Хулиганка

      Кирилл испоганил мне день. Хотя, казалось бы, куда уж больше, да? Но он справился. — А он всегда был таким абьюзивным? — спрашивает Женя, сидя рядом со мной на трибунах. — Да нет. Я, честно говоря, вообще перестала его узнавать. Он всегда был таким милым со мной, — я вздыхаю. — Но после вчерашнего, после его сцен ревности… — Скажи… А был ли повод? — осторожно спросила розоволосая, заглядывая в мои глаза. — Что ты имеешь ввиду? — мои брови взметнулись вверх. — Ну, у вас с Филом что-то…? — Да нет, конечно! Он меня проводил, а тут Кирилл на порог. Короче, не важно. Важно то, что он меня прилюдно оскорбил, ещё и сюда явился. После такого я точно сегодня вечером пойду с ним разбираться. Если до его выходки я сомневалась, стоит ли… — Я тебе сочувствую, — искренне сказала Женя, приобнимая меня. — Иногда, глядя на такой вот исход, я радуюсь, что у меня нет отношений и я не влюблена. — Спасибо, — я обнимаю её в ответ, — я сильная, справлюсь. Женя улыбается. И тут в поле зрения возникает Дрочер. — О, ещё одни лесбухи? — он кивает в нашу сторону, улыбаясь по-дурацки. — Ты чё, совсем уже передрочил на свои видосики? — возмутилась Женя. — Или может ты Женьку ревнуешь, а? — я смеюсь. — Ага, размечтались. Её ревновать только плита к холодильнику может, — Гена захихикал, и тут Женя поднялась и побежала за ним, на ходу снимая кофту и размахивая ею в воздухе впоследствии. — Иди сюда! Заколебал! — кричит девушка, и мне становится смешно с этой картины. Нет, ну правда, я вижу, что Геннадий её провоцирует. — Они созданы походу друг для друга, — слышу я сбоку. Повернувшись, вижу как всегда улыбающегося Макса. Он садится рядом. — Ага, только до сознательного эта информация ещё у них не дошла, — я киваю, улыбаясь.       Макс смеётся. У него очень красивый голос и приятный смех. И вообще этот парень весьма симпатичный. Не знаю, почему свет клином сошёлся на Белове… — О чём задумалась? — вырывает меня голос из мыслей. — А? Да так… — я отмахиваюсь, мол, ничего интересного. — Ты всё ещё переживаешь из-за того, что произошло? — внезапно спрашивает Макс. — Я? Переживаю? Я хочу его убить, — отвечаю я, сжимая кулаки. — Ну, это уже статья. Не стоит, — его зелёные глаза искрятся добротой, и я чуть не забываю, о чём мы вообще говорим, засмотревшись в них. А впрочем, лучше бы забыла. — А ты волнуешься? — спрашиваю, чтобы как-то поддержать разговор, улыбаясь и склонив голову. — Ну, может и да, — отвечает мне парень. Я молча улыбаюсь, опустив взгляд. — Ну ладно, мне пора идти. Нужно ещё переодеться. Давай, до завтра, — Макс подымается, а затем неожиданно взъерошивает мои волосы на макушке, — и не плачь из-за этого кретина. — Ладно, — я смеюсь. Парень, развернувшись, медленно уходит в сторону здания, а я сижу, поправляя волосы рукой, и глупо улыбаюсь.       Прекратив залипать на свои мысли, я таки собралась тоже переодеться. Наши одноклассники уже почти все разошлись. Выходя из раздевалки, я услышала из коридора голоса. — Наконец-то Ленка согласилась, — это Фил. — Поздравляю, братан. Таки сработала эта твоя тактика с ревностью? — а это Платон. — Не поверишь, да. Я хорошо знаю девчонок. Было несложно сделать вид, что я проявляю внимание к новенькой. И вот, уже Лена попалась, — Белов смеётся.       Я замираю у стены. Сердце как будто протыкает иглой на мгновение, а в душе созревает что-то похожее на обиду. Да, мне стало обидно слышать такое. То есть, всё это было только на зло Фокиной? Он спланировал эту «случайную» встречу, поход в кино, и даже пропал с утра, чтобы я его поискала? Вот же… Да что ж такое?! Голоса стали громче, приближаясь из-за поворота, и я нырнула обратно в женскую раздевалку, захлопнув дверь. На глаза снова чуть не навернулись слёзы, но я сдержалась. Не время. Нужно пожалеть свои нервы, ведь впереди разговор начистоту. Возможно сегодня я поставлю точку в отношениях с парнем, в которого я сильно влюблена. С которым у меня всё случилось впервые. А я стою здесь и переживаю из-за мало знакомого утырка альфача? Да боже.       