Быть самим собой

      «Та сторона» выглядела такой же, как «эта».       Они оказались в бункере, только полностью разрушенном. Полуобвалившиеся стены, поросшие плесенью и какими-то чахлыми растениями, похожими на скрюченные в злобе длинные тонкие пальцы; выщербленный, кое-где даже провалившийся пол; потолок, который угрожающе нависал, готовый рухнуть в любой момент; единственная уцелевшая лампочка, тусклая и зловеще мерцающая… Тот же бункер, но ощущение, будто они разом перешагнули через пару сотен лет, и остались лишь развалины.       — Что-то мне подсказывает, что местный лифт давно упокоился, — сказал Бобби, первым нарушая нервное молчание. — Дин, на той стороне лестница где-нибудь была? Не хотелось бы застрять в этой дыре.       — Я не знаю, честно говоря. Мы всегда спускались и поднимались только на лифте.       — Ясно. Тогда вперед.       Коридор вывел их не к лифту, а на улицу. Во всяком случае, они решили, что это улица. Темнота казалась сверхъестественно плотной, словно они окунулись в ведро черной краски, и разглядеть хоть что-то не представлялось возможным. Но чувствовалось слабое движение спертого, вонючего воздуха, из чего они и заключили, что вышли из здания.       Азазеля нигде не было видно, и это никого не волновало.       Дин не мог видеть свою команду, только ощущать — каждый из группы искрился во мраке благодаря своей ауре, так что он не казался сам себе слепым котенком. Но неспособные к эмпатии испуганно и потерянно топтались на месте, отчаянно цепляясь друг за друга.       — Донна, ты их видишь? — спросил Дин.       — Вижу. Они мерцают.       — Есть здесь еще эмпаты? — громко сказал Дин, обращаясь к мерцающим коконам в человеческий рост.       Вперед вышли трое. Уже хорошо.       — Так, нам придется всех вести, ребята, — продолжил Дин. — Извините за сравнение, но представим, что мы — собаки-пастухи, а они — наши овцы. Будем держать их в группе.       — Как нам идти, если мы не видим, куда? — нервно спросил «кокон» — по голосу Бальтазар. — Вдруг через два шага ров с кольями? Или непролазные заросли?       Дин тоже об этом подумал, но ничто не могло сбить его настрой. Он готов был двигаться ползком и на ощупь.       — Зато я вижу, — сказал «кокон» с женским голосом, выплывая вперед. — Я Памела.       Очертание руки в облаке мерцания протянулось к Дину. Он еще не успел запомнить всех дестиэлевцев, но Памелу узнал потому, что эта женщина была слепой. Зато, взяв ее за руку и считав способности, сразу понял, что в этой непроглядной тьме она способна видеть лучше их всех вместе взятых. У Памелы был редчайший дар эхолокации.       — Тогда мы с тобой идем первыми вместе, — улыбнулся Дин, не отпуская ее руки.       И начался путь.       Было страшно. Очень страшно. Казалось, они бредут в большом «ничто и нигде», и вообще перестали существовать в реальности. В таких условиях мозг то и дело подбрасывал пугающие и мерзкие до мурашек образы чего-то еще более черного, чем окружающая их тьма, чего-то угрожающе мечущегося вокруг их группы.       И пути все не было конца.       У людей сдавали нервы. Дин все считывал, и его это злило. Он понимал, что не в праве чего-то требовать и в чем-то обвинять, но все равно злился. Сейчас дестиэлевцев удерживал вместе страх потеряться, а не стремление выполнить миссию.       — Господи, мы идем уже вечность! — раздраженно проговорил Бобби где-то за спиной.       В этой странной пустоте отсутствовало эхо, и все звуки тут же растворялись.       — Мы идем по полу, — сообщила Памела. — Он весь в выбоинах, но это точно не земля или асфальт. Значит мы в каком-то здании. Но я не вижу ничего вокруг нас — ни по бокам, ни впереди. Какое же жуткое место, Дин!       — Мне кажется, это Центр, — сказал Габриэль. — Центр просто ВСЕГО. И чудовище обитает где-то здесь. Сидит, как паук в своей паутине, и ждет, когда глупые мотыльки угодят в его сети.       — Только мотыльков этих ему любезно подкидывают, — буркнул Бобби.       Внезапно Памела остановилась и вскинула вверх руку. Дин вовремя заметил, дал знать группе. Эмпаты — «пастухи» задержали своих подопечных.       — Что-то изменилось, — тихо сказала Памела. — Я пока не могу понять, что, но изменилось. Похоже на лестницу, но я… Я как будто и ощущаю ее, и в то же время прохожу сквозь нее. Странное чувство.       — Далеко? — спросил Дин       — Шагах в десяти.       — Тогда мы с тобой подойдем и проверим. А вы все ждите здесь, — велел он группе.       Памела за руку повела его вперед.       И тут где-то в глубине непроглядной тьмы раздался голос:       — Зачем вас привели так рано? Я же только что насытился.       Голос звучал вполне по-человечески, но это никого не могло обмануть. Существо, именуемое Мастером, вряд ли когда-либо было настоящим человеком.       — Нас никто не приводил. Мы пришли сами! — выкрикнул Дин. — Мы пришли тебя убить!       — Убить меня? — воскликнул Мастер и внезапно расхохотался. — Черт, мальчик, я уже лет сто так не смеялся! А то и сто пятьдесят. Ну, ты и шутник!       — Это не шутка, — яростно ответил Дин, слегка даже обиженный такой реакцией.       — Ого! Ну-ка, дайте мне на вас поглядеть, мои светлячки.       К ним кто-то приближался. Кто-то светящийся, но не так, как обычные мерцающие люди, а окутанный зловеще-красной аурой. И это существо светилось словно изнутри. Дин и Памела ощутили волну невероятной мощи и отпрянули от нее.       — Не хочешь свет включить, козел? — крикнул Бобби.       Фигура подняла руку и щелкнула пальцами. И тут же появилось слабое свечение, которое потихоньку набирало обороты. У него не было видимых источников, свет просто лился отовсюду. И ничего доброго и теплого с собой не нес. Дин подумал, что так, наверное, светятся призраки.       Перед ними стоял совсем обычный на вид светловолосый мужчина средних лет с лицом злобного и капризного ребенка. Алое свечение бурлило и вихрилось вокруг него. Он разглядывал испуганных и напряженных дестиэлевцев, не выказывая ни капли страха или беспокойства.       — Как вы попали в мои владения без проводника? — спросил, наконец, Мастер.       — Попутным ветром занесло, — огрызнулся Дин.       — Хмм. Кажется, я знаю, кто ты, мальчик. Тебя зовут Дин. Верно?       — Мы знакомы?       — Теперь да. Тот малыш с телепортацией все время повторял, что Дин придет спасти его, пока я насыщался им. Надо же, пришел!       И Мастер снова рассмеялся.       — Где он? — выдохнул Дин, покрываясь ледяным потом от ужаса.       — Там… — Мастер неопределенно махнул рукой куда-то назад и в сторону. — Ох, он был вкусным! Давно ко мне такой лакомый кусочек не попадал. Даже жалко стало, что он так быстро опустел.       — Я тебя уничтожу! — заорал Дин, бросаясь к глумящемуся над ним чудовищу. Его уже не волновало то, что Мастер может прихлопнуть его, словно муху. Все, о чем Дин сейчас способен был думать — это о том, что они пришли слишком поздно, и Каса больше нет.       Поздно.       Мастер лениво взмахнул рукой, и Дин отлетел назад, больно ударившись задницей об пол. Бобби вскинул свой обрез и выстрелил. Пуля прошла сквозь Мастера, не оставив и следа.       — Глупцы! — презрительно фыркнул Мастер. — Я впитал в себя мерцание тысяч одаренных. Я практически всесилен. И бессмертен!       — Ты мерзкий упырь! — крикнул Джаред, подскакивая к брату и помогая ему подняться на ноги.       — Фу, ну зачем так грубо? — надул губы Мастер. — Какие нынче детишки невоспитанные. А ты кого ожидал-то, кроха? Зубную фею?       — Где Кас? — повторил вопрос Дин, вновь смело подступая к чудовищу. — Где?!       — Ой, ну что ты разорался, красавчик? — недовольно поморщился Мастер. — Зачем он тебе теперь? От него уже ничего не осталось. И совсем скоро от каждого из вас тоже ничего не останется, мои вкусняшки. Вам еще повезло, что я тем мальчишкой как следует наелся. Мне его надолго хватит, так что вы пока поживете немного. У большинства из вас мерцание совсем слабенькое, но все равно такое аппетитное! Пойду к себе, пожалуй. А вы… располагайтесь пока где-нибудь здесь.       — Для чего ты это делаешь? — воскликнула Джоди. — Для чего миры разрушаешь?       — Для чего? Вопрос на миллион, детка. Потому что могу. — Мастер расплылся в самодовольной улыбке. — Это довольно весело. А еще и потому, что носители мерцания в них постепенно выродились. Зачем мне кормушки, в которых нет корма?       — Ублюдок! — Джоди вцепилась в руку Дина, отодвинув Памелу. — Давайте, ребята! Размажем этого слизняка!       И Дин ощутил, как всколыхнулась, высвобождаясь, сильнейшая групповая энергия, затапливая его разум и тело, словно приливная волна. Голова мгновенно взорвалась адской болью, из-за которой заслезились глаза. Он застонал, жмурясь и сгибаясь пополам. Из носа потекла кровь.       — Дин, не держи ее! — воскликнула Джоди, сжимая его руку.       — Не могу… — застонал Дин. — Не могу транслировать… Слишком много. Нужен толчок. Мои собственные эмоции…       — Этот урод убил твоего парня! — взвизгнула Донна. — Таких эмоций тебе недостаточно?       Кас…       Кас погиб!       Слезы хлынули ручьем, а вместе с ними и то, что чувствовал сейчас Дин: чужая энергия и собственная беспросветная боль и тоска. Он никогда уже не оправится от этого. Никогда не станет прежним. Без Кастиэля не будет жизни, только существование с пустотой вместо сердца.       Джоди начала кричать.       Мастер наблюдал за ними с ленивым интересом, скрестив руки на груди.       — А вы забавные закуски. В такие игры я еще не играл. Даже жалко, что я всех вас проглочу. Опять будет скучно.       — Сдохни, тварь! — заорал Дин и тут же содрогнулся в новом приступе адской боли.       — Да не сдохну я, неужели непонятно? — усмехнулся Мастер. — Вас тут сколько? Двадцать человек? Тридцать?.. А во мне тысячи и тысячи из всех миров. Так что ваша возня в песочнице бесполезна, детки. Все равно, что пытаться зарезать свинью пластиковой ложкой.       — Тебя мы, может, и не убьем, — простонала Джоди, поднимая голову. Дин увидел, что ее лицо заливают кровавые слезы. — Но зато мы можем до основания разрушить твой шведский стол, говнюк! Перекроем наркотрафик из нашего мира.       Мастер неожиданно нахмурился, взгляд стал колючим и пронизывающим. Он явно размышлял, не блефуют ли зарвавшиеся «закуски». И тут где-то в глубине пугающей тьмы что-то с грохотом обрушилось. Пол под ногами содрогнулся. Джоди вскрикнула, и снова раздался грохот.       — Эй! Вы что тут устроили? — возмутился Мастер, еще больше став похожим на капризного ребенка, правда с глазами мертвеца.       — Что, не нравится, когда кто-то рушит твой песочный замок? — ухмыльнулся Бобби.       Джоди закричала, вместе с нею и Дин. По черной пустоте прокатился гулкий гром. Джоди закашлялась, захлебываясь кровью. Дар разрушителя убивал ее саму, и Дин знал: она не выживет. И Джоди это знала с самого начала. В другое время он бы с удовольствием назвал эту женщину своим другом.       То, что с большой долей вероятности погибнуть может и он сам, Дина совершенно не пугало. Кажется, он был бы даже не против. Уйти вслед за возлюбленным в пустоту…       Джоди кричала уже безостановочно, извиваясь и дергаясь, словно в эпилептическом припадке. И отовсюду слышался грохот, сотрясающий, кажется, само основание этого страшного места.       — Стойте! — закричал Мастер, и голос его словно бы звучал прямо у них в головах. — Дин, остановись!       — С чего бы? — прохрипел Дин и скрипнул зубами в приступе боли.       — Я отдам его тебе.       — Что?       — Мальчишку этого отдам. Он пока здесь, я еще не успел выбросить его в один из опустошенных миров.       — А смысл? — опередил вопрос Дина Габриэль. — Ты его уничтожил!       — Да, но зато он не сдохнет от голода и жажды из-за того, что в мертвых мирах просто напросто нечего есть и пить. Да и без разума тело все равно не сможет понять, как себя насытить.       — Пока я жив, я не успокоюсь до того момента, когда найду способ убить тебя! — пообещал Дин. — А я его найду, будь уверен!       Джоди протяжно застонала, балансируя на грани обморока, и совсем рядом тут же что-то рухнуло. Дин и сам ощущал себя скатывающимся в беспамятство, и молился только о том, чтобы ему хватило сил продержаться до конца.       И вдруг Донна и Джаред одновременно шагнули к ним.       — Сэмми, нет… — прохрипел Дин, увидев, что брат вцепился в свободную руку Джоди. Донна взяла за руку его самого.       — Да, Дин. Я должен, — решительно возразил Джаред.       Они все разделили на четверых: вспышки ошеломляющей боли, всплески энергии, кровь и слезы.       — Горжусь тобой, братишка!       Дин не понимал, сказал он это или подумал, но зато точно был уверен, что Сэм его услышал.       Внезапно Мастер метнулся к ним, вцепился в Джареда и рванул на себя, разбивая их квартет.       — Нет! — выкрикнул Дин.       — Куда ты-то полез, кроха? — насмешливо спросил Мастер у испуганного парнишки, зажимая рукой его шею в удушающее кольцо. — Молоко еще на губах не обсохло.       — Отпусти его! — Собственные эмоции так захлестнули Дина, что он отсек поток чужой энергии.       — Не хочу. Вы ломаете мои игрушки, а я буду ломать ваши, Дин. Я хоть и сыт сейчас, местечко для этого крохи во мне найдется. Кто следующий — вы уж сами решайте.       В свободной руке Мастера появился сверкающий серебром тонкий клинок, кончиком которого монстр слегка надрезал шею Сэма. Из маленькой раны немедленно начало сочиться что-то сияющее, бело-голубое — капля за каплей. А Мастер ловил эти капельки языком.       — НЕ-Е-ЕТ! — завопил Дин, вырываясь из рук Джоди и Донны и бросаясь на ненасытное чудовище. — Нет, Сэмми!       Мастер ухмыльнулся, продолжая сверлить Дина злобным горящим взглядом. Дин бился, пытаясь добраться до него, но только лишь натыкался на невидимую стену, которую Мастер выстроил вокруг себя и в своей голове.       — Угомонись, Дин, и послушай меня. У меня к тебе предложение.       — Хочешь выбрать способ сдохнуть? — прорычал Дин.       — Ох, как же с тобой сложно, — вздохнул Мастер, закатывая глаза. — Я предлагаю тебе сделку. Тебе и всем твоим… батарейкам.       — Какую еще сделку? — вмешался Бобби. — Мы не идем на сделки с дьяволом!       — Глупцы! — презрительно скривился Мастер.       — Что ты предлагаешь? — спросил Дин настороженно.       — Я вас отпущу. Всех. И дам вам забрать остатки того мальчишки с телепортацией. А вы уйдете. Оставите мои владения в покое. Что скажешь, Дин? По-моему, честный обмен.       — Пошел на хуй! — рявкнул Бобби.       Дин задумался. Он уже потерял любимого человека, а вместе с ним и часть своей души. Готов ли он потерять еще и брата? О себе самом Дин даже не думал, но видеть, как из Сэма капля за каплей вытекает его жизненная суть, было невыносимо.       К тому же, позади него стояло множество людей, и Дин был уверен, что большинство из них не готовы расстаться с жизнью. Они все пришли сюда, движимые общей идеей и не представляющие, что на самом деле их здесь ожидает. Их решимость и отвага таяли с каждой минутой. Дин это отлично чувствовал. Сейчас его подпитывали страх и сомнение, а это было невкусно. Кололо мозг, вызывая желание перекрыть чужой поток.       