Did I lose?

— Нишимура Рики? — медленно повторил Сону, уже будучи в номере хозяина, который ушёл за водой. — Нишимура Рики... — Да, это я, — поставил графин на стол, а два стакана рядом с ним. В тот, что был побольше, он налил немного воды и бережно вложил в чужие руки. — Но если имя кажется тебе странным или смущает, то можешь звать Ни-Ки. Я не обижусь. — Три, — пробормотал он что-то, медленно делая глотки жидкости, ощущая долгожданную влагу, которая лёгким шлейфом распространялась по телу. — Три раза ты уже назвался Ни-Ки. И ни разу ты не назвал своего настоящего имени, за исключением недавнего времени. — Потому что мне оно не нравится, — подвинул стул к кровати, на которой сидел Ким, с улыбкой продолжая. — Оно напоминает мне о плохом. Не хочу, чтобы кто-то меня так называл. — Но при этом мне ты представился именно так? — в ответ растянув тот губы в улыбке, Сону принялся что-то бурно вспоминать. — Что-то не так? — Ким просто опустил голову, никак не показывая своего лица и тихо сопел, отчего Нишимуре стало тревожно. — Ким Сону? — У тебя есть родители? — внезапно поднял голову, пронзительно смотря на притихшего Рики, который резко встал со стула, усмехнулся, завёл руки за спину и принялся ходить по комнате. — Может и есть, может и нет, — рассуждал тот легко, будто бы речь шла совершенно не о его близких. — Возможно это покажется тебе отвратительным, но я бы хотел, чтобы мой родитель сейчас гнил где-нибудь в канаве.       И остановился где-то у двери, будто бы хотел в очередной раз уйти. Сону этот жест совсем не понравился, он тут же встал и поспешил положить свою руку на плечо Рики, неспешно похлопывая по нему, обращая таким образом внимание на себя. — Слушай, — сказал он и неожиданно замолчал, кусая губы, помотал головой и неясным голосом спросил, — ты поверишь мне, если я скажу, что знаком с тем человеком? — Зависит от того, насколько красноречиво ты это преподнесёшь.       И дальше ничего. Ни слова не молвил, так и остался стоять у двери, будто бы намеревался сбежать от Кима в любую секунду. Будто бы ждал, что скажет ему Сону. Не доверял, оно и понятно. — Юдай, если я не ошибаюсь. По прозвищу Кей. Есть два сына: Рики и Таки.       Предвидеть обычный кивок он не мог, а уж тем более то, что Рики спокойно развернётся к нему, прижав уже его к дереву, смотря своими равнодушными глазами: — А почему про мать ничего не рассказал? Всё ещё считает, что это его не касалось?! — и начинает трясти и побледневшего парня за плечи, роняя слёзы на паркет, бьёт кулаками прямо рядом с лицом, запугивает своим взглядом и действиями. — Пожалуйста, успокойся! — кричит Сону, руками толкая Ни-Ки в грудь, голову поднимает к потолку и начинает судорожно вспоминать все его уроки по успокоению дыхания, иначе его болезнь вновь даст о себе знать. — Да что ты вообще обо мне знаешь? — теперь на крик срывается уже японец, вразброс мешая оба языка, но Сону всё отчётливо понимает, хотя сейчас бы предпочёл не знать даже корейский, свой родной язык. — Мой отец послал тебя! Он... Этот урод заплатил тебе и ты следил за мной! Ублюдок! Передай этому подонку, что я никогда не прощу его и Таки никогда! Таки никогда не простит!       Тяжело пинает дверь ногой и, взяв Сону прямо за шкирку его рубашки, выкидывает его прочь, красными глазами всё ещё сверля чужие. Дыхание у двоих неровное, только Ни-Ки ещё и дышит через рот, изредка дёргаясь всем телом, сжимая кулаки. — Пошёл вон отсюда, Ким Сону, — чуть ли ядом плюётся, пока имя произносит, — и искать меня не надо. — Твоей отец сожалеет! — глупо, очень глупо! Он должен был отрицать, он не должен был вспоминать то грустное лицо отца, так жалеющее о своих поступках, он должен был стереть из памяти тот взгляд! Послать свою совесть! Он бы не видел сейчас этой усмешки, Рики бы не пнул его в живот, не тянул бы его за волосы к лифту, не прижимал бы его голову к холодному железу, набирая кнопку первого этажа. — А мне плевать, — одну руку Сону больно держит в захвате, всё ещё впечатав его в металлическую стену, дышит прямо в затылок, — ещё раз увижу тебя... Если ты только попытаешься мозги своей «влюблённостью» пудрить, я тебя так отделаю.       Теперь наклоняется к чужому уху, внезапно гладит Сону внизу. Усмехается, видя, как тот стал сильнее сжимать руки и насколько шумным стало дыхание, насколько тот испугался всего лишь от одного его действия. — Ты очень хорош в физическом плане, это я признаю, — сжимает, желая вонзить всё, что можно в эту мягкую округлость. — А тебе же так везло поначалу: пришёл именно тогда, когда я хотел менять отель, поцеловал именно тогда, когда я хотел было вновь убивать, так ещё и умудрился светить своим хорошеньким личиком буквально везде, где бы мы не встречались, так отлично играя из себя незнающего меня человека. Малыш, твоя игра была великолепна. Но ты прокололся, когда завёл разговор о моей семье.       Слышится звук, оповещающий их о прибытии на нужный этаж, Нишимура тут же отталкивает от себя притихшего и обескураженного Кима, говорит на последок: — Впредь, когда будешь мужиков соблазнять, глаза подведи и лишних вопросов не задавай. Запомни, в будущем пригодится. Юдай так просто людей не отпускает.