Я решительно выхожу и, воткнув наушники в уши, направляюсь на улицу. Оказавшись дома, я вздыхаю с облегчением. Идеальная тишина. Значит, никого. Приняв душ, я переодеваюсь в клетчатую юбку и черную майку и иду на кухню, чтобы поесть хоть что-нибудь за день. Врубив музыку на телефоне, я готовлю яичницу с колбасой на скорую руку, и сажусь есть. Почти что ужинать. В комнате выпиваю стопку припрятанного коньяка для храбрости, и навожу марафет. Я точно знаю, где искать Кирилла. Поэтому не звоню никому, и, прихватив рюкзак, выхожу из квартиры, где мне посчастливилось провести хотя бы пару часов в одиночестве. Увидев тачку парня, я удовлетворённо усмехаюсь. Мне открывает дверь укуренный гитарист нашей группы. Обнявшись с ним, я вхожу, и тут же едва сама не получаю дозу марихуаны из-за витающего в воздухе запаха. Похоже, курили через сухой. — Будешь что-нибудь? — спрашивает мой коллега по группе, чуть пошатываясь. — Нет, спасибо. Я пришла к Кириллу. Мне нужно срочно с ним поговорить. — А Кирилл занят, — отвечает гитарист, как-то странно улыбаясь. — Чем это? Он наверху? — спрашиваю я, направляясь к лестнице.       Не услышав внятного ответа, я молча поднимаюсь на второй этаж, и тут же слышу отчётливые женские стоны. Подбегая к двери, я резко распахиваю её и вижу Алёну, скачущую сверху на Кирилле. — Твою мать, какого хера здесь происходит?! — кричу я в ярости, ударив рукой в стену. Я ожидала увидеть, что он напивается с горя, потому что думала, что он тоже любит меня, но как же я ошиблась. Боже, какая я дура… — А ты не видишь? — моя подруга смеётся, слезая с члена моего парня. Я выбегаю из спальни и чуть ли не срываюсь с пролёта. — Гребанный придурок! Тварь! — кричу я, чувствуя, как мои глаза мокнут от слёз. — Погоди, так ты не знала? — спрашивает меня наш гитарист, сидящий внизу на полу. — О чём? — зло выплевываю я, остановившись в центре гостиной. — Мне Кирюха сказал, что тебя бросил. Алена давно запала на него, кстати. Была рада. Светилась вся. — Подожди, ты знал? — я не поверила своим ушам. И это мои единственные друзья? — Да все знали. Просто не хотели лезть в вашу Санта-Барбару, — парень отмахнулся. — А ты что думала, что я буду по тебе убиваться? — раздалось с лестницы. Обернувшись, вижу довольного Кирилла, а за ним Алёну. Я едва сдерживаюсь, чтобы не вцепиться в её зелёные патлы. — Как минимум, — отвечаю я, злобно усмехаясь. — Ты всегда стояла на пути у нас, — тут включилась моя «лучшая» подруга. У меня едва не отвисла челюсть. — Что ты сказала? — Я давно люблю Кирилла. У нас пару раз было под мефедроном. Ну, чего молчишь, было? — девушка обратилась к Кириллу. — Было, — отвечает он, и моё сердце едва не останавливается прямо здесь. — Но он говорил, что это не любовь, а кайф. А с тобой любовь? — она рассмеялась. — К счастью, появился у тебя новый бойфренд, и ты сама показала своё истинное нутро. Я давно говорила ему, что ты его недостойна. — Ах ты сука, — я хватаю вазу и швыряю прямо в Алёну. Она визжит, и фарфоровый сосуд разбивается в дребезги, разлетаясь по лестничному пролёту. — Да пошли вы все, пидарасы, — жёстко и холодно говорю я, а затем, развернувшись, выхожу на улицу. Сначала я иду медленно, но затем ускоряю шаг, и в конце концов, когда меня уже не видно из окон, бегу подальше оттуда.       Я падаю на лавочку в сквере и хватаюсь за голову. Слёзы начинают обжигать кожу, и я закрываю лицо. Боже, за что мне столько дерьма? Почему ещё и он? Тот, на кого я надеялась. Тот, кого я благодарила за поддержку. Кого я любила… Почему? Ясно же, что он искал повод, чтобы со мной расстаться наконец… Ради неё? Кому я вообще нужна в этом мире? Я же совсем никому, получается, не нужна. «Ты его недостойна» — звучит женский голос в моей голове. — Папочка, я так хочу к тебе, — всхлипывая, шепчу я, обращая взгляд на небо.       На улице начало темнеть. Поднялся ветер, но меня больше трясло от рыданий, чем от холода. Моя кожа покрылась противными мурашками, а волосы прилипли к мокрому лицу. Я поднялась с лавочки и медленно зашагала вперёд, но тут мне в голову пришла идея. К счастью, у меня сохранился номер Платона. Остановившись, я начинаю печатать. «Хей. Помнишь, ты днём обещал, что если он меня обидит, то поможешь наказать?» — написала я сходу в телегу. «В чём дело?» — приходит через пару минут. Я вкратце поясняю ему ситуацию. «Понял. В одиннадцать встретимся в сквере» — читаю я, улыбаясь.       