Did I lose?

      Ян всё-таки заплакал, а когда Сону предусмотрительно аккуратно вынул из кармана заранее взятый из дома платок и протянул его другу, то Чонвон обеми руками вцепился в протянутую, напрочь игнорируя сжатый между пальцами кусочек ткани. — Он поэтому... поэтому уехал? На лечение заграницу? — Да, — он успокаивающе стал поглаживать чужую ладонь, которая успела покрыться мелкими мурашками после его рассказа. — А потом переехал в Пусан? — Да, — Сону мог лишь соглашаться, потому что всё было чистой правдой: Хисын сильно пострадал тогда и лишь деньги и связи отца Ли смогли поставить того на ноги. У него были поломаны ноги, спина... Которую чудом удалось восстановить, поставив миллион протезов вместо поломанных костей, искали донора крови, потому что у Хисына осталось её катастрофически мало; весь был в ней, тяжело дышал, ничего не говорил, лишь улыбался закрытыми глазами и иногда тяжело вздыхал, обеими руками хватаясь за голову и громко крича от боли, которая убивала его изнутри. — Сону, ты же знаешь, что Хисыни-хён пытался... — Вскрыть вены? — Ким, казалось бы, перестал дышать, сжался телом, а потом , придя в себя, чуть живее продолжил. — Я знаю. — Он думал, что ты умер, — Чонвон смотрел прямо на Сону, ожидая объяснений подобным новостям, ведь именно благодаря Ли Сону был абсолютно здоров физически. — Так пожелал мой отец, его согласился, оба сошлись на том, что нам не стоит больше... дружить, — слова давались с трудом, потому что одни лишь воспоминания из прошлого приносили очень много боли. Им обоим было тогда трудно, Сону долго отнекивался, говоря, что с ним всё в порядке, согласился на предложение взрослых, думая лишь о благе и здоровье его близкого. Он винил себя, днём и ночью в голове прокручивал тот момент, когда Хисын падал вниз, а Сону сидел, не имея возможности помочь, потому что был слишком слаб, его застали врасплох и это была целиком его вина. — Какие вы, парни, забавные, — пускай слова и были шуточными, но Чонвон произнёс их совсем не той интонацией, какой бы обычно произносили другие. Тоскливо, все слова будто были скомканы, говорил он твёрдо, будто бы после каждого слова ставил жирную точку, не требующую после себя чего-либо иного. Чонвон также вырос благодаря Сону и Хисыну. — Один чуть ли не вскрыл вены, думая, что его возлюбленный погиб, а второй, узнав об этом, накачал себя наркотиками. А обе семьи и рукой не повели. — Что ты хочешь этим сказать? — Ким лучше спросит сейчас, чем будет корить себя до конца жизни. Ему было важно услышать мнение Чонвона. — То, что тебе пора валить отсюда. Хисын смог. И ты сможешь. Сону-хён, помни, ты сам вершишь свою судьбу, — и отряхнул коленки и заднюю сторону брюк, повесил на плечи рюкзак и отсалютовал рукой. — Ах да, если тебе интересно, то Хюнина недавно выпустили из колонии и он просил передать тебе кое-что? — Мне не интересно. — А жаль. Он просил передать, что он искренне сожалеет, — Чонвона практически не было видно. — И знаешь что? Вид у него был потрёпанный.

