Хулиганка

— Сука малолетняя! — мой отчим уже стал подниматься на ноги, когда я побежала быстро собирать самое необходимое. Не факт, что я не вернусь сюда, потому что у меня нет своего жилья и у Белова я долго оставаться не смогу. А впрочем с чего я решила, что он вообще меня поведет к себе, а не пристроит куда-то, где вписываются все, кому не лень, даже торчки. Я там точно подохну от передоза, как Сид Вишес.       Наспех, дрожащими руками, я собрала какие-то вещи, не забыв захватить заначки с травкой и любимые сильные успокоительные, и выскочила из комнаты.       Парни уже ушли, оставив со мной только Фила, который, оказывается, стоял всё это время в проходе, преграждая путь моему правильному «новому папочке». Я заметила, что парни все же поколотили его знатно. Интересно, они впряглись за меня или только ради дружбы с Филом и благодаря его очевидному авторитету? А Генка Дрочер чего вообще пришел? Ладно Платонов. — Дрянь малолетняя, шлюха, — выплюнул со всей злостью Витюша, который обычно при матери корчит ангела во плоти, чтобы создать контраст для нее с ее бывшим мужем, бедным художником и безнадежным пьяницей, а то небось передумает, да выставит за порог, и терпеть не будет лишний раз, когда он в творческом поиске себя, пока она пашет в ночные и дневные продавщицей и грузчицей иногда тоже. — Уже привела сюда всех, кто по кругу пускают днями напролет! — Слышишь, ты, — всё ещё злой Фил стал направляться в сторону отчима, — по-хорошему, пока ещё ходить можешь и разговаривать, заткнись и иди к себе, — я поняла по его голосу, что парень старается изо всех сил сдержать желание убить Витюшу. — А то что, щенок? Думаешь, я не знаю, что вам всем там грозит колония за любой проступок? — отчим ухмыльнулся, набравшись храбрости. — Давай так, парень: Настя остаётся дома, а ты сейчас по-тихому свалишь. И я забуду за эту драку. Скажем, обычный мужской разговор, — Витя пожал плечами. — До мужчины тебе ещё далеко, — Белов скривил губы в презрительной усмешке.       И тут, откуда только взялись силы, но отчим поднялся на ноги и попытался ударить Фила, видимо разъяренный из-за последней фразы, но Белов довольно быстро среагировал и уклонился, после чего дал с ноги под дых Витюше. Я встала в дверях, боясь пошевелиться. Руки задрожали от страха и от нехорошего предчувствия. Вдруг соседи услышали возню и вызвали ментов? Они не раз слышали наши перебранки или как мать орет на меня, обзывая меня последними словами. А драка — это в сто раз громче. — Фил, не трогай его, — сказала я примерно таким же тоном, как моя мать вчера приказала остановиться, когда Витя бил меня ремнем не без явного удовлетворения. Мужчина тут же метнул на меня взгляд, полный презрения. — Не то, чтобы мне было его жаль, — тут же добавила я, глядя на отчима, как на отребье, — просто могут приехать менты или ты слишком сильно его отделаешь. Остановись, пожалуйста, — попросила я чуть тише, не отводя взгляда от почерневших от злости карих глаз. Ещё на какое-то мгновение Фил задумался, после чего сказал тихое: «пойдем». Витюша уже даже не бросался в бой, так как понял, что проиграет и будет только хуже, но он явно очень зол и разодрал бы меня на лоскутки, попадись я ему в одиночку. — Жаль мать тебя пожалела, и вообще что не сделала аборт, — выплюнул вслед отчим, едва я собралась выйти в подъезд вслед за одногруппником, подхватившим мои вещи. — У тебя все равно нет никакого будущего. Колония или смерть от передоза. Ты не несёшь никакой пользы, — мужчина выплевает каждое слово, как яд, и мне правда обжигает что-то внутри. Потому что он прав. Он задел мою травму, попал в яблочко. Если я не остановлюсь, я действительно закончу плохо. Но он не имеет права судить. Мои глаза защипало от поступивших слезинок. Ничего не сказав, я захлопнула дверь и быстро побежала вниз по ступенькам.       