Паранойя

Домой Юнги возвращается только в 4 утра. Он не мог оставить хрупкого Чимина, который держал его за рукав легкой кофты своей маленькой ладошкой. Парня всю ночь мучали кошмары, он дергался во сне, скулил и звал на помощь. Сердце Мина болезненно сжималось, когда он смотрел на страдающего паренька. Юнги старался как-нибудь помочь ему, но как только он отходил от Чимина, тот метался во сне еще сильнее и плакал. Мин гладил паренька по голове и шептал успокаивающие слова, иногда Чимин затихал и позволял Юнги впасть в легкую дрему на несколько минут. Поэтому домой Юнги возвращается очень уставший, но довольный тем, что он знает, что Чимин в безопасности. Ведь перед тем, как уйти, Мин накрыл одеялом полностью утихшего Пака и открыл окно на проветривание, чтобы ушла невыносимая духота. Утомленный Юнги засыпает очень быстро, перед этим написав Сокджину, что он берет выходной из-за плохого самочувствия.

***

Чимин просыпается от солнечных лучей, пробивающихся через окна. Это непривычно. Шторы же всегда закрывают окна. Мозг, заметив это странное несоответствие, начинает работать быстрее. И Чимин, к своему сожалению, вспоминает вчерашние события. Боже, как стыдно! Он так опозорился перед Юнги! Черт возьми, совершенно не этого он хотел! Испортил важное событие! Хотел показать свою признательность, а показал только ущербность! Какой же он неудачник! Беспомощный, жалкий кусок дерьма! Эмоции одолевают Чимина, поэтому он сначала пытается спрятать лицо в подушке, но затем начинает душить себя. Подушка не причиняет ему желанной боли. Поэтому Чимин проходится ногтями по царапинам на шее, разрывая образовавшиеся корочки на ранах, его шея постепенно окрашивается в новый удивительно прелестный цвет. Из царапин маленькими струйками течет ярко-красная артериальная кровь. Щиплет. Так и должно быть. Всё в порядке. Он заслужил. Боль — подходящее наказание для такого ничтожества. Когда Пак постепенно привыкает к боли, и она уже не такая резкая, его дыхание выравнивается. Становится легче, его рассудок проясняется. Чимин встает на ноги и идет в ванную, где его ждут готовые бинты. Неотъемлемая часть твоей жизни, когда ты думаешь, что внутри тебя рой паукообразных. Уже привычно Пак смазывает ватку перекисью и едва шипит. Осталось все завязать бинтами, надеть свитер с высоким горлом — и вот ты уже не отличаешься от серой толпы. Идеально отточенный план. По-другому и не может быть, когда столько лет притворяешься. Но это всё пустые размышления. Гораздо важнее, как вернуть к себе Мина. А Чимин уверен после того, что видел его сосед, никто бы не остался в его жизни. Он же псих. Мерзкий и противный. Но отпустить Юнги не в силах Чимина. Поэтому надо придумать, как извиняться. В голову ничего не лезет, видимо, годы без должной социализации сделали свое дело. Да и как извиняться, когда ты можешь в любой момент снова словить приступ. Но нужно побороть себя. Парень усиленно пытается вспомнить, как извиняются другие люди. Но никого, кроме Мина, вспомнить не может. Мда, Чимин, походу перед тобой никто и не извинялся. Но выбора нет, если он знает только один способ, то будет пользоваться им. Пирогов ему не испечь, а из продуктов только лапша, небольшой кусок мяса в морозильнике, да и пару яиц. Видимо, блюдо дня — рамен. Окей, Чимин знает, как приготовить лапшу, но как из неё получить рамен — нет. Он с неохотой достает телефон из ящика, вставляет сим-карту и гуглит рецепт, совершенно не обращая внимания на многочисленные комментарии в Инстаграме. Не до виртуальной жизни, когда в реальной творится полный хаос. Парень находит самый простой рецепт и смотрит на ингредиенты: Нежирная свинина 200 г; Лапша 300 г; Лук 1 шт; Яйца 2 шт; Зелёный лук; Соевый соус 1 ст. л.; Имбирный корень, чеснок; Соль, перец, сахар; Кунжутное масло 1 ч. л. Всё это, конечно, хорошо. Но скажите, пожалуйста, как он должен определять вес продуктов? На глаз? Чимин на глаз может добавить только кипятка в тарелку с заварной лапшой, и то, есть шанс переборщить. Еще у него нет кунжутного масла, поэтому он выбирает кукурузное и ставит на стол, надеясь, что и это подойдет. Так как с граммовкой он