p a i n ♡ ╰ ☆ ╮ 🖤 ღ ☼

      Сам же он решился пойти домой только ближе к ночи, закинув массивный пиджак на одно плечо, сумку взял в руки, чуть сгребая ту в охапку и двинулся в путь. Сегодня он решил, что обойдётся без водителя, без охраны, да и вообще побудет один и даст себе остыть, обдумает сегодняшний разговор с младшим. Вот только всё время думать об одном и том же сильно утомляет. — Как же мне всё это надоело, уехать бы куда-нибудь далеко-далеко, — с досадой и разочарованием во всём и во всех он прикусил губу и в который раз за день тяжело вздохнул.       А потом подумал с чего все неприятности вновь на его и без того уставшие плечи опустились. И понял, что все беды вновь нагрянули тогда, когда он увидел того парня из чёртового отеля, где он пошёл к Сонхуну, потом в лес, потом тот неприятный разговор между ними и нынешнее время, которое, по сути, ничем не отличается от дерьма, разве что ничем не пахнет. — Я просто пойду, — сдался тот, замечая знакомую яркую вывеску и яркие огоньки на крыше. — Я просто проверю, не остался ли он здесь.       Маловероятно. Очень маловероятно, что тот сказочный персонаж не покинул эту временную обитель. Серебристые волосы того персонажи, его милое и с хаотично прекрасными по своему чертами лицо было сложно забыть. Но Сону и не хотел, он бы вновь на него полюбовался, но сейчас он идёт к нужной комнате отнюдь не за этим, ему нужны ответы. Да, ответы от совсем незнакомого человека, которого он видел от силы два раза в жизни, но, чёрт побери, Сону совсем рехнулся, раз думает, что незнакомец способен в мгновение ока решить все его проблемы, начиная с семьи, заканчивая друзьями и вообще насущим.       А ещё разговор в голове приобретает совсем не то русло, к которому изначально стремился. Он никак не может успокоиться, его сердце трепещет, жаждя новой встречи с ним. Ким больше не сопротивляется и уверенно входит, уверенной поступью ступая на дорогой ковёр, усеянный разными витками, похожими на дождь летним днём, когда на ум приходит вновь мысль, что в темноте он наконец видит свет.       Сону видит его. Он точно такой же, каким память успела запечатлить красавца. Рядом с ним никого, почти также, как и у Сону. То есть не было до сегодняшнего дня, потому что сегодня он решил, что будет вершить свою судьбу сам, будет сам принимать решения. И он решил, что тётушка Кан, матушка, братья Ким и Мин, Чонвон, Джей — вот, кто его настоящая семья, он больше не ошибётся, не пойдёт на поводу своих эгоистичных желаний забыться.       А сейчас он, уже ни в чём не сомневаясь, оказывается прямо лицом к лицу с героем своих мечт и кошмаров. Вот он, живой, во всей своей плоти, смотрит на него вопросительно, с ухмылкой, будто бы только сейчас наконец разглядел, даже вспомнил. — Ах, это ты, — протягивает довольно, смотря как-то задиристо с высоты своего роста. И правда, высокий. — Давно не виделись. — Пожалуйста, назови своё имя, — чуть ли не молит Сону сразу же. Казалось, унизиться больше и не получится. — Хорошо, — быстро соглашаются на его просьбу, увлекая за собой к открывшемуся лифту. Больше ничего не говорит, лишь ведёт, нажимает на нужную цифру, которую Сону чуть ли не нажал раньше самого хозяина номера. Он запомнил, вернее, никогда не хотел забывать. — Прости за тот раз, когда я сделал вид, что не вспомнил тебя. — Всё же «сделал вид», да? — Сону не мог удержаться от колкости и был приятно изумлён, когда услышал сзади приятный смех, наполненный нотками игривости, потом его осторожно обхватывают поперёк талии. Уткнувшись Киму в шею, парень не не перестал посмеиваться, посылая мелко колющие разряды по всему телу, вызывая дрожь у самого обладателя. — Не злись, ты же не просто так пришёл? — тот старался успокоить нервного Сону, убрал свою голову от чарующей тонкой шеи, на этот раз уткнувшись ему в спину. — Малыш, меня зовут Нишимура Рики.       Сону не обернулся. Всё так же стоял спиной, на своём месте даже тогда, когда створки лифта отворились и по всей кабинке пронеслась мелодия, оповещая о том, что они прибыли. Оба никуда не спешили. — Ты обещал, что найдёшь меня, — внезапно прервал их объятия Ким, повернувшись к Рики лицом, глаза давно были влажными, Сону, пускай даже если и хотел это скрыть, но всё же эмоции вынудили его обернуться к человеку, к которому у него было много неясного. — Почему не нашёл? Почему забыл? Почему улыбаешься сейчас, будто бы ничего не произошло?       Он не обвинял, но и не выглядел довольным сложившейся обстановкой. — У меня были важные дела. Прости, — Нишимура прикоснулся к сырой щеке парня, — Можно?       Ему медленно кивнули, уже чуть улыбаясь. Нишимура вернул улыбку её обладателю и большим пальцем руки стёр блестящую каплю. — Прозвище Ни-Ки тебе о чём-то говорит? — в ответ ему ожидаемо отрицательно помахали головой. — Ну и славно. Просто имей в виду, если к тебе когда-нибудь подойдут подозрительные типы, скажи им, что ты принадлежишь Ни-Ки. Остальное я расскажу тебе в комнате, идём.