Быть самим собой

      Дженсен спохватыватился на том, что мчится в машине неизвестно куда. Он даже не помнил, как вышел из дома, сел в автомобиль и выехал на дорогу. В голове все заволокло густым туманом, в котором ворочались силуэты жутких чудовищ его мыслей и чувств. Удивительно, что в таком состоянии он ни во что не въехал.       Похоже, это уже пригород…       Дженсен притормозил у обочины и длинно выдохнул.       Куда он ехал? Зачем?       Кажется, он порывался в Беллингхем. Поговорить с Кастиэлем, спросить об Аласторе снова, и на этот раз не отпускать, пока не услышит правду. Понять, почему Кас предпочел бегство разговору.       А сейчас, придя в себя, Дженсен думал, была ли в этом разговоре такая уж необходимость. Расскажи Кас, что и его пытался завербовать Аластор, изменило бы это решение Дина дать согласие? И Дженсен пришел к выводу, что нет. Ведь он знал, что где-то там подрастает Сэмми.       Но невысказанное и неуслышанное терзало душу.       Дженсен вернулся домой и позвонил брату.       — Сэмми, как ты?       — В порядке, — коротко ответил Джаред.       — Тебе лучше?       — Нет. Да… Не знаю.       — Как там Ка… Миша? Я про его ногу.       — Нога болит, но в целом вроде нормально. Он рассказал, что ты ему помог, — в голосе Джареда послышалась улыбка.       Дженсен тоже улыбнулся. Ему было так приятно знать, что брату стало настолько легче, что он уже может улыбаться.       — Случайно поработал хирургом, — усмехнулся Дженсен. — Ты можешь ему передать, что я хочу с ним увидеться?       — Думаешь, Мише стоит сейчас перемещаться? — с опаской спросил Сэм.       — Если он не может, то хотя бы по телефону поговорить. Пожалуйста, Сэм!       — Ладно, я спрошу.       Джаред отключился.       Дженсен неподвижно сидел в кресле, весь превратившись в нервное ожидание. Держал в руках телефон и напряженно вглядывался в темный экран.       По его коже пробежались, покалывая, невидимые искорки, заставляя волоски встать дыбом, и следом появился Кастиэль — задумчивый и серьезный, такой уютный в простых домашних штанах и давно потерявшей форму майке. Он был бледен, но в целом, вроде, здоров.       — Как нога? — пробормотал Дженсен вместо приветствия.       — Скоро буду как новенький, спасибо.       Дженсен собирался столько ему сказать, но смотрел на парня и слова застревали в горле. Кас неловко топтался на месте, избегая смотреть в глаза.       — Я знал, что разговор все равно состоится, Дин, — тихо сказал он. — Вопрос времени.       — Почему, Кас? Просто скажи мне, почему? — В голосе прозвучала обида, и Дженсен ничего не мог с этим поделать.       — Я не думал тогда, что это может быть важным. Аластор все приходил и приходил, и я всегда отказывал. И не считал, что на это стоит обратить особое внимание. А потом пришел ты и объявил, что соглашаешься… Для меня мир словно перевернулся!       — А для меня? — воскликнул Дженсен, подскакивая и приближаясь к нему. — Для меня не перевернулся? Не просто перевернулся, а рухнул!       — Наверное, я бы рассказал, но ты такого мне наговорил… — с горечью проговорил Кас. — Никогда не думал, что ты способен на это, Дин. Ужасные слова! Мне… мне казалось, что мы с тобой единое целое, а ты обвинил меня в высокомерии, заносчивости и зависти.       — Черт, Кас! Я же не знал, что…       — Хорошо, зависть можно убрать, — сухо сказал Кас. — А остальное? Ты тогда казался мне совершенно чужим! Я не узнавал парня, с которым был вместе семь лет.       — Я не знаю, что на меня нашло. Правда, не знаю. Но твой ультиматум подействовал на меня, как огонь на взрывчатку. Я… я просто взбесился. Мне было обидно и больно, что ты так просто собрался перечеркнуть нас.       Кас спрятал лицо в ладони и молчал. Дженсен ощущал привычное неистовое биение сердца рядом с ним. Глаза заволокло горькой влагой.       — Ты ушел, Кас. Бросил меня справляться с этим в одиночестве. И я укрылся в работе. От горя укрылся, понимаешь? Я пил, много. Хотел упиться до смерти. Но Бенни мне не позволил.       — Старый добрый Бенни. — Кас поднял на него глаза и невесело усмехнулся. — Как ты чувствовал себя после того, как Контора забрала твоего лучшего друга, Дин? Спокойно спал по ночам?       — Тогда я был уже Дженсеном. И мне было… все равно.       — Значит, сейчас ты настоящий? Ты именно такой? Дженсен, а не Дин?       — Дин не выжил бы без своего Каса. А Дженсен… Он смог, — тихо сказал Дженсен.       — Ты мог бы отказаться. — Голос Каса был полон печали. — Мог бы остаться со мной. И мы бы вместе придумали, как вырваться из этого кошмара.       — У меня был Сэм. И ради его безопасности я готов пойти на все. В качестве агента Конторы с этим справляться проще, чем беглецу.       Кас с волнением и испугом глядел на него, и от взгляда этих волшебных глаз у Дженсена внутри начинал полыхать пожар. Он облизнул пересохшие губы.       — Так ты знал, что у Джареда есть дар?       — Нет, не знал. И надеялся, что никакого дара нет. Но вероятность существовала, и поэтому я не мог оставить Сэма наедине с этим.       Кас кивнул, прихрамывая, подошел к дивану и со вздохом уселся на него.       — Наверное, все было к лучшему, — сказал он задумчиво. — У нас бы все равно ничего не вышло.       — Кас…       — Я бы не смог смириться с тем, кем ты стал, Дин. На тебе не было этого браслета, и ты даже представить себе не можешь, как это — носить его вечно. Спать с ним, мыться с ним, заниматься любовью с ним…       Дженсен не смог вынести той горечи, что звучала сейчас в голосе Кастиэля. Сердце защемило от жалости, и он просто уселся рядом с парнем и порывисто обнял его. Кас напрягся. На короткий миг показалось, что он оттолкнет или исчезнет, но ничего этого не случилось. Как и ответных объятий.       — Как ты смог избавиться от него? — спросил он, отстраняясь.       — Он сам исчез. Растворился в тот момент, когда я впервые переместился между мирами. Сгорел во время прыжка.       — О, Боже! Так тот кольцевой шрам на твоей щиколотке — это след от ожога?       Кас кивнул и грустно улыбнулся.       — Приемлемая плата за свободу.       — Тебе надо быть осторожнее. Аластор все время спрашивает меня о тебе, — сказал Дженсен.       В нем клокотало волнение, щекотало нервы из-за близости бывшего возлюбленного. Он незаметно для себя поместил руку на спинку дивана за плечами Каса.       — Мерзкий тип, — с отвращением сказал Кас.       — Мерзкий, — согласился Дженсен. — Он сказал, что пришел ко мне с предложением о работе только потому, что знал о наших отношениях и полагал, будто я сумею убедить тебя идти в Контору вместе.       — Я так и понял, Дин. Но ты… Ты был так горд, так рад собственной важности, что я решил промолчать.       — Как же мы умудрились все потерять, Кас? Почему не смогли удержать нас вместе?       Кас повернул к нему голову, долго и серьезно поглядел в глаза. Он был так чертовски близко! Дин в Дженсене рвался к нему, тянул руки, звал своего мальчика до хрипоты.       Глаза Каса искрились от влаги, он моргнул, и две крошечные слезинки прочертили дорожки по его щекам. А потом он положил голову на плечо Дженсена и вздохнул. Это было настоящим разрешением! И Дженсен тут же им воспользовался: обнял Каса обеими руками, прижимая к себе.       Какое-то время они просто сидели так и молчали, слушая свои собственные мысли.       — Я переезжаю в Вашингтон, — сказал Дженсен.       — В столицу? Зачем?       — Мне предложили должность в головном офисе Конторы.       — Мм. И ты не мог отказаться. — Ирония в голосе Каса звучала очень жестко.       — Не мог. Там Чарли.       Кас тут же выскользнул из его объятий и выпрямился.       — Что?       — Через нее они хотят добраться до всей вашей Организации.       — Ох! — Кас испуганно зажал рот рукой.       — Я еду туда, чтобы найти способ вытащить ее.       — Дин…       — Я обещаю тебе сделать все возможное. Я верну ее!       — Ровена убита горем, — грустно сказал Кас.       — Они вместе, да? Пара? — спросил Дженсен.       — Да, пара.       — Скажи Ровене, что все будет хорошо. Хоть у кого-то должно быть все хорошо.       Кас поймал его взгляд, потянулся. Но короткое мгновение в Дженсене загорелась надежда на такой желанный поцелуй. Но Кас тут же исчез с шелестом и вибрацией воздуха, а Дженсен остался в объятиях пустоты.  — - —       В столице, переполненной агентами всех мыслимых организаций, Дженсен сразу почувствовал себя своим в стильном строгом костюме. Только ему не приходилось напускать на себя важный вид — ему это было даровано от природы.       Главное управление Конторы удивило своей скромностью. Какое-то неприметное серое здание в три этажа в не самом престижном районе Вашингтона. Не верилось даже, что за этими невзрачными стенами вершились судьбы всех миров.       Зато у Дженсена здесь появился личный кабинет! Азазель с радостью продемонстрировал ему, что внутреннее убранство намного превосходит внешнее. Кажется, даже кабинет директора остинского филиала не настолько роскошен.       — Слышал о твоем коллеге, — сказал Азазель. — Печальная история. Молодой да неопытный, и угадал сразу на разрушителя.       — Я пытался не дать ему совершать необдуманные действия, но кто бы меня слушал? — Дженсен равнодушно пожал плечами.       — Ну, ничего. Теперь будут слушать. Теперь все искатели страны в твоем подчинении.       — Чего? — ахнул Дженсен, вытаращив на Азазеля глаза.       — С одобрения Мастера ты назначен на должность верховного искателя, Дженсен.       — Неожиданно.       — Я немного посодействовал, конечно, но твое досье и так не оставляет сомнений, что ты более, чем достоин. И не последнюю роль в этом сыграло то, что благодаря тебе мы поймали одного из членов «Дестиэль». Контора ценит таких сотрудников, Дженсен.       