ничего не может придумать, то режет мясо наугад, а лапши просто выбирает больше. Все же логично, мясо — 200 граммов, лапша — 300 граммов. Сначала надо измельчить лук, имбирь и чеснок. Чимин, недолго думая, достает блендер. Нет, ну измельчить же надо, правда, выходит уродливая кашица. Но Пак утешает себя тем, что так будет легче есть. Дальше по рецепту это нужно всё обжарить на кунжутном масле, но сегодня время сиять кукурузному! Пахнет ужасно. Где, блин, вытяжка? Придется открыть окна. Твою мать, сковородка всё еще на плите. Ну, ничего, никто не заметит темного цвета в супе. Правда же? Ой, сначала надо было сделать бульон. Вроде там надо добавить мясо в воду. Всё легко и просто. Но через несколько минут из-под крышки кастрюли начинает литься вода. Фу, вонь стала еще сильнее. Пак не удивится, если соседи вызовут пожарную, но лучше бы они этого не делали. Блин, Юнги-хен же тоже сосед. Ну что ж, Пак Чимин, настало время молиться. Кое-как убрав последствия горячего потопа, парень приступает к следующему этапу готовки. Он закатывает рукава пушистого свитера, достает разделочную доску и с серьезным лицом принимается резать мясо, вот это у него выходит хорошо, можно даже сказать, что прекрасно. Не зря столько бутербродов делал. Мясо нужно тоже жарить, ну что ж, в этот раз Чимин не проглядит. А вообще сколько нужно жарить мясо? Пак решает, что сам разберется. Через пять минут он втыкает вилку в мясо, проверяя степень готовности. Вилка не вытаскивается обратно. Чимин прилагает больше усилий, в итоге кусок мяса летит ему в лицо. Сразу видно, мясо еще не готово, вон, сопротивляться может. С мясом парень справляется через минут 20 и идет дальше по рецепту, а именно начинает варить яйца. Тут он же решает погуглить, сколько времени варятся яйца. И спустя 15 минут довольный Чимин вытаскивает яйца из кастрюли. Да, он уже большой мальчик. Ну, а лапшу он знает, как свои пять пальцев. И пока она варится, парень смотрит на тарелку с яйцами и думает, как бы быстрее их почистить. Стучит ими по столу и с трудом отковыривает скорлупу. Не учил никто бедного паренька, что яйца нужно класть в холодную воду, поэтому обгрызенными ногтями он старательно всё очищает. И вот уже всё готово. Осталось только положить в тарелку и позвать Юнги. Чимин, гордый собой, всё аккуратно выкладывает в тарелку, даже подключает свои художественные таланты и создает в тарелке искусство, выкладывая ингредиенты в некую картину. Ну, всё, хён, иди есть! А где он? Пак с ужасом вспоминает, что соседа он так и не позвал. А какие извинения, когда главного элемента не хватает? Черт, еще и рамен может остыть. А Чимин так старался его делать. Нельзя портить такое идеальное извинение. Такой опыт не должен быть утерян. И захваченный эмоциями Чимин выбегает из квартиры и стучит в дверь Мина. Проходит минута, две. Никто не открывает. И парень, обутый в тапочки, со следом от мяса на лице, не придумывает ничего лучше, чем пинать дверь и кричать, что это срочное дело. Юнги просыпается через несколько минут от громких звуков, перепуганный, лохматый, не отошедший ото сна, он быстрее завязывает халат и открывает дверь. Увидев Чимина с грязью на лице, взбудораженный мозг Мина решает, что случилось что-то серьезное, и Юнги хватает парня и затаскивает себе в квартиру. Пак активно сопротивляется, пока блондин ему шепчет, что так будет безопаснее. Но Чимину удается выбраться из объятий сонного соседа. — Юнги-хен, не надо меня спасать! У меня рамен там стынет, а ты должен его съесть, чтобы принять извинения, — тараторит парень. Мин лишь глупо хлопает глазами, пока его мозг пытается соединить кусочки пазла и понять, что происходит. Чимин, пользуясь заминкой соседа, аккуратно выводит его из квартиры. Так за столом оказывается Юнги-хен в разных тапочках, спадающем старом халате и с ошалевшими глазами. — Погоди, так ничего страшного не произошло? — пытается прийти в себя Мин, поправляя бордовый халат. — Ну, это не страшное. Это, наверное, приятное, — мнется Пак, снова опустив глаза. — А к чему такая спешка? — до сих пор ничего не понимает Юнги. — Рамен стынет, — нервно оттягивает свитер Чимин. — Какой