Только на свежем воздухе мне стало полегче. Бабушки на лавочке молча проводили нас с Беловым взглядами, но мне плевать на их мнения. У меня на нервах стали подгибаться ноги и я едва не упала навзничь, до такой степени мне стало плохо. Однако я продолжила идти, прочь от этого проклятого дома, от этого двора, от всех этих людей, что презирали всю мою жизнь меня и моего отца. Это чувство разочарования придало мне сил вместо того, чтобы уничтожить меня. Сколько раз я пыталась свести счёты с жизнью, но почему я так уверена, что для меня всё кончено? Может все только начинается? — Настя, — до меня, кажется, только дошло сквозь поток размышлений, что меня зовут. — А? — я повернулась к Филу, всю дорогу идущему рядом со мной. — Ты как? Нормально? — я не могу не заметить искреннюю обеспокоенность в его голосе, и это снова трогает невидимые струны моей израненной души. В последнее время Белов действует на меня как панацея. Рядом с ним лишь я выстояла сегодня. Каким бы сильным ни был человек, но всем нужна поддержка в нужный момент. Опора в самом себе — это очень важно, но в одиночку с тяготами жизни никак не справиться. — Нормально, спасибо, — я попыталась улыбнуться, но вышло как-то вымученно и криво. — Не буду кривить душой, я бы правда сейчас напилась от души. По привычке, — я невесело усмехнулась. — Мне тяжело смотреть на то, как ты разрушаешь себя, — серьезно сказал Фил, не отводя от меня взгляда. — Не спрашивай почему, я пока до конца и сам не знаю. Но знаю, что могу и должен тебе помочь. — Как самоуверенно, — сказала я, но без сарказма в голосе. — Ладно, если серьезно, то спасибо тебе. Я не ожидала, что за меня кто-то заступится вообще. — А как же твой бывший парень? — поинтересовался Белов, и тут меня осенило. Осознание ударило, словно гром среди ясного неба: а ведь действительно. Ни разу, ни один чертов раз Кирилл не пытался меня защитить. Он даже особо не спрашивал меня что случилось, когда я захлебывалась слезами на его кухне или в его машине. Он только успокаивал меня веществами или наливал алкоголь, и зачастую всё кончалось сексом. Почему раньше я не придавала этому значения? Я воспринимала это как поддержку… Я воспринимала его как любящего парня, а тех друзей, как настоящих. Только вот единственной поддержкой для меня было всё, что меняет состояние сознания. Я забывалась в этом дерьме, чтобы не думать о реальности, и думала, что это меня спасет. — Я не хочу говорить об этом, прости. Этого человека для меня больше нет, — отрезала я, вытирая слезинки тыльной стороной ладони. — Как скажешь. Мы пришли, кстати, — ответил брюнет, и только тут я заметила, что мы уже дошли до остановки.       В маршрутке оказалось прилично народу, но Белов нашел мне свободное место, а сам встал напротив меня. Пока он смотрел в окно, я смотрела на него и задумалась: что не так в нем для Лены? Неужели ее интересуют только деньги? Но можно иметь кучу бабок, а дома избивать жену и детей, или быть отбитым сынком мажоров и творить все, что угодно. Неужели материальные ценности важнее человечности для нее? Внезапно Фил посмотрел на меня, а я не отвела взгляд, как сделала бы раньше. Я лишь улыбнулась ему краешком губ, на что он подмигнул мне. Женщина, сидящая рядом, улыбнулась, наблюдая за нами, а мне стало будто легче. — И что, куда мы теперь? Есть идеи, куда заселить меня? — спросила я, едва мы покинули автобус. — Ко мне. Пока так, потом что-нибудь придумаю, — ответил Белов. — А родители? У тебя ведь не всё ладно и так сейчас… — задумчиво спросила я, вспоминая, что вернулся его отец. — Вот как раз ты мне здесь сможешь помочь. Не сойти с ума, — Фил усмехнулся. — А если меня выставят за дверь? — Пусть только попробуют, — твердо сказал брюнет. — Кстати, ты действительно переживала за меня? Что меня менты заберут? — спросил он внезапно. — Ну а зачем руки марать сильно о такого долбаеба? Только будущее себе портить, — я пожала плечами. Конечно же, я переживала, и сказала далеко не всё, но я не хочу спешить, так как для себя до конца не разобралась ещё. — Кто бы говорил про порчу будущего, — отозвался Фил, явно намекая на то, чем занимаюсь я по жизни. — А вообще не одной тебе все равно на себя. Я вот тоже никому не нужен нафиг. Всегда на последнем месте, и что бы ни сделал, буду плохим сыном, и вообще я по жизни для всех мудак. — Белов вдруг остановился. — Скажи, Настя, я мудак? — Каждый из нас для кого-то мудак, — ответила я то, что правда думаю. — Ты просто стараешься всегда быть хорошим, но многим это попросту не нужно. Они сами знают как жить эту жизнь, и только тебе кажется, что они делают это неправильно. Не всем нужно спасение, даже если ты думаешь, что ты герой. Поэтому в итоге ты вот такой мудак, — выложила я как на духу, сама не ожидая от себя таких умозаключений. Раньше я не была способна так это. Неужели относительная