Во рту Дженсена появился мерзкий кислый привкус отвращения, и он поспешно замаскировал гримасу улыбкой.       — Благодарю за столь лестный отзыв, сэр.       — Раньше эту должность занимала Лилит, но Мастер призвал ее на личную службу. Кто знает, может однажды и тебе выпадет такой уникальный шанс.       Колючий взгляд янтарных глаз остановился на нем, проникая, кажется, в самую глубину его сущности. Дженсен порадовался, что Азазель не эмпат — блокировать этого человека не хватило бы не умения, ни силы.       — Кстати, тебе предстоит еще кое-какое дело.       — Я слушаю.       — Девчонка-телекинетик, которую нам удалось захватить. Ты должен добраться до ее мозга.       — Я? Но ведь я же не телепат, — возразил Дженсен.       — Телепат, иллюзионист и гипнотизер уже пытались поработать с ней, — сказал Азазель. — Но эта сука умеет ставить барьеры. Нужно вмешательство извне, а не воздействие непосредственно на мозг. Ты один из сильнейших эмпатов, Дженсен. У тебя должно получиться.       — Физические пытки вы не применяли? — спросил Дженсен, стараясь не пустить в голос страх.       — Она не подпускает к себе близко. Сильная, черт бы ее побрал! А включить на ее камере блокировку мы не можем, ведь тогда пропадут способности и наших людей.       — Вы хотите через нее добраться до Миши Коллинза? — задал вопрос Дженсен, изо всех своих сил стараясь сейчас не стать транслятором, хотя внутри все замирало от страха.       — До Коллинза? Нет, он нам больше не интересен. Всего лишь прорицатель. Мелочь, — махнул рукой Азазель. — Среди дестиэлевцев объявилась рыбка покрупнее. Настоящее золото — телепорт! Ты, кстати, можешь его знать, Дженсен. Вы учились в Колледже примерно в одно время.       — В одно время со мной там учились четыре телепорта, — равнодушно ответил Дженсен.       — Да, я в курсе. Трое других — старше и младше. Они уже на личной службе у Мастера. Но этот… Этого мы упустили. Непонятно как, но ему удалось сбежать. И — вот удача! Он объявился среди дестиэлевцев. Я живого места в голове этой девчонки не оставлю, но доберусь до него, — злобно проговорил Азазаель с совершенно хищным выражением лица.       Дженсен внутренне содрогнулся. Речь, безусловно, шла о Кастиэле. Аластор, теперь и Азазель… Над Касом нависла слишком сильная угроза.       — Ты должен его помнить. Кастиэль Новак.       Дженсен лишь плечами на это пожал.       — Уникальный экземпляр! — продолжил Азазель с настоящим восторгом. — Попал в Зеленый дом в возрасте пятнадцати лет, как и другие телепорты, но его способности… Я читал отчет доктора Абаддон. На этого мальчишку делались большие ставки. Предполагалось, что со временем он сможет стать странником! А он взял и… исчез. Несмотря на блокирующий браслет на ноге. Невероятно! Но еще более невероятно то, что новый уникальный экземпляр — Падалеки — попал именно к Новаку. Двойное фиаско, Дженсен! Ну, ничего. Расколем девчонку-телекинетика, и доберемся до обоих. Можешь с ней не церемониться, кстати. Никто не заплачет, если ее мозг расплавится.       Дженсен покивал головой, вымученно улыбаясь. Внутри все уже сковало льдом и сердце едва трепыхалось в этой мерзлоте. Кас и Сэм. Единственные во всем мире, кто имеет для него значение. И оба в опасности. Если Контора всерьез вознамерилась заполучить их, то…       «Помоги нам, Господь» — мысленно взмолился Дженсен. Он не был особо верующим и никогда не молился, но сейчас, в эту самую минуту, ему не оставалось ничего другого.       Оказавшись в своей новой квартире, Дженсен сразу позвонил брату.       — Сэмми, привет! Рад тебя слышать. Все в порядке?       — В порядке, — ответил Джаред, и его голос действительно звучал более спокойно, чем несколько дней назад.       — А как… Миша?       — Миша? С ним все хорошо. Нога почти не болит.       — Скажи ему, что мне надо с ним поговорить. У меня есть кое-какие новости.       — О Чарли? — спросил Джаред. Похоже, в дела ОО «Дестиэль» его уже посвятили.       — И не только, — уклончиво ответил Дженсен. — Сейчас отправлю тебе фото моей новой квартиры.       Кастиэль появился почти сразу. Возник из ниоткуда посреди гостиной и застыл, внимательно и серьезно глядя на Дженсена.       — Привет, — хриплым от волнения голосом сказал Дженсен       — Здравствуй, Дин, — негромко ответил Кас. — Я ждал твоего звонка.       — Вот как? Ты по мне соскучился?       По хмурому лицу Каса он понял, что шутка не удалась, и сконфуженно умолк. Хотя слова «А вот я скучал» так и рвались наружу.       — Ты должен пойти со мной, Дин, — сказал Кас, приблизившись и кладя руку на его плечо.       — Подожди, стой! Куда пойти?       — К нам.       — В «Дестиэль»? Серьезно? — изумленно воскликнул Дженсен.       — Мои друзья хотят познакомиться с тобой.       — Зачем? Разве они… мне доверяют?       — Нет, Дин. Но они доверяют мне. Идем.       — Нет, подожди. — Дженсен слегка подался назад. — Я должен предупредить тебя… Азазель знает, что Сэма забрал ты. Настоящий ты, не Миша. И ты теперь его главная цель.       Кас поглядел на него нечитаемым взглядом, потом отвел глаза, кивнул и рванул Дженсена сквозь толщу пространства за собой.       Подобные путешествие много лет назад были для Дина привычными, а вот Дженсен к такому не привык, и у него опять сперло дыхание, а в голове закружился смерч. Через доли секунды он почувствовал под ногами твердую землю, но зашатался, не в состоянии сфокусировать взгляд. Его на что-то аккуратно усадили. Стало легче, но не на много. Он словно на карусели перекатался. Обхватив голову руками, Дженсен протяжно застонал, жмурясь и покачиваясь. Разве было ему так же плохо, когда они с Касом прыгали в Колледже?       — Дин! Ну, ты как? — донесся до него голос Джареда.       — Хреново, брат…       — Миша говорит, чем старше, тем хуже даются перемещения. Это только для него все хорошо.       — Да, он всегда был особенным чуваком, — хмыкнул Дженсен. Мир прекратил вращение у него перед глазами, и он смог поднять голову и осмотреться.       Он сидел на лавке под небольшой группой деревьев на краю довольно обширного двора, засеянного газонной травой. По всему периметру двор окружали небольшие аккуратные домики. Настоящее поселение! И его обитатели прямо сейчас топтались группой в отдалении, глядя на пришельца с настороженным любопытством.       От такой концентрации мерцающих аур Дженсена даже слегка ослепило. Он моргнул и отвел глаза. И вдруг сообразил, что Каса нет рядом.       — Сэмми, а где Миша?       — Там. — Джаред махнул рукой в сторону ближайшего дома.       Дженсен поднялся на ноги, несколько секунд поборолся с земным притяжением, справился с ним и зашагал вперед. От группы дестиэлевцев его окатывало волнами враждебности и жгучего интереса. Он разглядел в толпе знакомые лица — коротко стриженой брюнетки и того типа, который работал с морскими львами.       Дверь в дом оказалась приоткрыта, и Дженсен решил обойтись без стука. В конце концов, здесь он не агент Конторы, а всего лишь старый друг Кастиэля Дин, который никогда не заморачивался правилами приличия.       Он вошел в небольшую гостиную, и представшее глазам зрелище заставило его замереть в неприятном изумлении. На шее Каса висела какая-то девица с каштановыми вьющимися волосами. Кас ее обнимал, улыбался и был… без штанов. От девицы просто разило обожанием.       — Прошу прощения, голубки, — громко и язвительно произнес Дженсен, даже не собираясь сдерживать в себе кипящего гневом Дина.       Девица ахнула и отскочила, ошарашенно хлопая светлыми глазами. Она и злилась, и была смущена.       — Я помешал чему-то горячему? — со злой иронией продолжил Дженсен, скрестив руки на груди.       — Миша, я так понимаю, это он? — обратилась девица к Касу, игнорируя Дженсена.       — Да, это он, — опередил Каса Дженсен. — И он тебя насквозь видит, дорогая.       — Дин! — вскрикнул Кас, краснея и качая головой, потом взял девицу за руку, сжал ее пальцы. — Ханна, ты можешь нас оставить? И спасибо тебе за все.       — Мне совсем не трудно, — улыбнулась Ханна. Все ее эмоции были как на ладони. Дженсену никогда не нравились через чур открытые люди.       Ханна вышла, прикрыв за собой дверь. Кас подхватил лежащие на диване джинсы и молча надел их. Дженсен успел заметить, что шов почти затянулся, осталась лишь небольшая красноватая припухлость.       — Значит, она, да? — с неприязнью спросил он. — Ясненько.       — Что она? О чем ты? — нахмурился Кас.       — Ясно, почему ты меня отталкиваешь. Как вы с ней… обжимались! Она от тебя без ума.       — Обжи… Дин, ты идиот? Ханна вовсе не… Я тебя отталкиваю, потому что мы расстались восемь лет назад. Помнишь? Ханна — целитель. Она лечит мою ногу.       — О, она не прочь и еще что-нибудь для тебя сделать, — ухмыльнулся Дженсен.       — Прекрати, или я тебе врежу, Дин! — зло прошипел Кас. — Я привел тебя в наш поселок не для того, чтобы ты мне тут сцены ревности закатывал.       — Какие еще сцены рев… Хм. Ладно. — Дженсен умолк, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, успокаиваясь, потом сказал: — Похоже, целитель она хороший. Твоя рана почти затянулась.       — Да, хороший, — кивнул Кас. — Здесь все хорошие. И, главное, свободные.       — Контора не оставит в покое вашу организацию. Если Чарли все расскажет…       — Моя девочка никогда ничего не скажет! — раздался у двери сильный и холодный голос.       На пороге стояла Ровена. Она была бледной и осунувшейся, но от нее сквозила такая уверенность, что Дженсен даже восхитился.       — Привет, — негромко сказал он.       — Миша, ты настолько в нем уверен? — спросила Ровена, подходя к Касу и кидая на Дженсена опасливые и неприязненные взгляды. — Вы были друзьями, но… Контора меняет людей. Он уже совсем другая личность.       — Кроме него у нас нет никого, ты знаешь, — тихо ответил Кас. — Скажи, пожалуйста, остальным, что мы сейчас выйдем.       Ровена кивнула. Она и в самом деле излучала недоверие и гнев, но очевидно, что в Кастиэле не сомневалась ни капли. И поэтому просто вышла.       Дженсен приблизился к Касу, протянул руку и легонько коснулся плеча, не решаясь на большее. Его любимый человек стоял рядом, но такой чужой и далекий сейчас, что в груди Дженсена что-то болезненно ныло. И то их уютное объятие в его квартире на диване почему-то теперь казалось сном.       Члены Организации Освобождения собрались тесной враждебной группой. Дженсену снова пришлось проморгаться, чтобы перестать видеть их мощное общее мерцание.       — Вы хотели знать, кто нам помогает, — сказал им Кас. — Это Дин. Он брат Джареда. Когда-то мы вместе учились в Колледже.       «А ведь мы такие одни, — вдруг подумал Дженсен. — Никто из этих людей не знает, что такое Колледж. Для них это всего лишь страшное слово».       — А потом он решил, что неплохо бы и поработать на этих ублюдков, — прозвучал чей-то хриплый, очень грубый и презрительный голос.       Вперед выступил мужчина пятидесяти с хвостиком лет, довольно плотный, но очевидно сильный и крепкий. Его лицо было весьма угрюмым, брови сурово насуплены, кепка надета так плотно, что казалась приросшей к голове. Он не был солдатом, но производил впечатление настоящего воина.       Дженсен потянулся к нему мысленно, однако наткнулся на неожиданно мощный барьер.       — Нехрен лапать меня, пацан, — злобно пропыхтел суровый мужик.       — Бобби, успокойся, пожалуйста, — негромко, но твердо попросил Кас.       — Успокоится? — прорычал в ответ Бобби, подступая к ним. — Миша, ты знаешь, что я с самого начала был против того, чтобы ты его сюда притаскивал. Но ты разве послушаешь старшего и умного? Вы, молодняк безмозглый, уверены, что знаете об этом мире больше всех. Когда он нас сдаст, это будет на твоей совести.       — Эй! — возмутился Дженсен, выступая вперед и практически заслоняя собой растерявшегося Кастиэля. — Мужик, у тебя что, ПМС? Иди успокоительных бахни.       — Дин, не надо, — тихо сказал Кас, легонько дотрагиваясь до его руки. — Все нормально.       Суровый Бобби зыркнул на них злобным взглядом и отступил, отвернулся, всем своим видом выражая крайнюю степень неприязни.       — То, что я агент Конторы, не делает меня монстром, — громко сказал Дженсен, обводя собравшихся смелым взглядом. — Я всего лишь выполняю свою работу.       — И в чем же состоит твоя работа, красавчик? — спросил его тот самый мужик с даром понимания природы и наглыми ручонками.       — Эмм…       — Речь сейчас не об этом, — быстро сказал Кас. — А о Чарли. Помочь нам спасти ее может только Дин. Вы хотели видеть, кто он такой. Я его привел. Он просто человек с мерцанием, как и все мы. Только выбрал другой путь.       — Плохой путь, — заметил молодой парень-азиат.       — Все мы ошибаемся, Кевин, — мягко сказал Кас. — Мы же всего лишь люди.       — Миша, почему ты так уверен в нем? — сухо спросила пухленькая блондинка, в которой Дженсен тут же узнал леди с рекламными буклетами из Беллис Фэйр. Судя по довольно пристальному взгляду чуть сощуренных глаз, блондинка его тоже вспомнила.       Дженсена интересовал тот же самый вопрос: почему Кас так в нем уверен? Почему при всем отчуждении и осуждении он защищает его перед своей командой? И ответ напрашивался сам: другого выхода у Каса действительно не было. Вынужденное доверие, наверное, лучше, чем никакого. Только почему это так больно?       «Я так подвел тебя, мой мальчик. Простишь ли ты меня когда-нибудь?..»       Мысль сама собой вспыхнула в голове — сильная и отчаянная. Кажется, он даже слегка упустил ее, потому что Кас кинул на него странный взгляд из-за плеча. Пухлая блондинка недоуменно заморгала. Бобби хмуро пялился на него. Он что, тоже эмпат? Уж не этот ли мужчина учит членов ОО выстраивать в голове щиты от вмешательств извне?       Кто-то сейчас упорно пытался влезть в его мозг, но совершенно неопытный, неосторожный, а потому слишком шумный и явный. Дженсен мягко вытолкнул неизвестного телепата и обвел глазами собравшихся, отыскивая назойливый энергетический поток. Это оказалась совсем молоденькая девочка с темными глазами олененка. Дженсен ее узнал: он охотился на эту девочку в прошлом году, но потерял. Кажется, ее зовут Эйлин… Выходит, он оказался прав в своем подозрении, что девочка попала в «Дестиэль».       Рядом с Эйлин стоял Джаред. И довольно близко стоял. Дженсен уловил исходящее от обоих искрящееся тепло и чуть приподнял брови. Похоже, его брат времени даром не терял.       