Быть самим собой

      Двое громил буквально за шкирку протащили отчаянно сопротивляющегося Дина через все управление Конторы и вышвырнули на улицу. Он пытался метать в них собственную ярость, едва вновь получил доступ к своим способностям, но эти два бугая только досадливо морщились и крепче, наверняка до синяков стискивали пальцы. Что ж, Контора знает, кого брать на работу.       Его провели к служебному входу, так что Дин в итоге оказался прямо на парковке для сотрудников. По инерции скатившись со ступеней (к счастью, их было всего три), он в кровь ободрал ладони и больно стукнулся затылком, но сейчас его это не волновало.       Хотелось кинуться обратно, отчаянно сражаясь за возможность вернуться за Касом, однако в глубине его сущности все еще оставалась частичка рационального и уравновешенного Дженсена, и Дин понимал, что все его метания сейчас бесполезны.       Ему нужна помощь.       Дин помчался в отель, в котором снимал номер в последние два дня, оставшись без квартиры. Ворвался в номер, на бегу вытаскивая телефон из кармана, выронил его, от души выматерился, заметив, что по экрану зазмеились трещины, но сумел набрать номер Джареда.       — Дин! Ты где? Что… — воскликнул было Джаред, почти сразу отвечая на звонок. Судя по всему, он сильно нервничал.       — Сэм, бегом к Габриэлю! — рявкнул Дин, перебивая брата. — Он на острове?       — Он рядом со мной, — ответил Джаред. — Он…       Раздался шорох, и вот уже взволнованный Габриэль что-то заорал в трубку. У Дина от его вопля так зазвенело в ухе, что он ничего не смог разобрать.       — Гейб, ты мне нужен! — крикнул он. — Сейчас!       Габриэль мгновенно оказался рядом с ним, продолжая прижимать к уху телефон Джареда. От его легкомысленной веселости и постоянного иронично-насмешливого выражения лица не осталось и следа.       — Что произошло? Где Кастиэль? — воскликнул он.       — Они его забрали!       — Как?!       Ноги внезапно отказали Дину, и он без сил опустился на кровать.       — Это была ловушка, — прошептал он, с трудом проталкивая слова через сдавивший горло спазм. — Нам подстроили ловушку, Гейб. С самого начала…       — Твою мать! — выдохнул Габриэль, вцепившись себе в волосы и лишая их идеальной гладкости.       — Забрали моего мальчика… Забрали… — лихорадочно бормотал Дин, покачиваясь взад-вперед. Паника все же накрыла его, и он просто сидел и таращился в никуда расширившимися потрясенными глазами. — Ловушка…       — Винчестер, черт тебя дери, возьми себя в руки! — зарычал на него Габриэль, подскочил и как следует тряхнул за плечи. — Не время убиваться! Надо действовать, пока не поздно!       — Не поздно? — тут же заорал Дин, вновь подрываясь на ноги. — Он уже у Мастера! Все кончено…       — Еще раз это скажешь, и я тебе врежу, — пригрозил Габриэль, хватая его за локоть. — Ничего не кончено, пока мы живы! Все вместе мы придумаем, что делать.       Все обитатели острова собрались на площадке в беспокойном ожидании. Едва Дин и Габриэль появились перед ними, Джаред сразу же бросился к брату и крепко обнял его. Следом подскочила Чарли, поцеловала Дина и залилась слезами. Ровена взяла свою девушку за руку с бесконечной нежностью, потом посмотрела на Дина, и тот считал ее искреннюю благодарность даже через ворох своих переживаний.       — Что с Мишей? — спросил Бобби. — Почему ты один? Где он?       — Он… — Голос внезапно изменил Дину, и он запнулся, не в состоянии произнести это вслух. Словно невысказанное могло остаться менее реальным, чем озвученное.       — Он у Мастера, — сказал Габриэль, понимая состояние парня.       Дружный, полный неподдельного ужаса вздох буквально пронизал Дина, вынудив его чуть отступить, с трудом удерживая равновесие. Ему нужно срочно научиться ставить щиты, иначе его просто раздавит от кошмарной смеси собственных и чужих чувств.       — Там была западня, — попробовал объяснить Габриэль, слегка даже загораживая собой Дина.       — И он, конечно же, ничегошеньки не знал, — жестко выговорил Бобби, буравя Дина злым и недоверчивым взглядом.       Дин не имел понятия, как им всем объяснить свою ошибку, как оправдать то, что оказался идиотом, поэтому просто поднял взгляд и поглядел Бобби прямо в глаза. Очевидно, этот суровый мужик что-то такое прочел в его взгляде, потому что глухая стена отчуждения и подозрительности исчезла.       — Друзья, — обратился Бобби с дестиэлевцам, — я считаю, больше ждать не имеет смысла. Сколько можно тянуть? Промедление и страх привели к беде. А ведь скоро к этому чудовищу отправят новую партию детей! И мы опять допустим это? Пора действовать!       — Конечно! — воскликнула Джоди. — Хватит кормить вампира! И Мишу оставить там мы не можем.       — Это все из-за него! — злобно выкрикнул Бальтазар, кивая на Дина. — Он появился, и случилась беда. Кто знает, может он сам все и подстроил!       — Бальтазар! — рявкнул на него Габриэль. Маленький, кажущийся всем безобидным весельчаком, но с по-настоящему стальным внутренним стержнем и глазами, в которых горели уверенность и сила. Возражать ему никто не осмелился бы. — Заткнись, пожалуйста.       Бальтазар возмущенно фыркнул, пронзил Дина злым взглядом, но больше рот не раскрывал.       Бобби собрал основную команду, и они направились в его дом для того, чтобы всем вместе подумать над решением проблемы. Джаред тоже пошел с ними, потому что не собирался оставлять брата, и Дин был безмерно ему благодарен, чувствуя родное тепло.       — Мы, вообще, давно планировали взять Контору штурмом, — сказал Бобби Дину, едва все разместились в маленькой гостиной.       — С ума сошли? — Дин вытаращил глаза. — Какой штурм? Погибнуть всей компанией хотите?       — У тебя есть идея получше? — с вызовом поинтересовался Бобби. — Думаешь, мы тихо-мирно подойдем к центральному входу в штаб-квартиру, вежливо постучим, и нам с удовольствием откроют?       — Нет, но…       — Предоставь тогда взрослым решать, малыш.       — Дин, мы хорошо вооружены, — сказал Габриэль.       — Но зачем подвергать опасности всех? — возразил Дин. — И потом, даже если мы прорвемся в здание, и нам удастся попасть в бункер, открыть ТУ САМУЮ дверь просто невозможно.       — Как же они ее открывают? — спросила Донна.       — Азазель. Он привратник. Его кровь — ключ от двери.       — Отвратительно! — объявила Донна, брезгливо морщась.       — Придется пригласить его прогуляться с нами, — сказала Джоди.       — Думаете, на бункере не будет блокирующих устройств? Все наши способности исчезнут, — с досадой возразил Дин.       — Вот именно поэтому мы пойдем все, — сказал Бобби. — И те, кто на острове, и все, кто на материке. Знаешь, что такое коллективный разум, Дин?       — Вы… вы хотите… объединить ваши способности? — удивленно воскликнул Дин.       — Только так у нас есть шанс противостоять Мастеру.       — Сумасшествие… — потрясенно пробормотал Дин, качая головой. — Вы хоть понимаете, что это может вас всех убить? Уничтожить, разрушить мозг, оставив бестолковую оболочку. Вы добровольно идете на то, что обычно делает со своими жертвами Мастер?       — Я все возьму на себя. Я давно решила, — тихо сказала Джоди, упрямо игнорируя удивленные и испуганные взгляды, обратившиеся к ней. По ее лицу было ясно: отступать женщина не собирается.       — Джоди… — прошептала Ровена, бледнея и нервно тиская пальцы Чарли в своих.       — Что… что происходит? — спросил Дин, не совсем понимая, к чему идет это разговор.       — Я разрушитель, как ты знаешь, — ответила Джоди, глядя на него со спокойной уверенностью. — Я впитаю в себя энергию каждого дестиэлевца и раздавлю этим Мастера. Расплавлю этому чудовищу мозги, отплачу той же монетой.       — Но ты же… Твои собственные мозги тоже расплавятся от такого, — обеспокоенно возразил Дин.       — Дин, я состою в ОО «Дестиэль» двадцать лет, и я посвятила все эти годы борьбе с Конторой и поиску возможности раз и навсегда ее уничтожить. Ты видел, сколько у нас людей? И все они спасены нами от страшной гибели. Но скольких мы спасти не сумели? Сотни? Тысячи? И сколько еще их будет — тех, кем ненасытное чудовище захочет пообедать? Мы больше не можем довольствоваться малым, Дин. Пора положить конец всему. Я ждала так долго. Я готова.       Джоди тоже ничего от него не скрывала, и Дин с ужасом понимал, считывая ее эмоции, что она действительно готова на все.       — Как ты собираешься впитывать чужое мерцание? — глухо спросил он. — У тебя к этому нет способностей.       — Зато есть у меня, — сказала Донна и посмотрела на подругу долгим понимающим взглядом, получив в ответ теплую улыбку. — Я же эмпат.       — Нет! — резко возразил Дин.       — Ты не можешь решать за меня.       — Это должен быть я. Я сильнее тебя. И должен сделать это сам. В конце концов, я так много отдал Конторе за эти годы. Пришло время хотя бы частично искупить вину.       — Дин! — испуганно вскрикнул Джаред, до этого совершенно неприметный при всем своем росте.       — Сэмми, так нужно, — мягко улыбнулся брату Дин. — Впитывать чужую энергию и транслировать ее способны только эмпаты.       — Насколько это опасно для тебя?       — Я не знаю. Правда, не знаю, Сэм. Я еще не пробовал быть проводником. Может, вообще ничего не выйдет.       — А может, твои мозги тоже сгорят, — тихо сказала Чарли, с грустью глядя на него.       — Ему все равно, — сказала Донна. — Я чувствую, что ему все равно.       И все уставились на Дина, словно на его лице были написаны все ответы на каждый из незаданных вопросов. Он и сам понимал, что собирается пойти на громадный риск, но, как и Джоди, ничто не могло его остановить. Дин собирался уничтожить компанию, на которую работал восемь лет, и не ощущал ничего, кроме готовности сделать это.       Из-за Конторы он во второй раз потерял Кастиэля. И теперь был полон решимости поквитаться с ними за это. Удивительно, но потрясение расставило, наконец, внутри него все по местам. Дин обрел себя настоящего и больше не чувствовал никакого раздваивания сознания.       — Знаешь, парень, мне что-то подсказывает, что у тебя какие-то совсем другие мотивы, — сказала вдруг Джоди и по-доброму усмехнулась.       — А разве это так уж важно? — Дин даже смог чуть улыбнуться в ответ.       — Нисколько.       — Давайте кое о чем договоримся, — сухо сказал Бобби. — Мастер — существо невероятно могущественное, и не факт, что разрушители вообще смогут хотя бы пощекотать его мозг. И если у нас ничего не выйдет, вы все хватаете ноги в руки и валите оттуда. Джоди, Дин, вы меня поняли?       — Я без Каса никуда не уйду! — воскликнул Дин.       — Да, я догадываюсь, — кивнул Бобби. — Тогда Джоди хватает себя, а ты — Кастиэля, и вы все уматываете оттуда. К черту Мастера! С ним мы рано или поздно разберемся. Главное, чтобы вы вернулись живыми.       — А если уже поздно? — испуганно прошептала Ровена. — Если Миша уже…       — Нет! — выкрикнул Дин, каменея. — Никаких если. Не смейте никто сомневаться, что Кас в порядке! Не смейте!       — А ты нам не указывай! — обиделась Ровена, но все же сдала назад.       — Кас, Миша… Миша, Кастиэль… Я запутался! — проворчал Бальтазар. — Не понимаю, кто он на самом деле, и зачем было менять имя. Как нам его называть?       — Можешь называть его будущим мистером Винчестером, — язвительно ухмыльнулся Дин.       Габриэль подавился воздухом, Джаред как-то странно икнул, остальные просто вытаращили на Дина глаза.       — Хочешь, посмотрю, что тебя ожидает? — неожиданно предложила Ровена.       — Нет, спасибо, но не стоит, — улыбнулся ей Дин. — Не хочу ничего знать. Иногда от этого только хуже. Есть только здесь и сейчас. Больше ничего знать не хочу.  — - —       Дин уже успел заново привыкнуть к мгновенным перемещениям, и путь от острова до столицы с возможностями обычного человека сводил с ума своей бесконечностью. Его взбудораженному мозгу казалось, что это не закончится никогда. Но разве у них был выбор? Габриэль рухнул бы без сил на перетаскивании второго десятка дестиэлевцев в Вашингтон.       Но зато у него имелась вместительная яхта, доставившая всю компанию в порт, а там — целый частный самолет!       Путешествие проходило в молчании. Каждый понимал, на что идет, знал, чем это грозит, а потому болтовня казалась бессмысленной. Не хотелось разговаривать, думать, размышлять. Хотелось просто… быть.       Ровена с покрасневшими, но сейчас уже сухими глазами упорно пыталась разложить таро, и раз за разом лишь огорченно вздыхала: карты отказывались приоткрывать ей завесу над будущим. Чарли сидела рядом, закинув ноги на колени своей девушки, и слушала музыку, глядя на однообразный пейзаж из облаков за стеклом иллюминатора.       Бобби и Джоди сидели вместе и о чем-то тихо переговаривались. Они были безусловными лидерами всей организации, и Дин знал, что им точно можно доверять.       