трезвость даёт свои плоды? Ведь я в разы меньше что-то стала употреблять с приходом в центр. Именно с него жизнь круто стала поворачиваться. — Я не могу сказать, что ты неправа, — ответил мне Фил в задумчивости. — Каждый раз меня посылает кто-то, а ведь я хочу как лучше. Если бы ты знала, как сильно я себя виню до сих пор за то, что ты попала к Карычу из-за моего проеба. Ты не представляешь что я ощутил, когда услышал, где ты. И что, пока мы ехали. А когда ты сказала, что тебя они считай изнасиловали… Моя крыша чуть не улетела нахуй. Хорошо, что приехали чеченцы, друзья нашего Ковалёва, и разнесли там всё и всех, иначе я бы в ярости голыми руками бросился, пусть бы и погиб там же. Меня уже ничто не сдерживает. — А как же Лена? — я знаю, что мы встали среди улицы, но не могу отложить этот разговор, пока есть момент. — Я думала, у тебя к ней что-то есть. — Что-то есть… Точнее, было. Я не хочу это скрывать. Я бегал за ней очень долго, но знаешь, она вечно играет в свои игры. Типа горячо-холодно. Она вроде бы подпускает к себе, а вроде бы внезапно увеличивает дистанцию, когда создаётся иллюзия, что это всё взаимно. И я не мог прекратить думать о ней. И о том, что я делаю не так. Когда она зажималась с какими-то штрихами возле тачек, я сходил с ума. Платон говорит, что я не подхожу ей, потому что ей нужен богатый Кен, ведь она Барби. Я понял это и водил ее в разные места, тратил деньги, большую часть даже того, что мог заработать. Каждый раз, когда она сняла подходила и сокращала эту чёртову дистанцию, я забывал о том, что она творила, и прощал ее. Ради этой иллюзии счастья во взаимности. Я готов был сделать всё для нее, — высказался Фил, тяжко выдыхая. — А теперь, когда ты переключился на меня, попадает и мне, потому что она боится, что ты больше не будешь игрушкой в ее руках, — поняла я, что и произнесла вслух. — Теперь я поняла почему она так на меня бросается. Я кстати всё слышала тогда. Ну, что ты пытался за счёт меня вызвать ревность… — наконец-то я сказала это. Гора будто рухнула с плеч. Ещё одна, и дышится гораздо свободнее. Людей стало все меньше, а шум вокруг стал утихать. Скоро стемнеет, но мне теперь некуда спешить. — Пойдем присядем, — кивнул мне Фил на лавочку, стоящую в начале небольшого сквера. Едва мы присели, Белов вытащил из пачки сигарету и неспеша закурил. Я не стала просить, так как устала от всего дерьма, что я вкидываю в себя, и принялась ждать, что он скажет. И к счастью он стал говорить. — Да, это так. Я не буду врать тебе, изначально я хотел вызвать ревность. Просто Яна ее подруга, Женя… Ну ты понимаешь, не вариант, а ты — новенькая. Поэтому я пытался и вроде как думал, что она ведётся, но дураком оказался я, снова втянутый в ее игру. Так бывает, когда думаешь, что умный ты, пока имеют тебя, — он затянулся сигаретой, глядя куда-то вдаль перед собой, а я положила локти на свои колени и подперла руками голову. — То есть, она раз за разом тебе использует? Даже сейчас? Когда боится, что ты сорвешься с крючка? — Она уже стала понимать, что я сорвался. Я устал играть в эти игры, и хочу определенности. Но больше не с ней, — четко и уверенно сказал Фил, повернувшись ко мне.       Заметив его взгляд, я ощутила усиленное сердцебиение. В эту секунду, мне кажется, я всё поняла, но не в силах была пошевелиться, пока Белов, выбросив окурок, сам не сократил дистанцию и не потянулся ко мне. Ощутив запах ментола от сигарет в сантиметре от моего пылающего лица, я почти неосознанно подалась навстречу и приоткрыла губы. Фил целовал довольно умело, начиная с лёгкого касания к нижней губе и плавно переходя к проникновению языка в мой рот. Продвинувшись ещё ближе, я медленно стала отвечать на поцелуй, прикрыв веки и обнимая парня за шею. Я впервые за долгое время целуюсь трезвой, полностью чувствуя как это есть, и стараясь не думать о том, что между нами ничего пока нет и возможно не будет, а просто это сейчас это необходимо нам обоим. От того, как Фил слегка прикусывал мою нижнюю губу, а потом ласкал мой язык, в низу живота что-то будто зашевелилось, а голова слегка закружилась. Не знаю сколько мы провели времени вот так, но закончили лишь когда нам обоим уже стало не хватать воздуха. Без всяких слов я обняла его и ощутила, как парень прижался ко мне всем телом и положил голову на мое плечо. Надо же, мне казалось, что