, — рассказывает Мин. А Чимин всё же отводит взгляд от еды и смотрит на соседа, тот стоит в синих меховых тапочках, в длинной кофте и штанах, заляпанных мукой. — Спасибо, — искренне благодарит Чимин, но паранойя нашептывает, что и эта еда может быть отравлена. Поэтому, как и в прошлый раз, Пак просит Юнги остаться на лестничной площадке, а сам идет отрезать кусок пирога. — Погоди, если ты собираешься смотреть, как я ем пирог в подъезде, то возьми и себе порцию. А я пока стул из своей квартиры принесу, — кричит Мин стоящему на кухне парню. Чимин усмехается, когда слышит предложение соседа. А потом еле сдерживает смех, наблюдая, как Юнги пытается красиво сесть на мягкий пуфик и чуть не падает. Когда сосед замечает Пака, он принимает самый невозмутимый вид. Чимин прячет улыбку за маленькими пухлыми пальчиками, изображая зевок, утро, как-никак. В этот раз парень не забывает принести столовые приборы, чему Мин очень рад. Давиться рыбой с рисом не очень хотелось. Из-за того, что Чимин выносит стул из кухни в коридор, то они выглядят комично. Этакая «деловая» встреча в ресторане или странное свидание в тюрьме. Правда, даже если кто-то и подумает, что они психи, то никогда не подойдет и не скажет этого. Потому что видок у Юнги такой, словно всё и было так задумано, и вообще это вы дебилы, раз не понимаете. Едят они молча. Пирог оказывается вкусным, ну или после скудного питания Паку всё кажется вкусным. Неудивительно, что Чимин съедает блюдо в два куска и смотрит на медленно жующего соседа. Голод перестает мучить сознание парня, поэтому вперед выходит один большой вопрос: — А почему ты так заботишься обо мне? Только на вежливость списывать не надо. Юнги удивляется такому неожиданному вопросу, но встречая требовательный взгляд Пака, понимает, что избежать ответа не удастся. — Ты мне напоминаешь одного человека, — честно отвечает Мин. — Какого человека? — нужно же Чимину узнать, на кого он похож. — Человека, перед которым я очень виноват, — с тяжестью вытягивает из себя Юнги. — Эх, тогда стоит извиниться перед человеком, а не закармливать местного сумасшедшего, — дает совет Чим. — Не всегда можно извиниться, — серьезным тоном отвечает Мин. — Почему же? Сильно накосячил? — любопытствует Пак. — Я не хочу об этом говорить, — резко отрезает Юнги. Но тут же смягчившись, добавляет: — Для меня эта больная тема, и я не хочу обсуждать её с малознакомым человеком. Чимин понимающе кивает и больше не задает вопросов, боится снова задеть человека. Общение с людьми даётся ему непросто, и в такие неловкие моменты легче закрыться в себе, а не выводить разговор на другую тему. Но хорошо, что у Мина таких проблем нет. — Плохо спишь? — спрашивает Юнги, когда доедает кусок. — Если вообще сплю, — задушено шутит Пак. — Настолько плохо? — спрашивает Мин, у которого на лице беспокойство вместо ожидаемой Чимином улыбки. — А было когда-то хорошо? — отвечает вопросом на вопрос парень. — Хочешь, я поделюсь снотворным? — предлагает Юнги. — Нет, даже не так. Куплю новую баночку, которую можешь раскрыть при мне? Можешь даже заставить меня принять несколько таблеток. Чимин усмехается. — Должно быть, ты сильно провинился перед тем человеком, — говорит он, не думая. А когда до него доходит смысл сказанных слов, перед ним сидит помрачневший Юнги. — Черт, извини! Я не хотел! Я просто не подумал! — Ничего страшного, ты в любом случае прав, — тихо произносит Мин. — Ладно, мне уже пора, — говорит Юнги, потому что тишина становится всё более неловкой. — Спасибо за пирог. Пока, — прощается Чимин, забирая чересчур медленно свои столовые приборы из длинных пальцев. В этот раз первым свою дверь закрывает Юнги, а Пак смотрит на это с сожалением. Язык мой — враг мой, в который раз убеждается Чимин. В квартире не лучше, та же гнетущая атмосфера. Но картины и интернет отвлекают Пака на несколько дней. Он настолько погружается в свой внутренний мир, что не замечает пролетающих часов. Иногда легче игнорировать проблемы, чем решать их. Да и не всё требует решения. Чимин сильно удивляется, когда слышит стук в дверь снова. Он думал, что после своих слов не увидит ни соседа, ни пирог. На пороге уже привычно стоит Юнги, на нем теплый бежевый свитер, черные джинсы и грубые ботинки. Должно быть, идёт куда-то, ведь, к удивлению, постучал он не утром, а в 4 часа дня. Спасибо ему за это, ведь Чимин, наконец, выглядит не таким помятым, как обычно на встречах с соседом. — Привет, — снова здоровается Мин. — Привет, — на лице парня проскакивает легкая улыбка. — Сегодня я сварил суп, — делится Юнги. — Вот в баночке принес тебе, но есть я не смогу. Я очень спешу. Чимин, конечно, принимает банку, но его плечи опускаются, когда он слышит последнее предложение. — Спасибо за суп, жаль, что ты не сможешь пообедать со мной. — Не грусти, Чимин. Я обязательно пообедаю с тобой позже. Я, кстати, купил тебе то снотворное, о котором я говорил, — утешающе говорит Мин. Честно говоря, Паку на это снотворное плевать, он бездумно берет его и поднимает взгляд на Юнги: — Точно пообедаешь в следующий раз? Обещаешь? — Обещаю, — тепло удивляется Мин и протягивает руку с выставленным мизинчиком. Чимин сначала не понимает, что от него хочет сосед. А когда до него доходит, он тоже подает мизинчик, чтобы скрепить клятву. Свитер соседа немного задирается, обнажая полоску светлой, бархатной кожи. Тогда-то он и замечает ту самую татуировку. Те самые кубики сахара. Резким движением, совершенно бездумно он снимает цепь с двери и выбегает из квартиры. Споткнувшись об свою ногу, Чимин валится на Мина, но тот инстинктивно ловит. Юнги неподвижно стоит, он шокирован происходящим, но быстро приходит в себя, когда слышит всхлипы. — Чимин, ты чего? — Ты тот парень, что спас меня, — отвечает Пак, утыкаясь в крепкую грудь сильнее и вдыхая терпкий запах кофе. И вновь длинные пальцы гладят Чимина по спине, когда он плачет. И вновь обнимающий человек греет и успокаивает его. И вновь необъяснимое чувство уюта. Дежавю.