Пол дела уже сделано. Честно говоря, я не ожидала, что он он согласится, ведь мы так мало знакомы, но больше мне обратиться не к кому. Отчим на шабашке походу, а мать на работе в ночь. Прекрасно! Хоть что-то хорошо. Я пришла к себе в комнату и включила музыку. Достала заначку в виде бутылки коньяка и начала пить с горла. Как же я ненавижу его. Всех ненавижу. Почему парни такие мудаки? Почему девушки такие суки? Пустая бутылка, из которой я допила до этого, летит в стену, мгновенно рассыпаясь на осколки с громким шумом. Вот так же сегодня разбилось моё сердце. Я горько усмехнулась. Смотрю на часы. Я уже изрядно выпившая, и мне пора выходить. Я надеваю цепь на пояс юбки, накидываю кожанку и обуваю мартинсы, после чего выбегаю из квартиры и скачу по ступенькам в предвкушении мести.       В наушниках играет мой любимый в последнее время трек — Badflower — Die, а в крови закипает адреналин. Я очень зла.       Наконец дохожу до сквера, где я рыдала на лавке. Сейчас же меня уже прёт на смех. Это похоже на истерику, и мне кажется, что я начинаю ехать крышей, но мне не привыкать к таким чудесным ощущениям. Я стою и жду, пиная камни, но никого нет. Уже начало двенадцатого ночи, и я думала, что никто так и не придет, пока не увидела целых три силуэта, идущих из темноты на свет от фонаря. Так, похоже, просто какая-то компания. Не пристанут же они к пьяной девушке? Или рискнут получить перцовкой в хлебальники? Посмотрим. На моё удивление, это оказываются вовсе не незнакомцы. Я с удивлением смотрю на Платона с бейсбольной битой в руках, и на Макса с Никитой. Никита перебинтовал руки, явно готовясь драться. — Ну что, где там твой Отелло недоделанный? — спрашивает рыжий, и я полностью охреневаю с происходящего. — Пойдёмте, — говорю, усмехаясь. — Рада вас видеть. Макс смеётся. — Я подтянул пацанов на всякий, — говорит мне Платон, поравнявшись со мной. — Спасибо. — Будем с ними драться? — спрашивает меня парень, и я вижу его довольную улыбку, похожую на оскал. Мне становится не по себе. — У меня есть идея получше, — отвечаю я. — Дай биту.       Мы подходим к тачке моего бывшего. Я размахиваюсь и с силой бью по лобовому стеклу, которое тут же даёт трещину. Я запрыгиваю на капот и начинаю гасить по крыше, громко смеясь под вой сигнализации. Макс снимает это на видео. — А он в суд не подаст? — кричит мне Платон. — За угнанную тачку? — кричу я в ответ, отвлекшись на секунду. Я слышу, как сигнализация утихает. Объявился хозяин. Я продолжаю гасить по машине, а Кирилл подбегает, разъяренный как бык. — Что ты, сука, устроила здесь? — мне хватают за волосы и я вскрикиваю. Едва не выдирая мне клок волос, бывший стаскивает меня с капота. Я хочу размахнуться, чтобы приложить его, но тут включается Никита и бьёт его по лицу с кулака. — Отошел от нее, — парень сплевывает на землю. — А то что? — Кирилл усмехнулся, стоя напротив парней в уверенной позе. Я вижу, как сзади подходят мои бывшие друзья: два гитариста. Я не успеваю ничего сказать: они заваливают Макса и Платона на землю и начинают наносить удары ногами. Никита бьёт Кирилла, который пытается увернуться, Макс ногой отталкивает оппонента, а Платон с вертухи вырубает обкуренного в хлам Лёху. Тот катится к забору. Я стою с битой в руках и наблюдаю за дракой. И тут выходит эта овца. — Привела всех своих ебарей? А чего в крысу? — Алёна смеётся. — Видишь этот капот? — я указываю ей на смятый перед тачки и треснутое лобовое. — Вот такое сейчас будет с твоей рожей, если ты не заткнешься. — Рискни, — доносится в ответ насмешливо. Я вижу, что она боится, по её глазам. — Руки о тебя марать не охота. Забирай своего Кирилла и катись. И не дай бог появишься в моей жизни, — предупредила я, отвернувшись.       