Имел ли он право заставлять всех дестиэлевцев жертвовать собой? И ради чего? Чудовище в человеческом обличии все равно не убить. Да, они смогут разрушить логово этого паука. Но надолго ли? Дин не сомневался, что со временем все здесь будет восстановлено в ожидании новых жертв.       Так есть ли смысл?..       — Дин… — прохрипел Джаред. — Не надо…       Брат отлично его чувствовал и без всякого мерцания.       Дин посмотрел прямо на него, на залитое слезами лицо с выражением муки и ужаса, на капельки мерцания, которые Мастер продолжал увлеченно ловить языком и пальцами…       — Я согласен! — громко объявил он.       — Нет, Дин! — воскликнул Джаред.       — Это равноценный обмен, — продолжил Дин, не отрывая холодного взгляда от Мастера.       Сзади моментально накатила волна безмерного облегчения и удивления, захлестывая его сознание. Дин покачнулся, едва удержался на ногах, и поймал в объятия брата, которого Мастер буквально отшвырнул к нему.       Позади Джоди беспомощно повисла на руках подоспевших Бобби и Габриэля. Смотреть на нее было страшно. Думать о том, выживет ли она — еще страшнее. Чрезмерное проявление силы всегда губительно для ее носителя.       — Уходите! — велел Мастер, махнув рукой. — Я дарю вам жизнь. Вы мне надоели, назойливые букашки.       — Отдай мне Каса! — воскликнул Дин. — И вылечи рану Сэма.       — Рана сама исчезнет, как только вы покинете мои владения, — ответил Мастер. — Мерцание обретает физическое воплощение только в этой пустоте.       — То есть ты просто напросто вынужден обитать здесь? — спросила Донна. — Иначе не сможешь питаться? Не удивительно тогда, что ты полный псих!       Мастер лишь рассмеялся в ответ.       — Мы еще встретимся, — пообещал Дин. — Это я тебе гарантирую.       — Жду не дождусь, Дин.       Мастер подмигнул ему, щелкнул пальцами и исчез. Свет тут же начал меркнуть. Значит, возвращаться им придется в той же кромешной тьме.       — Дин, смотри, — с каким-то диким ужасом прошептала Чарли.       Он обернулся туда, куда указывала девушка, и застыл. В стороне бесформенным кулем сидел на полу Кас, и подступающая тьма быстро поглощала его, словно засасывая в жуткие объятия. Несколько человек тут же бросились к нему, но Дин уже сбросил оцепенение и успел к нему первым.       Кастиэль был жив. Он быстро и поверхностно дышал, его тело сотрясалось, глаза были открыты, но закатились вверх, и пустые белки делали их пугающими. Он никак не реагировал на отчаянные крики Дина и на его объятия. Будто безвольная, бездушная кукла.       Пустая.       Им помогли подняться на ноги, потому то сам Дин мало что соображал, обливаясь слезами горечи и отчаяния. Кас нетвердо держался, И Дин поднырнул под его руку, принимая на себя его вес.       — Давай, мой хороший, шагай, — лихорадочно шептал он, беспорядочно целуя то в висок, то в щеку, то в голову. — Ты же можешь, я знаю. Я верю в тебя. Пойдем, Кас. Мы возвращаемся домой.       Остальные молчали, раздавленные его горем. Слышались всхлипы, но Дин не был уверен, что это не его собственный плач.       — Памела, выводи нас обратно, — тихо сказал Бобби.       И группа медленно побрела назад.       — Все будет хорошо, Кас, — лихорадочно шептал Дин, прижимая к себе теплое, но безжизненное тело парня. — Слышишь? Все будет хорошо… Я пришел за тобой. Я тебя не брошу. Никогда не брошу! Ты же мой мальчик, Кас. И ты нужен мне любым. Любым!       