он типичный самоуверенный альфач, которому на всё плевать и ему отдастся любая, из-за чего его вовсе не интересуют отношения, но как же я ошибалась. Он такой покинутый всеми, как я, несмотря на то, что вокруг много людей. И тоже может загреметь в тюрьму из-за своих подработок, или вообще умереть от рук торчков или бандитов. Если только кто-то не появится в его жизнь, кто сможет помочь остановиться. — Что делать? — внезапно спросил Фил, вздыхая в моё плечо. — Я сама не знаю что делать, — отвечаю честно. — Я ушла из дома и понятия не имею что дальше. Разве что если возьмут куда-то на работу. — Аренду платить собралась? — спрашивает, смеясь. — Ага, сколько за квадратный метр? — отвечаю шутя. — Хмм, десять поцелуев подойдёт? — Белов поднял голову и снова посмотрел на меня. — Можно авансом, — говорю я, на этот раз перехватывая инициативу в поцелуе.       Над нами сгустились сумерки и уже начало темнеть. Увлекшись друг другом, мы забыли обо всем на свете, и это точно было нужно. Почти в десять часов мы двинулись в сторону дома Фила. — Чувствуй себя как дома, — сказал мне парень, едва я вошла в прихожую. Фил тут же пошел к себе, чтобы отнесли мои вещи. Не успела я разуться, как из комнаты справа вышла мама Белова, счастливая и слегка растрёпанная. — Привет, Настя, — женщина улыбнулась мне. — Здравствуйте. А мы тут гуляли, — выдала я, волнуясь. — Понятно. Ну что ж, уже поздно, к тому же ты ночевала уже у нас, поэтому оставайся, — тепло и радушно сказала мама Фила.       За ней тут же показался и отец, тоже довольно счастливый. Кажется, мы оба с Беловым младшим поняли, что происходило только что между его родителями. Мы с Филом переглянулись и я заметила, что у него снова пропало настроение. Оно и понятно. Отец, который бросил семью, считай чужой мужчина уже. Которому плевать было, как росли его дети. А теперь явился на все готовое, да и мать даже не попыталась в наказание его помучить. Хотя бы подумать… Я правда сочувствую парню. Существуют ли вообще счастливые семьи? Или это картинка для какой-нибудь рекламы сока? — Привет, невестка, — подшутил мужчина, улыбаясь. — Как свидание прошло? — Чудесно, — ответила я, нервно улыбаясь. — Мы идем отдыхать, — отрезал Фил, хватая меня за руку. — Может хоть поужинаете? Или чаю попьете? — спросила Виктория Алексеевна. — Да нет, спасибо, — смущённо отвечаю, однако женщина настаивает на своем, повторяя просьбу, чтобы хотя бы я с ней выпила чаю, и я думаю, что лучше согласиться, так как мне возможно правда придется здесь какое-то время жить. Портить отношения на корню — не лучшая идея. — Фил, ты иди, я скоро приду, — говорю я парню. — Мы побеседуем по-девичьи, — хихикнула его мама. — Ладно, как скажете, — ответил Белов и, развернувшись, пошел в свою комнату. Его отец тоже не стал портить нам идиллию и пошел играть в компьютер к младшему брату Фила. Как выяснилось, он купил его малому, наверняка чтобы подмазаться. К детям-то проще.       Виктория Алексеевна стала кружиться по кухне, как фея, пока я сидела за столом и рассматривала комнату. Я попросила зелёный чай, и мама Фила выставила на стол ещё и блинчики с творогом и клубничное варенье. Я предлагала свою помощь, но женщина отказалась, настояв на том, что и так редко прихожу в гости, и дома ещё успею похозяйничать. Интересно, когда Фил ей скажет? Пожалуй, это будет один из самых страшных моментов в моей жизни. У его родителей только стали налаживаться отношения, а Фил не рад, и будут конфликты, и тут ещё и я на порог. Точно лишняя здесь, не иначе. В принципе как и везде. — Я на самом деле с тобой поговорить хотела, — доверительно сказала мама Фила, усевшись напротив меня, — ты угощайся, — она вновь улыбнулась. — О чём? — спросила я, слегка пригубив горячий чай с ароматом жасмина, и поставила чашку на стол. — Как у вас с Филом вообще дела? Вы правда так давно вместе? Что-то я совсем выпала из реальности, — теперь улыбка на ее лице вышла слегка виноватой. Чаще всего так и происходит, что при разладе в собственной личной жизни родители забывают о своих детях. А то, что сами неосознанно вступают в отношения или не сразу разглядели, с кем создали семью… Ну, не волнует их. Хватит того, что моя мать ненавидит меня теперь за то, что я похожа на отца и родилась от отца, потому что ненавидела его. Будто я виновата, что вообще меня рожала