Итак, среди дестиэлевцев как минимум трое смогли считать его неосторожную мысль. Наверняка больше, если учитывать, что эмпаты и телепаты — одни из самых распространенных среди мерцающих. Ему следует лучше контролировать себя в присутствии этих людей. Дженсен не привык быть открытым, ведь это делало его уязвимым.       — Больше нам поверить просто некому, Донна, — сказал Кас блондинке.       — Но он точно сможет добраться до Чарли? Миша, у вас с ним есть какой-нибудь план?       — Почему бы тебе не спросить у меня, лапочка? — поинтересовался Дженсен. — Плана никакого нет, но есть большая вероятность, что я в самое ближайшее время увижу Чарли. Мне только что поручили поработать с ней.       — Поработать? — взвизгнула Ровена. — То есть вскрыть ей мозг?       — Твоя Чарли — боец, — сказал Дженсен, стараясь улыбнуться ей как можно мягче. — Она отлично сражается против агентов. Начальство считает, что я смогу пробиться через ее барьеры.       — А ты сможешь? — спросил Бобби и презрительно фыркнул. — Девочку обучал я!       Дженсен рванулся в его голову со всей своей возможной силой. Щит Бобби хоть и выстоял, но под его натиском слегка прогнулся. Брови мужчины от изумления залезли под самую кепку. Мощнейший энергетический поток ощутили все члены ОО и дружно отступили, глядя на Дженсена кто с испугом, кто с удивлением.       — Миша, а тебе не кажется, что после такого нам всем придется искать новое место для поселка? — спросила Ханна. — В этом человеке слишком много от Конторы.       Дженсен уже жалел о своей несдержанности. Что с ним творилось? Он всегда был образцом спокойствия и выдержки, полностью оправдывая свое холодное прозвище. Но все больше и больше терял себя. Его прошлое, его прежнее «Я» давало о себе знать с пугающей регулярностью. Вспышки эмоций, порывистость, стремление действовать немедля — все это Дин.       Он пытался поймать взгляд Каса, но тот всячески избегал этого. Наверное, он тоже боится за будущее ОО. Потому что Ханна права: в Дженсене очень много от Конторы. Эта организация умеет пустить корни в сердца и души своих сотрудников. Лет через пятнадцать-двадцать ему грозит стать таким же, как Аластор или Азазаель.       — Я ему верю.       Голос Кастиэля был тихим, но проник в каждый уголок поселка — твердый, как сталь, не допускающий ни слова против, угрожающий каждому, кто решит заявить, что он глупец, раз так доверяет какому-то подозрительному типу.       Дженсен изменился в лице. Его расширившиеся глаза буравили точеный профиль Каса, и тот напрягся, определенно чувствуя этот взгляд.       «Я не подведу, — подумал Дженсен. — Хороший мой, я тебя не подведу. Клянусь тем, кто я есть».       Только вот… А кто он?       Поселение расположилось на острове и, похоже, было недоступно Конторским ищейкам. Джаред привел его на маленькую пристань, и братья уселись на пирсе, разувшись и свесив ноги в воду. Было до безумия приятно сидеть рядом, отдаваясь во власть сильнейшей кровной связи. Океан мирно шелестел волнами, покачивал несколько лодок, катер и целую яхту на пристани. Чайки верещали в небе, парили в воздушных волнах, расправив крылья.       Такая идиллическая картина!       Дженсен от всей души надеялся, что Контора никогда сюда не доберется.       — Здесь здорово, — сказал он.       — Здорово, — согласился Джаред. — Но дома все равно лучше.       — Скучаешь?       — И буду скучать всегда! Но ради безопасности мамы и папы мне туда возвращаться нельзя, — с тоской ответил Джаред.       — Сэмми, мне так жаль.       — Неужели с родителями всех одаренных происходят несчастья?       — Нет. На самом деле такое случается редко. Обычно это просто исчезновение. Дети чаще всего не оказывают сопротивления. Как я… — с горечью произнес Дженсен.       — Эйлин своих потеряла.       — Эйлин? — Дженсен постарался ничем себя не выдать.       — Одна девочка. Она попала сюда в прошлом году. Бобби Сингер и Джоди помогли ей сбежать от ловцов. Но ее родители погибли при взрыве, устроенном Конторой. А Эйлин потеряла слух.       — Ужас! Бедная девочка, — совершенно искренне посочувствовал Дженсен. Он знал про взрыв дома семьи Лийхи, но надеялся, что сама Эйлин никак не пострадала.       — Она телепат. Глухота не мешает ей общаться с людьми.       Джаред говорил, а Дженсен считывал его щекочущее волнение и какое-то тихое, аккуратное смущение. Он невольно улыбнулся, но тут же постарался спрятать улыбку.       — Рад, что ты нашел здесь друга, Сэмми.       Джаред покраснел. Ну, все с ним ясно.       — Эй, братишка, — усмехнулся Дженсен, — эта девочка тебе нравится?       — С чего ты взял?       — Сэм, да ты передо мной весь как на ладони. И дело не только в моих способностях. Джаред опустил глаза и стал вырисовывать ногой круги в воде.       — А как же твоя подружка блондинка? Ты ее забыл?       — Нет. Нет, не забыл. Но Джессика… Она осталась в прошлой жизни. Мне туда доступа больше нет. Думаешь, она рада будет узнать, что ее парень — убийца? — серьезно сказал Джаред. — А Эйлин такая же, как я. Она меня… понимает.       — Ты не убийца, Сэм. Ты защищался.       — Тебе легко говорить. Ты кого-нибудь убивал?       — Нет, но… — Дженсен умолк, решив, что все слова будут лишними и неправильными, и просто накрыл руку брата своей и ободряюще сжал. — Как вышло, что Контора до сих пор не добралась сюда? — решил он сменить тему.       — Это частный остров. Они просто не могут взять и найти его, — пожал плечами Джаред. — И я думаю, что-то еще его охраняет.       — А кто владелец?       — Габриель. Его сейчас нет.       — Ясно. Я точно не собираюсь становиться их информатором. Надеюсь, ты мне веришь?       — Миша же верит, — легко улыбнулся Джаред. — Значит и я. У него потрясающая способность! Я бы очень хотел такую, а не… мою.       — Да, способность у него удивительная, — задумчиво проговорил Дженсен, вспоминая чудо в виде нежных крыльев и чуть улыбаясь.       — Вы были друзьями в прошлом? — спросил Джаред. — С Мишей.       — Да, мы дружили много лет, пока учились в Колледже.       — А почему расстались?       — Ээ… расстались? — Дженсен слегка растерялся.       — Ну, перестали дружить.       — Оказалось, у нас очень разные планы на будущее. Несовместимые.       — Миша всегда был таким? — спросил Джаред. — Немного… небесным?       — О, да! — Дженсен снова чуть улыбнулся.       Джаред сдвинул брови и чуть отстранился, разглядывая его со странным интересом.       — Ты знаешь… Я почему-то чувствую то, что… чувствуешь ты. Кажется. Не понимаю.       — Это кровная связь, Сэмми. Мы братья, поэтому ты можешь понимать меня без всяких способностей. Помнишь, когда мы впервые с тобой встретились? Я тогда сразу почувствовал, какое мороженое ты купишь. — Дженсен довольно улыбнулся. — Рад, что разлука в пятнадцать лет не отняла у нас этого. Мы еще все наверстаем.       — У тебя кто-нибудь есть? — неожиданно спросил Джаред.       — Что?..       — Девушка. Ты встречаешься с кем-нибудь? Или, может, женат?       — Я был женат, — ухмыльнулся Дженсен. — Самый странный и ужасный период в моей жизни. Слава Богу, уже все позади. Сейчас у меня никого нет. Я не хочу связывать себя отношениями. А вообще я бисексуал. И партнеров у меня было… достаточно.       — А любовь?       — Я не понимаю, с чего вдруг такой интерес? — вопросом на вопрос ответил Дженсен, вытащил ноги из воды и забрался на пирс, подхватив туфли с носками. — Давай вернемся в поселок, пока меня не заподозрили в похищении ребенка.       Джаред смерил его взглядом, но ничего больше не сказал.       Все начинается с Бенни. Опять.       С Бенни, который хвалится, что раздобыл новенькую порнушку.       Скидывает ее Дину, и Дин теряет покой. Гетеро секс кажется до безумия привлекательным. Когда-то ведь у него были подружки и петтинг, и он еще немного помнит. Конечно, в его жизни прочно обосновался Кастиэль и дает ему все и в эмоциональном, и в физическом плане. Но все же…       Навязчивая мысль гложет мозг: а каково это — трахнуть девушку? Ведь ощущения наверняка другие.       Доходит до того, что Дин становится почитателем бассейна, где без опаски любуется чувственными женскими телами в купальниках. Легкое возбуждение кружит голову, дурманит мозг. Пока однажды при виде очаровательной хрупкой Джо Харвелл у него не случается вполне конкретный стояк.       Кас, естественно, замечает перемены в своем парне, но какое-то время списывает все на трудности первого семестра второго уровня Колледжа. А потом понимает, что причина в чем-то еще.       — Дин, что происходит? Что с тобой? — серьезно и немного грустно спрашивает он однажды.       — Со мной? Ничего, — пожимает плечами Дин. И он вполне искренен, потому что ничего такого за собой не замечает. Ему кажется, что ничего особого не происходит.       А потом случается страшное. Кас застает его в душе, когда Дин ласкает сам себя с именем «Джоанна» на губах.       Так приходит пора для настоящего объяснения.       — Ты больше не хочешь меня, Дин? Я тебе надоел?       В голосе и в больших синих глазах Каса боль и растерянность. Дин чувствует стыд и раздражение. Он не фанат душевных разговоров, но Кас смотрит, словно побитый щенок, и он со вздохом сдается.       — Ну что ты, Кас? Конечно, я тебя хочу. Всегда! Но, понимаешь… Нам по восемнадцать лет, самое время для свободы и подвигов. А мы так быстро вступили в отношения, что даже не знаем, что такое бурная студенческая жизнь.       — Ты хочешь… свободы? — изумленно моргает Кас.       — Не то, чтобы свободы… Черт! — Дин чешет затылок, отчаянно пытаясь подобрать правильные слова и понимая, что таких просто нет. — Неужели тебе не хочется испытать новые ощущения? Попробовать что-то другое? Кас, я с тобой, потому что бисексуал. И мне это нравится. Даже очень! Но, как бисексуал, я просто не могу не видеть и девушек.       — Ты со мной, потому что… бисексуал?       В синих бездонных глазах на мгновение вспыхивает ужас и тут же покрывается коркой колючего льда.       — Ты понимаешь меня? — с надеждой спрашивает Дин, чувствуя, что только что своими руками сломал нечто важное, но отказываясь это принимать.       — Да, Дин. Я тебя понял. — В голосе Каса никаких эмоций, лицо словно бездушная маска. — Ты прав. Хочется чего-то новенького. Иди. Я тебя отпускаю.       Он поворачивается и уходит — спина ровная, плечи расправлены. Полон достоинства. Дин убеждает себя, что странный тихий звук никакой не всхлип. И вообще ему почудился.       В объятиях Джо он оказывается буквально через два дня на вечеринке в честь Хэллоуина. Он совсем не пьет, но голову все равно кружит. Джо сама приводит его в свою комнату. Дин, не привыкший к сдержанности, то и дело получает возмущение и упреки в излишней силе, жесткости и поспешности. Но он все равно возбужден.       Джо лежит под ним — тоненькая, податливая, открытая. Она девушка и не привыкла брать. Это больше не секс двух одинаково сильных партнеров.       Дин целует, гладит плавные женственные изгибы. Но что-то идет не так. Совсем не так. Словно он с размаху натыкается на собственный внутренний шлагбаум с неистово мигающей красной сигнальной лампой. И если он решит перейти за этот шлагбаум, назад дороги не будет. Поезд размажет его, не оставляя живого места.       От Джо пахнет нежными, тонкими женскими духами. И Дин понимает, что запах мужского возбуждения и мужской туалетной воды нравится ему больше. Причем очень конкретный запах.       Кожа на лице Джо такая нежная и гладкая. А ему ведь безумно нравится колкость щетины под губами и языком.       У Джо изящное девичье тело. Но крепкие упругие мускулы гораздо более приятное ложе для Дина.       Соски на высокой красивой груди девушки твердыми грибками упираются в его грудь. Дину не хочется их касаться. Ему нравятся другие соски — крошечные пуговки, с которыми так возбуждает играть языкам.       А еще ему не хватает члена. Напряженного, твердого бугорка, упирающегося ему в бедро и обжигающего даже через одежду.       «Кас»…       Сигнальная сирена в голове вопит истошным голосом.       Дин сползает с Джо, потрясенно уставившись на полуголую девушку. Словно только что проснулся.       — Что такое? — Джо недоуменно моргает. Она хорошенькая, сексуальная. Но…       Кас.       Дин даже не в состоянии хотя бы извиниться. Он подбирает свою футболку и несется прочь из ее комнаты, одеваясь на ходу.       Кас у себя, в тишине и темноте. Он заперся, но у Дина давным давно есть ключ.       — Привет, — говорит он, входя и в нерешительности замирая у порога.       — Чего тебе надо? — спрашивает Кас, и у Дина перехватывает дыхание от того, насколько надломлено звучит голос парня. — Ты же сейчас должен… новые ощущения.       — Нет. Нет, Кас. Не нужны мне ощущения без тебя.       — Но я ведь разрешил тебе.       — Зато я себе не разрешаю.       Дин подходит к нему, садится рядом на кровать, ощущает под рукой насквозь промокшую подушку. У него самого тут же наворачиваются слезы.       — Кас, прости меня. Я такой дурак, — с надрывом шепчет он.       — Ты лишь озвучил то, что чувствовал.       — Это неправда! Не знаю, что на меня нашло. Я ошибся, Кас! Так сильно ошибся. — Дин заставляет его поднять голову и посмотреть на себя, обхватив ладонями лицо и стирая со щек дорожки слез. — Я с тобой не потому, что бисексуал. Какие глупые, отвратительные слова! Я такой безмозглый кретин, что едва не разрушил лучшее, что у меня есть в жизни. Я с тобой потому, что люблю тебя!       В темноте он почти не видит Каса, но чувствует новую порцию тихих слез. И сцеловывает их, беспрестанно шепча «люблю» и «только ты».       После ухода Кастиэля он сорвался. Пустился во все тяжкие.       Бенни тогда заявил:       — Слушай, Винчестер, ты заебал! Я семь лет смотрел, как ты умираешь от любви к этому парню, а теперь ты решил умирать потому, что эта любовь закончилась? Подбери сопли и бегом нормально жить!       И он последовал совету друга. Жил. Трахался направо и налево, не оставляя на утро о себе даже воспоминаний. Начал с девушек, пока однажды очередная красотка не привела его на тройничок со своим парнем. И этот самый парень оказался совсем не прочь тоже быть оттраханным.       Калейдоскоп лиц и тел.       Возможно, это не было чем-то правильным, но Бенни к тому времени уже перестал существовать в этой реальности, и больше некому было вправлять Дину мозги.       Дин тогда считал, что наверстывает упущенное.       Дженсен сейчас внезапно понял, что просто пытался, как умел, заглушить агонию разбитого сердца.