Он сам предпочел остаться один. Уткнувшись лбом в прохладное стекло иллюминатора, он настолько погрузился в воспоминания, что даже не задумывался над тем, что не испытывает привычного дискомфорта авиаперелетов. Он просто…       Первый внимательный взгляд невозможно синих глаз…       Первый робкий поцелуй и последовавшие за ним дни самобичевания…       Кас в его комнате, с обидой спрашивающий, почему Дин больше не хочет целоваться…       Жар и истома, нашедшие выход в саду под яблоней…       Страсть, вспыхнувшая из-за ревности, и первый секс…       Тысячи поцелуев и абсолютная невозможность не быть рядом…       Общие планы и мечты…       Помолвка…       И разрыв, обернувшийся агонией разбитого сердца.       Следующие восемь лет жизни не имели никакого значения.       Дин с удивлением осознавал, что сейчас воспринимает Дженсена как другого человека, а не часть себя самого. С уходом Кастиэля в его жизни погас свет, и зажегся снова только несколько недель назад на обычной сельской весенней ярмарке. И все, что между, без раздумий оставлено во тьме забвения.       — Я приду за тобой, Кас, — прошептал Дин. — Ты должен в меня верить. Я приду, мой любимый мальчик. Ты только дождись.       Дин знает, что им надо пожениться.       Это станет логичным итогом их многолетних отношений. Он чувствует, что так должно быть. Но боится. Ему только исполнилось двадцать два. Ну кто в здравом уме вступает в брак в таком возрасте? Но через несколько месяцев у них выпускной, и вообще это же так нормально — пожениться с давним партнером и жить вместе как супруги. Строить новую жизнь на свободе, вместе набивать шишки, делая первые шаги во взрослой жизни, работать и отдыхать, как все нормальные семейные люди, деля это с любимым человеком.       Однополыми браками уже никого не удивишь. А Дин все равно боится. За пределами Колледжа огромный, но, по сути, уже совершенно чужой мир. И неизвестно, как этот мир отнесется к их с Касом семейной паре.       Дин разрывается от противоречий: он хочет выйти за Кастиэля и не хочет, настроен решительно и полон сомнений, убежден, что это правильно, и не уверен, что ему вообще это нужно.       А вот Кас, похоже, вообще ни о чем таком не задумывается. Чем ближе Выпускной, тем сильнее он замыкается в себе, постоянно о чем-то думает, хмурится и держится отстраненно, словно Дин мешает ходу его мыслей. Кас ужасно боится того, что ждет их за пределами Колледжа, и Дин прекрасно это знает, а потому почти не обижается на любимого.       Если служба у Мастера похожа на воинскую, то официальный брак определенно даст им преимущество…       Но, боги, ему всего двадцать два!       Наверное, стоит отложить все годика на три.       Близится День Святого Валентина, и Дин с Андреа идут выбирать подарки своим парням. В магазине ему на глаза внезапно попадается альбом для свадебных фотографий, и это пугает Дина настолько, что он с позором сбегает подальше. Какое-то время прогуливается по саду, стараясь обрести душевное равновесие и унять непонятную панику. А когда уже и сам удивляется, с чего вдруг так испугался — они ведь с Касом не женятся прямо завтра! — возвращается в общежитие.       Кас в их комнате, сидит за столом и что-то изучает в ноутбуке. От него пахнет свежестью, волосы влажные и топорщатся. Дин с удовольствием упивается его легким чистым ароматом, обнимая со спины и утыкаясь носом в шею.       — Ты с пробежки?       Кас кивает, сосредоточенный на каких-то списках.       — Что изучаешь?       — Объявления об аренде квартир.       — Ого! Еще почти пять месяцев впереди, Кас.       У Дина начинается внутренняя нервная дрожь. Настоящая общая квартира кажется ему чуть ли не решающим шагом на пути к браку, и он снова чувствует страх. Он так любит своего мальчика и готов прожить с ним всю жизнь! Но замужество…       — Лучше заранее примерно знать, к чему стоит готовиться, — пожимает плечами Кас. — Ты же в курсе, что нам выделят совсем небольшую сумму для первоначальной аренды. И я не хочу после Выпускного внезапно оказаться в каком-нибудь бомжатнике.       — Рациональный ты мой, — улыбается Дин, целуя его в макушку. — Что скажешь, совместно с Бенни и Андреа мы сможем позволить себе что-то хоть чуточку лучше бомжатника?       — Пожалуй, — кивает Кас и тоже улыбается. — Но не забывай, что ты обещал мне отдельную квартиру, как только мы найдем работу и встанем на ноги.       — Обещал — значит так и будет. А ты будешь встречать меня после работы вкусным ужином? — игриво улыбается Дин, потираясь носом о мягкие волосы парня.       — Может, ты будешь встречать? — усмехается Кастиэль. — А я буду говорить «Дорогой, я дома!»       — Как самый примерный муж. — Дин смеется, не переставая ласкаться к нему.       — Только я тебе не муж.       — Муж. Ты же выйдешь за меня замуж?       Слова выскакивают раньше, чем Дин успевает подумать. Кас мгновенно затихает и напрягается. Дин тоже замирает, в ужасе от самого себя. Он, вообще-то, не собирался делать предложение. Ну, может и собирался, но точно не сейчас. И не так.       То, что Кастиэль молчит, пугает еще больше.       Дин даже отстраняется от него и отходит.       — Блядь, — наконец произносит Кас.       И это однозначно не та реакция, которую ждешь в ответ на предложение руки и сердца. Дин растерян. И обижен. Он пожениться предложил, переступив через все страхи и сомнения, а в ответ только «блядь»?!       — Эм, Кас…       — Только не это, Дин! — перебивает его Кас и вскакивает со стула так, что тот падает назад.       И Дин опять с головой погружается в пучину неуверенности в себе. С чего он вообще взял, что Кас захочет выйти за него? Касу, может, вообще это не нужно. И он сам не так уж и нужен. Выйдет из Колледжа и упорхнет за горизонт в поисках счастья.       — Спасибо, что предупредил, — зло и обиженно пыхтит Дин. — Хоть на кольца тратиться не придется.       Кас таращится на него с огромным удивлением.       — Ты делал предложение, не купив обручальное кольцо?       И Дин чувствует себя еще большим дураком. Кольцо — это последнее, о чем он думал, когда размышлял о браке. Точнее, совсем о нем не думал.       — Да я вообще не собирался! — с досадой восклицает Дин. — Оно само как-то…       И тут Кас начинает смеяться. Дин сначала удивляется. Потом его это бесит. Кас что, над ним смеется?       — Чувак получил отказ — это чертовски смешно, ты прав! — сердито восклицает он.       Кас перестает смеяться.       — Что?       — Ничего. Забудь. Считай, что ничего не было.       — Дин… Я не могу так считать.       — Почему?       — Потому что уже купил кольца.       Очередь Дина терять дар речи. Хлопая глазами, он смотрит, как Кас идет к вешалке, лезет в карман куртки и достает ювелирную коробочку.       — Они, правда, совсем простые и всего лишь серебряные, — смущенно бормочет Кас, приблизившись к Дину, но не осмеливаясь поднять глаза. — На другие денег нет, прости.       — Новак, что, мать твою, происходит? — хрипит Дин, с трудом восстанавливая способность говорить.       — Я хотел сделать тебе предложение, Дин. На День Святого Валентина.       — Правда что ли?       — Ну… да.       — Черт, Кас… Я, выходит, тебя опередил?       — Опередил, — кивает Кас и застенчиво улыбается.       — Я думал, ты не хочешь, — признается Дин.       — Дурак, — спокойно выносит вердикт Кас.       Дин все еще слишком потрясен, чтобы шевелиться. Кас открывает коробочку, демонстрируя пару аккуратных простеньких колечек, которые внезапно кажутся Дину самыми красивыми в мире.       — Кто первый надевает? — спрашивает Кас.       — Я! Конечно, я. Ведь это же я тебе предложение сделал.       — Но кольца купил я. Так что давай одновременно.       И Дин просто не в состоянии вспомнить, почему так боялся и сомневался. Это же самое правильное, что только может быть — выйти замуж за любимого.       — Давай только договоримся лет на двадцать пять, — просит он.       — На твои или на мои двадцать пять? — улыбается Кастиэль, откровенно любуясь обручальным кольцом на пальце.       — Где-то между, — говорит Дин и впервые целует своего жениха.       — Дин.       От звука чужого голоса он вздрогнул, повернулся и поднял затуманенный воспоминаниями взгляд. Рядом стоял Джаред, неловко переминаясь с ноги на ногу.       — Можно к тебе?       — Конечно, Сэмми, — улыбнулся Дин.       Джаред плюхнулся в соседнее кресло. Даже без эмпатии было ясно, что он хочет о чем-то поговорить, но пока собирается с мыслями и с духом.       — Ты оставил свою девушку одну?       — Эйлин не моя… Хм. Я просто подумал, что нам надо поговорить, — хмуро сказал Джаред.       — А я-то все жду, жду, когда же ты созреешь, — снова усмехнулся Дин. — Давай, Сэмми, я готов отвечать на твои вопросы.       — Ты… любишь его, да? — тихо спросил его брат, слегка краснея от смущения. Дин считывал его любопытство и искреннее участие.       — Кастиэля? Да, люблю.       — Давно?       — Всегда любил.       Джаред кивнул и улыбнулся.       — Я что-то такое подозревал. Уж слишком сильно ты на него реагируешь. Совсем не по-дружески. Так вы с ним с самого начала были вместе?       — Нет, не с самого, — улыбнулся Дин. — Примерно три месяца после знакомства мы честно были только друзьями, Сэмми.       Брат тихо засмеялся, но потом снова стал серьезным и внимательным.       — Ты и правда решил выйти за него замуж? — спросил он.       — Да. Мы это давно планировали. Но ждали слишком долго.       — Я за тебя рад, Дин. Хочу, чтоб ты это знал. У меня нет проблем с этим… Ну, когда парень и парень. Это же любовь! И вы оба взрослые. А значит все правильно.       — Как же мне тебя не хватало, братишка, — дрогнувшим голосом произнес Дин, приобнимая его за плечи и на миг приникая головой к голове.       — Дин, я не хотел бы… поднимать эту тему, но… Черт! — Джаред раздраженно шлепнул по спинке соседнего кресла. Все его сомнения и страхи прекрасно считывались.       — Ты хочешь спросить, что я буду делать, если Кас уже выжат досуха и от него осталась лишь пустая оболочка? — озвучил вопрос брата Дин и, получив осторожный кивок, отвернулся и долго смотрел на плывущие под самолетом груды облаков. — Я не знаю, Сэмми, — тихо сказал он, наконец. — Я, правда, не знаю. Останусь рядом с тобой. И буду надеяться, что никто не заметит, насколько я мертв внутри.       Джаред нервно стиснул его руку на подлокотнике кресла, но ничего не сказал, правильно решив, что на такое нет подходящего ответа.       Штаб-квартира Конторы в Вашингтоне по-прежнему оставалась невысоким и неприметным зданием, но сейчас почему-то казалась пугающей темной громадой, буквально вратами в Ад, полными непроглядного могильного мрака.       Дин считывал эмоции своих соратников, коих оказалось намного больше, чем двадцать (далеко не все дестиэлевцы жили на острове), и его тошнило и шатало от этого изобилия. Никто больше не прикрывал разум щитами, и Дин старался привыкнуть к тому, сколько всего совсем скоро буквально впитается в его ауру, грозя раздавить ее своей мощью.       Он не знал, у кого первого возникла мысль о вратах в Ад, но сейчас разум становился общим, так что эту мысль подхватил и укрепил каждый. И Дин был с ней согласен.       Ад.       Им надо спуститься в Ад, убить дьявола и спасти ангела.       Звучало нелепо и даже сказочно. Но было чистой правдой.       — Уверен, все это здание один огромный блокиратор, — сказал Бобби, встав рядом с Дином. — Что будем делать, если он активен?       — Вынудим отключить, — пожал плечами Дин.       Они оба понимали, что применить оружие им все равно придется. И что жертвы будут обязательно. Но никто не решался заговаривать об этом. Война не обходится без крови, а сейчас начиналась именно она.       — Думаешь, у нас есть преимущество? — продолжил Бобби. — Эффект неожиданности, например.       — Не уверен, что такое преимущество у нас есть, — невесело ухмыльнулся Дин. — Азазель и Аластор далеко не дураки. Они знают, что я приду. Но могут не знать о том, что я приведу с собой маленькую армию, вооруженную до зубов. Здесь оружие есть только у охраны.       — Конечно! Кто в здравом уме решится взять штурмом Контору? — фыркнул Бобби, а потом неожиданно мягко спросил: — Как ты, сынок?       Дин судорожно сглотнул внезапно вставший в горле ком. Бобби напомнил ему отца, безжалостно вычеркнутого из его жизни больше пятнадцати лет назад. Очень хотелось расслабиться и отдаться этому чувству, не пытаясь разобраться в том, откуда оно взялось. Оно казалось таким естественным.       — Я до чертиков боюсь, — признался Дин.       — Понимаю. Это нормально, Дин. Я тоже боюсь. Я прошел настоящую войну, но то, что нас ожидает здесь, будет пострашнее. Знаю, что ты пошел на это только ради Миши, но все равно спасибо тебе.       — Его зовут Кас, — тихо сказал Дин. — Миша и Дженсен остались в другом мире.       Бобби молча кивнул, ободряюще сжал его плечо и отошел к основной группе для последнего инструктажа.       Сгущались сумерки, сгущалось и напряжение. Они ждали.  — - —       Дин смутно представлял, что вообще происходит. Обилие чужих чувств буквально лишало возможности разбираться в своих собственных. То, как дестиэлевцы ворвались в здание Конторы, отметилось лишь неясными смазанными движениями, грохотом выстрелов, криками и брызгами крови.       Судя по странным всплескам в сознании, трех ребят из Организации Освобождения они потеряли. Сквозь марево дурмана Дин отстраненно подумал «Только бы не самые нужные», и ему даже не было за это стыдно. Он сейчас как будто вообще утратил способность что-то ощущать, утопая в эмпатической буре.       — Дин!..       — Дин!..       — Дин!..       Он понимал, что его зовут, слышал голоса, отдающиеся в голове какими-то вспышками, но не мог сообразить, кто зовет и откуда. Внезапно его руку сжала чья-то чужая рука. И сразу стало немного легче. Дин увидел, что стоит перед дверьми лифта, а за руку его держит Донна, разделяя с ним эмпатическое изобилие.       — Спасибо, — прохрипел он.       Донна была бледна, но все равно улыбалась.       Дин почувствовал тупую боль в правом плече, заметил на себе брызги крови, и понял, что стрелял в кого-то. Впервые в жизни стрелял в человека! Возможно, даже убил, но об этом думать совершенно не хотелось. Приступ самобичевания сейчас будет некстати.       — Дин! — к ним подлетел Бобби с выражением суровой решительности на лице. — Ты как?       — Я?.. — пробормотал Дин.       — Ты был словно пьяный. Я уж начал переживать за твой мозг.       — Сейчас уже легче. Спасибо этой красотке. — Дин чмокнул Дону в висок.       — Ты точно выдержишь финальный забег? — хмуро спросил Бобби.       — Можете делать ставки, — ухмыльнулся Дин и огляделся. — Странно, что здесь так пусто. Где все агенты?       — В большинстве своем разбежались. Жизнью они дорожат больше, чем работой.       — Надеюсь, Азазель еще здесь. Без него дверь не открыть.       — Я удивлена, что блокиратор все еще отключен, — сказала Джоди, приблизившись к ним. — Они что, не понимают, к чему все идет?       — Уверен, что понимают, — ответил Дин. — Уверен, что это неспроста.       — Согласен с Дином. — Это уже был Габриэль, вставший рядом. — Все слишком быстро и просто. Мы идем в ловушку, друзья. Они собираются взять нас всех разом.       — Назад я не поверну! — предупредил Дин. — Вы все можете уйти. Я иду за Касом.       — Кто говорит об отступлении, балбес? — рявкнул на него Бобби. — Мы все шли сюда, понимая, что это не экскурсия в музей. И раз мы здесь, значит, готовы ко всему. Кас много лет член нашей семьи. Не думай, что у тебя на него монополия!       — Мы прорвемся, Дин, — добавила Джоди. — Пусть не все, но кто-нибудь из нас обязательно дойдет до конца.       Дин кивнул и сосредоточился на дальнейших действиях. Попросил на какое-то время выставить барьеры от него, чтобы иметь ясную голову. В поддержке Донны он пока больше не нуждался.       Оставив большую часть группы в холле, Дин, Бобби и Габриэль поднялись на третий этаж, где располагался кабинет Азазеля. Нападения из-за угла они не боялись, прекрасно зная, что их здесь не тронут. Габриэль был прав: Контора просто спокойно ждала, когда они сами добровольно отправятся в лапы монстра.       Азазель вальяжно восседал в своем офисном кресле, чуть покручиваясь туда-сюда, и прихлебывал виски с искрящимися в свете настольных ламп кубиками льда. Увидев ворвавшуюся в его кабинет компанию, он улыбнулся и отсалютовал им бокалом, словно они были старыми приятелями. Янтарные глаза улыбки не отразили и хищно буравили их взглядом.       — Дженсен! Рад тебя видеть. Ты даже раньше, чем я ожидал. Ой, прости! Ты же теперь Дин. Забыл о твоем новообретенном «Я», — насмешливо сказал Азазель.       — Заткнись, — холодно ответил Дин. — Ты идешь с нами, желтоглазый ублюдок.       — О, понятно. Точно Дин, — снова фыркнул Азазель. — Дженсен бы не позволил себе так выражаться. Мы с моим напарником знали, что ты примчишься за своим милым дружочком. Но ты еще и всех дестиэлевцев за собой притащил! Вот это удача!       — Мы сами пришли, — злобно бросил Бобби.       — Что же, Мастер будет рад такому подарку, — кивнул Азазель. — Так, а ты у нас кто? — Он вперил в Бобби свой пристальный, пронизывающий взгляд, и было ясно, что против него никакие щиты не помогут. — Телепат с зачатками эмпатии. Ух, ты, какое интересное сочетание! Ну, а ты? — Азазель перевел взгляд на Габриэля. — О, целый телепорт! Какие сокровища ты нам привел, Дин! Мы хотели вернуть потерянное восемь лет назад, но получили даже больше, чем рассчитывали.       — Губу-то закатай, — фыркнул Габриэль. — А то под ногами мягко.       Азазель рассмеялся — холодно, презрительно, но по-настоящему весело. Он был абсолютно уверен в том, что это противостояние закончится в пользу Конторы.       — Тебя за шкирку вытащить, или сам пойдешь? — прошипел Дин, сжимая руки в кулаки.       — Пойду, не волнуйся. — Азазель подмигнул ему, допил свой виски и спокойно поднялся на ноги. — Ох, ребятки, не люблю я ту дверь. Но ничего не поделаешь, если закуска сама спешит на банкет.       Бункер заполнился людьми. Напряженное молчание казалось почти осязаемым. Один за другим дестиэлевцы убирали заслоны и открывали свои эмоции, и Дин снова начал ощущать себя в странном, похожем на алкогольный, дурмане. И все усиливалось общим сверхъестественным страхом перед излучающей угрозу дверью номер четыре.       — Что с тобой, Дин? — поинтересовался Азазель, приподняв брови, когда Дин пошатнулся и оперся рукой о стену. — Выглядишь не совсем здоровым.       — Ты прям сама забота, — огрызнулся Дин, слышавший свой собственный голос каким-то дребезжащим.       — Это дверь на тебя так влияет?       Азазель сам предложил приличный вариант ответа. Это радовало. Нельзя, чтобы он догадался, что Дин превратил себя в ходячую губку, только впитывая не воду, а человеческие чувства.       — Займись делом, — буркнул он и подтолкнул Азазеля в спину.       Тот едва избежал встречи с нею своим носом, кинул на Дина злобный взгляд, но промолчал. Вынул из кармана свой складной нож и аккуратно надрезал себе ладонь. Дин заметил, что от предыдущего пореза не осталось и следа, хотя прошло всего лишь чуть больше суток. В магию он не верил, прекрасно зная, что большую часть всего якобы магического совершают люди с теми или иными способностями. И чудесное исцеление раки Азазеля наверняка объясняется влиянием двери, оберегающей своего привратника.       Хотя…       Не так давно он понятия не имел и о том, что мерцание можно высосать. Так что, может и магия существует где-нибудь. Миров много, все они не могут быть одинаковыми.       Азазель начертил на двери кровавый знак, оглянулся в последний раз на Дина, словно спрашивая, не передумал ли тот, но увидел в глазах Винчестера лишь отчаянную решимость. Вздохнув, он приложил ладонь к знаку, тот заискрился и исчез. Следом растаяла и дверь. Раздался дружный, полный тихого ужаса и изумления вздох, и Дина снова качнуло. Откуда-то взялся Джаред, поднырнул под его руку и принял на себя вес брата.       — Сэмми… — благодарно выдохнул Дин, слабо улыбнувшись.       Провал в непроглядную тьму, в которой не было ничего естественного, пугал до дрожи в коленях. Хотелось развернуться и бежать подальше. Судя по парочке последовавших один за другим всплесков в общей ауре, кто-то все же поддался панике и покинул группу. Никто и не думал их в этом винить. Желание выжить — самое сильное из всех. Не каждый готов пожертвовать собой.       — Ну, желаю благополучно добраться до конца, — сказал Азазель, отступая в сторону.— Прощай, Дин Винчестер. В твоем лице Контора потеряла одного из лучших агентов.       — Куда это ты собрался? — рявкнул Бобби, хватая его за грудки.       — Я открыл вам дверь. На этом моя миссия закончена.       — Черта с два, ублюдок! Ты нас поведешь.       — Я?! — вскрикнул Азазель, впервые пугаясь. — Я привратник, а не проводник! Я ничего о том, что за дверью, не знаю!       — Ну вот и узнаешь, — ощерился Бобби и втолкнул Азазеля во тьму, которая тут же проглотила его. Бобби обернулся к группе. — Наша очередь, друзья. Я иду первым, потом Джоди. Дин, ты третьим. Гейб и Донна следующие. Увидимся на той стороне.       И Бобби тут же сделал шаг в провал, растворяясь в непроницаемой тьме.