она же. — Ну да, давненько получается, — отвечаю я, стараясь выглядеть при этом непринужденно. Ловлю себя на мысли о том, что я бы хотела, чтобы это оказалось правдой. Больше не могу врать себе. Всем, но только не себе. И так занимаюсь этим всю свою жизнь. — Вы хотя бы предохраняетесь? — вопрос застал меня врасплох. Я едва не подавилась чаем, который в этот момент решила попить. Мало того, что сам вопрос смутил меня, так ещё и застал правда очень неожиданно. Я ощутила жар, и не от согревающего напитка. И что отвечать? К такому жизнь меня не готовила. Сказать, что у нас ничего ещё не было? А она поверит, если меня увидела уже в его кровати?       Вместо содержательного ответа я молча киваю, а мама Фила улыбается, рассматривая меня, от чего мне становится совсем уж неловко. Теперь, когда ее бывший муж вернулся, она снова стала интересоваться сыном. И наверняка будет за мной присматривать тоже. — Я на самом деле с тобой хотела поговорить о другом, — наконец призналась Виктория, — ты наверняка знаешь, что Фил в основном рос без отца, — я снова киваю и она продолжает, — так вот, он вернулся тоже неожиданно и для меня, и в общем он правда пытается исправиться. Но ты понимаешь, как Фил реагирует на него… Не могла бы ты помочь ему наладить отношения с отцом? Ну, то есть, говорить с ним об этом? Наверняка он тебя послушает. Это для его же блага, ты понимаешь. И для Сережки тоже, он вообще ещё мелкий. Отец нужен в любом возрасте. Я ведь даже не нашла нового мужа, потому что всегда любила Белова и люблю, — проникновенно произнесла женщина, и я увидела по всему, что она говорит правду. Я понимаю всё, но у них с Филом несколько разные ситуации. И убедить парня в том, что он должен простить отца, я вряд ли смогу. Я даже не должна, не имею права. Я ему даже не девушка. Так, одногруппница… Я даже не понимаю до конца чего он со мной возится так. Может быть я его интересую только на волне всех этих эмоций, связанных с Леной, а потом они помирятся и я стану ему вовсе не нужна. Доверившись ему и собрав вещи, я сделала довольно рискованный шаг. К тому же мне всего 16 лет. Кто я вообще? Я планировала суицид, но не жить и разбираться в том, что дальше, потому что это нереально страшно. Не могу даже представить себя в нормальном, счастливом будущем. Кого угодно, но не себя. — Ну, я попробую конечно, — отвечаю наконец, немного подумав. — Спасибо тебе большое, — женщина снова заулыбалась. — Ты угощайся, не стесняйся. Раз мой сын выбрал тебя, то ты точно не чужая для нас. — Спасибо, — отвечаю, выдавливая из себя улыбку и думая о том, что она скажет, когда узнает, что Фил забрал меня к себе пожить. Явно мысли изменятся.       Мы ещё немного посидели, болтая ни о чем, после чего мне предложили принять душ перед сном, что я и сделала, хотя в чужой квартире это психологически неудобно делать. Я не знаю как я буду жить у чужих людей, хотя если подумать, то всегда так жила, ведь моя мать только биологически мне родная, а Витюша вообще хер с бугра. Может быть родители Фила не такие уж плохие. А дальше я конечно буду искать подработку такую, чтобы не пропускать занятия в центре. Может кто что знает где можно легально подработать. От этой мысли мне немного стало смешно. Чтобы кто-то знал из моих одногруппников про что-то не запрещённое? Хотя я уже судила Фила по обложке, и вот оно как получилось. И меня не знают, но уже осуждают и не совсем принимают девочки. Ну с Леной всё понятно, а Женя куда… Она мне нравится, я хочу с ней дружить, но мне чертовски обидно, что она считает меня дурой, которая позволит себя использовать вот так. Но может в чем-то с другой стороны она и права, ведь я так не хотела близко подпускать к себе Фила, и что я наделала сегодня? Как быть готовой ко всему, когда эмоции и чувства мешают зачастую здраво мыслить? Как научиться запрещать себе чувствовать ненужное? Заблокировать эмоции? Я тяжело вздыхаю, морально подготовившись, и вхожу в комнату Фила. Застаю его уже лежащего в кровати. Оторвавшись от экрана мобильного, он смотрит на меня. — Ложись, — хлопает ладонью по кровати рядом с собой. Я молча ложусь рядом, но отодвигаюсь почти к самому краю и укрываюсь одеялом. — Смотри, упадешь, — Белов посмеивается. — Ты так меня боишься? — Я боюсь не тебя, — отвечаю, облизнув в темноте пересохшие губы, — а того, что могу правда начать чувствовать. — Так значит, что-то уже есть? — я слышу, как он поворачивается ко мне, после чего подвигается так близко, что я слышу его дыхание почти вплотную. — Я очень устала. Спасибо тебе большое за помощь, я точно ее не забуду. И спокойной ночи, — отвечаю ему и отворачиваюсь в другую сторону, и только потом выдыхаю с облегчением в подушку. Нужно заканчивать так сильно сближаться с ним, иначе я просто задохнусь от нахлынувших эмоций.       