Каждый втайне опасался, что развалины бункера альтернативной реальности окажутся отрезанными от их мира, но проход — черный провал — оставался открытым. Один за другим члены группы ныряли в него, растворяясь во тьме, чтобы сразу же появиться на своей стороне.       Мастер не обманул: порез на шее Джареда мгновенно исчез, стоило парню вернуться в их реальность. Жаль, что с душевными ранами такой фокус невозможен.       Усталые, вымотанные морально и физически, подавленные произошедшими событиями дестиэлевцы брели по коридору бункера к лифту. Азазель так и не вернулся, и Дин слегка опасался, что без него они не смогут активировать лифт и подняться наверх. Но проблем не возникло. Им словно расчистили дорогу.       Едва последний член группы переступил порог бункера, дверь без замков, петель и ручек вернулась на свое место, отсекая пугающий непроницаемо-черный провал. Дин оставался рядом, чтобы убедиться, что все вернулись в целости и сохранности, а потом поплелся к выходу, поддерживая Каса. Джаред шел рядом, страхуя, когда Кас спотыкался и начинал заваливаться.       — Дин, как ты? — тихо спросил его брат. — По-настоящему как?       — Хреново, Сэмми, — признался Дин. - Но я хотя бы жив и в своем уме. А значит, могу действовать.       — Ты что-то задумал?       — Я ведь по-прежнему искатель, брат. Вот и буду искать. Буду делать все возможное, чтобы подростки не попадали в Колледж. Может у Габриэля хватит денег прикупить для них еще пару островов.       Дин коротко засмеялся, но в его смехе не звучало ни капли веселья и жизни. Джаред вздохнул.       — А Кас? Что будет с ним?       — Он будет жить со мной. Я позабочусь о нем.       — Дин… Сможешь ли ты? Выдержишь? — с сомнением спросил Джаред, замечая, как по подбородку Кастиэля стекает слюна.       — Сэмми, я и так потерял восемь лет, которые мог бы провести с ним. Больше я такого не допущу.       Джаред посмотрел на него долгим взглядом, но ничего больше не сказал.       Винчестеры и Кас последними вышли на улицу. Контора действительно их отпустила.       Ночь казалась теперь ослепительно светлой в сравнении с истинной тьмой логова зверя. Их мир был таким чистым, таким бескрайним, и определенно стоил того, чтобы жить.       Джоди уже пришла в себя, хотя была еще очень слабой. Рядом с ней шла Ханна, держа ее за руку. Аура целительницы тихонько мерцала, постепенно прогоняя боль Джоди. Дин поглядел на них и внезапно кое о чем вспомнил.       — Сэмми, — сказал он брату, — твое мерцание… Оно теперь очень слабое.       — Правда? — удивился Джаред. — Но я же в своем уме и не стал овощем, как…       — Потому что он не опустошил тебя полностью. Твоя суть сохранилась, но вот способностей почти не осталось.       — Наконец-то что-то хорошее! — радостно воскликнул Джаред. — Я никогда эти способности и не хотел. Я согласен быть обычным. Дин, а как ты думаешь… могу я теперь вернуться домой? Или пока мне пятнадцать, угроза все еще есть?       Дин всерьез задумался. Безусловно, Контора и Колледж никуда не делись. Уничтожить Мастера не удалось, его «кормушку» тоже. Противник оказался им не по зубам. С таким нужно действовать иначе, подтачивая постепенно, выбивая из-под ног опору за опорой. И именно этому Дин собирался посвятить всю свою жизнь. Но тащить за собой брата он права не имел. Они нашли друг друга и больше точно не потеряются, однако если Сэм хочет обычную жизнь — она у него будет.       — Я думаю, Контора тебя теперь не тронет, — сказал Дин после продолжительного молчания. — Они знают, что ты Сэм Винчестер. Я в этом уверен. И знают о нашей с Мастером сделке. Так что ты можешь вернуться домой, если хочешь, Сэмми.       — Я хочу! Только думаю, что ничего уже не будет как раньше. Я узнал и увидел слишком много всего.       — Можешь звонить мне каждый раз, как на тебя накатит, — усмехнулся Дин. — В любое время.       