рамен? — Мин берет за руку парня, чтоб тот оторвался от проделывания дыр в своем свитере и, наконец, ответил на вопросы. — Твой, — поднимает глаза на Юнги Чимин и тут же отводит. — Я тебе его приготовил. В качестве извинений. — За что извиняешься? Ты ни в чем не виноват, Чиминни, — ласково говорит Мин, догадываясь, о чем говорит Пак. — Из-за меня ты потерял вечер, еще я напугал тебя, наверняка. Я же знаю, что я страшный в таком состоянии, — понуро говорит Чимин, впиваясь ногтями в свою ладонь. — Чиминни, ты не страшный. Да, мне было страшно, но мне это было, потому что я беспокоился за тебя. Мне было очень страшно из-за того, что я думал, что с тобой может случиться нечто плохое, что я не смогу тебя спасти. Ты не страшный, страшная ситуация, — успокаивает Мин парня и берет в руку вторую его ладонь, чтобы он перестал причинять себе боль. — Но я виноват в этой ситуации, — уныло протестует Пак. — Нет, в ней никто не виноват. Такое иногда бывает. Поверь мне, — уверяет Юнги, заглядывая парню в глаза. — Давай я лучше попробую, что ты приготовил для меня, — переводит тему Мин. — Знаешь, мне не так часто готовят. Это приятно. Юнги легко улыбается, а Чимин, как загипнотизированный, смотрит на его щеку, на которой красная полоска, оставленная от подушки. Смотрит, как прячется верхняя губа в улыбке, смотрит на застывшие козявки в глазах ото сна, смотрит на то, как спадает халат, приоткрывая белоснежную кожу, а там, на плече, парочка круглых шрамов, на шее узкий порез от бритвы. Смотрит на покрасневший заусенец на мизинце, смотрит на мозоль на пальце от долгих лет письма шариковой ручкой. Красиво. Хочется нарисовать. — Чимин? — Мин пытается расшевелить застывшего Чимина. — А, извини. Задумался, — быстро объясняется парень и вспышкой добегает до столешницы, где у него стоит немного остывший рамен. — Я в первый раз его готовил, но надеюсь, что тебе понравится, — тихо и быстро шепчет Пак, когда ставит тарелку перед блондином. — Я уверен, что мне понравится, — всё еще с улыбкой отвечает Юнги, открыто пялясь на грязь на щеке парня. Но не успевает он хлебнуть и пары ложек, как чувствует хруст на зубах. Это что, яичная скорлупа? Мин продолжает дальше есть с довольным видом, но в мыслях молится, чтобы хрустела только скорлупа, а не его зубы. А то услуги стоматолога стоят весьма недешево, а он еще и уменьшил количество приемов в этом месяце. Следующее, что удивляет Юнги, — это пюре непонятного содержания. Но он до сих пор не подает виду, что в рамене что-то не так. И к своему удивлению, съедает всё и даже тепло благодарит парнишку и моет за собой посуду. Мда, Мин, ты прирожденный психолог. Так контролировать свои эмоции — это надо уметь. Но надолго он не остается в гостях, в конце концов, его наглым образом подняли с постели. Надо бы умыться, переодеться, расчесаться и выпить таблеточку активированного угля. Да уж, последнее — самое важное. Но перед выходом он успевает легким движением руки стереть грязь с щеки парнишки и увидеть помидорный цвет на его лице. Тот день Юнги проводит лениво, а потом три дня не выходит из своего кабинета, чтобы отработать пропущенные часы. На четвертый день у него появляется свободное время, и Мин решает проверить Чимина. Потому что его съедает беспокойство, ведь за эти дни парня он не видел. И это не очень хорошо. Юнги сначала стучится в дверь, но никто не открывает. Мин начинает волноваться еще сильнее, и через 15 минут находит ключи от квартиры парнишки. Чимин же сам ему разрешил? Да? Ничего плохого он не делает. С этими мыслями Юнги легко входит в квартиру, там оказывается неожиданно душно и жарко. Так жить невозможно, поэтому Мин быстро скидывает ботинки и бежит в комнату к Чимину. Хорошо, что он не успел починить дверь — легко открывать. А на диване лежит парень, его знобит. Глаза закрыты, а губы бесшумно движутся. На полу разлиты краски, перевернут холст. Юнги подбегает к окну и открывает его настежь. Срочно нужен свежий воздух. Потом подходит к Чимину и трогает лоб. Горячий, нет, раскаленный. — Нужно срочно вызвать врача, — утверждает Мин. — Нет, — песком сыплются слова из сухого горла парня. — Пожалуйста, нет…