К большому счастью для меня, Белов спустя минуту отодвинулся от меня, и через минут пять я уже уснула: сказалась усталость на нервной почве. Совершенно не помню, что мне снилось. Я будто в темную бездну провалилась. Открыв глаза, я не сразу поняла где я. Лишь через несколько минут вспомнила всё и тяжело выдохнула. Вернулся страх за то, как отреагирует семья Беловых на то, что Фил, грубо говоря, ставит их перед фактом. Он-то ничего не теряет, а я? Из кухни уже доносится шум. Я смотрю на часы и вижу, что встала довольно рано: только начало восьмого. А в центр нужно к одиннадцати. Я привстала на кровати и тряхнула головой, прогоняя сон, когда в комнату вошёл Фил, одетый только в домашние спортивные брюки, но без верха. — Доброе утро, — довольно улыбнувшись, обратился парень. — Ты так забавно выглядишь, когда сонная, — он хихикнул, а я ощутила смущение, уже представив себя со стороны: сонную и опухшую, с растрепанными волосами. — Зато ты уже бодр и свеж, — отвечаю, стараясь не рассматривать его спортивную фигуру и мышцы. Для парня он очень даже хорошо следит за собой. Я имею ввиду отсутсвие пивного живота и всего такого, а не то, что парни не следят за собой. Хорошо сложен, я бы сказала так. — Я рано встаю всегда. Занимаюсь пробежкой, поэтому мои быстрые ноги кое-чего и не боятся, — он снова рассмеялся, а я позавидовала его приподнятому настроению. — Везёт, — ответила я, потянувшись. — Давай вставай и пойдем завтракать. Мама снова что-то наготовила, но они уже поели, а я только с пробежки, жду тебя. — Ох… Ну спасибо? — я стала подниматься. Благо я из дома прихватила длинную футболку и штаны, вот что и оделась.       Не забыв привести в порядок волосы, собралась выйти, и тут мой взгляд наткнулся на выключенный телефон. Наверняка мать уже вернулась и знает всё. Или Витюша отзвонился и нажаловался. И муж, и ребенок: два в одном. Поразительно, несколько женщинам порой нравится носиться с инфантилами. Решив не думать об этом хотя бы сейчас или ещё каких-то полчаса, я вышла из комнаты и направилась на кухню. Аромат свежесваренного кофе заполнил небольшое пространство комнаты: оказывается, у Фила есть кофеварка. На столе две тарелки, в которых ещё едва идёт пар от приготовленной яичницы с колбасой. — Спасибо за кофе, — сказала я, улыбнувшись. — Я знал, что ты оценишь, — ответил мне Белов, усаживаясь за стол. — Я сам не очень часто его пью, но подумал, что тебе с утра не помешает взбодриться. — Я правда оценила, благодарю, — отвечаю, усаживаясь поудобнее и отхлебывая горячий крепкий напиток. И чертовски вкусный. — Кстати, ты ещё не сказал о?.. — Скажу сегодня вечером. Моя мама уже ушла на работу, да и отец, по ее словам, нашел какую-то подработку, во что мне очень слабо верится, — дополнил Фил с неприязнью в голосе. — Может он правда решил типа исправиться? Конечно слабо верится в то, что люди меняются… — задумчиво произнесла я, не забывая наслаждаться ароматным кофе. Впервые за долгие годы я пью его спокойно, без пререканий, когда он едва лезет в глотку. По крайней мере, с утра. Был ещё приятный момент с Максом… Вот и ещё одна моя проблема. — Вот именно, Настя, мало верится, потому что люди не меняются. А предавший однажды обязательно предаст ещё раз! — Белов на эмоциях повысил голос, но тут же взял себя в руки. — Короче, я не хочу о нем говорить даже. Приятного аппетита. — Спасибо, взаимно, — ответила я и тут же замолчала, понимая, что дальнейшие разговоры на такие болезненные темы могут только испортить отношения. Тем более, что это живая травма, открытая рана на его душе. Кто как не я должен его понимать в этом?       Я переоделась в свои черные узкие джинсы, футболку с логотипом Нирваны и накинула кожанку. Не забыла подкраситься, пока Белов одевался в свой привычный спортивный стиль и в ту самую малиновую толстовку. На мгновение я представила себе, будто мы молодая семейная пара, собирающаяся на работу, и эта мысль слегка позабавила меня. — Я смотрю у тебя наконец-то настроение хорошее? — не без улыбки поинтересовался Фил, стоя в дверях и наблюдая за мной. — Есть немного, — отозвалась я, заканчивая неброский дневной макияж.       