Перед тем, как отозвать своих одноклассников от лежащих на земле моих бывших друзей и парня, харкающего кровью, я проколола колёса на последок, так сказать, и с силой пнула покрышку. Мы двинулись в темноту, оставляя позади огромную часть моей прошлой жизни. И я не знаю, как теперь жить новую. Совершенно не знаю. — Нормально, пацаны? — спросил Платон, осматривая друзей на свету. — Да всё пучком, — отвечает Никита. Я вижу, что на утро у него будет синяк под глазом. — Хорошо, костяшки перемотал. — Я тоже в норме, — ответил Макс с синеющей скулой, — но руки таки сбил чуток. — Слушайте, ребята… Спасибо вам. Я не ожидала, что вы впряжетесь за меня. Правда, — я посмотрела на каждого по очереди. — Во-первых, мы любим бить рожи, — отвечает сияющий Платон. — А во-вторых, не за просто так, — он усмехнулся. — Если я куплю на всех бухло, пойдёт? — спрашиваю я, и тут же смеюсь, встретив радостные возгласы толпы.       Мы идём к ближайшему маркету и там я плачу за несколько бутылок водки, коньяка, и какого-то напитка. Мы идём в парк и занимаем лавку в темноте. Парни включают фонарики на мобилах, а я включаю музыку. Из динамика звучит Пошлая Молли. Я беру бутылку водки в руку и начинаю танцевать, отхлебывая из горла. Я очень рад, что ты раздеваешься, потому что — Потому, что ты одеваешься в хуй пойми, — неожиданно подпевает Никита. — Что, — говорим мы вместе. — Слушай, Насть, — внезапно шепчет он, наклонившись к моему уху. Я вижу, что Макс с Платоном что-то оживлённо обсуждают, не обращая на нас внимания, и переключаю внимание обратно на рыжего. — А? — Ты это, прости меня. Ну, за первый день. Я просто увидел, что ты такая вся красивая, но я не умею подкатывать к девчонкам, как Фил. Ну, ты понимаешь, да? Я видел, что он такой весь уверенный, наглый, вот и… Попутал, короче. Виноват. Я посмотрела на его поджатые губы и печальные глаза, и меня позабавила эта печальная мина, поэтому я, обняв его за шею одной рукой, сказала: — Забей. — Ты типа больше не злишься? — спросил Никита с надеждой. — Типа нет, — я хихикаю, отстранившись, и уже разбавляя водку напитком, — но мой тебе совет, не веди себя так с девушками. Ты похож на придурка, когда так себя ставишь. Честно. — Блин… Спасибо. Я попытаюсь как-то по-другому, — ответил мне рыжий. Я похлопала его по плечу, а затем цокнулась, чуть не промазав, стаканчиком с одноклассниками, и выпила.       Макс как-то осмелел и включил нам свой трек, записанный на днях. Он, оказывается, пишет рэп и хочет стать звездой хип-хопа. Хоть я и не слушаю рэп, но мне понравились его песенки. Очень такие душевные. О чём я и сказала парню, который прямо сиял. Синие в хлам, мы дружно обнялись. Я ощутила прилив благодарности за то, что мало знакомые люди меня не оставили одну в такой ситуации. Ирония жизни: часто ближе не тот, кто родной, а тот, кто почти незнаком. — Так, а что, твой бывший тачки угоняет? — спросил неожиданно Платон, пока подкуривал мне косяк. — Да. И я тоже с ним была в доле. Поэтому он не пойдет в ментовку. Я тоже знаю многое. — О, так ты та ещё хулиганка? — ушастый рассмеялся. — Ты даже не представляешь, — я выпустила дым ему в лицо. Смеясь, Платон покачал головой, выражая шутливый укор.       Мы просидели часов до четырех утра. Изрядно готовые, кое-как двинулись в путь, не забыв убрать за собой. На небе уже начинает показываться рассвет, когда мы доходим до моего дома. Я обнимаю всех по очереди на прощание, едва держась на ногах, и ковыляю к подъезду.       Я уже давно овладела искусством появляться бесшумно в подобном состоянии, как сейчас, поэтому проникла в свою комнату под храп отчима из их спальни, и кое-как сняв одежду, рухнула в постель и прикрыла глаза. Телефон тихо пиликнул: сработал вай фай. Я разблокировала экран и увидела сообщение в инсте от самого Белова. «Как-то банально решила отомстить» — гласило оно. Я поднесла телефон к губам и зажала кнопку голосового: — А не твоё дело вообще. Хватит уже следить за моей жизнью. Лена уже повелась, — говорю я голосом сучки, а затем блокирую экран и откидываю телефон в сторону к стене. Мои веки слипаются, а голова тяжелеет. Я тут же проваливаюсь в сон.