Джаред тоже улыбнулся.       Дестиэлевцы потихоньку рассаживались в свой транспорт — приехавшие сами по себе в личные автомобили, островитяне в арендованный автобус. Город еще спал, и было так спокойно вокруг. Никто ничего не говорил, но Дин и так чувствовал общее облегчение. Они все тихо радовались тому, что остались живы. И разве можно их за это винить?       Сам Дин думал о том, что буквально пару дней назад строил планы на совместную жизнь с Кастиэлем в его доме в Беллингхеме. Все мечты оказались разрушены, безжалостно растоптаны ненасытным чудовищем. Они не смогут жить только вдвоем, ведь Дин по-прежнему собирается посвятить свою жизнь работе, только по другую сторону баррикад. А это означает постоянные разъезды. Но Касу теперь нельзя оставаться одному, так что им с Дином придется поселиться на острове.       — Мне так жаль, малыш, — шептал он Касу, нежно прижимая к себе безвольного парня. — Помнишь, мы когда-то мечтали, что у нас будет свой дом, и мы будем встречать друг друга с работы? — он грустно улыбнулся. — Теперь встречать придется только тебе. А я всегда буду к тебе возвращаться, Кас. Что бы ни было. В болезни и здравии, правда? В горе и в радости. Лишь бы с тобой.       На глаза навернулись слезы, размывая все вокруг, Дин поспешно смахнул их. Ему нельзя раскисать. Он должен оставаться сильным для Каса.       Погрузившись в безрадостные мысли, Дин не сразу заметил, что Кас больше не висит на нем, безжизненно мотая головой, словно тряпичная кукла. От удивления он разжал объятия, и Кас кулем повалился на асфальт. У него начались судороги, он закричал, забился, прикусив в припадке губу, из которой тут же потекла кровь.       — Кас… — От ужаса у Дина получился лишь сиплый шепот. — Кас…       Он не понимал, что сейчас происходило. И никто не понимал. Остававшиеся рядом дестиэлевцы окружили их, ярко искрясь страхом, растерянностью и жалостью. Дин внезапно разозлился. Ему надоело ощущать этот вечный испуг, понимать, что никто ничего толкового предложить не может, а жалость вообще бесила. Хотелось наорать и разогнать всю эту толпу. И он уже даже рот открыл, но внезапно Кастиэль перестал биться в судорогах, застонал, а потом затих, распластавшись на земле. Глаза его были закрыты, а дыхание не ощущалось вовсе.       — Кас!       Дин упал рядом с ним на колени и первым делом проверил пульс, тут же вздыхая с облегчением: Кас был жив. Усевшись рядом, Дин подтянул его и устроил голову парня на своих ногах. Откинул со лба слипшиеся от пота волосы, стер дорожку кровавой слюны, сочащейся по подбородку.       — Кас, все хорошо. Я рядом, — нежно сказал он, гладя Каса по щеке. — Я рядом.       И вот тут Кастиэль открыл глаза.       Нормальные глаза здорового человека. Не пугающие мутные белки, а блестящая глубокая синева. Взгляд сфокусировался на Дине.       — Кас? — Дин смог лишь сдавленно шептать от потрясения. Ему казалось, он выдает желаемое за действительное, и испугался, что от горя у него начались галлюцинации.       — Дин… — одними губами произнес Кас и слабо улыбнулся.       Стоящие вокруг оказались слишком шокированы, чтобы что-то делать или говорить, а потому тихий шепот казался оглушительным в ночи.       — Я не понимаю… Ты… ты в порядке? Как такое возможно? Я не понимаю…       — Я знал, что ты придешь за мной, Дин.       — Если бы ты посмел во мне сомневаться, я бы тебя отшлепал, — пошутил Дин, потом всхлипнул и нервно засмеялся. — Но как?! Как тебе удалось выжить и сохранить самого себя? Я же видел… Мы все видели, что ты стал пустым!       — Я был им, — сказал Кас, его улыбка стала печальной. — Я больше не телепорт, Дин. Я потерял свою способность.       — Ну и черт с ней! У меня такой и не было, и ничего — живу. Не знаю, как ты остался в здравом уме, но это и неважно. Главное, что ты со мной! — Дин улыбнулся, наклонился и поцеловал своего парня.       — Это поразительно! — вдруг воскликнул Габриэль. — Просто поразительно! Кас, сученок, только ты один во всем мире мог провернуть такое!       Дин помог Касу сесть, потом встать на ноги, ни на миг не выпуская из объятий. Команда взирала на них с крайним изумлением.       — Объяснишь? — резко спросил Бобби, хмуря брови.       Кас вздохнул, пряча взгляд, словно провинился в чем-то.       — Мастер забрал у меня мою способность. Но кое-чего он обо мне не знал, потому что никогда с таким не сталкивался. И вы тоже не знаете. Способностей у меня было две.       — Как две?! — ахнула Ровена. — Разве такое возможно?       — В моем случае было возможно. Я… Я еще и странник.       Пара десятков изумленных глаз уставилась на него, словно на чудо природы. И, в сущности, таким он и был. Чудом. Личным чудом Дина Винчестера.       — Я успел выставить барьер до того, как… — Кас осекся, поежился от неприятных воспоминаний, но потом продолжил: — Но только один барьер. На второй у меня не хватило бы сил. Мастер тоже не подозревал о двойном даре, поэтому не стал разбираться. Но это было очень рискованно. Мое сознание могло полностью погибнуть. Или та часть, которая сохранилась, могла остаться погребенной под разрушенным. Я… я не знал, смогу ли вернуться, — Голос Каса снова дрогнул, и Дин тут же нашел его руку и переплел их пальцы. — Я все время слышал твой голос, Дин. Я шел к нему.       Дин поймал его полную нежности улыбку и ответил такой же.       — То есть ты больше не телепорт? Эту способность из тебя высосали? — уточнил Бобби. — Но при этом остался странником? Фантастика! Просто фантастика.       — Вам удалось убить ЕГО? — спросил Кас. — Контора разрушена?       — Нет, — со вздохом ответил Дин. — Это оказалось невозможным. Во всяком случае, пока. Мы обменяли наши жизни, Сэма и тебя на то, чтобы уйти оттуда.       — Спасибо, что пришел за мной, Дин. — Кас глядел на него с бесконечной любовью и гордостью. — Я в тебя верил.       — А как же иначе? Мы же с тобой еще должны пожениться, помнишь? Правда, задержались на лишние пять лет, но это неважно. Ты же выйдешь за меня?       — Дин, ну какой же ты болван! — воскликнул Кас и засмеялся.       — Чего это?       — Ты опять делаешь мне предложение, не купив кольцо!       Дин широко и весело ухмыльнулся, поймал лицо смеющегося любимого ладонями и крепко поцеловал, проглатывая его смех.       — У меня есть кое-что получше, малыш.       Он с трудом втиснул пальцы в задний карман джинсов, надеясь, что со всеми этими событиями не потерял кое-что очень ценное. Нащупал и облегченно улыбнулся.       — Дай руку, — велел он удивленному Кастиэлю.       Тот подчинился, протягивая ему левую руку. Дин защелкнул на его запястье старенький браслетик и застенчиво улыбнулся.       — О… — только и смог сказать Кас, и глаза его стали просто сверхъестественно огромными и блестящими.       — Пришлось приладить застежку и пару тесемочек добавить, а то он совсем разваливался. Ничего?       — Дин, Боже…       — Помнишь, ты сказал однажды, что браслет — это символ? И я подумал, что ты снова захочешь его носить, потому что наша с тобой история продолжается, Кас. Боюсь, наша жизнь не получится легкой и беззаботной, потому что Контора еще существует. Но мы с ней справимся. Я это точно знаю. А когда справимся, пойдем в другие миры, к другим Конторам. Ты и я. Навсегда вместе.       — Навсегда вместе, — повторил Кас со слезами на глазах. — Навсегда, Дин.       Кажется, они еще что-то говорили друг другу в перерывах между поцелуями, но эти слова потонули в восторженных аплодисментах их друзей.