Очень скоро мы вышли, чтобы отправиться к автобусной остановке. На улице действительно оказалось прохладно, а посеревшее хмурое небо то и дело норовит расплакаться. Но несмотря на все это, у меня на душе относительно спокойно.       На крыльце, как обычно, уже все в сборе. Фил подошёл, чтобы поздороваться со всеми парнями. Я махнула каждому в приветствие. Никита и Платон весело помахали мне, довольно радушно улыбаясь. Макс как обычно сделал вид, что меня нет вовсе, Яна едва заметно улыбнулась мне, а Лена все не отрывает глаз от Белова. Женя, едва я посмотрела на нее, тут же отвела взгляд, спасаясь своим мобильником. Наверняка подумала, что я не почувствовала ее взгляд. — Чего такая смурная? — раздался задорный голос над моим ухом. Подняв голову, замечаю накуренного Платона. — Если что, я пополнил заначку на старом месте, — парень подмигнул мне. На секунду отведя взгляд от счастливого лица одногруппника, я заметила, что Фил, пока Никита что-то увлеченно рассказывает ему и Генке Дрочеру, не отрывает от нас внимательного взгляда. Словно пытается расслышать и понять о чем мы говорим. — Спасибо, буду иметь ввиду, — ответила я, дружески улыбаясь Платонову, но понимая, что я не прикоснусь к травке. Хватит с меня этого помутненного сознания.       По правде говоря, вчерашний поцелуй с Филом пробудил во мне столько настоящих чувств, сколько я не испытывала не находясь ни под чем, когда старалась избежать реальности. Это были ощущения на трезвую голову, которые я силюсь сохранить в своей памяти, но боюсь ещё когда-либо повторить. Похлопав меня по плечу и сказав «ну бывай, малая», Платон снова ушел в мужскую компанию, а я направилась в здание центра, чтобы найти кабинет психологии. Может хоть раз послушать Эдика? Авось бесплатная психология не вся паршивая? Я вдруг поняла, что мне очень нужна помощь. И какой бы чудной ни был наш Эдуард Валентинович, но что-то же он знает. Я вошла в кабинет первой и заняла место у окна. Прошло минут пять, прежде чем остальные стали по очереди вваливаться, хихикая и переговариваясь между собой. Даже Лена и Яна участвовали в разговоре, а я поймала себя на мысли, что все же стараюсь подсознательно отгородиться от всех, но в противоречие этому ощущаю себя чужой, словно это они не хотят со мной общаться. Я должна была понять, что иметь друзей мне не судьба. Взять того же Макса, с которым я сама все испортила, и Женю… Едва я поверила, что смогу сдружиться с ними, как судьба снова дала мне пощечину, возвращая меня на место. За своими размышлениями, которые вот-вот бы довели меня до слез, я даже не заметила, как рядом подсел Белов. Я поспешно отвернулась к окну, делая вид, что заметила нечто интересное, ловко смахивая мелкие слезинки из глаз тыльной стороной ладони. — А ты почему не с парнями? — спросила я его, боковым зрением наблюдая испепеляющий взгляд Фокиной. Он что, снова намеренно действует ей на нервы? Я рассчитывала, что в центре мы будем минимально контактировать, чтобы не вызывать каких-то подозрений у одноклассников, так как ссор мне уже с головой хватает. — А что, нельзя здесь присесть? Кем-то занято? — спросил меня Фил, и этот вопрос прозвучал как насмешка, хотя я и уверена, что он вовсе не имел ввиду, что я со всеми уже успела рассориться. К счастью в этот момент в кабинет вошёл Эдуард Валентинович, и всем пришлось умолкнуть после приветствия. — Сегодня поговорим с вами о такой важной вещи, как психологическое здоровье, — громко объявил Эдик. — Как вы считаете, кто такой психологически здоровый человек? Женя подняла руку, и учитель любезно пригласил ее к ответу. — Это тот, кто не имеет комплексов, уверен в себе, кого нельзя задеть насмешками и кто принимает себя таким, какой есть. Кто влюблен в самого себя и не осуждает себя и не критикует. — Неплохой ответ, Женя, молодец, — с улыбкой похвалил психолог. Может кто-то еще хочет ответить? — Тот, кто не имеет недостатков и всегда уверен в своей победе? — предположила Фокина. После нее руку подняла Яна. — Наверное тот, кому не нужно веселиться или находить позитивные стороны благодаря веществам и алкоголю? Не нужно засыпать только благодаря снотворному? И запрещать себе те вещи, которые правда нравятся? Или чувства? — я не смогла не заметить короткий, совсем мимолётный взгляд Яны в сторону ничего не подозревающего Никиты, и с удивлением признала то, насколько мы с ней похожи. Она ведь тоже торчит не от счастья. — Что ж, у всех вас прекрасные ответы, — подвёл итоги Эдуард Валентинович, когда больше никто не изъявил желания отвечать. — А теперь я дам вам ответ. На самом деле психологически здоровый человек так же, как и мы, имеет комплексы и свои недостатки, однако он четко знает свои личные границы, умеет их отстаивать, а также признает в себе свои слабые стороны и принимает их, что немаловажно. Таким образом, психологически здоровая личность — это не та, которая не имеет недостатков и сделала из себя идеал, а та, которая знает, что она не идеальна, но полностью принимает себя такой, какая она есть, не ориентируясь на оценки окружающих. Проще говоря, это человек, который урегулировал все внутренние конфликты, разрешил себе быть не идеальным, принял в себе слабые стороны и понял, что вокруг тоже все не без своих недостатков, как и не без достоинств.       Я задумалась о себе и о куче собственных внутренних конфликтов и подсознательных страхов, одним из которых являются чувства к Белову. Я не могу позволить себе раствориться в них, как я однажды уже сделала это, доверившись Кириллу. «Души прекрасные порывы», как говорится. И «души» — в данном случае — глагол. Следующая пара у нашей мисс Грейнджер. До конца психологии я молча конспектировала в тетрадь всё, что говорил Эдик, так как эта тема оказалась чертовски интересна мне, и я даже похвалила себя за то, что наконец послушала его внимательно. А что, если попроситься к нему на консультацию? Только как решиться на этот шаг? Очень страшно копаться в собственной голове и будить спящих там демонов, отравляющих жизнь. На этой паре Белов снова сел со мной, и уже каждый из группы Б кинул в нашу сторону удивлённые взгляды. Ненавижу быть в центре внимания, но Филу, кажется, всё равно. Этому стоит у него поучиться. Вероника самозабвенно принялась читать отрывок из классического произведения, расхаживая по аудитории, но через несколько минут ее прервал стук в дверь. — Войдите, — разрешила она строгим голосом.       В дверях показался Герман Алексеевич, а за ним и Антон Вадимович собственной персоной, из чего уже можно сделать вид, что случилось нечто серьезное. Каждый заметно напрягся, ведь здесь всем есть что скрывать. Яна подсознательно потрогала свой портфель, а Лена непонимающе уставилась на подругу. — Доброе утро, — проговорил директор сквозь зубы. Весь его вид так и кричит о том, что он крайне встревожен и зол. — Хотя нет, не доброе, господа будущие уголовники. Сколько ни вкладывай в вас всю душу, вы как обычно в нее нагадите и подтереться забудете! — мужчина разочарованно махнул рукой. На заднем фоне Антон активно жестикулирует, мол, вам капец, проводя большим пальцем вдоль района горла, только смотрит он почему-то только на нас. — Что… Что произошло, Герман Алексеевич? — слегка нервно спросила Вероника, поправляя на носу очки. Не то, чтобы она плохо видела, просто для нее, видимо, это атрибут строгого учительского образа. И типичной зануды… — Вот и мне интересно что! — гаркнул директор, выходя из себя, хотя казалось бы, куда уж больше. Он в привычном движении стукнул кулаком, однако стола под рукой не оказалось, и его грозный жест пронзил воздух, заряжая атмосферу аудитории страхом и гневом. — Белов и Фролова, прошу вас на выход. И не забудьте прихватить Платонова и Никиту. Вы же всегда так делаете! — с сарказмом выплюнул мужчина. Вот вам и добрый мужичок… Все одногруппники по очереди уставились на нас, пока мы вчетвером поднялись со своих мест и покорно последовали к выходу. Нас провожали взглядами и перешептываниями, пока дверь в аудиторию не закрылась за Антоном, замыкающим наше сопровождение. — Привыкайте, что вам дышат в затылок, — агрессивно сказал он, — в колонии вас будут сопровождать постоянно! Ну что за люди, я же просил, просил никуда не влезать! Я все поняла только тогда, когда дверь в учительскую распахнулась, и моим глазам предстал мой отчим и двое мужчин в полицейской форме. Нас довольно невежливо попросили войти и закрыть за собой дверь.